Жанр: Любовные романы
Не любить невозможно
...лы.
Норман застонал от наслаждения.
— Поцелуй меня! — хрипло взмолился он. — Его губы вновь
прижалась к ее губам осторожно, нежно, мягко, вызывая приступ голода,
который вырвал стон из ее сдавленного горла.
Она приподнялась на цыпочки, чтобы помочь ему, губы раскрылись навстречу
нажатию его рта, когда он начал углублять поцелуй. Она чувствовала, как его
руки ласкают ее спину, уверенно продвигаясь к груди. Когда же его пальцы
обняли высокие крепкие холмики, она замерла.
Он смотрел на ее лицо, когда его пальцы нашли твердые пики и начали нежно
сдавливать ее теплыми чувственными пожатиями.
— Тебе хорошо, милая? — спросил он глубоким медовым
голосом. — Хорошо?
Вместо ответа она вцепилась ногтями в кожу на его груди и тихо застонала.
Эта ласка подействовала на нее как колдовство.
Его рот стал нежно покусывать ее губы, и череда этих дразнящих прикосновений
вырвала у нее крик.
— Господи, какая же ты сладкая, — хрипло прошептал он. —
Нежная, как шепот, когда я глажу тебя.
Он наклонился, одним движением подхватил ее на руки и понес в спальню. Не
дойдя пары шагов до кровати, поставил на пол, дав медленно соскользнуть по
его телу вниз. От этого эротичного, возбуждающего трения у нее голова пошла
кругом.
Норман припал к ее губам на этот раз жадно, и она пила сладость его поцелуя,
а разомлевшее от ласки тело торжествовало в волнах неописуемого восторга.
Руки обвили его талию, ладони прижались к упругим мышцам. Искристая радость
переполняла ее, хотелось плакать и смеяться. Пальцы вожделенно нырнули под
рубашку и принялись ласкать его горячее тело. За считанные секунды термометр
их страсти подскочил до точки кипения.
— Я хочу почувствовать тебя, радость моя, — ласково прошептал
он. — Чтобы ничего не было между нами? А ты?
— Да, да! — выдохнула она.
Она глядела в его темнеющие глаза, пока он раздевал ее, потом раздевался
сам, и пронзительное ощущение блаженства охватило все ее существо, когда
почувствовала, как он снова вжимается в нее всем торсом — так, что ее острые
соски тонут в темном тепле его груди.
От этой близости у нее мутилось в голове, она задыхалась.
— Господи, какая же ты страстная! — прозвучал его напряженный
шепот.
Ее пальцы скользнули по его мускулистым рукам, задержались на плечах. Эта
ласка вызвала у нее сердцебиение, к горлу подкатил ком.
— Ты такой... теплый, — едва слышно всхлипнула она.
— Еще бы не теплый, когда сгораю от страсти, — отозвался он
полушутя. Его ладони легонько теребили ее волосы. Он пристально изучал
ее. — Теперь я могу почувствовать тебя всю, — прошептал он. —
А ты — меня. Мы ничего не сможем скрыть друг от друга, когда мы так близко.
Правда, любимая? Ты же знаешь без слов, как я хочу тебя, ведь знаешь?
Его пальцы медленно ощупали тонкие косточки плеч, потом прошли вокруг груди,
спустились по ребрам к поясу юбки и быстро сняли ее. Последние покровы
слетели на пол, после чего он бережно уложил ее на кровать и ласково, с
невыразимой нежностью стал покусывать мягкую внутреннюю сторону бедер и
дальше все тело. Она тихонько застонала и затрепетала от блаженства.
Для Нормана этот стон был словно сигналом. Он встал и быстро сбросил с себя
остатки одежды, но не сразу вернулся к ней, а остановился, точно красуясь.
Он и впрямь был прекрасен. Бронзовое тело в лунном свете казалось
серебристым, плечи широки, стан тонок, узкий таз подчеркивает мощь бедер.
Сюзанна залюбовалась пропорциональными линиями его тела.
Наконец он лег с нею радом.
— Ты не представляешь, как ты привлекательна, — прошептал он. Его
палец гладил тонкие ключицы, и каждое нервное окончание под его
прикосновением вступало в эротическую игру.
Разомлевшая от ласк Сюзанна мягко приподнялась, лизнула его в шею и
продолжала вести языком по его солоноватой и ароматной коже. В ней
проснулись животные порывы, она прижалась зубами к его плечу и с восторгом
осторожно погрузила их в упругую мякоть. Он тотчас зашевелился, втянул живот
под ее ладонью и навис над ней всем телом.
