Жанр: Любовные романы
Ровно в полночь
...уя себя дураком.
Девушка кивнула.
— Я звоню им по пять-шесть раз в день. — Она отняла у него руки и без
сил упала на стул. — Я чувствую: это Рождество станет для меня боевым
крещением.
— Фиона... — опять начал он.
— Держитесь! — прокричала Джинни, влетая в кабинет вместе с двумя
девушками. — Они толпятся за дверями. — Джинни и девушки начали разбирать
полотенца и поводки.
Через несколько секунд дверь вестибюля с грохотом распахнулась, и в холл
ввалилась толпа людей и животных, которые рванули к приемному окошку, сметая
все на своем пути. Эли в ужасе смотрел на Фиону.
— Это называется
наплыв посетителей
, — объяснила она, забавляясь его
испугом. Эли отпрыгнул к стене и постарался впечататься в нее, чтобы не
оказаться на пути обезумевшей толпы.
В считанные секунды все приемное отделение пансиона было забито лающими
собаками, мяукающими котами и пререкающимися людьми. Один мужчина принес
кролика и двух черепах.
— Как? И ни одной куропатки? — удивился Эли.
Вскоре несколько собак, устав от толкотни и ожидания, сцепились между собой,
и Фиона бросилась их разнимать. Эли рванулся за ней, уверенный, что она
подвергает себя смертельному риску. Брайан на этот раз оказался на высоте:
схватив за ошейник самого крупного пса, юноша оттащил его в угол. Фиона
выдернула самую маленькую собачку и сунула ее Элли в руки.
Как только инцидент был исчерпан, раздался визгливый крик одного из
посетителей:
— Что, черт возьми, это такое?
Все повернули головы: Надин ввела в приемную староанглийскую овчарку.
— Это ваша собака, — сказала она.
— Что вы с ней сделали?! — истерично вопил клиент, размахивая руками.
При каждом взмахе на мизинце его правой руки вспыхивал бриллиантовый
перстень.
Все взгляды обратились на Фиону. Клиенты примолкли, предвкушая развитие
скандала. Фиона молча разглядывала собаку, туловище которой было едва
прикрыто короткой редкой шерстью, в то время как ее собратья по породе
щеголяли густым и длинным, как у полярного медведя, мехом. На ушах овчарки
красовались бантики — это Надин, видимо, попыталась сгладить впечатление
ужасающей наготы животного.
Фиона вздохнула:
— Когда вы привели ее сюда, сэр, мы объяснили вам, что из-за колтунов
нам придется обрить ее почти наголо.
— Но я просил оставить как можно больше шерсти!
— Я так и сделала, — отрезала Надин. — Если бы вы ухаживали за ней как
следует и хоть иногда расчесывали, она не была бы сейчас в таком жутком
виде!
— Вы просто поленились расчесать ее! — кипятился мужчина.
— Надин, я займусь им, — сказала Фиона, забирая собаку и подталкивая
женщину к выходу. — Сегодня утром я уже объясняла вам, сэр, что для того,
чтобы расчесать собаку в таком состоянии, потребуется несколько дней. Это
обошлось бы вам в несколько сотен долларов, не говоря уже о том, сколько
ценного времени пришлось бы потратить нашему парикмахеру...
— Да у вас просто грабительские цены!
Фиона сжала губы.
— Я также объяснила вам, каким бессмысленным мучительством будет это
расчесывание для собаки, которая совершенно не виновата в том, что ее довели
до такого безобразного состояния.
— Бессмысленным? — разъярился владелец овчарки. — Да вы только
взгляните на это несчастное животное! Вы превратили его в облезлую крысу!
Фиона почувствовала, что солидный запас ее терпения начал истощаться.
— Ему все равно, как оно выглядит. Почему животное должно страдать из-
за вашего тщеславия?! Если вас так беспокоит его вид, советую вам получше
ухаживать за ним.
Мужчина начал осыпать Фиону ругательствами. Эли наслушался уже достаточно.
Придерживая здоровой рукой пекинеса, он шагнул вперед и заявил:
— Мисс Ларкин была с вами более чем терпелива, мистер. Советую вам
удалиться, пока вы не опозорили себя окончательно.
— Я требую возмещения убытков!
— Убирайтесь, пока я не вышвырнул вас отсюда вон! — негромко
предупредил Эли.
