Жанр: Любовные романы
Ровно в полночь
...от холода, ее
состояние вызывало у Эли тревогу. Он затопил в гостиной камин, которым до
этого никогда не пользовались, и уговорил ее сесть у огня.
Согревшись, Фиона сняла свою объемную зимнюю парку и закрыла глаза. Разомлев
от тепла, она чувствовала, как на нее наваливается усталость, и ей хотелось,
чтобы кто-нибудь позаботился о ней, приласкал и утешил добрым словом. Она
почувствовала прикосновение руки Эли к своей склоненной голове. Девушка
подняла к нему лицо. Эли осторожно убрал с ее щеки свесившуюся прядь и сунул
ей в руку дымящуюся кружку горячего шоколада. Потом скинул ботинки и сел
рядом с ней на диван.
— В каких только местах мне не приходилось встречать Рождество, —
сказал он, — но такой экзотики я себе даже представить не мог.
Фиона улыбнулась, расслышав нотки сожаления в его голосе.
— В этом году все идет не по плану, — признала она.
— Ты впервые осталась одна, и на тебя столько всего навалилось.
Фиона колебалась только одно мгновение, потом взяла его руку и сжала ее.
— Но я не одна. Со мной ты. Если бы не ты, Эли, не знаю, как я пережила
бы эти шесть часов. Спасибо.
Эли встретился с ней глазами. Ее голубые как море глаза призывно сияли, и он
забыл, что хотел сказать. Языки пламени отражались в ее густых каштановых
волосах, кожа казалась прозрачной. Манящие нежные губы слегка раскрылись, и
розовый язычок скользнул по ним, заставив его вздрогнуть от пронзившего его
желания.
У Фионы, которая уловила это движение, перехватило дыхание.
Вот оно, —
подумала она вдруг. — Если сейчас я не убегу, потом будет поздно
. Но когда
он начал медленно, дюйм за дюймом, притягивать ее к себе, она поняла, что
упустила свой шанс бежать давным-давно.
Она положила руку ему на грудь и услышала сильное биение сердца,
почувствовала жар его тела сквозь шерстяной свитер и фланелевую рубашку.
Нестерпимое желание сковало его мышцы, дыхание участилось, и длинные густые
ресницы опустились, погасив золотое сияние темных глаз.
Эли слегка откинулся на диване, осторожно взял ее за талию и приподнял так,
чтобы она села у него на коленях. Ее груди дразняще уперлись ему в грудь,
ноги интимно обхватили бедра.
— Ты замерзла? — прошептал он.
— Да. Нет. Не знаю. — Она провела кончиками пальцев по его теплым
губам. — Эли...
Он поймал ее пальцы и поцеловал их, потом провел по ним влажным шелковым
языком. Улыбнулся, услышав ее возбужденное восклицание, запустил пальцы в ее
волосы и приблизил ее лицо к себе.
— Слушай меня, — пробормотал он.
— Я слушаю. — Она напряглась в его объятиях, стараясь прижаться к его
рту и чувствуя его жаркое дыхание на своих губах.
— Это не совсем то, что я планировал для первого раза, — проворчал он,
— но сейчас мне уже все равно.
Слова застряли у нее в горле, она только покачала головой в знак согласия.
— Сейчас мы займемся любовью, — прошептал он в самые ее губы. Потом
поцеловал ее быстрым поцелуем и отстранился снова. Дыхание его стало
прерывистым и частым. — Пусть небеса разверзнутся, и этот чертов пансион
провалится сквозь землю — мы будем заниматься любовью, и больше ничто не
имеет значения. Ты согласна?
Она кивнула.
Его губы были горячими, требовательными и жадными. Вкус его поцелуя был
именно таким, о каком она тосковала долгими одинокими ночами: в нем были
любовь и нежность, самоотречение и страсть и воплощение всех ее грез. Она с
готовностью отвечала на каждую ласку и требовала все новых и новых.
Желай
меня, люби меня, останься со мной!
Его лихорадочные, почти болезненные
ласки словно отвечали на ее безмолвную мольбу.
Фионе казалось, что она растворяется в жарком пламени их взаимного желания,
становится бесплотной и, подхваченная буйным вихрем страсти, погружается в
темные глубины плотского наслаждения, которое он дарил ей, продираясь сквозь
одежду к истомившемуся по его рукам телу...
— Бр-р-р! — взвизгнула она и подскочила.
Эли схватил ее за плечи:
— Что? Что?