— О боже, что ты со мной делаешь, женщина?! — прохрипел он. —
Я теряю голову.
Она могла бы сказать то же самое. С самой первой встречи он пробудил в ней
глубоко затаенную тягу, и эта тяга неуклонно вела ее к этому моменту. То,
что должно произойти сейчас, неизбежно и естественно, как смена времен года.
— Любимая, наши ожидания будут вознаграждены, — прошептал он. Его
ладонь легла ей на грудь, согревая прохладное полушарие своим огнем, потом
он убрал руку и продолжил неторопливо ласкать языком, пока она не застонала
в благостном изнеможении. Он бережно повернул ее на живот, поднял волосы и
зарылся лицом в душистую шею. Потом стал покрывать поцелуями ее спину,
вкушая дрожащими губами прелесть словно бы совершенно неземной плоти. Когда
его язык коснулся ямочек под коленями, Сюзанна лежала почти без чувств. Его
губы обласкали каждую косточку щиколоток, благоговейно погладили высокий
подъем ступней. Потом он повернул ее на спину и возобновил эротическое
путешествие вверх.
Никогда прежде до этого момента Сюзанна и вообразить себе не могла, до чего
чувствительны ее ноги. А живот... Господи! Она застонала от его близости и
беспомощно замотала головой. Непередаваемое наслаждение поднималось и росло
в ней. Смежив веки, она притянула его к себе за плечи, умоляя в душе, чтобы
он не мучил ее так долго, и в то же время желая продлить мгновения сладкого
блаженства.
— Твое тело сводит меня с ума, — тихо проговорил Норман, все ниже
склоняясь над ней. Быстрыми легкими движениями языка он словно лакал
бархатистую свежесть ее лица, век и полуоткрытых губ.
Ее пальцы гладили его лицо, рот, нос, густые брови, и, переводя дыхание, она
ощущала тепло и тяжесть его груди еще ближе у своей обнаженной кожи.
Под его тяжестью ее изнемогающее от желания тело совсем утонуло в мягком
матраце, и она выпростала руки, пытаясь еще теснее прижаться к нему, когда
он приблизил свои губы к ее губам для поцелуя.
Ее пальцы теребили его густые волосы, а поцелуй все длился и длился. Его
язык вонзился ей в рот — требовательный, умоляющий, алчущий, — а руки
скользнули ей под бедра и, приподняв хрупкое тело, прижали к его телу с
такой сокрушительной силой, что она всем существом ощутила, как страстно он
желает ее.
Его вожделение пылало между ними как греческий огонь. Она растворилась,
расплавилась в нем. Ее пьянила эта неутолимая жажда его рта, это долгое
объятие, изнуряющий контакт с его горячим, мощным телом. Казалось, его тепло
сжигает ее везде, где бы ни коснулось. Ей хотелось, чтобы этот поцелуй
никогда не кончался, хотелось провести в его объятиях всю жизнь.
Норман не видел, не ощущал ничего вокруг, кроме этой женщины. Он обезумел от
желания. Он видел только ее, стремясь заметить любое изменение ее состояния,
хотел, чтобы любимой было хорошо, чтобы она не пожалела, что доверилась ему.
Еще никогда ни к одной женщине он не пылал такой безумной, неукротимой
страстью. Только к ней, к своей Сюзанне.
— Господи, — стонал он, стараясь сдерживать себя, боясь поспешить
и нарушить сладостные мгновения. Хотелось продлить томление предвкушения и
ожидания как можно дольше, чтобы достичь пика наслаждения одновременно с
ней. Неужели это не сон? — пронеслось у него в голове. Неужели это
произойдет?
Сюзанна продолжала ласкать его широкую грудь, царапая кожу ногтями, купаясь
в ощущениях, словно в теплых водах океана, затягивающих ее все глубже и
глубже. Ни с кем и никогда ей не было так хорошо. Только с ним.
Страсть победила в ней все проблески сознания. Жесткие завитки на его
волосатой груди коснулись напрягшихся сосков, все более разжигая любовное
пламя.
— Я хочу тебя, Норман, — призналась она. — Еще немного — и я
умру, так мне хорошо с тобой. Прошу тебя... умоляю... — Ее бедра
цепенели от жажды.
Она вновь прильнула к нему, но он становил ее.
