Жанр: Любовные романы
Загадочное имя
...о. В его глазах слишком сильно
светилось обещание.
Наконец она решилась. Приняла горячую ванну и позвонила родителям.
— Мама, можно я приведу с собой на День благодарения гостя?
— О, Нина! Его?
— Да, мама.
Трубку взял отец.
— Что ж, давно пора, — сказал он. — Все, кто покупает молоко и яйца,
знают из этих наглых газет приятеля моей дочери, а я его еще ни разу не
видел.
Нина легла спать, не позвонив Люку. Она еще не готова была к разговору с
ним, не остыла после их стычки, хотя уже и решила уступить его настойчивой
просьбе. Просто она пока не знала, как это высказать. Проведя в постели
несколько часов без сна, она решила позвонить ему. Это лучше, чем не спать
всю ночь.
Люк откликнулся на четвертый звонок, телефон у него стоял возле кровати.
Вначале он был не только неучтив, но просто груб.
— Это я, — сказала Нина.
— Кто
я
? — прорычал он.
— Нина. Кто еще может позвонить тебе среди ночи?
— Не задирайся, — предупредил он. — Который час?
Она посмотрела на часы. Было три часа ночи.
Так ему и надо, — подумала она,
— я тут полночи мучаюсь, а он спит сном праведника
.
— Сейчас три часа. Вижу, ты засыпаешь без проблем.
— Так и есть. Я принял какое-то жуткое гомеопатическое снотворное. Кейт
дала мне его на последних гастролях.
— О!
— Что тебе нужно? — спросил он нелюбезно.
— Люк...
— Нина, голубушка, у тебя все нормально? Хочешь, чтобы я приехал?
Она облегченно улыбнулась, обхватив трубку обеими руками. Он никогда ее так
не называл. Он опять стал тем Люком, которого она знала. Она представила
себе: лежит голый в своей большой кровати, волосы растрепаны, левая бровь
чуть опущена, глаза сонные. Ей захотелось обнять его.
— Люк, где ты обедаешь в четверг?
Нина все же сумела на этой суетной неделе еще раз встретиться с Люком и даже
пообедать с ним. Во время обеда она, к своему ужасу, узнала, что он не любит
футбол.
— Ты не любишь футбол? — недоверчиво переспросила Нина. — Ты мне
никогда об этом не говорил.
— Ты никогда меня не спрашивала.
— Как ты можешь его не любить? Что ты за человек?
— Я люблю волейбол, — примирительно сказал Люк.
— Это же совсем не то.
Они обедали в маленьком, знакомом Нине итальянском ресторанчике. После
возвращения в Нью-Йорк на обоих навалилась работа. Люк записывал
Загадочное
имя
на видео и пытался записать песню
Не бойся любви
. Нина пела в
спектаклях, работала над новой ролью, обсуждала возможный контракт на запись
пластинки и вела предварительные переговоры по поводу партий и ролей
будущего сезона.
Оба выглядели здоровыми, отдохнувшими. Время, проведенное наедине друг с
другом, укрепило их хрупкую духовную связь. То, что начиналось как увлечение
и страсть, перерастало в глубокое взаимопонимание. Люк дал ей очень многое.
В их отношениях было все — восхищение, дружба, товарищество. И Нина
надеялась, что и Люк получал от нее то же. Впервые в жизни человек поглощал
ее не меньше, чем музыка, а ее духовный голод питало не только искусство.
Она бесконечно восхищалась Люком.
В знак уважения к нему она ценой больших усилий за огромные деньги достала
два билета на субботний матч и гордо продемонстрировала их Люку за обедом.
— Что же мне делать теперь с этими билетами?
— Продай.
— С ума сошел? Ты представляешь, какой ценой они мне достались? Я лучше
продам свою девственность.
— Не поздновато ли? — поддразнил он.
— Ну и пусть! Сиди дома у телевизора, мне все равно. Я возьму с собой
Мэттью.
— Кто такой Мэттью?
— Мой третий, самый любимый брат, между Марком и Джо. Он учил меня
играть в футбол и дрался из-за меня с соседскими мальчишками. Когда я стала
старше, он, прибавляя мне года, устраивал меня петь в бары и клубы. При этом
Мэттью давал всем ясно понять, что, кто обидит меня, будет иметь дело с ним.