— У тебя ледяные руки. — Она передернулась. Секунду они смотрели друг
на друга, потом расхохотались. Он опять притянул ее к себе и крепко обнял.
— Интересно, как же я могу их согреть? — провоцирующим шепотом спросил
он.
— О нет, только не здесь, — взмолилась она.
— М-м, какая жалость. — Эли потерся лицом о ее волосы и стал покрывать
ее шею поцелуями, в то время как его пальцы боролись с застежками на ее
одежде. — А здесь?
— Здесь?... М-м... о-о... — Фиона закусила губу и тесно прильнула к его
груди.
— Дай я расстегну крючки... А-ах. Так удобно?
Она кивнула, судорожно вздохнув.
— Какие они мягкие и теплые. — Она ахнула, когда он обхватил ее груди
ладонями и сжал. Потом поцеловал и добавил: — Прелестные.
Фиона обхватила Эли за шею и приникла к ней лбом, позволив его рукам
дразнить ее груди и восхищаться ими. Он провел по гладким округлостям
костяшками пальцев, потом накрыл их ладонями. Подразнил нежные соски
кончиками пальцев и сдавил напрягшиеся болезненные бугорки. Фиона застонала
и потерлась бедрами о его колени.
— Какого они цвета? — прошептал он ей в ухо.
— Не помню, — пробормотала она, желая, чтобы он взглянул на них,
невзирая на холод.
Он улыбнулся и потянул ее свитер вверх.
— Подержи, — велел он. Потом вытащил из джинсов ее фланелевую рубашку,
футболку и сдвинул бюстгальтер. — Это напоминает мне поиски зарытого клада.
— Эли осторожно потрогал ее. — Ты стала горячей.
— Хм-м, — выдохнула она.
— Розовые, — сказал он охрипшим голосом. — Настоящего кораллового
цвета, маленькие и очень хорошенькие. — Его руки некоторое время массировали
ей спину, подготавливая, потом легонько приподняли.
Когда она почувствовала влажное, томное, медлительное прикосновение его
языка, с губ ее сорвалось его имя, дыхание стало частым и прерывистым. Он
поглаживал и перекатывал языком ее возбужденные соски, заставляя ее стонать
и выгибаться от нетерпения.
Издавая тихие страстные восклицания, она начала стаскивать с него одежду,
желая прикоснуться к его телу и доставить ему такую же радость. Коснулась
его живота и почувствовала, как он вздрогнул под ее рукой.
— Мы сошли с ума, — прошептал он, поднимаясь, чтобы поцеловать ее губы.
Фиона кивнула и проговорила между горячими яростными поцелуями:
— Как жаль, что ты не можешь раздеться.
— Как жаль, что ты не можешь раздеться. Но я не хочу, чтобы ты схватила
воспаление легких, — ответил он, расстегивая ее джинсы.
— Но ты же сказал...
— Фи-о-на... — его лицо стало жестким от вожделения, — кое-что придется
все-таки снять, если, конечно, тебе не известен какой-то новый,
революционный способ.
— Тебе наверняка известно значительно больше способов, чем мне. — Она
попыталась сказать это холодным тоном, но вряд ли это было возможно,
учитывая, что в этот момент Эли стягивал с нее джинсы.
Он приподнялся и попросил:
— Помоги мне расстелить твое пальто на диване.
— Зачем? — Она потерлась лицом о его шею и глубже засунула руки ему под
рубашку. Его грудь была покрыта мягкими волосками.
— Они у тебя светлые или каштановые? — лукаво прошептала она.
— Чтобы ты могла лечь на него. Кровать такая же холодная, как ковер.
— Сам расстели. Я занята. — Она подтянула его одежду кверху,
удовлетворяя свое любопытство. Волосы на груди были темно-золотого цвета.
Эли снял ее со своих колен и положил на пальто, которое с трудом расстелил
на диване, пока она исследовала волосы на его груди. Глаза их встретились.
Его взгляд был полон обещаний. Он лег на нее, согревая ее своим телом, потом
просунул руку между ее ног в расстегнутые джинсы и стал поглаживать там
медленными завораживающими движениями. Фиона задышала часто и глубоко.
— Какая ты здесь горячая, — прошептал он с довольной улыбкой. Они
обменялись долгим, страстным поцелуем. Эли просунул руку дальше. — Тебе
нравится?