Мужчина побагровел от злости.
— Я подам в суд, и у вас отберут все до последнего цента! Я вываляю
ваше имя в грязи! Я...
— Заткнись и убирайся, или тебе придется горько пожалеть! — оборвал его
Эли.
Мужчина вырвал поводок из рук Фионы с такой силой, что собака споткнулась и
взвизгнула. Девушка попыталась выхватить поводок обратно.
— Прекратите! Вы же делаете ей больно!
— Уберите руки! — проревел мужчина. — Вы еще пожалеете об этом, мадам!
Если вы попадетесь мне когда-нибудь на глаза без своего телохранителя,
берегитесь. — С этими словами он вышел, так хлопнув дверью, что со стен
попадали рождественские украшения. Через минуту он уже ехал в своем
автомобиле по подъездной аллее, испытывая удовлетворение оттого, что
испортил колесами лужайку перед входом.
— О Боже, — сказал Эли, возвращаясь вслед за Фионой в кабинет.
— В это время у нас бывает много странных клиентов, — ответила девушка,
забирая у него пекинеса. Пес тявкнул и лизнул ее в лицо.
— Мне просто не верится, что он угрожал вам только из-за того, что ему
не понравилось, как подстригли его собаку, — покачал головой Эли.
— О, это происходит постоянно. Особенно злятся клиенты, которые не
хотят сами ухаживать за животными. И это тем более обидно, что Надин —
мастер своего дела и не заслуживает таких нападок.
— Это правда?
— Да, она...
— Нет, я о другом. Вам действительно часто угрожают?
— О да. Ты же видишь, какой эксцентричный народ к нам приходит. Но
постоянные клиенты, как правило, довольны.
— А перед тем как у вас начали происходить странные события, вам
угрожал кто-нибудь?
Она задумалась.
— Да. В начале зимы было несколько конфликтов. И раньше.
Эли сел и вытянул ноги.
— Слишком много мотивов, и слишком мало криминала, — пробормотал он.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Среди ваших клиентов есть очень важные персоны. Это может
спровоцировать вымогательство, похищение с целью выкупа, шпионаж. Вам
угрожали. Это означает, что мы можем ожидать актов вандализма и физической
расправы. В то же время, несмотря на наличие ценного оборудования и денег,
ничто не было похищено.
В принципе я могу назвать не меньше дюжины версий, но ни одна из них не
укладывается в сценарий. Судя по всему, некто приходил сюда ночью уже четыре
раза, но ничего не взял, не причинил никакого вреда. Таким образом, выходит,
что незаконное проникновение в чужое владение — единственное преступление,
которое он совершил.
— Ты по-прежнему думаешь, что это кто-то из наших бывших сотрудников?
Он пожал плечами:
— Во всяком случае, я считаю, что этот человек не хотел причинить вам
вреда, — сказал он. — И я действительно полагаю, что, сменив замки, мы
положили конец загадочным ночным визитам. — Однако для себя Эли уже твердо
решил остаться в пансионе до тех пор, пока не будет твердо уверен, что Фионе
ничто не угрожает. — Кстати, я хотел поговорить с тобой насчет ключей, —
добавил он.
— Хорошо, я только отдам эту собачку кому-нибудь из девушек. — Она
вытащила изо рта пекинеса прядку своих волос и вызвала в кабинет Кристину —
новую сотрудницу.
Кристина вошла в комнату. При взгляде на нее Эли брезгливо поморщился: с ног
до головы девушка была заляпана грязью, кормом, собачьей шерстью, пылью и
некоей субстанцией, о происхождении которой Эли не хотел даже думать. Лицо у
нее было капризное и дерзкое. Когда Фиона попросила ее отнести пекинеса в
его вольер, девушка швырнула на пол поводок и закричала:
— Я увольняюсь! С меня довольно! Я только и делаю, что чищу и кормлю,
чищу и кормлю!
— Но вы...
— О, конечно! Время от времени мне приходится перетаскивать на себе
тонны собачьей еды или ездить вместе с вами за отбеливателем и жидким мылом.
Что это за работа?
— Нам приходится...
— Я думала, что буду играть с собаками, а не чистить за ними вольеры по
двадцать раз в день!
Фиона вздохнула. Эли сказал:
— Подрасти, малышка. За игры тебе никто не станет платить.
