Жанр: Любовные романы
Полночное признание
...у, где
бывал, а по приезде изводил ее ревностью.
Джулия увидела, как по щеке дяди катится слеза. Какой-то жуткий холод
закрался ей в сердце. Господи, как тяжелы эти тайны! Та фотография молодой
женщины в Эйшем-хаусе... Она опомнилась, подбежала к сэру Уильяму и обняла
его:
— Дядя, родной мой...
— Прости, что расстроил тебя.
— Я тебя люблю, — прошептала Джулия. — Ты и мой дед — лучшие
из мужчин, которых я знаю. — Она прижалась к его плечу.
— Теперь ты понимаешь, почему я так отношусь к Майклу. У него глаза
Грейс. — Уильям страдальчески улыбнулся. — Пусть это звучит
смешно, но я ревную Майкла к Грейс, ревную к каждой минуте, что он провел с
нею! Я виноват перед Майклом, но ничего не могу с собой поделать. Когда
вспоминаю, чей он сын... И думаю, что он мог бы быть моим... нашим с Грейс
сыном... — Он прикрыл глаза.
Джулия заметила, как сжались его пальцы.
— Дядя, пожалуйста... — Она вновь обняла его. — Я понимаю
твои чувства. Но Майкл ведь ничего не знает об этой истории. Он неплохой
человек. Не надо его ненавидеть.
— Конечно, ты права, моя девочка. Но поверь моему опыту, внутреннему
чутью — здесь что-то не так. Я не хочу отравлять твой ум подозрениями, я
даже почти уверен в том, что, узнав тебя поближе, Майкл действительно
влюбился в тебя, ибо в тебя невозможно не влюбиться. Но у меня есть
серьезные основания предполагать, что первоначально его интерес был вызван
не этим. Джулия насторожилась.
— Ты думаешь, что Майкл, подбираясь ко мне, преследует какие-то
корыстные цели?
— Первоначально преследовал, — подчеркнул Уильям. — Честно
говоря, теперь мне даже жаль парня. Судя по всему, он попался в собственные
сети. Недавно я узнал, что Джордж с осени был в курсе моих планов передать
тебе часть капиталов и Левенс-холл. И это точно совпало с началом
повышенного интереса Майкла к твоей особе.
Джулия ошарашено посмотрела на него.
— Что ты говоришь? Какие капиталы? При чем тут Левенс-холл?
— Дорогая, извини, я не сказал тебе раньше. — Сэр Уильям выглядел
почти виновато. — Как мне объяснить тебе... Признаюсь, я действовал в
собственных интересах. Представь, что бы началось, объяви я официально о
своем решении. Мне нужно было время подготовить все юридически. И обременять
тебя тайной я тоже не хотел.
— Дядя, — резко прервала его Джулия, — почему у меня
ощущение, что все мною вертят, как хотят? Ты, Майкл, мама. И повторяют при
этом как заклинание:
Не хотел обременять тебя... Не хотел смущать...
Ненавижу все эти интриги! — Она почти кричала.
— Не будь столь категорична, — веско сказал сэр Уильям. —
Если любишь кого-то, всегда боишься причинить ему боль. Тебе это должно быть
понятно. Скажи, тот парень, Франко, знает о твоем романе с Майклом?
Гнев Джулии тут же угас.
— У нас с Майклом не было романа, — тихо ответила она. — Мы
не стали любовниками, если ты это имел в виду.
Уильям взглянул на нее с недоверием.
— Так или иначе, — заметил он, наконец, — все, что я говорил
тут о Майкле, лишь мои предположения.
— Да, — отозвалась она. — Но они заслуживают того, чтобы их
проверить.
— Ты спросишь об этом Майкла?
— При первой же возможности. — Джулия встала с дивана. — А
теперь пойду к себе, если ты не возражаешь. Мне надо немного побыть одной.
Сэр Уильям тоже поднялся и поцеловал ее в щеку.
— Увидимся за обедом, дорогая. Ты у меня замечательная.
Джулия закрыла за собой дверь и застыла, невидящим взглядом уставившись в
пространство. Определенно она ощущала только одно: все сегодняшние новости —
это слишком для ее нервов. Неужели Майкл мог так поступить со мной? Нет,
дядя заблуждается. Что же, выходит, Майкл — всего лишь расчетливый негодяй?
Невозможно... После той ночи в горах... Он любит меня без памяти. Даже если
вначале и хотел просто поиграть со мной, то теперь попался в собственные
сети... Нет, это я, я попалась! Это я дура, которой просто воспользовались!