— Не дразни меня, — взмолилась она, желая только одного — чтобы он
продолжал ее дразнить как можно дольше. Она никогда не испытывала ничего
более приятного и волнующего, чем давление его ладони в сочленении ее бедер.
Пальцы Эли скользнули под тонкое кружево трусиков и бесстыдно исследовали
влажный жар ее плоти. Фиона вскрикнула и выгнулась дугой.
— Да, любимая, — прошептал он, — покажи мне, как тебе хорошо.
Она крепко сомкнула ноги вокруг его руки и извивалась под ним, неосознанно
двигаясь в такт ласкающим движениям его пальцев, отчаянно желая большего,
всего, что он мог ей дать. Фиона нашла пряжку его ремня и торопливо
расстегнула трясущимися пальцами. Потом глубоко вздохнула и накрыла его
плоть рукой.
Эли издал громкий прерывистый стон и дернулся вверх, чтобы ей было удобнее.
Хрипло попросил:
— Расстегни молнию. — Он дышал так, словно пробежал двадцать миль.
Она потянула застежку молнии вниз, потом просунула руку в джинсы и, сомкнув
вокруг его плоти пальцы, вытащила наружу.
Эли начал стягивать с Фионы трусики, останавливаясь, чтобы поцеловать,
потрогать и восхититься. Потом тяжело опустился, пристраиваясь у нее между
ног. Голова Фионы пошла кругом, когда он стал осыпать страстными поцелуями
ее лицо и шею, когда она ощутила давление его живота, внезапное напряжение
тела и дрожание пальцев, которые она поймала, помогая ему найти цель.
Потом она ощутила, как ее плоть медленно раздвигает горячий твердый ствол
его мужского естества, и все ее мысли и чувства сосредоточились на этом
ощущении. На мгновение они оба замерли, и из уст Фионы вырвалось умоляющее
восклицание продолжать. Она обвила его руками, Эли выгнул спину и для
большего удобства подложил руки под ее ягодицы.
Фиона ахнула и рванулась ему навстречу, помогая войти на полную глубину.
— О Боже, какая ты там сладкая, Фиона, — пробормотал он.
— Не останавливайся, — дрожащим шепотом попросила она.
— Нет. — Он стал целовать ее лицо, губы, волосы. — Нет, я так долго
ждал, что хочу насладиться тобой сполна.
Фиона всхлипнула: от его слов огонь разлился по ее телу, и она хотела, чтобы
он погасил его прямо сейчас, немедленно. Она стала двигаться под ним,
побуждая его к действию.
Эли задрожал и придержал ее за ноги, желая прекратить это поддразнивание.
— Так нечестно, — сказал он.
— Мне все равно. — Грудь ее тяжело вздымалась. Но он заставил ее
подождать, пока не насытился ее ласками, поцелуями и страстными мольбами.
Наконец, когда она начала вскрикивать, не в силах больше терпеть этой
сладкой пытки, он уступил и начал входить в нее сильными ритмичными
толчками. Этот древний примитивный ритм постоянно звучал в ее теле с тех
пор, как она встретила Эли.
Наслаждение начало накатывать на нее волнами, и она заметалась под ним в
исступлении, пока сладкий жар не поглотил ее полностью, разлившись по всему
телу и закружив в водовороте огня.
Когда Эли в изнеможении упал на нее, обессиленный, удовлетворенный, она
обняла его и тихо гладила по спине. Он поймал ее руку и поцеловал. Не
открывая глаз, она нежно улыбнулась. Только Эли мог превратить Рождество в
самую прекрасную ночь в ее жизни.
— О Эли, — прошептала она, вздохнув.
Он зарылся лицом в ее волосы.
— С Рождеством, дорогая.
И через секунду провалился в сон.
Глава 8
Эли разбудил холод, но, несмотря на физический дискомфорт, он чувствовал
себя совершенно счастливым. Он прислонился к теплому нежному телу женщины,
лежащей под ним, зная, что именно ей обязан этим чувством.
Однако заснуть ему больше не удалось. Холод окончательно прогнал остатки
сна, и Эли поднял голову. Фиона спала, лицо ее было ясным и безмятежным. Эли
улыбнулся ласковым лучам утреннего солнца и поцеловал бледную, нежную, как у
ребенка, щеку Фионы. И вдруг до него дошло. Солнце!
Осторожно, чтобы не потревожить Фиону, он сел и свесился с дивана,
потянувшись к окну. Солнце ярко сияло в кристально чистом небе, словно и не
было ночной метели. Снег укрыл окрестности толстым одеялом и слепил глаза.
