Жанр: Любовные романы
Не любить невозможно
...вердил Норман, вновь переходя на
успокаивающий тон. — Вам придется зайти в участок, чтобы...
— Знаю-знаю, всякие формальности и бюрократические закавыки. Только
голову могу дать на отсечение, что не видать мне скрученных деталей как
своих ушей, ведь так?
Норман покачал головой.
— Зря вы так. Кто знает, быть может, нам и удастся выйти на их
след. — Он внимательно огляделся. — Судя по всему, воры орудовали
в первой половине дня, когда вы спали. Место у вас здесь уединенное, соседи
довольно далеко, к тому же из-за высокой живой изгороди почти ничего нельзя
разглядеть. Видимо, они каким-то образом узнали о ваших планах, проследили
за вами и, пока вы спали, совершили кражу.
— Пожалуй, вы правы. — Мастере посмотрел на то, что еще утром было
его машиной, и тяжело вздохнул. — Это вам что-нибудь дает?
— Не слишком много, — признался Норман. — Но для начала и это
неплохо.
— Что ж, спасибо.
Мастерс не добавил
и на том
, но Норман по его интонации понял, что это
подразумевалось. Он прекрасно понимал мужчину и сочувствовал ему. Но пока
ничем не мог помочь ему до тех пор, пока у него не будет больше улик.
Он внимательно осмотрел гараж и подъездную дорожку к нему на предмет каких-
либо следов или улик, но, к сожалению, ничего не обнаружил. Если воры и
пользовались каким-то грузовиком, то стоял он где-то в другом месте. И снова
Норману пришло на ум, что воры, скорее всего, любители, что, впрочем, еще
хуже, ибо в картотеке их не будет. Остается надеяться, что они попытаются
совершить еще одну кражу и как-то проколются или попадутся.
Было уже около шести, когда Норман вернулся в участок, а ему еще предстояло
составить рапорт. И когда, он в конце концов добрался домой, было начало
седьмого. А ему еще предстояло принять душ, переодеться и привести квартиру
в божеский вид, не говоря уж о приготовлении ужина. И все за какие-то
полчаса! Нет, ему ни за что не успеть.
Пришлось позвонить Сюзанне, объяснить ситуацию, извиниться и сказать, что он
немного задержится. Она начала было говорить, что сегодняшний ужин можно
перенести на другой день, раз так сложилось, но он и слышать об этом не
хотел. Он не мог и не хотел ждать другого дня. Он должен увидеть Сюзанну
сегодня же — и чем скорее, тем лучше.
В рекордные сроки приведя себя в порядок и кое-как прибравшись в гостиной,
он побежал на кухню и заглянул в холодильник. Слава богу, у него нашлись два
замороженных бифштекса, мороженая овощная смесь, которую недолго будет
поджарить, и кусок пирога с черникой.
В баре нашлась бутылка красного вина. На кухне, к счастью, был относительный
порядок, поскольку утром он поленился готовить себе завтрак.
Бросив взгляд на часы, Норман выругался. Черт, без четверти семь! Пора ехать
за Сюзанной.
Сюзанна.
По телу Нормана пробежал чувственный трепет. Нельзя сказать, чтобы ее
поведение по отношению к нему до сих пор было слишком уж обнадеживающим, но
он не терял надежды. В конце концов, ведь она же не отказалась с ним
встретиться, приехать к нему домой, а это ведь что-нибудь да значит, разве
не так?
Кто сказал, что человек не может мечтать и надеяться, а?
И он имеет полное право на любые фантазии.
Что с ней случилось? Неужели она совсем из ума выжила? Почему не отказалась
от ужина с Норманом, когда ей представилась для этого прекрасная
возможность, когда он ей позвонил, чтобы сказать, что немного задержится?
Сюзанна приглаживала щеткой свои непокорные каштановые волосы и не
переставала ругать себя.
И как вообще она, Сюзанна Стейнбек, скромная и сдержанная молодая женщина,
согласилась отправиться на ужин к едва знакомому мужчине в его холостяцкую
квартиру?
Но она согласилась. И ждала этого с нетерпением. Причем приходилось
признаться, что, если бы он, когда звонил, попросил перенести ужин на другой
день, она была бы ужасно разочарована.
