Жанр: Любовные романы
Полночное признание
...огда не была влюблена
в Майкла. Не поверю ни за что. Ни одна женщина не может остаться равнодушной
к такому парню. Господи, какое лицо, — со вкусом и знанием дела
продолжала она. — Глаза, губы... И бездна обаяния!
— Дорогая, остынь, пожалуйста, — поморщилась Джулия, возвращаясь
из кухни с двумя банками кока-колы. От бесконечного ритуала английских
любезностей у нее пересохло в горле. Она подала одну банку Джейн, открыла
свою и с наслаждением глотнула холодную жидкость. — Должна тебя
разочаровать. Наши отношения с Майклом всегда отличались полным отсутствием
взаимного интереса. Я понятия не имею, чего это он вдруг решил проявить ко
мне внимание и примчался в аэропорт. Джейн хитро прищурилась.
— Не думаю, что только из желания угодить твоей матери. Он так на тебя
смотрел!
— Господи, да он на все так смотрит, — отмахнулась Джулия. —
Он родился с таким взглядом.
— Ну, тогда это просто дар небес, — заключила Джейн.
Джулия улыбнулась и подсела к ней.
— Ладно, если Майкл тебя зацепил, разрешаю заняться им. Ты ведь у нас
известный специалист по сокрушению мужских сердец. Только смотри, будь
осторожна. Этот, как ты выразилась,
дар небес
может представлять
определенную опасность. Я мало что знаю о Майкле, — добавила она
серьезнее. — Виделись мы редко, и вряд ли я смогу помочь тебе ценным
советом относительно его личности.
В глазах Джейн заплясали чертики.
— Дорогой мой дружочек, неужели ты думаешь, что я не в состоянии сама
кое-что разузнать о столь интересном предмете? Неужели ты настолько плохо
меня знаешь?
— Ты неисправима, — рассмеялась Джулия. — По тебе наверняка
давно плачет чья-нибудь разведка.
Подруги еще немного поболтали, условились встретиться на следующий день, и
Джулия вернулась к машине, Майкл стоял, небрежно прислонившись к капоту.
Опять сесть на заднее сиденье она сочла невежливым и села впереди. Ее
кратковременное оживление исчезло, уступив место печали. И девушка была
благодарна Майклу за то, что он не стал втягивать ее в разговор. Машина
неспешно ехала по оксфордским улицам. Джулия смотрела в окно и размышляла.
Конечно же, я покривила душой, утверждая, что отсутствие интереса друг к
другу было у нас с Майклом обоюдным. Но угрызения совести меня не мучают. К
чему теперь вообще обсуждать все это — ведь прошло столько лет.
... Она была тогда юной, неопытной девочкой, живущей в мире своих грез.
Разве могла такая заинтересовать Майкла? Вспоминая о том времени, Джулия
удивлялась: как Майклу удавалось смущать ее? Ведь он не добивался этого
специально, никогда не бывал с ней ни груб, ни высокомерен. Но она всегда
испытывала почти паническое волнение, стоило кузену оказаться рядом.
Конечно, всячески старалась не подать виду, но это давалось с трудом. Иногда
с каким-то отстраненным восторгом она думала, что простой смертный не может
обладать таким немыслимым, фантастическим обаянием. Оставшись одна, то и
дело представляла себе его чудесные глаза, улыбку, его манеру пристально
смотреть на собеседника...
Да, Джулия была влюблена в Майкла. Влюблена по уши, безумно и безнадежно. Он
был для нее человеком из другого мира, и она не помышляла о том, чтобы когда-
нибудь в этот мир проникнуть. Не потому, что считала его недоступным или
плохим, нет. Просто в самой глубине души она не хотела разрушать ту
непостижимую, бесконечно волнующую загадку, которой являлся для нее Майкл.
Наверное, это и есть высшая степень романтической любви: любоваться своим
объектом на расстоянии, боясь прикоснуться к нему. Какая глупость. Какое
детство. И какое чудо!
Потом ей пришлось научиться любить, как любят взрослые, и сколько горечи
доставила ей на первых порах эта наука! Поэтому и сейчас Джулия была рада,
что пришлось познать всю ту горечь и разочарования не с Майклом. Ни за что
на свете она не пожелала бы для себя крушения своих детских надежд и
мечтаний. Хотелось сохранить их в неприкосновенности как память о прекрасной
поре жизни, которая никогда не вернется. Вряд ли в реальной жизни Майкл смог
бы подарить ей такую любовь, какую подарил Франко. Вряд ли он, с юности
избалованный женским вниманием, способен на это. Так что, если Джейн решит
испробовать на Майкле свои чары, то на здоровье.