— Это нечестно!
Фиона провела рукой по лицу, прогоняя усталость.
— Вы можете играть с собаками, когда чистите их вольеры или в свободное
время. Но, насколько мне известно, вы торопитесь побыстрее разделаться с
работой, чтобы сидеть в комнате отдыха, курить и смотреть телевизор, — тихо
сказала она. — Когда Вики нанимала вас, она предупреждала, что это тяжелая,
грязная работа.
Девушка была готова лопнуть от злости.
— Все, я больше не хочу этим заниматься. Я увольняюсь!
Она круто повернулась и выбежала из кабинета.
— И часто такое случается? — спросил Эли.
Фиона устало кивнула:
— Вики — хороший психолог и, как правило, не ошибается в людях. И тем
не менее раз в три месяца хотя бы один человек не выдерживает нагрузки. —
Она пожала плечами. — Я знаю, здесь нелегко работать, но, с другой стороны,
в этой работе есть свои преимущества. Просто некоторые люди не умеют этого
ценить.
— Наверное, обидно потерять работника в такое напряженное время?
— Еще бы. — Фиона грустно улыбнулась. — Мы приближаемся к той отметке,
которая называется
хуже некуда
.
Это было чистым безумием, но Эли вдруг выпалил:
— Знаешь, Фиона, я буду счастлив, если смогу тебе помочь.
Она недоверчиво взглянула на него:
— Ты не обязан этого делать.
— Я хочу быть вам полезным. Просто покажи мне, что нужно делать. Я
быстро все схватываю.
— Ты хорошо понимаешь, на что идешь?
Он обезоруживающе улыбнулся:
— Не думаю, поскольку с самой первой нашей встречи нахожусь на грани
безумия.
Глава 5
В этот день Эли узнал, что такое
мыть вольеры с улицы
. Ему велели надеть
как можно больше теплой одежды, выйти на улицу и, открыв вольеры с внешней
стороны, поливать их из шланга мощной струей до тех пор, пока они не станут
идеально чистыми. Выполнив это задание, он отправился в комнату отдыха,
намотал на себя теплое одеяло и сел пить кофе. Присоединившийся к нему
Брайан жизнерадостно болтал, раскрывая перед ним все прелести работы в
пансионе:
— На самом деле все не так уж страшно. Зимой мы моем вольеры только
четыре раза в сутки. А летом приходится делать это каждый час — с семи утра
и до десяти вечера. Представляешь?
— Не хочу даже слышать об этом, — передернулся Эли.
— Но если на Оук-Хилл обрушится снежная буря, нам действительно
придется несладко.
— Нам и так приходится несладко.
— Ты не понимаешь: тогда нам придется чистить вольеры вручную.
Удовольствие ниже среднего, доложу я тебе.
— Мыть их из шланга — тоже удовольствие ниже среднего.
В комнату отдыха ворвалась Фиона и с порога начала отчитывать их:
— Что это вы здесь расселись? Из прачечной привезли белье — вы могли бы
разобрать его, или вымыть пол в вестибюле — там полно грязи, или привести в
порядок двор — там...
— Только не говори, что там, — взмолился Эли.
— А кроме того, есть еще дневное кормление, дневные процедуры,
санобработка помещений, мытье посуды. У меня в кабинете лежит список собак,
которым ночью потребуются одеяла, де еще кто-нибудь должен сходить на склад
и принести тридцать бутылок отбеливателя. — Фиона скрестила руки на груди. —
Ну, кто куда идет?
Эли поднялся, с трудом держась на ногах.
— Я пойду в бельевую: там по крайней мере сухо и тепло. И кстати, — он
решил, что будет нелишним напомнить Фионе об основной цели его пребывания в
пансионе, — мне нужен список людей, угрожавших в последнее время Вики, Оук-
Хиллу и лично тебе. Еще мне понадобится список собак очень важных персон.
Фиона кивнула и вышла из комнаты. У себя за спиной она услышала бормотание
Эли:
— Неудивительно, что та девушка уволилась. Какими деньгами можно
оплатить такие страдания?
К концу рабочего дня он так вымотался, что Фиона сжалилась над ним. До
полуночи оставалось еще несколько часов, и Фиона предложила Эли немного
поспать у нее в коттедже.
— Здесь тебе вряд ли удастся заснуть, пока не разойдется народ, —
объяснила она свое приглашение.