Но она не должна была соглашаться. Не должна — и точка. И дело вовсе не в
том, что с Норманом Чейни она едва знакома. Нет, когда она расслабляется и
забывает о своих неприятностях, ей так хорошо с ним, будто они знают друг
друга уже давным-давно.
Проблема заключается в том, что он полицейский.
Правда, на редкость симпатичный и сексуальный полицейский, поправилась
Сюзанна. Высокий, стройный, с теплым взглядом и неотразимой улыбкой. А в
форме выглядит так, что глаз невозможно оторвать.
Он просто красавец, к тому же милый, забавный и приятный в общении. Ей так
хорошо с ним, как не было хорошо еще ни с кем и никогда.
Сюзанна нахмурилась, критическим взглядом обозревая свой гардероб, висевший
на плечиках в шкафу. Нечего надеть, с грустью констатировала она. У нее нет
ничего сногсшибательного. Ничего умопомрачительного.
Умопомрачительного? Сюзанна нахмурилась. С чего вдруг это слово пришло ей в
голову? Оно наводило на мысль о романтике, любовных переживаниях, сердечном
томлении. Ничего такого она не ищет.
Кого она хочет обмануть? Себя? Глупо. Да Норману достаточно взглянуть на нее
своими бездонными карими глазами, как ее тут же охватывает истома и трепет
ожидания.
И приходит мысль о возможном романе.
Сюзанна сняла с плечиков темно-коричневое платье в мелкий горошек с
кружевной отделкой по лифу и приложила к себе. Не шикарно, конечно, но
вполне ничего.
Через полчаса она была уже полностью готова. Посмотрев на себя в зеркало,
Сюзанна осталась довольна. Она улыбнулась своему отражению, но радость ее
оказалась недолговечной. Все сомнения и страхи тут же нахлынули на нее, и
она тяжело вздохнула.
Она не смеет воспользоваться счастливым случаем и принять ухаживания
Нормана. Даже выказывать ему дружеское расположение опасно. Ей вспомнилось,
какой угрозой горели глаза Энтони Дугласа, когда он заявил:
Молчание —
золото, мисс Стейнбек
. И это не было пустой угрозой. Если она станет
появляться на людях с Норманом, если о них заговорят как о паре, Энтони
немедленно об этом узнает и примет меры.
По спине Сюзанны пробежала дрожь. Энтони Дуглас не производит впечатления
человека, способного на насилие, но кто знает, какие демоны завладели его
душой? Она здесь недавно, но, если верить отзывам другим педагогов, все трое
молодых людей жизнерадостные, приятные парни с хорошими манерами. Или это
только внешняя сторона их натуры, а она случайно увидела другую, о которой
никто даже и не догадывается?
То, что эти трое совершили или продолжают совершать нечто противозаконное,
сомнений не вызывало. Долетевших до ее слуха фраз из их разговора было
вполне достаточно, чтобы убедиться в том, что их помыслы отнюдь не чисты.
Более того, ее интуиция и педагогический опыт подсказывали ей, что Энтони
Дуглас играет среди них главенствующую роль, к тому же он, без сомнения,
самый опасный из этой троицы. Сюзанна не сомневалась, что он не задумываясь
заставит ее замолчать тем или иным способом. При мысли о том, что это могут
быть за способы, у нее по коже пробежал холодок, заставив поежиться. Да и
вообще, что у нее есть против них? Только несколько случайно услышанных
фраз. Они вполне могут сказать, что это была шутка, игра и что она все
неправильно поняла.
Сюзанна тихо вздохнула. Она чувствовала себя мышкой, загнанной в угол,
растерянной и напуганной. И надо же было такому случиться, что в этот не
слишком благоприятный момент своей жизни она встретила Нормана Чейни —
самого красивого и обаятельного мужчину, которого она когда-либо знала. Она
должна бы быть счастлива, ведь еще никто прежде не был ей так интересен, не
волновал ее так, как Норман. Но их общение омрачено ее страхами,
неуверенностью и невозможностью быть с ним до конца откровенной. Что же ей
делать?
Сюзанна вновь глубоко и тяжко вздохнула. Сунув ноги в кофейного цвета туфли
на невысоком каблуке, она вышла из спальни в гостиную.
Отказаться от Нормана Чейни она уже не может, это ясно как божий день. Глупо
продолжать тщетные попытки убедить себя, что она больше не должна с ним
видеться. Она просто не сможет, да и он, наверное, не позволит ей этого.