Он единственный молчун в нашей семье, но это означает лишь то, что он
говорит меньше других.
— Он будет дома в День благодарения?
— Будет. Он приедет из Вермонта, где славно поживает со своей
подружкой. Он делает срубы из бревен, а она — сыр. Он-то уж тебя хорошенько
рассмотрит — стоишь ли ты его маленькой сестренки.
— Стою ли я? Если бы он только знал, через что мне пришлось с тобой
пройти!
— Джентльмены, между прочим, никогда об этом не рассказывают.
— Как ты мне не раз совершенно справедливо указывала, я не джентльмен.
В дом родителей они прибыли с опозданием. Нина хотела ехать на метро — эта
дорога была ей хорошо известна, а Люк считал, что на машине быстрее и
удобнее. Но он не знал район Бруклина, а Нина никогда сюда на машине не
приезжала и потому была плохим штурманом. Они проплутали около часа.
— Простите за опоздание. — Люк был сама вежливость с Джулией, матерью
Нины. — Нина хотела познакомить меня с Бруклином.
— Она прекрасная певица, но совершенно не умеет ориентироваться, —
согласилась Джулия.
— Ты потрясающе выглядишь, мама. По какому поводу такой наряд? — Нина
давно не видела свою мать так одетой.
Мария и Анджела выскочили в холл, визжа от восторга. Они схватили Люка за
руки и потащили в гостиную знакомить с остальными членами семейства
Ньяньярелли. Нина веселилась от души. Люк целовал сопливых младенцев, не
моргнув глазом выдержал мощное рукопожатие отца, говорил комплименты
таращившим от страха глаза женам и подружкам братьев Нины, старался не
запутаться в именах. Даже собака во всем этом принимала участие, преданно
следуя за ним по комнате.
Во время обеда стало ясно, что Люк и Джулия, пока готовили соус для жаркого
и сладкий картофель, успели подружиться.
— Люк говорит, что ты сказала ему, будто я никогда не учила тебя
готовить, Нина, — распекала Джулия дочь, пока Стефано резал индейку. — По
правде-то говоря, Люк, когда я пыталась это сделать, она всегда
отказывалась. Говорила, что станет знаменитостью, звездой и выйдет замуж за
богатого человека, который будет водить ее по ресторанам.
— Мама!
Люк засмеялся, по лицу Нины догадавшись, что именно так и было.
На нее это
похоже, — подумал он. — Вот и результат. Единственное, что она умеет, — это
заказывать
.
— Все наши мальчики научились, но она бывает такой упрямой.
— Я знаю, — сдержанно сказал Люк. — Но теперь ей придется учиться. Я не
настолько богат, чтобы водить ее каждый вечер в рестораны, которые ей
нравятся.
Анджела тут же влезла в разговор:
— Вы собираетесь пожениться? А...
— Хватит, Анджела, — прервал ее Стефано. — Кто любит у индейки темное
мясо, кто белое?
Примерно через полчаса семья Нины забыла о своих намерениях быть
благовоспитанной, и разговор принял весьма бурный характер. Началось с того,
что Джо и Стефано заспорили о каких-то случившихся на этой неделе событиях в
Вашингтоне. У каждого, конечно, была собственная точка зрения, и скоро за
столом разразилось обычное громкоголосое побоище.
Люк изумленно наблюдал за всей этой катавасией. Нина подмигнула ему. Место
между Джо и ее отцом, которое занимал Люк, обычно предназначалось ей.
— Люк, скажи этому тупому юнцу...
— Люк, ты, наверное, веришь в то...
Люк, поначалу чуть ли не силой вовлеченный в спор о политике, морали,
нравах, тоже постепенно разгорячился и битый час орал вместе со всеми
Ньяньярелли. Нина вздохнула и занялась едой. Она знала, что, когда он
увлечется, остановится нескоро, а тут он был в своей тарелке.
Люк поймал Нину, когда вся семья усаживалась у телевизора смотреть футбол.
— Мы можем ехать?
— Но я тоже хочу посмотреть.
— Пожалуйста, Нина. Ты можешь взять у них кассету на следующей неделе.
Я не хотел бы смотреть это три часа. И потом у меня жутко болит голова.
— Не верю, — с улыбкой сказала она. — Ну хорошо. Пойдем попрощаемся.