Шагая за ней по сумеречной дубовой роще, он восхищенно следил за
покачиванием ее стройных бедер, обтянутых выцветшими джинсами. Он целый день
ловил себя на том, что, как журавль, вытягивает шею, когда она проходит
мимо.
Эли не мог оторвать глаз от ее крепких круглых ягодиц. Они лишь наполовину
выглядывали из-под длинного свободного свитера, но он решил, что более
сексапильного зрелища не видел никогда в жизни. А ее тонкие, хрупкие
запястья вызывали у него желание прижаться к ним губами в том месте, где
билась теплая пульсирующая жилка, и ощутить мягкость и аромат ее кожи.
Он сглотнул. Коттедж был уже совсем рядом. Фиона оглянулась, и в слабом
лунном свете он заметил ее улыбку. Несколько часов они пробудут наедине,
совсем одни в теплом, сухом, тихом доме, и ничто не сможет им помешать...
— Тидбит! — воскликнула Фиона. — Что ты тут делал?
— Что? — хриплым голосом спросил Эли, очнувшись от сладких грез.
Фиона наклонилась и взяла на руки собачку размером с кролика.
Услышав голос хозяйки, собаки отозвались счастливым заливистым лаем. От
неожиданности Эли часто заморгал, но тут же отругал себя за такое проявление
слабости и утешился мыслью, что любой другой на его месте завопил бы от
ужаса.
Собаки и кошки сбежались со всех концов дома и приветствовали Фиону и Эли
своими грязными лапами, высоким визгом, низким мужественным лаем и
женственным мяуканьем.
Наконец они вошли в дом.
— Садись, я сейчас соберу какой-нибудь еды, — сказала ему Фиона и пошла
умываться. Глядя, как девушка быстро передвигается по кухне, Эли в который
раз задался вопросом, как ей удается оставаться такой очаровательной и
грациозной после тяжелого рабочего дня. Мысли Эли снова приняли мечтательное
направление, но он тут же вспомнил, что собаки не оставят их в покое и не
дадут насладиться уединением. Молодой человек тяжело вздохнул и спрятал лицо
в ладонях.
Фиона улыбнулась его трагической позе. Сейчас он наполнил Брайана, и ей
вдруг подумалось, что пятнадцать лет назад он был таким же шалопаем.
— Сегодня у тебя был тяжелый день? — посочувствовала она.
Не поднимая головы, Эли издал протяжный стон.
— Наверное, ты иначе представлял свою деятельность, когда шел работать
к мистеру Моргану.
— Такое и в кошмарном сне не приснится.
Она рассмеялась и положила несколько гамбургеров в гриль. Эли наверняка
голоден как волк.
— Что ты будешь: кукурузу или зеленую фасоль?
— И то и другое. Я так признателен тебе, Фиона. Ведь ты не обязана
готовить мне ужин.
Она пожала плечами:
— Сегодня ты тоже выручил меня. Начало нашего сотрудничества было не
очень удачным, и сейчас я пытаюсь наладить нормальные отношения.
— Я тоже.
— Я заметила, — сухо бросила она.
— Просто у меня не всегда получается, — начал оправдываться Эли. —
Терпение не входит в число моих добродетелей.
Она улыбнулась:
— Работа в нашем пансионе требует большого терпения.
Он с любопытством взглянул на нее:
— Неужели тебе правда нравится эта работа?
— Разве это так удивительно?
— Но ведь это грязная, тяжелая работа. И к тому же огромная
ответственность. Я сам видел, как утром одна клиентка умоляла Джинни получше
заботиться о ее собачке, потому что она любит ее больше, чем детей и мужа. —
Он недоуменно покачал головой. — Кроме того, вы зависите от капризов погоды.
У вас большие проблемы с кадрами. Клиенты — все до одного сумасшедшие, даже
те, кто не бросается на вас с угрозами. Учитывая все эти обстоятельства, мне
трудно понять, почему ты любишь эту работу.
— Я чувствую себя здесь как дома. Постоянные сотрудники — моя семья,
все клиенты знают меня в лицо, и у меня есть место, где я могу держать своих
животных.
— Да, это важный момент, — кивнул он, с опаской покосившись на собак,
которые незаметно просочились в гостиную.
Фиона разложила на коленях салфетку.