Остается оставить все как есть и просто плыть по течению. И будь что будет.
Даст бог, все образуется...
В этот момент прозвенел дверной звонок. Сюзанна замерла. Норман уже здесь.
На какое-то мгновение она застыла, пытаясь побороть в себе чувство страха и
неуверенности, но потом взяла себя в руки. Вздернув подбородок, она
расправила плечи и зашагала к входной двери.
При виде Нормана, стоявшего на пороге, у нее прямо дух захватило. В бежевых
слаксах, светлой полосатой рубашке и бежевой куртке он был очень красив.
Просто неотразим.
— Привет.
А его ослепительная улыбка была еще неотразимее. Трепет пробежал по телу
Сюзанны от того, что она прочла в его глазах.
— Привет, — с трудом выдавила она, стараясь не пялиться на него,
как какая-нибудь глупая зеленая школьница.
— Какая ты красивая! — восхищенно выдохнул он, окидывая ее с
головы до ног волнующим взглядом своих теплых глаз.
Сюзанна почувствовала слабость в коленках.
— Спасибо, — пробормотала она, не узнав собственный голос. —
Ты... ты тоже замечательно выглядишь.
И без того темные бездонные глаза Нормана потемнели еще больше. Сюзанна
почувствовала, что еще немного — и она растает.
— Готова? — спросил он. Еще как! — промелькнуло у нее в
голове. На все, что тебе будет угодно! На все, что захочешь!
Она постаралась обуздать свою разгулявшуюся фантазию. Если так пойдет и
дальше, то она просто кинется к нему на шею, не дожидаясь, когда он раскроет
объятия. Да она, видно, окончательно свихнулась!
— Да, — наконец ответила она, попытавшись придать своему голосу
некое подобие невозмутимости. — Сейчас, только надену плащ и возьму
сумочку.
Норман забрал из ее рук плащ, чтобы помочь ей одеться. Это отнюдь не
способствовало ее попытке оставаться невозмутимой, ибо прикосновение его
сильных пальцев к ее шее и плечам огнем опалило кожу. Пробудившаяся ото сна
чувственность буквально накрыла ее с головой, и она с наслаждением окунулась
в нее. Если даже невинные, мимолетные прикосновения так действуют на нее,
то, что будет, когда он ее поцелует?
— Что у нас на обед? — поинтересовалась Сюзанна, чтобы отвлечься
от своих волнующих мыслей. И улыбнулась.
— Э... — Норман посторонился, давая ей закрыть входную
дверь. — Знаю, что обещал тебе что-нибудь повкуснее, но я задержался на
дежурстве и... в общем... — Он улыбнулся чуть виноватой улыбкой, против
которой невозможно было устоять. — Надеюсь, ты не имеешь ничего против
бифштекса с тушеной брокколи?
— Обожаю бифштекс с овощами, — заверила его Сюзанна.
— Слава богу, — выдохнул Норман с явным облегчением. — А то я
уж было испугался, что ты вегетарианка.
— Потому что утром я не стала есть хот-дог?
— Ну да.
— Просто не хочу питаться фаст-фудом, вот и все. Это не слишком
здоровая пища.
Норман просиял.
— Рад слышать, что ты ничего не имеешь против старого доброго
бифштекса.
— Ничего, — заверила она его. — Просто стараюсь есть побольше
овощей.
Они как раз шли по дорожке, ведущей на улицу, и Сюзанна с облегчением
вздохнула, увидев, что он приехал за ней не на полицейской машине. У
тротуара стоял темно-синий седан.
Норман нажал кнопку на пульте. Автомобиль приветливо мигнул фарами. Открыв
для нее пассажирскую дверцу, он помог ей сесть в машину. Сюзанна вздохнула и
положила голову на подголовник, чувствуя себя взволнованной предстоящим
ужином в доме Нормана, и в то же время спокойной и приятно расслабленной.
Внезапно ей пришло в голову, что именно оттого, что он с ней рядом, она
испытывает это ощущение безопасности и защищенности.
Вот только пока не ясно, что именно дает ей это чувство защищенности: то,
что она именно с этим мужчиной или же то, что он полицейский? Размышляя над
этим, Сюзанна рассеянно пристегнула ремень и искоса бросила на Нормана
короткий взгляд. Он перехватил этот взгляд. — Что такое? — Он
вставил ключ в зажигание и пристально посмотрел на нее. Вопросительная
полуулыбка приподняла уголки его красиво очерченных губ.