Эли прикинул, что уже примерно половина девятого. Выходит, они всю ночь
спали, вместо того чтобы ежечасно проверять животных!
Хлопнула входная дверь, и Эли вскочил как ошпаренный. Первая мысль была о
таинственном незнакомце. Но он тут же сообразил, что это пришел на работу
кто-то из сотрудников пансиона.
— Есть тут кто-нибудь?
По коридорам разнесся голос Брайана. Он позвал снова, теперь уже ближе. Эли
начал натягивать джинсы. Фиона тоже проснулась.
— Эй! — кричал Брайан. — Эли! Фиона!
Фиона сонно заморгала и села. От шеи до колен она была практически голой, и
Эли быстро набросил на нее свою джинсовую куртку, услышав голос Брайана
совсем близко. И почти в ту же секунду в комнату вошли Брайан и Джинни.
— Вот вы где! — воскликнула Джинни.
— Да, привет, — сказал Эли, пытаясь держаться непринужденно.
— М-м, — только и могла пробормотать Фиона, сделавшись совершенно
пунцовой.
Брайан смело протопал на середину комнаты в своих высоких охотничьих
сапогах.
— Старик, ты только выгляни в окно! Там настоящая сибирская зима!
Фиона смотрела на них раскрыв рот, поэтому Эли перехватил инициативу.
— А как вы сюда добрались?
— На своем автомобиле, — ответила Джинни.
— Да, почти полпути мне пришлось толкать эту проклятую штуковину
вручную, — проворчал Брайан.
— Как думаете, еще кто-нибудь сможет преодолеть этот путь? — спросил
Эли.
— Через час все начнут собираться, — уверенно ответил Брайан. — На
дорогу уже выехали снегоуборочные машины. Ну и Рождество выпало в этом году,
а?
Эли отделался незначительной репликой. Фиона заглянула под куртку,
наброшенную на нее, ахнула и плотнее прижала ее к себе. Брайан с интересом
следил за ней.
— А чем вы здесь занимались все это время? — хитро улыбаясь, спросил
он.
— Спасали животных от холода, — поспешно ответил Эли. Потом взял
Брайана и Джинни под руки и вежливо вывел из гостиной, повествуя о
героической борьбе за жизнь и здоровье четвероногих постояльцев Оук-Хилла.
Подробности того, что за этим последовало, он опустил, стоически
проигнорировав испытующие взгляды, которые бросал на него Брайан.
Оставшись одна, Фиона расправила одежду, кое-как стянула волосы в хвост и
пошла на кухню варить кофе.
— Ну как ты? — тихо спросил Эли.
Фиона вскинула ресницы. Он стоял в дверях. Она встретилась взглядом с его
золотисто-карими глазами и почувствовала, как у нее подкашиваются ноги. В
его взгляде она прочитала, что он тоже помнит прошедшую ночь и дорожит
каждой ее секундой.
— Нормально. — Голос ее прозвучал на две октавы ниже, чем обычно.
— Ты огорчилась оттого, что он понял?
— А он понял?
Эли криво усмехнулся и кивнул:
— О да. Конечно, он не стал ничего говорить в присутствии матери, но
ему все было ясно. Думаю, он догадался еще раньше нас.
Фиона не нашла в себе сил продолжать этот разговор и занялась приготовлением
завтрака. Эли помог ей, она застенчиво поблагодарила, потом изложила ему
свои планы на день.
Когда после завтрака она сказала, что пора приступать к своим обязанностям,
и собралась выйти из комнаты, Эли поймал ее за руку.
— Подожди минуточку, — улыбнулся он, — ты забыла самое главное.
Фиона посмотрела в его смеющееся лицо, и внутри у нее все перевернулось.
— Что же это? — выдохнула она.
— Утренний поцелуй, — с серьезным видом ответил он. — Целуй хорошенько,
потому что потом у нас целый день не будет для этого времени.
— Что значит
хорошенько
? Ты сомневаешься в моих способностях? —
возмущенно воскликнула она и, схватив его за воротник рубашки, притянула к
себе. — Получай же...
Она поцеловала его медленным нежным поцелуем, стараясь пробудить в нем
воспоминание о волшебных минутах прошедшей ночи.
Но как бы им ни было хорошо вместе, работа не ждала. Обменявшись еще одним
коротким поцелуем, они расстались. Эли задумчиво смотрел ей вслед.