Мария и Анджела протестовали так яростно, как будто Люк отправлялся в
Сибирь. Мать Нины разрумянилась и выглядела не старше дочери. Люк поцеловал
ее в щечку.
— Надеемся, сынок, еще увидеться, — сказал отец, дружески хлопнув Люка
по плечу.
По дороге обратно на Манхэттен Нина сидела в машине рядом с Люком, положив
голову ему на плечо.
— Они всегда... такие? — спросил Люк.
— Всегда.
— Я понимаю, что заставило тебя уйти в музыку.
— Они тебе не понравились?
— Очень понравились. Но от них немного устаешь.
— От тебя тоже, — сказала она. — Ты так вписался, как будто бы родился
в этой семье.
— Это только одна сторона моих многих
я
, — непринужденно ответил он.
— Но ведь ты знаешь, как заставить меня замолчать?
Последовала тихая возня.
— Прекрати, а то врежемся в телефонную будку.
— А твоя семья? Какая она? — спросила Нина с любопытством.
— Пожалуй, потише.
— Ну это и так ясно. Таких просто больше нет. А еще какая?
— В чем-то похожа на твою. Они фермеры, заняты по горло. На многое
имеют свою точку зрения. Тоже любят поспорить. Хоть дел и невпроворот,
участвуют в общественной жизни. Моя мама очень открыта и дружелюбна. Отца
поймешь не сразу, но человек он добрый. Сестра веселая, сильная, красивая,
работает акушеркой.
— А как прошло твое детство?
Люк немного подумал, прежде чем ответить.
— У меня отличные старики. Они разрешали мне делать все, что я хотел.
Но если я во что-то вляпывался, то и выбираться должен был сам. Я рано
привык к независимости. У меня было хорошее детство. Это уж потом, когда я
стал подростком, тот мир показался мне тесным... Я не хотел, чтобы моя жизнь
прошла на одном и том же месте, на одной и той же работе. Во мне горело
желание узнать, а что там дальше, за этими полями пшеницы, как живут другие
люди, о чем думают... И еще была гитара. Ты не поверишь, но я был тогда
застенчив и мог выразить себя лишь в песне.
— А сейчас?
— Сейчас, как ты часто подчеркивала, я уже умею себя выразить. Ведь
чувствуешь ты себя причастным к чему-нибудь или нет, зависит от твоего
отношения к жизни, а музыка... С помощью ее я отдаю обратно то, что мне дает
жизнь, — и хорошее, и плохое.
— Но почему именно рок?
— Потому что, хотя ты и твои коллеги с этим не согласны, рок — одна из
великих музыкальных форм двадцатого века. Он одинаково доступен людям всех
национальностей. Помогает говорить на языке инстинкта со всем миром так, как
не может никакая другая музыка. Он помогает общаться более основательно, чем
классическая музыка любой страны. Рок агрессивен, сексуален. Он бьет по
самым примитивным инстинктам. Его ритм пробуждает инициативу, дает выход
эмоциям. А потом, если говорить просто, он мне нравится.
— Я... Я попытаюсь, Люк. — Она прижалась к нему теснее.
— Замерзла? — спросил он.
— Нет, — охрипшим голосом сказала она. Остаток дороги Люк вел машину с
сумасшедшей скоростью.
На следующее утро Нина поехала к Люку.
Дверь открыла привлекательная блондинка средних лет.
— Достаточно одного взгляда на вас, чтобы понять: вы Нина, — сказала
она, очень крепко пожала Нинину хрупкую руку и втащила ее в дом. — Люк
сказал, что вы воплощение и символ самого богатого магазина —
Сакса
на
Пятой авеню.
— О! — Нина несколько растерялась.
— Я Кейт.
— О! Так вы и есть Кейт? Я рада...
— Кейт, — позвал Люк нетерпеливо, — мы же не закончили. — Он вышел в
прихожую. — Ты не можешь... Нина! Что ты здесь делаешь?
— Доброе утро, — весело сказала Нина.
— Может быть, вам удастся втолковать ему... — вмешалась Кейт.
— Оставь ее в покое, черт возьми.
— Нина, вы, конечно, понимаете, что...
— Брось, Кейт.
— Что происходит? — спросила Нина.
— Люк считает...
— Поговорим об этом завтра, Кейт...
— Но...
