Жанр: Любовные романы
Ровно в полночь
...л Гудини от веревок, после чего выскочил из
вольера, захлопнув за собой дверь. На трясущихся ногах он доплелся до
гостиной и упал на диван.
— Ты ужасна, — сказал он Фионе.
— Ты тоже, — резко ответила она. — Можешь ты посидеть спокойно хоть
одну минуту? — Девушка схватила его за волосы и начала осматривать рану на
лбу.
— Ты не врач, — прорычал он.
— Ах так! В таком случае я вызываю
скорую помощь
и...
— Нет!
— Может, вы наконец заткнетесь? — подал голос Брайан.
Фионе было немного стыдно за то, что она накричала на больного человека,
поэтому грубость сошла Брайану с рук. Все трое были с ног до головы
перепачканы золой и сажей. В эту минуту в гостиной появилась Джинни и начала
кудахтать над Брайаном. Фиона оставила Эли в покое и занялась уборкой.
— Когда праздники закончатся, нужно будет сдать ковер в чистку, —
сказала она. — Брайан, не забудь проверить перед уходом, хорошо ли заперт
Гудини.
Остаток дня прошел в повседневных делах. Отправив сотрудников по домам,
Фиона пошла искать Эли. Он сидел в гостиной, обхватив голову руками. Она
улыбнулась и пригладила его взъерошенные волосы.
— Может, пойдем ко мне? — предложила она. — Ты сможешь принять душ и
отдохнуть. Я даже приготовлю тебе ужин.
Глаза его устало блеснули, когда он удержал ее ладонь и запечатлел на ней
поцелуй.
— Одного ужина мне от тебя мало.
Девушка лукаво улыбнулась:
— Я постараюсь доставить тебе удовольствие не только своей кухней.
— О, Фиона, — выдохнул он, усаживая ее к себе на колени. — Ты
заставляешь меня забыть о том, что я стою на краю могилы.
— Ну-ну, — подбодрила его она, — вот увидишь, ты почувствуешь себя
значительно лучше, после того как примешь душ и поужинаешь.
Они оделись и, взявшись за руки, вышли из дома. Фиона впервые за время
своего пребывания в Оук-Хиллс заметила, как романтично выглядит дубовая
роща.
— Я хожу этой дорогой каждый день, — сказала она, шагая под аркой из
заснеженных ветвей, — но сегодня эта роща кажется мне по-настоящему
сказочной.
— Это потому, что я с тобой, — скромно заметил Эли. Он остановился и
повернул девушку к себе лицом. Потом обвил се талию руками. — Тебе кто-
нибудь говорил, что в лунном свете ты кажешься богиней любви? — Он приложил
палец к ее губам. — Нет, не отвечай. Оставь мне надежду, что я первый сказал
тебе об этом.
Она засмеялась, и Эли поцеловал ее долгим, страстным поцелуем.
— Как мне хотелось стать героем в твоих глазах, — с горечью пробормотал
он. — А вместо этого меня покусала собака, от которой ты же меня и спасла,
побил шестилетний ребенок и окончательно доконал этот проклятый сенбернар.
— Но ты...
— Только один-единственный раз я сумел защитить тебя, да и то от
Брайана.
Фиона нежно улыбнулась и прикоснулась к его щеке рукой в перчатке.
— В сущности, тебе не от кого было меня защищать, — напомнила она ему.
Он усмехнулся:
— Пожалуй, так.
Они снова поцеловались, прижавшись друг к другу в тесном объятии.
— Пошли домой.
Фиона кивнула и взяла его под руку. Дома она первым делом отослала его в
ванную, а сама занялась собаками. Когда Эли вышел, она тоже быстро
сполоснулась под душем и начала готовить ужин. Разомлев от тепла, Эли сидел
за кухонным столом и расслабленно наблюдал за ней.
— Конечно, это не настоящий рождественский ужин, — извинилась Фиона,
поставив перед ним спагетти с фрикадельками. — Брысь! Брысь! — прикрикнула
она на кошку, которая прыгнула на стол и начала принюхиваться к тарелке.
Фиона резко хлопнула в ладоши. — Марш отсюда все! Давай, давай, Сильвестр. И
ты тоже.
С упреком поглядывая на хозяйку, четвероногая команда неохотно покинула
кухню. Девушка захлопнула за ними дверь и закрыла ее на задвижку.