Отопительная система заработала только к вечеру. Фиона спокойно выслушала
объяснения мастера, но не стала перебивать Брайана, когда тот пригрозил
подать в суд на ремонтную компанию, если система отопления снова выйдет из
строя.
К тому времени как начало смеркаться, Фиона с удивлением обнаружила, что
Рождество, которого она ждала с таким страхом, почти закончилось. Этот день
был полон стольких событий и испытаний, что она и не заметила, как он
прошел. У нее даже не было времени вспомнить о своем одиночестве. До тех
пор, пока Эли не позвонил родителям.
Фиона так утомилась, накладывая повязку с лекарством на ногу одной из собак,
что решила пойти просто посидеть в комнате отдыха и выпить чашечку кофе. Там
она нашла Эли. Он разговаривал по телефону с отцом, в ногах у него сидел
Бандл.
Увидев Фиону, Эли прикрыл трубку рукой и сказал:
— Не волнуйся, счет за звонок придет к моим родителям.
— Я верю тебе. Но ты мог бы звонить и за наш счет, мы в состоянии себе
это позволить.
Секунду спустя она услышала, как он говорит:
— Да, передай ей трубку. — Судя по тому, как изменился его тон, Фиона
поняла, что он говорит с ребенком. — Я знаю, что обещал приехать, милая, но
так уж вышло.
Он выслушал ответ, поморщился и заерзал на стуле.
— Я так говорил? Ты уверена? — Он провел рукой по лицу. — Я знаю, что
нельзя нарушать обещания. Но иногда мы не можем выполнить обещание по не
зависящим от нас причинам. — Наступила короткая пауза. — Твой папа нрав. Я
очень хотел быть с вами сегодня. — Эли улыбнулся. — Нет, дядя Эли далек от
совершенства. Можешь спросить у бабушки.
Фионе показалось, что грудь ее налилась свинцом, ей стало трудно дышать. Ей
было невыносимо слушать, как он оправдывается перед племянницей. Она безумно
завидовала всем его родственникам за то, что он у них есть. Глаза ее
заволокла мутная пелена.
— Да, а теперь дай мне бабушку. Привет, ма. Извини... я знаю. Я тоже. —
Эли начал расспрашивать мать о знакомых. Засмеялся, когда она стала
перечислять всех родственников, собравшихся на Рождество. Под конец он
вздохнул и сказал: — Нет, лучше ты сама им скажи, так будет легче. Я
постараюсь, ма. Взаимно. Я тоже тебя люблю. Пока.
Он повесил трубку и секунду смотрел на аппарат. Улыбка еще не сошла с его
лица. Потом он взглянул на Фиону.
Когда глаза их встретились, Фиону начали раздирать противоречивые чувства.
Ей хотелось подойти к нему, но еще больше хотелось убежать.
— Мне жаль, что так вышло, — сказала она единственное, что пришло ей в
голову.
— Ничего, — тихо ответил он.
Эли гладил собаку и не отрываясь смотрел на Фиону, так что она наконец не
выдержала.
— У тебя большая семья? — дрогнувшим голосом спросила она.
Эли кивнул:
— Родители, две сестры, два брата, четыре племянника, племянница и
множество кузенов и кузин.
— О-о.
— А у тебя большая семья?
— Нет.
— Ну да, я ведь, кажется, уже задавал этот вопрос. И сколько же вас?
Она неопределенно пожала плечами. Эли продолжал молчать, ожидая ответа.
— Нисколько. Я одна.
Эли наклонился вперед.
— У тебя никого нет? — тихо спросил он.
Она покачала головой:
— Нет. — Видя, что Эли ждет более подробного ответа, она прокашлялась и
добавила: — Все думают, что я воспитывалась при монастыре... на самом деле
это был обычный приют для сирот.
Не переставая гладить собаку, Эли продолжал смотреть на Фиону.
— А я-то все удивлялся, почему ты за все эти дни ни разу никому не
позвонила и не поздравила с Рождеством. Значит, ты сирота?
Фиона кивнула.
— Вики с Рейсом знают, а остальные думают, что монастырская школа была
прихотью моих экстравагантных родителей.
— Почему ты делаешь из этого секрет, Фиона?
— Да я не делаю из этого секрета. Просто... мне не нравится, как люди
начинают на меня смотреть, когда узнают.
— И как же они на тебя смотрят?
— С жалостью, — коротко ответила она.