Неожиданно Сюзанну охватил порыв довериться этому человеку — мужчине и
полицейскому, — поведать ему о своих неприятностях, своих страхах и
переложить их на эти широкие, сильные плечи.
— Сюзанна? — Он продолжал испытующе смотреть на нее, видимо уловив
в ее взгляде какие-то колебания и не зная, как их истолковать.
А она тем временем отчаянно пыталась решить, что же ей делать: довериться
Норману или нет. В пользу первого говорила ее интуиция, подсказывавшая, что
этот человек надежный и верный, к тому же профессионал. Но ведь у нее нет
никаких серьезных доказательств, за исключением обрывка случайно услышанного
разговора да своей опять же интуитивной уверенности. Если она расскажет ему
о своих страхах, не сочтет ли он ее слабонервной истеричкой?
— Дорогая, тебя что-то беспокоит? — Ласковым жестом Норман накрыл
ее ладонь, лежавшую на коленях, своей.
От этого легкого прикосновения по ее телу разлилось приятное тепло. В голосе
его звучала такая искренняя заинтересованность, что она уже открыла было
рот, чтобы обо всем ему рассказать, но в последнее мгновение сдержала себя.
— Нет, ничего, просто я... — Сюзанна сделала паузу, чтобы собрать
в кучу разбегавшиеся мысли и ответить что-нибудь более или менее
правдоподобное. Как бы ни было велико желание признаться, она решила, что
все-таки не будет втягивать в это дело Нормана, чем, вполне возможно,
рискует навлечь на него опасность. Лучше молчать, авось все как-нибудь
прояснится без ее вмешательства.
— Я же вижу, что ты чем-то встревожена. — Норман
прищурился. — У тебя такой напряженный вид, словно ты мучительно
раздумываешь, правильно ли поступила, что села ко мне в машину. — Он
слегка наклонился, чтобы заглянуть ей в глаза. — Если ты боишься
оставаться наедине со мной у меня дома...
— О нет, нет. Конечно же нет, — поспешила заверить его Сюзанна. На
самом деле ей такое и в голову не приходило. — Дело вовсе не в этом.
Просто я... — Она лихорадочно пыталась придумать какое-нибудь
правдоподобное объяснение, и вдруг одно слово, сказанное им чуть раньше,
круто изменило направление ее мыслей.
— Ты назвал меня
дорогая
.
На лице Нормана заиграла какая-то неуловимая, блуждающая улыбка.
— Да. Ты против?
— Нет, просто я не понимаю... почему?
Улыбка исчезла с его лица так же внезапно, как и появилась.
— Потому что ты на самом деле дорога мне, — сказал он, глядя на
нее серьезным пронизывающим взглядом. — Мне очень хорошо с тобой,
Сюзанна. А ты? Что думаешь ты?
— Я... мне тоже хорошо с тобой, Норман, — призналась она, и не
подумав солгать. Но даже если бы она не призналась на словах, он все равно
прочел бы это в ее глазах.
— Правда? — спросил он.
— Я бы не согласилась встретиться с тобой, если бы это было не так.
Норман придвинулся чуть ближе к ней и наклонился. Его теплое дыхание нежно
овевало кожу, вызывая во всем ее теле трепет предвкушения, сопровождавшийся
приятной истомой.
— Можно мне поцеловать тебя? — прошептал он прерывающимся голосом,
приблизив к ней свое лицо.
Их жаждущие губы были теперь совсем близко друг от друга.
От этих слов у Сюзанны перехватило дыхание и все мысли разом вылетели из
головы. Она попыталась ухватиться за остатки здравомыслия.
— Здесь... сейчас? — выдохнула она.
— Прямо здесь и прямо сейчас, — хрипло пробормотал он у самых ее
губ. — Я больше не могу ждать... я должен попробовать...
Больше Сюзанна была не в силах ни говорить, ни даже думать. Она могла только
чувствовать, ощущать, и эти ощущения поглотили ее целиком, не оставляя места
ни для чего другого. Озноб возбуждения сотряс ее тело, во рту пересохло,
губы загорелись, где-то в глубине ее существа словно сжалась какая-то
невидимая пружина.
— Хорошо.