— Ты хочешь испортить мне воскресенье? Придумай себе занятие получше.
— Это ведь ты позвал меня сюда, — напомнила ему Кейт.
— Что с тобой, Люк? — осведомилась Нина. — По-моему, на этой женщине
нет вещей из кожи.
— Он всегда по утрам такой, пока кофе не выпьет. Вы это заметили? —
спросила Кейт.
— Он очень часто кричит на меня. Но я не знала, что все дело в кофе.
— Да, — согласилась Кейт, — если бы его поклонники знали, чего стоит...
— Все, хватит. Хотя бы по очереди. Прошу одну из вас уйти. Не тебя, —
добавил Люк, уводя Нину в гостиную. — Пока, Кейт. Поговорим позже. — Он
закрыл дверь.
— О чем это вы? — спросила Нина, с трудом переводя дыхание.
— Дела. Скучные, надоедливые дела. Попозже расскажу.
— А почему не сейчас?
— Потому что сейчас, — он поднял ее на руки и понес спальню, — я покажу
тебе, как я скучал по тебе прошлой ночью.
Глава 9
— Я думаю, ты зря отказываешься, — сказал Люк.
Нина скептически посмотрела на него.
— Может, это будет лучший вечер в твоей жизни.
Ее губы иронически скривились.
— Нина, если бы я не знал тебя лучше, то подумал бы, что ты смеешься
надо мной.
Нина была раздражена и не скрывала этого.
— Поверь мне, ты не пожалеешь, — настаивал Люк.
Нина тяжело вздохнула. От него так просто не отделаешься.
— Хорошо проведу время? — переспросила она.
— Да.
— На юбилее фирмы, которая тебя записывает? На празднике рок-звезд и
рок-фанатов, рок-музыкантов и рок-журналистов? На вечере, где будет громко
играть рок-музыка и будут разносить домашнее шампанское? Где будет полно
женщин выше меня ростом и мужчин худее меня, а их волосы уж точно длиннее
моих...
— Хорошо...
— И ты веришь, что для меня, оперной певицы, которая откровенно не
любит рок-музыку и весь этот галдеж, это будет лучший вечер в жизни? Ты так
это понимаешь, Люк? — Она издевательски подняла изящные черные брови.
Он слегка смутился.
— Ну, наверное, я чуть-чуть преувеличил, — согласился он.
— Назови мне что-нибудь, из-за чего я должна пойти. — Нина была
уверена, что у него приготовлено про запас несколько вариантов.
— Пожалуйста, хоть десять, — сказал Люк уверенно. — Во-первых, мы
договорились, что постараемся каждый день участвовать в жизни друг друга.
— Ну что ж, принимается, — сказала Нина.
— Во-вторых, на подобные мероприятия неудобно идти без дамы. А я хочу
пойти только с тобой. — Он сердито нахмурился. — Не смотри так насмешливо.
— Извини.
— И в-третьих.
— Да?
Его глаза смягчились. Когда он так на нее смотрел, она на все для него была
готова.
Раскисаю, как промокашка
, — упрекала она себя.
— В-третьих... Для меня очень важно, чтобы ты пошла со мной, Нина. Я
очень этого хочу, — сказал он охрипшим голосом.
— Почему ты не назвал эту причину первой? — сказала она ласково. — Ну
конечно, я пойду.
Люк привлек ее к себе и прижался лбом к ее лбу.
— Правда пойдешь?
Нина поцеловала его:
— Раз это для тебя так важно, пойду. Сама хочу пойти.
Люк взъерошил ей волосы и поцеловал в шею.
— Действительно хочешь?
— Ага, — мечтательно сказала Нина.
Он погладил ее по спине.
— Не хочу, чтобы ты делала что-то против своей воли, — пробормотал он
ей на ухо.
Нина оттолкнула его:
— Отстань. Твоя взяла, но не спекулируй этим, пожалуйста.
Люк лукаво усмехнулся и поцеловал ее долгим медленным поцелуем. У Нины
остановилось дыхание и заныло все тело.
— Доводишь меня до белого каления, — прошептала она, пока он покрывал
поцелуями ее лицо.
— Так и есть, — согласился Люк. — Но и ты делаешь со мной то же. И это
действительно важно для меня, Нина.
— Хорошо, — просто сказала она, положив голову ему на грудь. Какое
восхитительное ощущение тепла и защищенности испытывала она в его объятиях!