И все кругом это понимают. Черт, и то, и другое может оказаться правдой. У
меня есть единственный выход — прямо спросить Майкла и увидеть его реакцию.
На этот раз ему меня не обмануть! Если он действительно играл со мною, я
убью его, мрачно подумала она. Пусть ему будет так же больно, как мне
сейчас. Мне хочется растерзать его, медленно замучить, но... Я его люблю.
Люблю.
Джулия бросилась на кровать и полчаса проплакала. Наконец ей стало немного
легче. Она поднялась, приняла душ и надела свое самое красивое платье. Дядя
уже ждал ее в столовой. После изысканного обеда они перешли в гостиную.
Удобно устроившись в креслах, неторопливо поговорили о диссертации Джулии и
впечатлениях от Швейцарии. Комната, где они расположились, представляла
собой прекрасный образец гостиной английского загородного дома конца
прошлого века. Джулия, всегда неравнодушная к старинным интерьерам, с
удовольствием разглядывала ее. Заметив улыбку сэра Уильяма, она неожиданно
для себя сказала:
— У Майкла в Эйшем-хаусе все намного проще, но не менее уютно.
— Ты все еще продолжаешь думать о нем с теплотой, — констатировал
сэр Уильям.
— Я поняла одну важную вещь, дядя, — серьезно сказала она. —
После всего, что мы с Майклом пережили вместе, уже ничто не сможет изменить
моего отношения к нему как к человеку. Возможно, даже любовь здесь ни при
чем. Я могу продолжать любить Франко, но при этом чувствовать какое-то
глубокое, безграничное уважение и... нежность к Майклу. Он никогда не узнает
об этом. Я не смогу рассказать ему. — Джулия вздохнула. — Как это
грустно. Представляешь, сказать близкому человеку:
Ты дорог мне, но жизнь я
проведу не с тобой
? — Она невесело усмехнулась. — Майкл
возненавидит меня. Будет думать, что я играла с ним.
— Значит, ты приняла решение? — осторожно спросил Уильям.
— Прости, мне больно говорить об этом.
— Разве ты не счастлива с Франко?
— Сейчас я чувствую только боль. Но это пройдет. Все будет прекрасно.
Франко — ангел, я не сомневаюсь, нам будет хорошо вместе. Но Майкл... Он
никогда не узнает правды. Будет думать, что я отвергла его из-за Левенс-
холла. — Она опустила голову, борясь со слезами.
— Джулия, не надо так сокрушаться. — Сэр Уильям взял ее руку и
крепко сжал. — Я сделаю все, чтобы наладить свои отношения с Майклом. Я
был очень несправедлив к нему и исправлю это, можешь мне верить.
— Правда, дядя? — Джулия улыбнулась и порывисто сказала: — Мне бы
очень этого хотелось.
Ближе к вечеру Уильям отвез Джулию в Оксфорд. Пустой особняк встретил их
тишиной — Лесли все еще находилась в Лондоне.
— Детка, хочешь, я останусь с тобой? — ласково спросил сэр
Уильям. — Я волнуюсь за тебя.
— Не стоит, дядя. — Джулия устало откинулась на спинку
дивана. — Мне, в самом деле, хочется побыть одной. Кроме того, я
сегодня рано лягу спать. Все-таки завтра защита.
Они выпили чаю, и сэр Уильям уехал. Джулия долго в оцепенении сидела на
диване, не в силах что-либо делать. Наконец ей захотелось выйти на свежий
воздух. Она отворила дверь, ведущую на террасу, и тут зазвонил телефон.
Сердце у нее подпрыгнуло. Неверной рукой девушка взяла трубку, уже зная,
кого услышит.
— Джулия... — Голос Майкла, словно сладкий яд, лился в ухо. —
Прости, я не в силах ждать до завтра. Скажи, как ты? Я хочу тебя видеть.
— Я тоже... Майкл...
— Позволь мне приехать сегодня! Как я мог отпустить тебя? Я приеду.
— Нет! — вырвалось у нее. — Майкл, пожалуйста, подождем до
завтра. Я жутко устала. Если не отдохну, то заболею. Пожалуйста, увидимся,
как договорились.
— С тобой все в порядке?.. Джулия, ответь мне!
Она изо всех сил сжала трубку и почти ровным голосом ответила:
— Все нормально, Майкл. Все хорошо. Просто мне надо выспаться. Тебе,
по-моему, тоже.