— Ну наконец мы одни, — недовольно бросил Эли, когда Фиона тоже села за
стол. Они так проголодались, что некоторое время ели молча. Эли не стал
возобновлять волновавшую его тему до конца ужина и, только когда они
перебрались в гостиную и расположились на ковре у зажженного камина с
бутылкой ликера
Айриш крим
, задал вопрос, не дававший ему покоя:
— А тебе известно, что стало с твоими родителями?
Плечи девушки напряженно застыли. Он уже решил, что она оставит его вопрос
без ответа, но Фиона подняла голову и, встретившись с ним глазами, сказала:
— Меня бросили, когда мне было семь лет.
Эли недоверчиво смотрел на нее. Теперь он уже хотел знать все. Он пересел к
ней поближе и бесстрастным тоном, чтобы Фиона, не дай Бог, не заподозрила
его в жалости, спросил:
— Как это случилось?
Обычно она ни с кем не делилась своей тайной. И ему не было никакой
необходимости знать об этом, а то, что он переспал с ней, не давало ему
права устраивать ей допрос. Но сейчас Фионе вдруг самой захотелось
рассказать ему все.
— Как-то раз мать пошла со мной в церковь. Она усадила меня на лавку и
велела ждать ее возвращения. Мне было страшно оставаться одной, но она
обещала вернуться и уверяла, что беспокоиться не о чем.
Фиона глубоко вздохнула и смотрела на огонь, вспоминая.
— Она дала мне письмо. Я тогда еще плохо читала и не смогла разобрать,
что там написано. Потом она ушла. А я стала ждать. — Девушка взяла на руки
Тидбита и тихо гладила его. — Я ждала ее очень долго. Люди приходили и
уходили, но моя мать не возвращалась. Наконец кто-то заметил, что я давно
сижу одна. Вышел священник и заговорил со мной.
Фиона невольно поежилась:
— Наверное, тогда я начала понимать, что произошло что-то ужасное. Я
плакала и не хотела отвечать на вопросы. Священнику удалось отобрать у меня
письмо. Он не сообщил мне о его содержании, а я не спросила. Выражение его
лица ясно сказало мне, что меня ждут плохие новости.
— Она написала там, что оставляет тебя на попечение церкви? — хрипло
спросил Эли. Ему представилась маленькая темноволосая девочка с широко
раскрытыми от страха глазами, сидящая одиноко в церкви в ожидании матери,
которая никогда к ней не вернется.
Фиона кивнула.
— Это была долгая отвратительная ночь. Отец Маккарен пощадил мои
чувства и не сказал, что мать меня бросила. Он сказал, что мне придется
пожить несколько дней в монастыре. Когда несколько дней растянулись на
несколько недель, а мою мать так и не удалось отыскать, он был вынужден
объяснить мне, что теперь монастырь будет моим постоянным домом.
— Ты поняла, что произошло?
— Нет. — Она вздохнула. — Прошло много лет, прежде чем я поняла. Долгое
время мне казалось, что мою мать похитили или силой разлучили со мной. Я
подозревала отца Маккарена и считала, что он прячет меня от нее. Потом,
когда поняла, что она по собственной воле оставила меня, я стала винить во
всем себя.
— Тебя не пытались удочерить?
— Нет.
— Почему? Я не хочу показаться циничным, но ты наверняка была красивой
девочкой. Почему никто не захотел тебя удочерить?
Она подняла на него угрюмый взгляд.
— У твоих родителей было пятеро детей. Кто-нибудь из них был приемным?
— Нет.
— Очень редко люди, имеющие собственных детей, изъявляют желание взять
чужих. А те, кто берет, как правило, хотят получить младенцев, а не больших
детей. Чем старше сирота, тем меньше у него шансов обрести семью. Кстати,
первые несколько лет своего пребывания в приюте я была совершенно
невозможным ребенком и только потом, став уже подростком, примирилась со
своим положением и попыталась приспособиться к новой жизни.
— Этот приют... он стал для тебя домом?
Эли вырос в нормальной семье и имел весьма смутное представление о жизни в
сиротском приюте.