Непонятно, как она могла обходиться без этого так долго. Люк обнимал ее,
брал за руку, целовал в лоб, гладил ей волосы. Она не знала никого, кто был
бы так добр и ласков. Она уже не могла без этого жить.
— Я думаю, мы сначала пообедаем с Джинджи и ее спутником, а потом
поедем все вместе на праздник, — сказал Люк через некоторое время. — Вы
таким образом как следует познакомитесь, и тебе будет с кем поговорить на
вечеринке.
— Как скажешь, — промурлыкала Нина миролюбиво. Она уже сдалась и хотела
доставить ему удовольствие. И потом, она рада будет увидеться с Джинджи. Она
не видела ее после того памятного концерта.
— Это будет здорово, — заверил ее Люк. — Джинджи тебе понравится. Вы с
ней во многом похожи — обе умные, шикарные, тщеславные. Хотя одевается она,
конечно, лучше.
Нина взглянула на него:
— Если я плохо проведу время, на следующей неделе ты пойдешь слушать
скрипичный квартет.
Люк заволновался:
— О нет, нет, Нина. Может быть, мы...
— И ты пойдешь в костюме и галстуке. Да, — вспомнила она, — что мне
надеть на вечер?
Следствием этого разговора был совершенно измотавший их обоих поход по
магазинам. Люк решил купить ей нечто сногсшибательное.
— Ты должна выглядеть подобающе, ведь ты девушка рок-звезды, —
ехидничал он.
Нина скорчила ему гримасу.
Они прочесали все модные магазины в Гринвич-Виллидж. Для Нины это был первый
поход такого рода — после развода она носила или одежду, сшитую на заказ,
или платья в классическом стиле из лучших домов моды Европы и Америки.
— Неплохо, — сказал Люк, глядя на вышедшую из примерочной Нину.
— Я чувствую себя в этом ужасно, — пожаловалась она. На ней было
причудливое одеяние из бахромы, кружев, перьев и бисера. При всем этом
платье прикрывало ее далеко не полностью.
— Ты в нем какая-то испуганная, — сказал Люк.
— Это вообще не я.
— Да, пожалуй, — согласился он. — Но мы на правильном пути, — добавил
он, взглянув на ее оголенный живот и обнаженные плечи.
Часа через три они остановились на облегающем металлическом обмундировании с
соответствующими перчатками и сапогами. И опять достаточно прикрыты были
лишь руки и колени, остальные части тела Нины были вызывающе оголены.
— Надеюсь, ты не простудишься, — сказал Люк.
— Боюсь, что меня арестуют. Я выгляжу такой воинственной.
— Ты выглядишь прекрасно. — Он поцеловал ее.
Внезапно Нина испуганно съежилась. Его узнали. Продавщицы не отрывали от
Люка глаз, а
Загадочное имя
голосом Люка гремело из приемников.
— Перестань корчиться, — поддразнил ее Люк.
— Я хочу снять это платье.
— Помочь?
— Иди плати, — сказала она сердито.
Они вышли из бутика с покупкой. Продавщицы восторженно таращились вслед рок-
идолу.
— Теперь моя очередь, — сказала Нина голосом, не предвещавшим Люку
ничего хорошего. — Пошли.
— О нет, нет. Нина, я не думал...
— Зато я подумала. — Она подозвала такси: — В магазин
Сакс
на Пятой
авеню.
Они спорили всю дорогу.
— У меня полно одежды, — упрямо твердил Люк.
— У меня тоже. И тем не менее ты несколько часов протаскал меня по
магазинам.
— Нина, я не хочу...
— Не умрешь, если у тебя будет один хорошо сшитый классический костюм.
К тому же плачу за него я.
Она втащила Люка в магазин, несмотря на отчаянное сопротивление. Он
воспринял предложение купить плащ в штыки.
— Зачем мне плащ? У меня есть зонтик, — настаивал он.
— Дело в моде, а не в дожде.
— Мне в такой одежде неудобно. Она длинная. — Люк счел объяснение
исчерпывающим.
Нина сдалась. Не будет она его уговаривать, да и продавца стало, по-
видимому, раздражать пренебрежительное отношение Люка к дорогой одежде.