До завтра, мой дорогой. Я думаю о тебе.
— Я тоже думаю о тебе, Джулия. Я только этим и занимаюсь. К несчастью,
у меня под рукой нет диссертации, чтобы отвлечься.
— Черт тебя побери, Майкл! Нашел чему завидовать! Лучше бы успеха
пожелал. Знаешь, я иду спать, а ты — как хочешь.
— Извини, — пробормотал он. — Конечно, я желаю тебе успеха.
До завтра.
Джулия повесила трубку и поплелась в спальню. Черт знает что! Он тоскует! А
я?! Стоило ей закрыть глаза, как перед нею возникал Майкл — его лицо,
улыбка, лучезарные синие глаза, его смех. Они снова гуляли по зеленым
холмам, уходили в горы, и снова между ними были только ветер и горный
простор...
Ворочаясь с боку на бок, Джулия пыталась отогнать от себя видения, но —
бесполезно. Наконец усталость все-таки взяла свое. Но и засыпая, Джулия
чувствовала, что Майкл думает о ней.
Глава пятнадцатая
Смятение чувств
— Ты была великолепна! Поздравляю! Как я за тебя рада! —
тараторила Джейн, обнимая подругу после защиты. — Давай поскорее
отпразднуем твой триумф. Это надо сделать немедленно.
— Но ведь сегодня все равно будет вечеринка.
— Она никуда не денется. А тебе необходимо расслабиться прямо сейчас.
Разве не так?
Джулия рассмеялась и уронила один из букетов, только что врученных ей.
— Ты права.
— Ну, так идем в наш любимый ресторанчик! — Джейн энергично
потянула ее за собой.
Они вылетели из ворот Экзаминейнш-скулз и... наткнулись на Майкла.
— Похоже, я чуть не опоздал. — Он улыбнулся и протянул Джулии
шикарный букет роз. — Поздравляю, дорогая. Прости, не смог выбраться
раньше.
— Ничего, Майкл, — поспешно ответила она. — Спасибо, чудесный
букет.
— Вы куда-то спешите?
— Мы хотим начать праздновать победу прямо сейчас, — объявила
Джейн.
— Да, — подхватила Джулия. — На Корнмаркет есть один
ресторанчик. Мы собирались туда. Присоединишься к нам?
— С радостью, — Майкл взял у Джулии букеты и бережно положил на
заднее сиденье
ягуара
. — С такой оранжереей вас все равно никуда не
пустят.
Минут сорок спустя они покинули уютный ресторан. Майкл предложил Джейн
подвезти ее, но та, сославшись на дела, отказалась.
— Отвези меня домой, — попросила Джулия, сев в машину. — Я
безумно хочу отдохнуть.
Майкл внимательно взглянул на нее и включил зажигание.
— Хорошо, любовь моя.
Ягуар
мягко заскользил вдоль тротуара. Джулия откинулась на сиденье и
закрыла глаза.
— Кстати, где твоя мать? Я ожидал встретить здесь и дядю Уильяма.
— Я попросила его не приезжать.
— А Лесли?
— Ах, Майкл, откуда я знаю? Мама не звонила, не сообщала о себе. Может,
вообще забыла, что у меня защита?
— Не горюй, ведь я приехал, — сказал он, обнимая ее свободной
рукой. — Значит, ты у нас не совсем сирота.
Джулия молча улыбнулась. Напрасно я позволяю себе обнаруживать перед Майклом
усталость, слабость. Чтобы скрыть замешательство, Джулия взяла его букет и
прижалась к нему лицом, вдыхая аромат роз. Как все-таки приятно, когда кто-
то думает о тебе. А думает ли обо мне Франко? Он так далеко... Каким я увижу
его, когда вернусь в Италию? Не знаю. Ничего не знаю.
— Жаль, что я не успел к твоему выступлению, — сказал
Майкл. — Но на то есть уважительная причина. — Он загадочно
улыбнулся.
— Тебе и так, наверное, пришлось выехать чуть ли не в полночь, —
предположила Джулия.
— Нет, просто сегодня утром у меня было в Оксфорде неотложное дело,
которое заняло чуть больше времени, чем я предполагал. Но не буду забегать
вперед. — Майкл снова улыбнулся. — Брайан и Николь грозились
явиться сюда. Но надеюсь, раньше, чем к вечеру, их не принесет.
— Как они? Помогли тебе с плотиной?
Майкл рассмеялся.