— Можешь приступать к еде.
Фиона потыкала вилкой в тарелку. Потом попыталась нарушить повисшую тишину,
сказав:
— Я еще не спрашивала тебя, любишь ли ты собак.
— Очень люблю. В настоящий момент я даже немного без ума от них. Тебе,
наверное, приходится вкалывать, как... то есть я хочу сказать, что,
наверное, трудно содержать дом в чистоте, имея тринадцать животных.
— Четырнадцать. Ты забыл о моей птичке, Миссис Периуинкл.
— Птичку тоже бросили?
Фиона кивнула:
— Это самая нелюбимая птичка в мире. Когда ее владельцы развелись, ни
один из них не захотел взять се к себе. Она осталась жить в пансионе, пока
сотрудники не взбунтовались.
— За что же все так невзлюбили бедную птичку?
Фиона слегка поморщилась:
— Ты не стал бы спрашивать, если бы хоть раз почистил ее клетку.
— Зачем же ты взяла ее?
— Ну кто-то же должен был это сделать.
— Судя по укомплектованности твоего зверинца, этим
кто-то
всегда
оказываешься ты. У Вики только одна собака. У тебя — шесть.
Девушка пожала плечами:
— Знаешь, мне всегда ужасно жаль брошенных животных. Конечно, если бы
другие люди тоже иногда брали их к себе, это бремя не ложилось бы каждый раз
на мои плечи.
— Я чувствую, ты говоришь это неспроста, — заметил он.
— Да. Не забывай про еду.
— Слушаюсь, мэм.
— В пансионе сейчас живет один золотистый ретривер. Ему всего полгода,
но он уже не тот прелестный щенок, каким хозяйка купила его; поэтому он ей
больше не нужен. Мы пытались уговорить ее, но она не приходит за ним.
Недавно она позвонила мне и попросила пристроить его в хорошие руки, потому
что иначе он попадет в приют для бездомных собак. — Фиона вопросительно
взглянула на него. Он вздохнул.
— Фиона, я уже забыл, когда последний раз спал. У меня болит каждый
дюйм тела, а мне еще предстоит ночное бдение в пансионе. Кроме того, мне
нужно пересмотреть данные на всех клиентов, которые вам когда-либо угрожали.
Короче, мне сейчас просто не до этого. — Увидев се разочарованное лицо, он
почувствовал себя последним негодяем.
— А я думала... а впрочем, какое это имеет значение, — устало сказала
она. — Хочешь еще чего-нибудь?
— Спасибо, я уже сыт. — Он подумал, как бы смягчить свой отказ, и тут
же разозлился оттого, что ему приходится изобретать оправдания: он, видите
ли, не предложил забрать к себе собаку, которую никогда в глаза не видел и о
которой ему некогда заботиться! Совершенно невозможная женщина! Он, правда,
тоже хорош: ведет с клиенткой задушевные беседы. Да еще и мечтает о ней, со
злостью подумал Эли. Нет, надо скорее заканчивать с этим делом и лететь в
Висконсин.
Он вспомнил, что не звонил родителям с тех пор, как два дня назад сообщил им
о непредвиденной задержке. Нужно предупредить их, что задание потребовало
больше времени, чем он предполагал.
— Ты не возражаешь, если я воспользуюсь твоим телефоном? — робко
спросил он, когда Фиона начала молча убирать со стола.
— Нет, конечно.
Она понимала, что глупо так переживать из-за его отказа, но ничего не могла
с собой поделать. Ее дом больше не мог вместить ни одного нового жильца, а
Эли не обязан брать к себе собаку только потому, что его клиентке жаль
отправлять ее в приют для бездомных.
Тоскливое выражение, застывшее в глазах золотистого ретривера, было слишком
хорошо ей знакомо. Она видела его много раз, когда смотрела в свое
собственное отражение в зеркале.
Но это было давно. И нечестно обвинять Эли за то, что кто-то другой бросил
свою собаку. Это не его проблема.
Но ей так хотелось, чтобы Эли отличался от других людей. Она всегда считала,
что ей не может понравиться человек, которому безразлична судьба брошенного
животного. Или ребенка... Почему-то ей казалось, что он из тех, кто не
оставляет в беде.
— Привет, ма, — сказал он в трубку.