Костюм он покупать тоже не хотел. Было совершенно ясно, что пока рано
уговаривать его купить кожаное пальто: его еще нужно к этому осторожно
подвести. Люк решительно отказался от галстука: он ему не нужен, а потом она
ведь уже подарила ему один. Ему не понравилась ни одна пара ботинок. В
отделе брюк ситуация несколько выправилась, но он потребовал, чтобы Нина
зашла с ним в примерочную помочь снять джинсы.
— Я так привык, что ты их снимаешь с меня, — пояснил он с невинным
видом, — что забыл, как это делается.
Нина изо всех сил наступила ему на ногу и вытащила из кабины. На них уже
стали обращать внимание.
В конце концов они пришли к компромиссу. Нина купила Люку дорогой
кашемировый свитер в светло-кремовых тонах, удивительно шедший к его темным
волосам и глазам.
— По-моему, они содрали с тебя слишком много, — сказал он с
подозрением.
— Люк, ради Бога, — воскликнула Нина в отчаянии. — Этот свитер
прекрасного качества, он будет долго носиться и с годами не выйдет из моды.
И потом, — добавила она ехидно, — не нужно было убивать беспомощных козочек,
чтобы его сделать.
— Да, дорогая, — послушно сказал Люк. — Отличный свитер. Я в восторге.
Спасибо.
Вечером Нина повесила свой новый туалет в шкаф. Он казался таким неуместным
в ее гардеробе. Только бы хватило мужества надеть его на праздник. Нина
грустно улыбнулась: месяц назад ей бы и в голову не пришло, что она может
надеть такое.
Люк сделал ее во многом сговорчивее. Оставаясь одна, Нина по-прежнему часто
впадала в панику. Она ведь однажды уже позволила мужчине завладеть собой, а
потом очень об этом пожалела. И хотя сейчас Нина стала старше и, как
надеялась, опытнее, обжегшись на молоке, она дула на воду. Люк проявил в
этой песне удивительную проницательность, ведь он так мало знал Нину, когда
создавал "Не бойся любви". Просто Люк — она уже в этом не раз убеждалась —
неплохо знал человеческую натуру.
Дни Нины проходили в постоянных эмоциональных перепадах: она и Люк пытались
приспособиться к образу жизни друг друга. К счастью, оба любили джаз и
народную музыку. Это объединяло их, потому что, как бы они ни любили и ни
уважали друг друга, Люку было так же трудно привыкать к опере, как Нине — к
року.
— Это к тому же на иностранном языке, — жаловался Люк, когда они пошли
в оперу. — Как это может увлечь меня, если я даже не понимаю, что они поют?
— Я переведу.
Когда Нина перевела, Люк сказал:
— Это они говорят друг другу? Чушь какая-то! Нет, без перевода мне
нравится больше.
Нина вздохнула. Ее знакомство с роком было не намного более обещающим.
— Как я могу заинтересоваться песней, если они бормочут что-то
непонятное?
Люк объяснил.
— Ерунда какая! — сказала она.
В качестве компромисса они попробовали послушать классический рок.
— Почему мне должно быть интересно, что этого человека так занимают его
собственные замшевые алые ботинки?
— Голубые. Тут ритм великолепный. Ты послушай, — настаивал Люк.
— Пусть голубые, но замшевые. Подумать только. Тебе, именно тебе,
нравится песня о шкуре убитого животного!...
Они спорили и о другом. Она не любила кое-кого из его необузданных друзей,
он не жаловал ее самых консервативных. Люк готов был вступить в разговор с
любым, кто подходил к нему даже в небезопасном Центральном парке. Она же
пугалась. Ему нравились книги и фильмы, поднимающие современные социальные
проблемы, заставляющие размышлять. Она предпочитала классику и изящные
бестселлеры для отдыха. Он обычно ходил в скромные рестораны, где кормили
простой, незамысловатой пищей; она любила элегантные, с изысканной кухней.
— Что это, черт возьми? — спросил Люк, ковыряя в тарелке с сашими.
Они сидели в любимом Ниной японском ресторане.
— По-моему, сырой осьминог.
— Хорошо, что не я, а ты заплатила за это, — сказал он, помолчав.
— Я, кажется, привязался к этой забегаловке, — весело сказал Люк, когда
они, обедая в
Пресье
, однажды предались ностальгическим воспомина
...Закладка в соц.сетях