— Немного там поковырялись. Приехали часам к двенадцати, одетые, к
счастью, не для бала. Я ненадолго оставил их под присмотром Парсонса. А
когда вернулся, они сидели рядышком на какой-то коряге и мрачно молчали.
Представляешь, молчали! Я думал, только землетрясение может заставить этих
двоих вдруг перестать трепаться.
Ягуар
подкатил к воротам особняка. Как сказать Майклу, что все кончено,
что я все знаю? — мучительно думала Джулия. Сейчас, когда он снова
рядом, ее боль, ее обида куда-то улетучились, она не в силах помнить зло. Но
необходимо выяснить, прав ли дядя Уильям.
Войдя в гостиную, Джулия собрала вазы со всего дома и принялась расставлять
цветы. Вскоре стол стал похож на большую клумбу. Девушка окинула взглядом
это благоухающее великолепие.
— Ну вот, кажется, все.
Она поправила цветок в последнем букете, и тут Майкл задержал ее руку.
Мягким движением он вложил ей в ладонь маленький, обтянутый тисненой кожей
футляр. Джулия замерла.
— Пожалуйста, открой, — тихо попросил он.
Чувствуя, как затрепетало сердце, она приподняла крышечку и словно ослепла.
С небесно-голубого шелка сверкнул синий, необычной формы и огранки сапфир в
обрамлении нескольких крупных топазов.
— Майкл... — Джулия задохнулась. — Ты сошел с ума!
— Верно. И мне это нравится. Единственное, о чем я беспокоился, —
будет ли это кольцо достойным твоей прекрасной руки.
— Оно восхитительно. Но...
— Джулия, давай обойдемся без реверансов. Я выбрал это кольцо для тебя.
И оно принадлежит тебе, как и мое сердце. Прими его, пожалуйста.
Под ясным, полным любви взглядом Майкла Джулию охватило сладкое оцепенение.
Если она не спросит его сейчас, то не сделает этого никогда. Надо стряхнуть
с себя это наваждение. Она медленно положила футляр с кольцом на стол и
посмотрела на Майкла.
— Скажи, правда ли, что ты начал ухаживать за мной ради того, чтобы
получить Левенс-холл?
Его глаза потемнели, но он не опустил их. Ни один мускул не дрогнул на
застывшем, на мгновение лице. Джулию почти восхитила такая выдержка. Чуть
севшим голосом Майкл твердо произнес:
— Да. Это правда. Но — устаревшая. Надеюсь, ты понимаешь, что теперь
это не имеет никакого значения?
Джулия попыталась возразить, но он крепко схватил ее за запястья.
— Единственное, что имеет теперь значение, — наша любовь. Уже
много месяцев я не думаю ни о чем другом, кроме тебя. Я полюбил тебя. Я не
лгу.
— Сейчас ты, может быть, и не лжешь, — запальчиво возразила она,
стараясь освободиться, — но разве ты заинтересовался бы мною, не будь у
тебя на это таких серьезных причин, как Левенс-холл?
— Джулия, к чему все это? — нетерпеливо и убежденно заговорил он,
еще крепче сжав ей пальцы. — Какая разница, что именно свело нас
вместе? Я был бы теперь благодарен любой причине, потому что это изменило
мою жизнь. Любовь подарила мне столь многое, чего я никогда не узнал бы, не
будь тебя!
Его голос дрогнул, и внутри у Джулии, словно что-то оборвалось. Но она все
же нашла в себе силы ответить:
— Майкл, пойми меня. Думаешь, легко мне было узнать про этот обман?
Легко пережить это? Да я никому не пожелаю оказаться на моем месте!
Его пальцы разжались.
— Джулия, но разве моя любовь для тебя — такая малость, что... —
Его лицо стало совсем беззащитным.
Она не выдержала и отвела взгляд.
— Я и не ожидала, что ты будешь оправдываться. Но должна сказать
честно, Майкл, я разочарована в тебе. Мне было очень, очень больно. Я не
могу принять от тебя это кольцо. Мне очень жаль. Ты был мне так дорог.
Прощай. — Она отступила, собираясь уйти, так как больше не могла
продолжать этот разговор.
Майкл в отчаянии рванулся к ней:
— Но я люблю тебя, Джулия! Позволь мне доказать это.
— Прекрати, не надо. Если тебя утешит, я все равно не смогла бы с
чистой совестью сказать тебе
да
, зная, что предала Франко.
Он отступил, и его глаза полыхнули ледяным огнем.