Они подъехали к особняку в северном пригороде Оксфорда. Лесли вышла им
навстречу. Джулия, как могла, постаралась изобразить радость. Она не
испытывала к матери антипатии, скорее та восхищала ее, но это было какое-то
холодное восхищение, без глубокой сердечной привязанности. Мы ведь во многом
похожи, часто повторяла себе Джулия, но почему я этого не чувствую? В
глубине души она уже смирилась с отсутствием душевной близости с матерью,
что далось ей не без горечи.
Они расцеловались, обменялись дежурными фразами о перелете и дороге. Как и
ожидала Джулия, мать пригласила Майкла остаться пообедать, и он с
благодарностью принял приглашение. Потом она, загадочно улыбаясь, сказала
дочери:
— Пойдем, я покажу тебе твою комнату.
Джулия удивленно посмотрела на мать: неужели та думает, что она забыла
дорогу в свою детскую? Но Лесли взяла ее под руку и повела совсем в другую
сторону.
— Это сюрприз, — шепнула она, вводя Джулию в комнату для гостей.
Интерьер помещения полностью изменился. Теперь он был решен в любимых
Джулией светлых тонах. Французские живописные обои девятнадцатого века,
мебель ручной работы в стиле ампир, старинный ковер и огромное зеркало над
камином, отражающее продуманное до мелочей элегантное великолепие, —
все создавало ощущение покоя и благополучия. Джулия обернулась к матери.
— Я подумала, ты выросла из своей детской, — улыбнулась
Лесли, — и тебе нужно что-нибудь попросторнее.
— Ах, мама, — Джулия обняла ее, — это великолепно! Спасибо
тебе. — Она медленно обошла комнату, рассматривая вышитые вручную
диванные подушки, полированное дерево, изящную скульптуру на мраморной доске
камина.
— Если помнишь, тут царило запустение. Вот я и решила обновить. Сложнее
всего, оказалось, восстановить лепной фриз на потолке. — Лесли явно
была довольна произведенным впечатлением. — Ванная оборудована по
последнему слову техники. — Она указала на почти незаметную на фоне
обоев дверь. — Прими душ и присоединяйся поскорее к нам.
Оставшись одна, Джулия опустилась в кресло, откинула голову и подняла глаза
к потолку, по которому вился изящный узор лепного фриза в стиле модерн. Да,
отреставрировать такое — очень сложная работа. Франко как-то рассказывал,
что ему пришлось иметь дело с чем-то подобным на одной из римских вилл.
Девушка глубоко вздохнула. Все здесь прекрасно. Только нет главного. Нет
его.
Джулия приняла душ, переоделась и вышла в столовую к празднично накрытому
столу. В течение всего обеда Майкл продолжал проявлять к ней исключительное
внимание. Она с удивлением выслушивала его изысканные витиеватые комплименты
и предложения помочь освоиться в Оксфорде. Она, дескать, всегда может
рассчитывать на его опыт и осведомленность в университетских делах. Кстати,
у него прекрасная библиотека, и если что-нибудь понадобится... Он знаком со
многими букинистами, и найти нужную редкую книгу не составит труда. Он был
бы счастлив как-нибудь показать ей антикварный магазин, совладельцем
которого является. Бассейн в его здешней квартире всегда к ее услугам. Когда
ей наскучит в Оксфорде, они с Лесли могут приехать к нему в поместье, он
будет очень рад двум столь очаровательным гостьям...
У Джулии слегка шла кругом голова от вороха предложений. Кажется, Джейн была
права — Майкл почему-то решил взять ее, как та иногда выражалась,
в
оборот
. Впрочем, свое внимание он проявлял исключительно мягко и
ненавязчиво, с истинно английским аристократическим шармом. У Джулии
мелькнула мысль, что при других обстоятельствах она получила бы от этого
обеда огромное удовольствие: непринужденная и жизнерадостная атмосфера,
масса новой и полезной информации плюс общество кузена, по праву
считающегося одним из самых обворожительных мужчин высшего общества, в
которого она когда-то была без памяти влюблена, и чье обаяние с тех пор
ничуть не потускнело. Но тоска по Франко мешала ей чувствовать себя по-
настоящему легко и весело.
Дни шли за днями, но Джулия едва замечала, что происходит вокруг.
Сосредоточиться на учебе стоило ей огромных усилий. Она почти не спала,
плохо ела и извела Джейн тем, что была не в состоянии говорить ни о чем
другом, кроме Франко. Впрочем, и думать ни о чем другом она тоже не могла.
Ложась спать, вставая с постели, перемещаясь по городу, сидя в аудитории,
она чувствовала лишь свое одиночество, свою тоску, которая с каждым днем
усиливалась, давя невыносимой тяжестью и отгораживая от мира. Ей хотелось
только одного — увидеть Франко, снова ощутить прикосновение его рук, его
губы, слиться с ним навсегда, навечно и никогда не разлучаться.
Подходила к концу вторая неделя ее жизни в Оксфорде, но Джулии казалось,
будто прошла целая вечность. Время тянулось убийственно медленно. Дни были
такими бесконечными, серыми и похожими один на другой, что все ее пребывание
в Англии сливалось в один нескончаемый холодный кошмар. Ей нужен только
Франко. Она должна его увидеть. Любой ценой.