— Нет, пожалуй, нет. Конечно, мы там не голодали, и никто нас не мучил,
как это пишут в книгах и показывают в фильмах. Это было что-то вроде школы-
интерната, только жили мы там постоянно. Мне повезло: сестра Мэри Элизабет
проявляла ко мне особенное внимание. У нее было столько дел, что она не
могла стать мне настоящей матерью, но она очень старалась. Я до сих пор
иногда пишу ей. А еще у меня была подруга, мы любили друг друга как сестры.
— И где она теперь?
— В Массачусетсе. Она очень рано вышла замуж, в основном ради того,
чтобы иметь собственный дом. Но они до сих пор живут вместе.
Фиона больше ничего не добавила, но Эли показалось, что замужество ее
подруги было не особенно удачным.
— И чем ты занялась, выйдя из приюта?
— Благодаря отцу Маккарену мне представилась возможность изучить
гостиничное дело, и я рассудила, что с этой профессией у меня всегда будет
крыша над головой. — Девушка невесело улыбнулась. — Для меня было настоящим
шоком, когда управляющий отелем, в котором я работала, поставил меня перед
выбором: либо я избавляюсь от своих животных, либо увольняюсь с работы.
— А тебе когда-нибудь показывали письмо, оставленное твоей матерью? —
поколебавшись, спросил Эли.
Фиона кивнула:
— Когда мне исполнилось восемнадцать, отец Маккарен дал мне его
прочитать. — Фиона продолжала гладить Тидбита. — Там просто говорилось, что
она больше не может заботиться обо мне и поручает меня заботам церкви. Вот и
все.
Сердце Эли преисполнилось жалости к девушке.
— А ты помнишь ее хоть немного?
— Совсем немного. Улыбку, запах. Помню, как мерзла по ночам. Ее звали
Бриджит Ларкин.
— А ты не пробовала разыскать ее? — Хотя бы в этом он мог ей помочь. —
Я бы...
— Сомневаюсь, что это возможно, Эли. Прошло уже двадцать лет. Отец
Маккарен пытался найти ее, но безуспешно.
— Но...
— Нет, — решительно отказалась она.
— В твоей метрике говорилось что-нибудь об отце?
— Там было только имя — Майкл Джонс. И больше ничего — ни адреса, ни
рода занятий, ни места рождения. Он мог быть кем угодно.
— Значит, она не оставила тебе никакого прошлого, — тихо сказал он.
— Да. В тот день, когда она бросила меня, моя жизнь началась с чистого
листа.
Эли смотрел на собак и кошек, развалившихся на ковре по периметру всей
гостиной. Всех их она приняла в свою семью.
— Теперь мне понятно, почему ты так огорчаешься, когда бросают
животных.
— Это должно огорчать любого человека. А тебе не приходило в голову,
сколько детей было бы брошено, если бы избавиться от них было так же легко,
как от кошки или собаки? А сколько животных каждый год выбрасывают на улицу?
— Голос ее звенел от волнения. — Я по крайней мере, став взрослой, сумела
осознать, что мать меня бросила, и смирилась с этой мыслью. Но мои собаки
никогда не смогут понять, почему их бросили. Поэтому они всегда будут
бояться, что и я могу поступить с ними так же. Они припрятывают еду, очень
страдают, когда их наказывают, и впадают в панику, когда теряются в роще или
когда я отсутствую больше одного дня.
Эли до боли сжал ей руку.
— Я верю тебе, — сказал он.
Она опустила глаза и привалилась к его плечу.
— Прости меня, — прошептала она.
— Не извиняйся. — Он погладил се волосы и мягко привлек к себе. —
Правда, я не скажу тебе:
не извиняйся никогда
, потому что иногда ты
бываешь совершенно невозможной женщиной, но никогда не извиняйся за то, что
была откровенна со мной.
Он положил руки ей на плечи и почувствовал, как они вздрогнули от его
прикосновения. Фиона с жадностью откликнулась на его поцелуй и с готовностью
позволила ему унести себя в спальню. Эли мягко опустил се на кровать с
пологом и вернулся к двери.
— Марш отсюда! — приказал он Тидбиту и еще трем собакам, вспрыгнувшим
на кровать. Собаки недовольно удалились, и Эли закрыл за ними дверь.
— Я не намерен терпеть их общество в такие минуты, — сказал он,
укладываясь рядом с Фионой.