Эли медленно кивнул. Кровь гулко стучала в ушах у Фионы; она и сама не
понимала, почему с таким волнением ждет, что он скажет. Но он продолжал
молчать, поглаживая собаку.
Все реагировали по-разному, когда узнавали, что она выросла в сиротском
приюте. Некоторые начинали с любопытством расспрашивать, походила ли ее
жизнь там на детство Оливера Твиста. Другие начинали жалеть ее, и это было
еще хуже. А третьи старались отмахнуться от этого факта,
так, словно ее сиротство было мелкой неприятностью, которая случается со
всеми. Пожалуй, Вики была единственной, кто отнесся к этому сообщению
безразлично. Позже Вики призналась Фионе, что выросла в неблагополучной
семье и чувствовала себя сиротой при живых родителях.
Но Эли ничего не говорил и даже не смотрел на нее; он просто молча сидел и
обдумывал услышанное. Лицо его оставалось бесстрастным, и Фиона не могла
угадать по нему его мысли. Когда терпение ее было уже на исходе, он вдруг
тихо сказал:
— Прости, что я так много говорил о своей семье, Фиона.
Фиона часто заморгала:
— Ну... это так важно для тебя. Сегодня они собрались все вместе. Если
ты намерен относиться ко мне по-другому только потому, что у меня нет
родителей... уверяю тебя: мне это не нужно.
— Я догадываюсь, — мягко проговорил он. Он уже забыл о своем отвращении
к этому пансиону и о том, что хотел провести Рождество с семьей. Теперь он
по-настоящему радовался, что остался с Фионой. Неожиданно это стало для него
очень важным. Он неловко повел плечами, пытаясь разобраться в нахлынувших на
него чувствах.
Внезапно тишину нарушило рычание. Они услышали, как с грохотом распахнулась
дверь, после чего раздались проклятия, шлепки, лай, визг и завывание.
— Держи его! — услышали они голос из коридора.
— Это Брайан! — Эли вскочил.
Фиона с Бандлом ринулись за ним в коридор.
Дальше все произошло очень быстро. Фиона завернула за угол как раз тогда,
когда небольшой коричневый клубок метнулся в ноги к Эли и тот пошатнулся.
Брайан прыгнул, чтобы схватить собаку, но наткнулся на Эли. Они вцепились
друг в друга в отчаянной попытке сохранить равновесие, но не удержались и
завалились на металлические полки, уставленные банками с собачьей едой.
Банки с грохотом повалились им на головы.
— О Боже! — простонала Фиона.
Брайан и Эли поднялись с пола и, осмотрев друг друга, убедились, что никто
серьезно не пострадал. Правда, Фиона подозревала, что Эли опять повредил
укушенную руку, но он так ругался и дергался, что она не смогла как следует
осмотреть се. Кроме того, он опять начал прихрамывать, но наотрез отказался
даже обсуждать этот вопрос. До чего же странные люди эти мужчины, сердито
подумала Фиона.
Брайан окончательно пришел в себя и вспомнил:
— Нам же нужно поймать Гудини, а то он опять сбежит!
— Какой еще, к черту, Гудини?
— Он у нас частый гость, — сказала Фиона. — И вечно норовит убежать.
— Да ну, не стоит беспокоиться, — равнодушно бросил Эли.
— Нет, правда, — сказал Брайан. — Он убегал уже четыре раза. До него
это не удавалось ни одной собаке, но он убегает практически каждый раз, как
его сдают к нам. Он обладает прямо-таки сверхъестественными способностями. А
Фиона, — пожаловался он, сверкнув на нее глазами, — опять поместила его в
мое крыло.
— Пойдемте лучше поищем его, — предложила Фиона, игнорируя яростные
взгляды, которые бросал на нее Брайан.
Они так долго искали Гудини, что Фиона начала опасаться, что пес
действительно снова сбежал. Но наконец они обнаружили его в гостиной: пес
пытался протиснуться в каминный дымоход. Минут десять ушло на то, чтобы
усмирить его. Несмотря на все протесты Фионы, Эли связал его, как опасного
преступника, и оттащил в крыло Брайана. Фиона догнала его и показала, где
находится вольер беглеца.
— Постой, — прокричал Эли, пытаясь перекрыть собачий лай. — Разве это не вольер Рокки Снайдера?
— Вчера я перевела его по просьбе Брайана. Мы обработали вольер и
поместили в него Гудини.
Еще двадцать минут Эли распутыва
...Закладка в соц.сетях