Фиона застыла, когда поняла, что он звонит домой. Как она могла забыть хоть
на пять минут о надвигающемся празднике? Наступает время веселья и встреч с
родными. Ох-хо-хо! Она принялась яростно оттирать сковородку.
Девушка старалась не прислушиваться к его разговору с матерью, потом с
отцом, потом с братом, с сестрой, с племянницей, с племянником... о Боже,
сколько же их у него? Она старалась не слушать, но его любовь и нежность к
ним заполнили всю комнату и не давали ей думать ни о чем другом. Слушая Эли,
она испытывала жгучую зависть. Зависть оттого, что все они есть у него, но
еще больше оттого, что у них есть он.
Прекрати, немедленно прекрати
.
Это время года всегда плохо действовало на нее. Она знала об этом и заранее
готовилась к его наступлению. И все же, услышав, как он обещает во что бы то
ни стало успеть домой к Рождеству, она лишь огромным усилием воли сумела
сохранить безразличный вид. Всего три дня — и Эли уедет. Вернется к своим
делам, а она останется здесь. Конечно, иначе и быть не могло.
Но когда он повесил трубку, Фиона не удержалась и ледяным тоном спросила:
— Так, значит, ты рассчитываешь поймать преступника до Рождества?
— Да, — коротко ответил он. — Помочь тебе с посудой?
— Нет. — Спиной она чувствовала его взгляд.
— Фиона, — нерешительно начал Эли.
— Что?
— Если до Рождества здесь ничего не произойдет, можно мне слетать на
пару дней домой, чтобы встретить праздник вместе со своими?
Она сердито поджала губы и, продолжая оттирать сковородку, ровным голосом
ответила:
— Даже если ничего не случится, мы все равно не будем знать, зачем
неизвестный пытался проникнуть в здание пансиона и не вернется ли он в твое
отсутствие.
— Если тебя беспокоит только это... — Он умолк. Фиона ахнула, когда
сильные руки обхватили ее сзади и резко развернули на сто восемьдесят
градусов. — Пожалуйста, смотри на меня, когда я разговариваю с тобой,
хорошо? — отрывисто проговорил он.
— Хорошо, — с каменным лицом ответила девушка.
Эли с трудом сохранял терпение.
— Если тебя беспокоит, что этот человек может появиться в мое
отсутствие, я попрошу ребят из агентства подежурить за меня несколько ночей
в пансионе.
— Ребят?
— Да, стажеров. Они молоды и недостаточно опытны, но в качестве
охранников вполне надежны.
— В таком случае я лучше обойдусь без вашего агентства и попрошу
подежурить Брайана, — насмешливо заявила Фиона.
Пока она вытирала руки, Эли считал до десяти. Потом перешел за ней в
гостиную.
— Можешь ты проявить хоть каплю благоразумия? — устало воззвал он к
ней.
— Двадцать минут назад ты заявил, что намерен оберегать меня и Оук-Хилл
от возможных посягательств. Теперь уже планируешь отправиться на Рождество в
Висконсин. И ты меня призываешь к благоразумию?
— Я твердил тебе все это время, что хочу провести Рождество с семьей! Я
объяснил, что мы впервые за десять лет соберемся все вместе. Я говорил тебе,
как ждут меня родители. Ради Бога, Фиона, поставь себя на мое место!
Она глубоко вздохнула:
— Прости, Эли. Конечно, это задание кажется тебе слишком
незначительным. Ведь ты служил в военно-морской разведке, боролся с
международным терроризмом, ловил шпионов...
— Я этого не говорил.
— Ну что ж, я полагаюсь на твое профессиональное чутье и больше не буду
препятствовать тебе в отъезде.
Он опять почувствовал себя мерзавцем. Девушка была напряжена как струна, и
он видел, что она держится из последних сил. Внезапно в приливе нежности он
сказал:
— Ты, должно быть, ужасно устала.
Ее благодарный взгляд ответил, что она согласна на перемирие.
— Да и ты тоже, я думаю. — Она спустила Тидбита с рук. — Я пригласила
тебя сюда, чтобы ты отдохнул, а сама отняла у тебя целых два часа.
— Зато ты накормила меня, — мягко возразил он.
— А ты помог накормить моих собак. Идем в спальню. У тебя еще есть
несколько часов до ночного дежурства.
У Эли что-то ухнуло в животе, когда она взяла его
...Закладка в соц.сетях