— Любовь моя, скажи, что мне сделать для тебя. Я на все готов, лишь бы
твое тело наполнилось гармонией любви.
Не в силах больше сдерживать всепобеждающий зов, она простонала:
— Норман... люби меня, люби меня!
Тогда он опустился над ней, содрогаясь от властно нахлынувшего желания.
Всхлипнув, она приникла к нему, и тут он отдался во власть стихий.
Буря чувств закружила их с ураганной силой. Безудержными волнами, могучими и
восхитительными, океан захлестывал берег. Накатываясь на него с каждым разом
все дальше, замирая лишь на миг, чтобы проникнуть еще глубже, буря бушевала
в упоении собственной дикой мощью, пока не победила все преграды, пока,
океан не затопил землю от края до края. И сквозь грохот бури было слышно
лишь повторяющееся, как заклинание, ее имя:
— Сюзанна, Сюзанна, Сюзанна...
Затем волны стали утихать, ветры улеглись и наступило истомленное затишье.
Сюзанна лежала, совершенно обессиленная, сознавая лишь то, что жива. Норман
все еще обнимал ее, их ноги переплелись, как поваленные штормом деревья.
Последним словом, проводившим Сюзанну в царство сна, было ее имя на его
устах.
Пробуждение Нормана было вызвано несколькими причинами. Во-первых, кровать
сегодня почему-то казалась мягче обычного: он привык спать на более жестком
матраце. Во-вторых, он замерз. Еще не совсем пробудившись от сна, Норман
ощутил какое-то странное сочетание холода и тепла и блаженную истому,
охватившую все его тело. Он лежал на правом боку, и с той стороны ему было
тепло, зато левый бок почему-то ужасно мерз.
Неужели он во сне сбросил с себя одеяло? Не желая, чтобы невероятно приятные
ощущения этой странной томной расслабленности уходили, Норман полежал еще
немного не шевелясь, потом сладко и широко зевнул, едва не свернув челюсть.
Вдруг справа почувствовал какое-то слабое движение. Норман застыл.
Отбросив остатки сна, он наконец открыл глаза. Его недоуменный взгляд уперся
в женское плечо и кусочек молочно-белой груди, виднеющейся из-под
прикрывающей ее руки.
Все мгновенно стало на свои места, и вязкой дремоты как не бывало.
Ощущение тепла, равно как и чувство расслабленности и блаженства, исходило
от женщины, доверчиво прильнувшей к его правому боку.
Сюзанна.
Теплая и нежная улыбка расцвела на губах Нормана, ноздри уловили исходящий
от нее сладкий, женственный аромат. Норман испустил глубокий приглушенный
вздох, который говорил о полном удовлетворении.
Ему двадцать девять лет. За все годы половой зрелости, начиная со старшего
школьного возраста, он познал немало женщин — красивых, хорошеньких,
очаровательных, сексуальных, горячих и не очень. Он любит женщин, ему
нравится наслаждаться женским телом и самому получать наслаждение в постели
с женщиной, но никогда еще, ни разу и ни с кем ему не было так хорошо, так
безумно, бесподобно, потрясающе хорошо, как с Сюзанной. Он легко сходился с
женщинами и так же легко расставался с ними, не оглядываясь назад и ни о чем
не сожалея. Но отчего-то мысль о том, чтобы уйти от Сюзанны и больше никогда
ее не увидеть, заставляла сердце протестующе сжиматься.
В чем же разница? Что есть такого в ней, чего нет в других женщинах, которых
он знал? Чем она так привлекает его, что он уже не представляет себе, как
прожить без нее хотя бы день? Что это за колдовские чары, которыми она
опутала его?
Сюзанна что-то пробормотала во сне, нарушая ход его мыслей, потом вздрогнула
и еще теснее прижалась к нему — она тоже явно замерзла. Ругая себя на чем
свет стоит — надо же было заснуть почти сразу после того, как они оба
испытали райское, неземное блаженство, эту неистовую бурю страсти, —
Норман протянул руку через Сюзанну и осторожно, чтобы не потревожить ее,
укрыл их обоих одеялом.
Согревшись, он медленно и осторожно пошевелил затекшей рукой, на которой,
словно на подушке, покоилась голова Сюзанны, и потихоньку вытащил руку,
почувствовав, как по онемевшей коже как будто побежали сотни мелких
иголочек.
Сюзанна не проснулась, даже не пошевелилась.