Норман чуть слышно вздохнул, и от этого вздоха сжатая пружина внутри нее
распрямилась, подтолкнув ее к нему. Губы Сюзанны раскрылись и потянулись к
его губам, словно притягиваемые некой силой, перед которой она не могла
устоять.
Норман со стоном приник к ее дрожащим губам.
Соприкосновение было подобно шоку. Потрясению. Электрическому разряду.
Сюзанна ощутила это каждой клеточкой своего существа. В ее жилах вспыхнул
огонь. Такого она никогда не испытывала. В этот момент она впервые по-
настоящему почувствовала свое тело, почувствовала все то, что с ним
происходило: сердце бешено колотится в груди, на шее и за ушами стучит
пульс, кровь с огромной скоростью несется по венам, тело покрылось
испариной.
Да, такого с ней никогда не случалось. Трудно поверить, что это происходит с
ней. Один поцелуй — и она уже готова на все.
С готовностью раскрыв губы, Сюзанна дала волю его ищущему языку, а ее руки
скользнули по его плечам и нежно погладили затылок. Он оторвался от ее губ,
поцеловал щеку, потом нежно коснулся губами уха, с удовольствием вдыхая
аромат жасмина, исходивший от ее волос. Потом он снова жадно припал к ее
губам, а она слабо постанывала, радостно отвечая на его ласки. Желание
овладело всем ее существом.
Через несколько минут Норман постарался взять себя в руки и отодвинулся от
нее. Он тяжело и прерывисто дышал, и она, прижимаясь щекой к его груди,
слышала, как бешено бьется его сердце.
— Я не хочу тебя торопить. Не хочу, чтобы ты о чем-нибудь жалела.
Сюзанна внимательно посмотрела на него и поцеловала его в уголок рта. Теперь
она знала, что никогда и на за что не откажется от ласк Нормана. Он уже
полностью завладел ее душой.
Он улыбнулся.
— Ну что, поехали, удовлетворим хотя бы один вид голода? — И
лукаво подмигнул ей.
Сюзанна покраснела от его намека на их обоюдную сексуальную жажду. О да, она
жаждет его, но Норман прав: не стоит торопиться.
— Поехали, — улыбнулась она в ответ.
4
Это был только поцелуй, твердила себе Сюзанна. Пусть и необыкновенный,
пылкий, взрывной, возбуждающий, но всего лишь поцелуй, ничего больше.
Однако прошло уже два часа, а она все еще ощущала его воздействие на свое
тело, свои чувства. Сюзанна скользнула взглядом по мужчине, сидевшем
напротив нее.
Как ни странно, но те два часа, что они провели в доме Нормана, прошли на
удивление спокойно и безмятежно. Как всегда в его присутствии, Сюзанна
чувствовала себя защищенной и расслабленной, хотя некоторое напряжение все
же имело место, но вызвано оно было не чем иным, как тем поцелуем в машине.
Болтая и смеясь, они вместе приготовили еду и накрыли на стол прямо на
кухне. Норман предлагал устроиться в гостиной, но Сюзанна отказалась,
заметив, что на кухне очень уютно и ей здесь нравится, что было правдой.
Однако, несмотря на внешнюю веселость, в них обоих таилось томное ожидание,
предвкушение, нараставшее с каждой минутой.
Время от времени возникали напряженные моменты, когда они случайно касались
друг друга плечами, локтями или пальцами, встречались глазами и не могли
оторвать друг от друга взглядов.
Несмотря на свой ограниченный опыт в общении с мужчинами, Сюзанна прекрасно
понимала, что приближается еще один чувственный взрыв, что он неизбежен. Об
этом говорит и тот внутренний трепет, который она испытывала всякий раз,
когда их с Норманом взгляды встречались или когда они ненароком касались
друг друга.
Все это время Норман был весел, мил и обаятелен, шутил, смешил ее,
развлекал. Он держал свое обещание и не торопил ее, не подталкивал, больше
не делал никаких двусмысленных намеков, и только глаза выдавали его — в них
явственно читалось желание.
Сюзанне казалось, что она хорошо владеет собой, по крайней мере ничем не
выдает той бури, которая бушует в ее душе, вызванная их поцелуем и
предвкушением того, что может последовать. Когда все было съедено, она со
вздохом отложила салфетку.
— Спасибо, Норман. Все было очень вкусно. Ты отлично готовишь, —
сделала она комплимент хозяину.