— Я не желаю больше слышать это имя. Зачем ты все время цепляешься за
того, кого уже не любишь? Только чтобы помучить меня?
Джулия рассвирепела.
— Не смей вообще рассуждать об этом! Тебя это не касается! Ты обманул
меня! Ты использовал меня! До свидания, будь счастлив. Кстати, в скором
времени ты получишь Левенс-холл в полную собственность. Дядя Уильям изменит
завещание в твою пользу. Я убедила его оставить эту усадьбу тебе. Когда
человек готов ради чего-то пуститься во все тяжкие, такая страсть
заслуживает награды.
Через миг Джулия пожалела, что в запале выкрикнула эти слова. Ее плечи
оказались в железных тисках его рук, а слова хлестнули по лицу словно
пощечины:
— Хочешь унизить меня? Тебе это не удастся. Я откажусь от Левенс-холла.
Он не нужен мне взамен тебя.
— Оставь все эти красивые жесты. Ты получил то, что хотел. А остальное
ни к чему, — бормотала она, вырываясь.
— Нет, Джулия, нет! — Майкл снова привлек ее к себе. — Скажи,
зачем мы все это говорим? Зачем причиняем друг другу боль вместо того, чтобы
признать, что нет ничего более важного, чем наша любовь — настоящая и
будущая? Господи, какая все это ерунда, какая мелочь!
— А я так не думаю! Твое самомнение и полное отсутствие угрызений
совести просто поразительны, я не могу этого понять, — с горечью
возразила Джулия. — Напрасно ты твердил мне, что мы предназначены друг
другу — это не так. И напрасно убеждаешь в этом себя.
— Я ни в чем себя не убеждаю, — горячо сказал Майкл, сжимая ее в
объятиях и глядя ей прямо в глаза. — Я чувствую к тебе то, чего ни
когда и ни к кому не чувствовал. Я безумно люблю тебя. Не уходи, пожалуйста,
не уходи...
Его голос и взгляд разрывали ей сердце, но она продолжала сопротивляться.
— Просто ты любой ценой хочешь добиться своего. Иначе пострадает твое
самолюбие. У тебя природный талант соблазнителя, а я попалась тебе на пути.
Лицо Майкла исказилось от боли, и он почти отшвырнул Джулию от себя.
— Еще одно слово, и я убью тебя, — глухо произнес он. — Это
невыносимо, невыносимо. Почему ты мне не веришь? Как ты можешь — после
всего, что между нами было? Что я должен сделать, чтобы ты поверила в мою
любовь? Джулия, сжалься надо мной! Ведь все, чего я прошу, — это
позволить мне любить тебя. Неужели я недостоин даже этого?
Она опустила голову, только бы не видеть его умоляющих глаз, и тихо сказала:
— Нет, ты достоин. Скорее я недостойна тебя. Рядом с тобою я иногда
чувствую себя полным ничтожеством. Ты, сам того не замечая, подавляешь меня
своими талантами, опытом, умом. Ты единственный, кому всегда удается убедить
меня в чем угодно. Но ведь это ненадолго, Майкл, ведь это сродни гипнозу, а
он не может действовать всю жизнь. Мне тяжело. Прости меня. Ты удивительный
человек и вызываешь ни с чем несравнимое восхищение, но... Это не любовь.
Будет лучше, если ты поймешь. Упрямство здесь ни при чем. Ты задал мне так
много вопросов, на которые я сама хотела бы найти ответ. Но, боюсь, мое
решение не изменится.
Джулия умолкла, чувствуя себя полностью опустошенной. Когда она снова
взглянула на Майкла, выражение его лица поразило ее — таким усталым и
измученным она никогда его не видела.
— Я не верю тому, что ты сказала, — медленно и убежденно заговорил
Майкл. — Ты и сама не веришь этому, Джулия. Но я не стану разубеждать
тебя. Поступай, как хочешь. Если тебе угодно всю жизнь принимать решения,
исходя из чувства противоречия, продолжай в том же духе. Мне только жаль,
что ты с таким упорством отрицаешь мою любовь. Зачем ты делаешь это? Если бы
я стремился подчинить тебя при помощи секса, не было бы ничего проще. —
Он невесело усмехнулся. — Господи, да пойми же, это было бы унизительно
для нас обоих! Неужели тебе хотелось свести все лишь к постели? Вот уж не
думал, что ты из тех женщин, которые любой ценой хотят заполучить свежего
любовника — неважно, какого по счету.