Осмелев, Норман осторожно вытянул ноги, а левую положил ей на бедро, потом
обнял правой рукой за талию и придвинул поближе к своему быстро
согревающемуся обнаженному телу. Торжествующая, самодовольная улыбка
заиграла на его губах, ибо от прикосновения теплого, шелковистого женского
тела его плоть вновь начала наливаться силой.
Ему ужасно хотелось разбудить Сюзанну поцелуями и ласками, но она так сладко
спала, так удовлетворенно вздыхала во сне, что ему стало жаль тревожить ее.
Пусть еще поспит. Бедняжка, эта буря страсти, видно, измотала ее. Это он,
крепкий парень, уже восстановил силы и снова готов к бою, а она нежная и
хрупкая, ей нужен отдых.
Как же так случилось? — продолжал размышлять Норман, любуясь ее милым
лицом и решительно подавляя растущее желание. Как случилось, что именно эта
женщина сумела так сильно, так крепко зацепить его?
Раздумывая над этим, Норман с удовольствием перебирал в уме все достоинства
Сюзанны — все, что успел узнать. Нет сомнений в том, что она красива. У нее
гладкая, шелковистая на ощупь кожа, чудесные небесно-голубые глаза, темно-
каштановые волосы, в которые так и хочется зарыться руками и лицом. У нее
восхитительное, просто божественное тело, которое он жаждет бесконечно
ласкать, целовать и боготворить, оно сводит его с ума, доводит до безумия.
Но следует признать, что не только внешняя привлекательность притягивает его
к ней. Он знавал женщин не менее красивых, сексуальных, с не менее
восхитительным телом. Но ни одна из них не была ему настолько желанна, ни
одна не становилась настолько дорога за каких-то три дня, как стала Сюзанна.
Значит, дело не во внешности, заключил Норман. Во всяком случае, не только в
ней. В чем же еще?
Сюзанна умна, образованна, а ему нравятся женщины, которые способны говорить
не только о себе и сексе, но и о других, более глубоких, серьезных вещах.
Что ж, следовательно, к красоте и обаянию можно прибавить еще и ум.
Итак, его влечет к ней ее красота, острый ум и образованность. Но и это, как
видно, не все. Норман задумался.
Немаловажную роль играет и еще одно ее достоинство — чувство юмора. Оно
придает ей какую-то пикантность и остроту, которая нравится Норману,
привлекает его, интригует.
И еще одно, что есть в Сюзанне Стейнбек, — это аура таинственности,
окружающая ее. Вначале, когда они только познакомились, ему показалось, что
она что-то скрывает, чего-то боится. Была в ней какая-то непонятная
сдержанность и отчужденность, но потом все признаки этого как будто исчезли.
Она растаяла и доверилась ему. Целиком и полностью. Или не полностью?
Норман нахмурился. Что-то все-таки не давало ему покоя, мимолетный проблеск,
какое-то ощущение, которое ускользало и он пока не мог его ухватить.
Возможно, ему просто показалось, поэтому не стоит зацикливаться на этом.
Главное сейчас, что эта женщина привлекает и интересует его, как никакая
другая. Причем пробуждает в нем не только сильное физическое влечение, но и
нежность, желание защищать, любовь... Любовь?
Норман застыл, потрясенный тем, что это слово пришло ему на ум. Любовь? Эка,
приятель, куда тебя занесло! — мысленно усмехнулся он, но потом снова
нахмурился. Неужели такое возможно? Неужели его мать права и он влюбился,
причем с первого взгляда?
Он чуть повернул голову и напряженно уставился в лицо безмятежно и доверчиво
спавшей рядом с ним женщины. Разве существует любовь с первого взгляда?
Норман никогда не верил в подобную чушь, считая ее выдумкой романистов и
режиссеров. Не может быть, чтобы это было правдой. Или может?
Память Нормана вернулась на три дня назад, в забегаловку Финча, когда он
впервые увидел Сюзанну. Она сразу привлекла его внимание, заинтересовала, но
чем? Хорошеньким личиком? Да. Но хорошеньких женщин он видит часто, каждый
день, но отнюдь не испытывает желания с ними познакомиться. Мало ли их,
хорошеньких. Но вот Сюзанна почему-то сразу зацепила его. Так неужели же это
любовь?
Да нет, возражал он сам себе, невозможно. Любовь не возникает так сразу, на
пустом месте, ни с того ни с сего. Она вырастает постепенно из взаимного
влечения, общности интересов и всего такого прочего. Любовь — это глубокое,
серьезное чувство, неотделимое от преданности и верности. Основа для
построения семьи. А его интерес к Сюзанне — разве он настолько серьезен?