— Ну, во-первых, чтобы приготовить полуфабрикаты большого умения и не
требуется, — возразил Норман, которому была приятна ее похвала. —
А во-вторых, мы ведь вместе готовили, так что в том, что получилось вкусно,
есть и твоя заслуга.
— И все-таки я заметила, что ты очень ловко управляешься на кухне. От
кого ты этому научился?
— От мамы. Она прекрасная стряпуха. Готовит — пальчики оближешь.
Сюзанна улыбнулась.
— А моя мама готовит просто ужасно. За что не возьмется, все у нее или
не доваривается, или подгорает. Папа шутит, что она из тех, кто умудряется
переварить даже воду.
— Тогда у кого ты научилась хорошо готовить? — поинтересовался
он. — Я еще не забылтого восхитительного воздушного омлета, которым ты
меня накормила.
Сюзанна рассмеялась.
— Ты преувеличиваешь.
— Ничуть, — возразил он. — Так у кого же ты позаимствовала
свои кулинарные таланты?
— У бабушки, папиной мамы. Одно время она работала шеф-поваром в семье
одногомиллионера и поражала гостей своего хозяинатакими кулинарными
изысками, от которых у всех просто слюнки текли.
— Твоя бабушка... она жива?
— Нет, к сожалению, она умерла четыре года назад. Мне очень не хватает
ее.
— Мне очень жаль, — сочувственно пробормотал Норман, и его взгляд
погрустнел. — Я знаю, что значит потерять человека, который тебе дорог
и близок. — Он помолчал секунду, но, прежде чем Сюзанна успела
спросить, кого из близких он потерял, бодро улыбнулся и сказал:
— Ну что, теперь, пожалуй, перейдем в гостиную.
Судя по тому, как он резко сменил тему, Сюзанна поняла, что он не хочет об
этом говорить. Что ж, расскажет, если захочет, подумала она, последовав за
ним в гостиную, где он усадил ее на мягкий диван и вручил бокал с вином.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — попросил Норман, присаживаясь
с ней рядом.
— Что именно тебе интересно?
— Мне интересно все, что касается тебя, — серьезно отозвался
он. — Буквально все подробности со дня твоего рождения до вчерашнего
дня.
До того дня, когда мы встретились. Он не произнес этого вслух, но ей и так
было понятно, какое большое значение он придает их вчерашней встрече. Как и
она.
— Ну, если ты так устал, что хочешь спать... — протянула она.
— Устал? Спать? — недоуменно нахмурился Норман. — С чего ты
это взяла?
— Просто история моей жизни настолько скучная и неинтересная, что в два
счета усыпит тебя.
— Скучная? — переспросил он, и в его глазах заплясали лукавые
искорки. — Даже... э-э... по интимной части?
— А такой части, можно считать, не было, — призналась Сюзанна и
мысленно прибавила: до вчерашнего дня, когда я встретила тебя. — Одно
не слишком серьезное увлечение не в счет.
— О, вот как? — Ленивая улыбка тронула уголки губ Нормана. В его
голосе прозвучало нескрываемое удовлетворение. — Он поднес бокал к
губам, сделал глоток и снова устремил взгляд на Сюзанну. — Ну а все
остальное?
Сюзанна тоже сделала глоток, чтобы смочить горло, которое внезапно
пересохло. От его близости. От его взгляда. Его неподдельного интереса к
ней.
— Ладно, только потом не говори, что я тебя не предупреждала. Если
уснешь посреди моего рассказа, пеняй на себя.
— Не усну, обещаю, — сказал он, мысленно добавив: разве что с
тобой.
— Что ж, тогда слушай, — уступила Сюзанна, начав быстро
рассказывать незатейливую историю своей жизни.
— Как, мне кажется, я уже говорила тебе, я родом из Нэшвилла, штат
Теннесси. Там я родилась и выросла, только училась в Мемфисе. Мои родители
самые обыкновенные люди. Отец — наладчик бытовой техники, работает мастером
у нас на комбинате. В свободное время смотрит бейсбольные матчи и ездит куда-
нибудь на рыбалку. Мама — владелица маленького книжного магазинчика. Книги —
ее призвание. Ее работа и хобби одновременно. Наш дом просто завален
книгами. С раннего детства я была окружена ими, поэтому неудивит
...Закладка в соц.сетях