Джулия вскинулась, но Майкл сделал успокаивающий жест и продолжил:
— Я и сейчас так не думаю. Я знаю, ты любишь меня. Уверен в этом. Скоро
ты сама это поймешь. Тебе не нужно прогонять меня, я ухожу. Хватит слов, ты
права. До свидания, любимая. Ты свободна, как и прежде. Но это еще не все,
Джулия, не все.
Когда за ним закрылась дверь, Джулия едва подавила желание тут же броситься
вдогонку. Пусть уходит. Пусть. У меня тоже есть гордость. Хватит с меня
этого безумия. Надо вернуться в Италию, к Франко, и забыть обо всем...
Она в изнеможении опустилась в кресло. Неприятный разговор отнял у нее
последние силы. Она попыталась представить свое будущее с Франко — и не
смогла. То, что дядя Уильям оказался прав, ничего не меняет. Ничего... Я по-
прежнему люблю Майкла и буду любить, даже если вернусь в Италию. Можно
сколько угодно отрицать это, но стоило подумать о Франко, как перед глазами
вставал Майкл. Как мне жить с этим? — в отчаянии думала она.
... Джулия все-таки заснула. Во сне она шла по зеленой долине вдоль реки, и
вроде бы не одна. Знакомый голос нашептывал ей что-то успокаивающее и
ласковое, а сильная рука поддерживала, когда тропа становилась крутой. Она
знала, куда идет. Ее путь лежал к вершине Хелл-веллина, горы, чей горделивый
силуэт неизменно пленял ее, когда она любовалась им из окон Эйшем-хауса...
Она проснулась рано. В голове была полная ясность. Джулия знала, что должна
сделать.
Когда за поворотом дороги открылась знакомая долина, Майкл притормозил и
заглушил мотор. В первых лучах утреннего солнца сквозь стелющийся над лугами
туман серебрилась лента реки, виднелся вдали молчаливый дом, а еще дальше —
ферма. День обещал быть теплым. Майкл закурил, окидывая знакомый пейзаж
безучастным взглядом туриста. Много лет это место было его любимым, но
сегодня он здесь в последний раз. Все дела улажены. Осталось сделать
некоторые распоряжения, попрощаться со всеми и заказать билет.
Он еще не решил, куда направится. Поначалу хотел бросить все и ехать в
Италию, за Джулией, но, поразмыслив, передумал. Если он кинется к ее ногам,
она лишь посмеется над его унижением.
Поэтому Майкл все эти дни вел себя так, словно подводил итог прожитой жизни.
Он встретился с сэром Уильямом, и тот подтвердил: Левенс-холл переходит к
Майклу, да, собственно, уже сегодня можно брать бразды правления в свои
руки. Сам дядюшка намеревался провести, как он выразился,
остаток дней
своих
в Швейцарии. А может быть, в Италии, словом, на берегу какого-нибудь
красивого озера в Альпах. Майкл подозревал, что
остаток
может растянуться
лет эдак на пятнадцать—двадцать. К тому же от некоторых альпийских курортов
до Венеции рукой подать...
Потом пришлось улаживать дела с Эйшем-хаусом. Бросать имение на произвол
судьбы Майклу совсем не хотелось, и с помощью Николь и знакомых адвокатов
ему удалось навязать Брайану управление усадьбой. В отличие от своей сестры,
уже предвкушавшей развеселые вечеринки в новом доме, тот принял этот крест
без всякого восторга, но Майкл знал, что при всей своей внешней
безалаберности Брайан не выпустит штурвал из рук.
Оставшиеся дни ушли на переговоры с деловыми партнерами в Южном полушарии.
Майкл докурил сигарету и на мгновение закрыл глаза. Если бы еще неделю назад
кто-нибудь сказал ему, что все сложится именно так, он бы только рассмеялся.
Уехать из Англии, оставить Эйшем-хаус... Немыслимо. Но он знал, что не
сможет жить тут как прежде. Если бы можно было вернуться на несколько дней
назад, когда здесь была Джулия... Но ее нет. И никогда больше не будет. Если
такая женщина уходит, то навсегда... Майкл горько усмехнулся. Глупец. Как
будто можно сбежать от самого себя в Аргентину или Новую Зеландию. Он
включил двигатель и не спеша поехал к дому.
В нем было тихо и пусто. Последние дни здесь никто не жил, и Майкла встретил
лишь неподвижный воздух пустых комнат. К
Закладка в соц.сетях