— Норман, — пробормотала Сюзанна во сне, и мягкая, удовлетворенная
улыбка приподняла уголки ее губ, которые слегка разомкнулись, нежные и
манящие.
Норман почувствовал, как от этого восхитительного зрелища что-то в душе у
него перевернулось, а сердце зашлось от нахлынувшей нежности и желания
никогда не отпускать ее от себя.
Неужели правда, что его чувства к ней настолько глубоки? Губы Нормана тоже
тронула улыбка — улыбка, которой он признал свое поражение.
Что ж, похоже, ты крепко попался, дружище.
8
Сюзанна проснулась от какого-то непривычного ощущения: что-то тяжелое и
горячее навалилось ей на ноги и было тепло, очень тепло, даже жарко. Она
полежала немного с закрытыми глазами, расслабленная и полная какой-то
удивительной неги, словно парила на облаке. Вот только тяжесть на ногах...
Что это?
Еще несколько мгновений она прислушивалась к своим ощущениям, потом медленно
подняла тяжелые после сна веки... и наткнулась прямо на горящие страстью,
темные глаза Нормана.
Воспоминания в тот же миг нахлынули, затопляя ее, наполняя радостью и
восторгом, и она тепло улыбнулась в его бездонные глаза, чувствуя, что
готова утонуть в них.
— Доброе утро, — пробормотала Сюзанна застенчиво хрипловатым от
сна голосом.
Ее сексуальный опыт был минимальным и не слишком удачным, и еще ни разу ей
не доводилось просыпаться утром в постели с мужчиной, поэтому она не знала,
что сказать и как себя вести.
— Доброе утро, солнышко, — пробормотал Норман с широкой улыбкой,
затем наклонил голову и нежно поцеловал. — Прости, что разбудил тебя. Я
правда не хотел, но...
Приложив два пальца к его губам, она лишь хотела заставить его молчать. Но
когда он поцеловал ее пальцы, сердце Сюзанны затрепетало и голова сама
приподнялась, чтобы поцеловать его в ответ.
— Ты и не разбудил меня. Я сама проснулась. От ощущения полного
блаженства, — добавила она.
Едва она проговорила эти слова, как его губы снова прижались к ней, язык
начал ласкать ее язык, мускулистый живот прижался к ее животу. Сюзанна вся
затрепетала, новая волна теплоты прокатилась по ней. Тая от этой ласки и
нежности, она решила, что все это ей очень нравится.
— Ты не жалеешь? — спросил он, заглядывая ей в глаза, словно
надеялся найти там ответ на свой вопрос.
Она покачала головой и улыбнулась.
— Разве похоже, что я испытываю какие-то сожаления?
— Нет, но... все произошло так внезапно, так стремительно, словно
ураган налетел, и я потерял голову.
О, как ей нравилось чувствовать на себе его крепкое мужское тело, ощущать
мощь этих твердых мышц, сильных ног и чудесного тепла. Она прижалась ближе к
нему и потерлась носом о его плечо, наслаждаясь его запахом. От него исходил
такой чудесный, такой сексуальный аромат, от которого у нее кружилась
голова.
— Никто и никогда не заставлял меня терять голову, Норман. Это очень
приятное чувство.
Он сдавленно засмеялся, затем потянул ее за волосы, чтобы посмотреть в
глаза.
— Согласен. Очень приятное. И я тоже никогда раньше так быстро не терял
голову.
— Никогда?
— Никогда. — Он провел ищущей ладонью по шелковистому боку,
погладил талию. Его голос дрогнул и превратился в горячий шепот: — Я едва не
умер от желания, думал, что не могу вдохнуть, пока не окажусь внутри тебя.
С бешено колотящимся сердцем Сюзанна снова поцеловала его, чувствуя, что уже
привыкла к ощущению его губ. Когда на этот раз он поднял голову, она
совершенно определенно ощутила его возобновившееся желание, но Норман не
торопился и на этот раз.
— Ты сексуальнее, чем позволено быть женщине.
— Норман... — От его слов кружилась голова.
— Это будет нашим маленьким секретом, договорились? — Он провел
пальцами по нежной коже. Эти длинные пальцы коснулись горла, груди,
остановились у соска, слегка ущипнули.
Сюзанна уже хотела только одного — снова заняться с ним любовью.