Он медленно раздел ее и восхищенно разглядывал ее тело. Еще ни одна женщина
не будила в нем такого острого желания и такой нежной страсти. Сегодня ночью
он хотел воплотить все ее смелые фантазии и подарить ей самое большое
наслаждение на земле. Он разделся сам и посадил ее перед собой так, что
спина девушки оказалась прижатой к его груди. Ногами он обхватил ее бедра.
Поглаживая тонкие руки, Эли стал целовать ее гладкие плечи. Фиона
задохнулась, почувствовав жар его открытого рта у себя на плече, на шее, на
щеке. Темные волосы внизу его живота щекотали ее ягодицы.
Он что-то шептал ей в ухо, разжигая в ней огонь и освобождая от условностей,
обещая выполнить вес, что она пожелает, чтобы доставить ей удовольствие.
Эли потер ладонями ее соски, и грудь Фионы начала часто вздыматься.
— Розовый — мой любимый цвет, — сказал он, ущипнув возбужденные
бугорки. — Причем именно этот оттенок.
Она впилась ногтями в его бедра.
— Я так рада.
Он продолжал дразнить ее груди.
— Тебе нравится, когда я так делаю?
Она издала неясный звук и энергично закивала.
— Покажи, где еще ты хочешь, чтобы я тебя потрогал, — сказал он. — Ну
же, не стесняйся меня, любимая. Ведь ты же призналась мне прошлой ночью, что
любишь смотреть на мой...
— Здесь, — хрипло сказала она, положив его руку у себя между ног. —
Потрогай меня здесь.
— Так? — шепнул он.
— Да. — Она вздохнула и начала ритмично двигать бедрами. — Так, так.
Да, да, да... О-о-ох...
— А ты хочешь потрогать меня? — спросил он, тяжело дыша.
Она не стала отвечать, а просто приподнялась и нашла то, что искала. Эли
крепче обнял ее и что-то шептал ей в ухо, умоляя, возбуждая и обещая. При
этом он не забывал доставлять ей удовольствие своими нежными и дерзкими
пальцами.
Наконец, чувствуя, что теряет над собой контроль от того, что делает с ним
Фиона, Эли взял ее за талию и мягко толкнул вперед, так что девушка
уткнулась лицом в толстый пушистый плед. Вцепившись в него, Фиона уперлась
локтями в матрас и застонала в сладком томлении, когда он провел рукой по ее
спине, ягодицам и снова погладил между ног. Больше он не мог уже
сдерживаться и вошел в нее сильным глубоким толчком.
Наслаждение накатило на нее неожиданно, и ей показалось, что она
проваливается в какую-то бездну. Фиона закричала и выгнулась, приглашая Эли
войти еще глубже и слиться с ней в экстазе, и почти в то же мгновение
почувствовала, как внутри ее тела разлилась влага, и Эли в изнеможении упал
на нее.
Глава 9
— Как можно быть таким тупицей? — восклицала Фиона, взволнованно
расхаживая по комнате отдыха. — Говорят тебе: этой ночью здесь кто-то был!
— Это только твои предположения, — грубо бросил в ответ Эли. — Фантазии
истеричного ума.
— Я не истеричка!
— Тогда почему ты кричишь?
— Может, вы заткнетесь хоть на секунду? — подал голос Брайан.
Фиона в ярости повернулась к Брайану и послала его так далеко, что мужчины
на секунду утратили дар речи.
— Слушай, парень, она действительно очень взвинчена, — авторитетно
заявил Брайан. — Раньше она никогда так не выражалась.
— Не только она, — угрюмо проворчал Эли.
Утро было прекрасным. Они проснулись в объятиях друг друга и в мягком свете
зарождающегося дня неторопливо занимались любовью. Потом оделись и пили кофе
на уютной кухне Фионы, а потом, взявшись за руки, пошли к пансиону. Их души
находились в такой полной гармонии, что им не было необходимости
разговаривать и обсуждать свои отношения. Все казалось кристально ясным и
простым, как дыхание. Да, утро было прекрасным.
Во всяком случае, десять минут назад. А сейчас ему хотелось схватить Фиону
за плечи и трясти до тех пор, пока у нее не застучат зубы.
Гудини сбежал. Брайан и Эли пришли к этому очевидному заключению, обнаружив
пустой вольер. Фиона же настаивала на том, что его похитил неизвестный,
бродивший в последнее время вокруг их пансиона.