Но Норман внезапно поднялся и оторвался от нее.
— Не возражаешь, если я воспользуюсь твоей ванной, солнышко? Мне надо
принять душ и побриться, — проговорил он низким и страстным
голосом. — Не хочу поцарапать щетиной твою нежную кожу.
— Нет, не уходи. — Она пыталась протестовать, пыталась удержать
его.
Он наклонился и поднял ее, словно она весила не больше пушинки.
— Вы можете принять душ со мной, мисс Стейнбек, а потом я посмотрю, не
заняться ли вами должным образом.
— Мне ужасно понравилось. И, знаешь, я чувствую себя какой-то
удивительно... свободной и легкой, словно могу взлететь.
— Я тоже.
Горячая волна прокатилась по ее обнаженному телу.
— Это было... потрясающе, Норман. Ничего чудеснее просто быть не может.
— Еще как может, — заверил ее он. — Подожди до следующего
раза, детка.
Норман шагнул в кабинку, долгим и внимательным взглядом окинул ее всю,
обнаженную, и это дало ей возможность полностью рассмотреть его. Роскошный
мужчина — крепкий, мускулистый, смуглый.
Интересно, нравится ли ему смотреть на нее, как ей на него? Она взглянула в
его золотисто-карие глаза и мгновенно забыла собственный вопрос.
Норман придвинулся к ней ближе, и их тела соприкоснулись. Его плоть
упиралась в ее живот, руки легли ей на грудь.
— Мои силы восстанавливаются, едва я смотрю на тебя и прикасаюсь к
тебе, любимая. В этот раз все будет еще лучше, обещаю.
Сюзанна была уверена, что лучше не бывает, но полчаса спустя, натягивая на
себя простыню, решила, что Норман был прав. И еще поняла, что до сих пор и
не жила вовсе. Тот пик наслаждения, который она испытывала вместе с
Норманом, перевернул все в ее сознании.
Когда она вновь открыла глаза — а это потребовало значительного
усилия, — Норман по-прежнему был радом. Его ладонь лениво лежала на ее
груди.
— Ты никогда раньше не испытывала оргазма, не так ли? — без малейшего смущения спросил он.
В ответ она лишь снова закрыла глаза, но он засмеялся и поцеловал ее в нос.
— Не прячься от меня, Сюзанна. Поговори со мной.
— Раньше мне это не казалось особенно важным, — призналась
она. — К тому же до тебя у меня был только один... партнер.
— Этот твой студент-карьерист? — уточнил он. — Но это не
значит, что ты не могла...
— А ты, похоже, в восторге от этого?
Вместо ответа он взял ее безвольную руку, поцеловал ладонь, потом положил ее
руку на свою восставшую плоть и на мгновение замер, когда ее пальцы сжались.
Затем криво усмехнулся.
— Я в полном восторге. Но, кроме того, я рад за тебя.
— Ты смущаешь меня, вот что ты делаешь! — Она проговорила это,
нахмурившись, но он лишь расхохотался.
— Почему? Потому что я хороший любовник? Ты стонала от наслаждения,
Сюзанна. — Он погладил ее щеку и повернул лицом к себе. — Взгляни
на меня, милая.
Сюзанна открыла глаза. Нежность его взгляда поразила ее.
— Я рад подарить тебе то, чего у тебя еще никогда не было раньше. Все
это кажется... таким особенным.
— О, Норман. — Она прижалась к его телу и поцеловала, вначале с
нежностью, а потом со все возрастающей страстью. Когда он поднял голову,
лукавый огонек горел в его глазах.
— Согласна повторить?
Она была согласна.
Когда Норман снова открыл глаза, комната была залита солнечным светом. Он
подумал, что, наверное, уже около полудня.
Боже, у него же сегодня дежурство с двух часов! Пора уходить от Сюзанны, но
как же не хочется! От спавшей рядом с ним женщины исходило такое приятное,
обволакивающее тепло, что он почувствовал, как желание снова овладевает им.
Снова? Такого с ним еще ни разу не было. После целой ночи любви он опять
желает Сюзанну. Он никак не может насытиться ею.
Норман прикрыл глаза и усмехнулся, радуясь и изумляясь своей мужской силе, о
которой прежде и не подозревал. Он жаждал вновь испытать ее, но, к
сожалению, сейчас на это уже не оставалось времени. Разве только еще не так
поздно, как он думает...
Норман с надеждой взгл
...Закладка в соц.сетях