— Фи-о-на, — простонал Эли, силой усаживая се на стул. — Я не говорю,
что его не могли похитить, просто, на мой взгляд, это маловероятно. Гудини
убегал от вас уже четыре раза без чьей-либо помощи. До вчерашнего дня я
считал, что собака не может покинуть это здание через дымоход. Но этот
Гудини — совершенно непредсказуемое создание.
— Говорят тебе: в этот раз все по-другому.
— С чего ты взяла?
Она бросила на него негодующий взгляд.
Эли вздохнул:
— Фиона, женская интуиция — не аргумент.
— А что — аргумент? — с вызовом спросила она.
— Следы, например. Они должны быть отчетливо видны на свежем снегу...
— Не думаю, — возразил Брайан. — Мы открыты уже около часа. По моим
прикидкам, в здание входило и выходило не меньше тридцати человек. Если бы я
обнаружил его исчезновение раньше...
— Ты хочешь сказать: если бы ты не опоздал на работу, — накинулась на
него Фиона.
— Ты несправедлива к нему, — остановил ее Эли. — Снежный покров —
двенадцать дюймов, он и так пришел достаточно рано.
— Как ты смеешь вмешиваться в мои дела! Я сама разберусь со своими
подчиненными! — вспылила она. Тяжело дыша, Фиона объявила, что намерена
выйти на улицу и искать следы, заметив при этом, что суперагент
международной разведки может делать все, что считает нужным, и вообще
катиться ко всем чертям.
Эли издал тяжкий вздох и поплелся за ней на улицу. Брайан оказался прав: по
снегу уже успели пройтись двенадцать сотрудников и три десятка клиентов,
поэтому разобраться в следах не было никакой надежды.
Когда стало ясно, что искать следы нет смысла, Фиона вне себя от злости
вернулась в пансион. Ее бесило то, что Эли считал возможным спать с ней и
лезть к ней в душу, но не считал необходимым прислушиваться к ее мнению. Эли
старался сохранять выдержку и указал ей на то, что нет никаких подтверждений
ни его, ни ее версии. Но чем терпеливее он убеждал се, тем несговорчивее
становилась Фиона.
В тот же день Гудини нашли и вернули в пансион. И хотя она испытала
неимоверное облегчение, увидев его живым и невредимым, его исчезновение
оставалось неразрешимой загадкой.
— Где его нашли? — спросил Эли, проследовав за Фионой на кухню.
— В трех милях отсюда, — буркнула она.
— Это именно то расстояние, на которое он мог удалиться без посторонней
помощи. Как профессионал я вынужден это констатировать.
— Он мог сбежать от похитителя, — возразила Фиона.
— Да зачем твоему похитителю этот чертов Гудини?
— Прекрати называть его моим, как будто это плод моего больного
воображения! — Она сузила позеленевшие от злости глаза. — Или ты и впрямь
так думаешь?
— Нет. — Он пожал плечами. — Не совсем.
— Как это понимать?
— Так, что здесь действительно происходят непонятные вещи. Но ничего
по-настоящему удивительного здесь еще ни разу не произошло. — Он быстро
прокрутил в голове события последних дней и добавил: — Во всяком случае,
ничего подозрительного.
— Вот так так! — Фиона переплела пальцы. — Прошлой ночью тебя здесь не
было. И злоумышленник сразу же объявился снова!
— Фиона...
Она испуганно ахнула.
— Он следит за нами, — прошептала вдруг она и оглядела комнату, словно
ожидала обнаружить
жучка
.
— Ну, это уже полный абсурд, — поморщился Эли. — Если кто-то все время
следит за пансионом, он должен был в конце концов совершить какое-нибудь
преступление. Что-нибудь украсть или сломать. Напасть на кого-нибудь.
— Нет, послушай, Эли. Я читала Эда Макбейна и знаю, что не стоит искать
мотив преступления. Это далеко не всегда дает положительный результат.
— Даже если оставить в стороне то, зачем он сюда приходит, все равно
остается непонятным, что он здесь делает, когда приходит. За исключением
входа в компьютер, мы даже не имеем никакого свидетельства его пребывания
здесь. — Эли устало упал на стул. — У меня разболелась голова.
Он наклонил свою золотую голову и запустил пальцы в волосы. У Фионы упало
сердце. Он не хочет здесь находиться и, даже если бы хотел, не смог бы
выразиться яснее. Он по-прежнему считал это дело пустой тратой времени и
торопился уехать.
— Если ты считаешь все это такой ерундой, почему бы тебе просто не
убраться отсюда? — неожиданно грубо произнесла она и надменно вздернула
подбородок.
Эли потянулся обнять ее, но она увернулась и пошла к двери.
— Эй! — позвал он ее, но Фиона, не говоря ни слова, выскочила из
комнаты.
В полном недоумении он смотрел ей вслед. Что, черт возьми, на нее нашло?
С новыми силами Эли приступил к поискам ночного визитера. Но прежде он
сходил в дальнее крыло пансиона и забрал Бандла. Пес радостно бросился ему
навстречу.
Слава Богу, хотя бы Бандл не шарахается от меня как от
прокаженного
.
Остаток дня он занимался проверкой людей, угрожавших работникам Оук-Хилла.
Ближе к вечеру Фиона обратилась к нему с просьбой побеседовать с мистером
Снайдером.
— Этот тип опять здесь? — не поверил Эли.
— Да, — понизив голос, ответила она. — Он поднял крик на весь пансион,
устроил жуткий скандал в присутствии других клиентов. Он просто в истерике.
— Ты хочешь сказать, что в прошлый раз он вел себя как спокойный,
уравновешенный человек? — сухо бросил Эли.
— Он меня пугает, — призналась Фиона.
— Конечно, я займусь им, любимая. — Эли отодвинул бумаги и встал из-за
стола. После секундного колебания спросил: — Он опять пришел с сыновьями?
— Нет.
— Не то чтобы меня это волновало...
— Я понимаю.
— Сидеть! — приказал Эли Бандлу.
Бандл проводил его до двери и заскулил, когда Эли закрыл ее прямо у него
перед носом.
Сцена в холле в самом деле была ужасной.
— Я отсужу у вас все деньги до последнего цента! Я вываляю ваше имя в
грязи! Я вам всем покажу! Я требую отдать мне моего маленького Рокки! —
вопил мистер Снайдер в лицо Брайану. Брайан в немом изумлении смотрел на
него.
— Вызови полицию, — быстро сказал Эли.
— Ты не сможешь утихомирить его? — с беспокойством спросила Фиона.
Эли оскорбился:
— Конечно, смогу. Но люди обычно быстрее приходят в чувство, когда в дело вмешивается полиция.
Фиона пошла к себе в кабинет и набрала номер полицейского участка. Объясняя
причину вызова, она в первый раз пожалела, что Вики возложила на нее такую
ответственность. Неужели этот кошмар никогда не закончится?
Как и предсказывал Эли, известие о том, что полицейская машина уже в пути,
подействовало на мистера Снайдера успокоительным образом. Но лишь отчасти.
Он добровольно покинул здание пансиона, однако продолжал изрыгать угрозы и
проклятия в адрес его владельцев. Эли оставалось лишь проследить, чтобы он
не поломал мебель в холле. Втайне он надеялся, что Фиона обратит внимание на
его решительные действия. Но когда он вошел в ее рабочий кабинет, голова
девушки была уже занята другими мыслями.
— Ты сообщила миссис Снайдер о том, что происходит? — спрашивал ее
Брайан.
Фиона нахмурилась:
— Да. Просто не знаю, что делать. Она дала номер телефона отеля на
Гавайях. Я представилась администратору отеля и сказала, что хотела бы
переговорить с ней насчет ее собаки. Администратор ответил, что миссис
Снайдер просила ни с кем ее не соединять. Но что еще хуже, — добавила она в
замешательстве, — он сказал, что если мы не оставим миссис Снайдер в покое,
она заявит на нас в полицию.
— Что бы это значило? — протянул Брайан. Внезапно он повернулся к Эли.
— Слушайте, наверное, ее терроризировал звонками бывший муженек. Ты не
просматриваешь связи, Эли?
— С теми событиями, которые происходят здесь? — Эли покачал головой. —
Неприятности начались у вас до того, как здесь появился Рокки. И кроме того,
мистер Снайдер, конечно, весьма колоритная фигура, но он не единственный,
кто угрожал Фионе на этой неделе. — Он криво усмехнулся. — Здесь царит
настоящая праздничная атмосфера, верно?
— Мы не знаем даже причины этих непонятных ночных визитов, — безнадежно
проговорил Брайан.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