Джулия едва дождалась пятницы. После окончания дневных занятий, ни о чем
более не думая и чувствуя, что сполна оплатила двухнедельной пыткой любое
свое будущее безумство, она выскочила из аудитории и прямо у колледжа
поймала такси. Упав на заднее сиденье, выдохнула:
— Аэропорт Хитроу. Побыстрее, пожалуйста.
Когда такси тронулось с места, девушке показалось, что тяжеленный камень,
давивший грудь, свалился и она может, наконец, дышать свободно. Хотелось
плакать и смеяться. Она глубоко втягивала в себя воздух — всеми легкими,
всем существом. На глазах блестели слезы.
Билет на рейс в Венецию она забронировала по телефону заранее, но Франко об
этом не сообщила из какого-то странного суеверия. Две недели мучений сделали
ее мнительной. Решила позвонить уже из аэропорта.
Отдышавшись и немного придя в себя, Джулия обрела некоторую способность
соображать и стала следить за дорогой, поглядывая на часы. По мере
приближения к аэропорту Англия постепенно представлялась ей все менее и
менее противной и, возможно, даже пригодной для жизни страной. Только бы не
попасть в пробку! Ей повезло, такси успело проскочить к аэропорту до
наступления часа пик. Безмерно благодарная водителю, Джулия щедро
расплатилась, вылетела из машины, пулей понеслась к кассам. И лишь схватив
билет, перевела дух. Наконец-то! У нее в запасе еще полчаса. Можно звонить
Франко.
У телефонного автомата что-то внутри нее опять сжалось от страха. А вдруг
его нет дома? Сегодня пятница, он должен пораньше вернуться с работы, но его
могли задержать... Отругав себя за трусость, Джулия набрала номер. Дома
Франко или не дома, позвонить она должна. Если его нет, она позвонит еще
раз, уже из аэропорта Марко Поло в Венеции.
Гудки в трубке прервались, и голос Франко сказал:
Я слушаю
. Боже, его
голос! Схватившись за сердце и чувствуя, как подкашиваются колени, Джулия
выдохнула:
— Франко, это я. Я в Хитроу. Через два с половиной часа буду в
Венеции. — Оно чем-то спрашивал, но она не слушала, а все твердила: —
Как хорошо, что ты дома! Франко, я так хочу тебя видеть. Я умираю без тебя.
Я так счастлива, что скоро тебя увижу.
— Джулия, милая моя, не волнуйся так, пожалуйста. Я люблю тебя. Я тоже
извелся без тебя и умираю от тоски. Все будет хорошо. Садись в самолет и
расслабься. Я уже еду тебя встречать. Любимая, целую тебя крепко-крепко. До
встречи.
Джулия почувствовала, как жизнь возвращается к ней. Уже окрепшим голосом она
отозвалась:
— До встречи. Целую. Люблю. — И медленно повесила трубку. Мир
снова становился для нее миром, а не тюрьмой. Все теперь казалось
прекрасным, исполненным света и покоя. Все, наконец, стало таким, каким и
должно быть. Она летит к Франко.
Джулия посмотрела в окно. Самолет оторвался от взлетной полосы и постепенно
набирал высоту. Стюардессы разносили напитки. Джулия взяла стакан с
минеральной водой, заглянула в него и засмеялась. Казалось, даже в обычной
воде таилось теперь то же чудо бесконечного совершенства, что и в ней самой,
и во всем окружающем мире... Джулия глубоко вздохнула и с улыбкой закрыла
глаза. Теперь она отдохнет.
Глава пятая
Возраст любви
— Я не могла там больше выдержать. Честное слово! Ты можешь считать
меня безвольной, слабонервной и какой угодно, но, поверь, никогда еще мне не
было так плохо. Эти две недели — самые ужасные в моей жизни, правда,
Франко, — повторяла Джулия уже в такси, мчавшем их по автостраде к его
дому на побережье. — Теперь я знаю, что совершила ужасную ошибку, уехав
отсюда. Мне следовало бы догадаться, чем все это может обернуться.
Франко крепко обнял ее и прижал к себе.
— Милая моя, не надо оправдываться. Я не считаю тебя безвольной или какой-
то там еще. Наоборот, ты у меня очень волевая и решительная. Просто иногда
людям стоит пройти через испытания, чтобы лучше узнать себя, чтобы понять,
что им на самом деле нужно. Ведь так? — Он заглянул ей в глаза. —
Знаешь, еще немного, и я бы тоже не выдержал. Тоска по тебе накрывала меня с
головой. Я сорвался бы и бросился к тебе в Англию. — Джулия улыбнулась
ему сквозь проступившие слезы. — Когда ты сказала, что прилетишь, я
чуть не сошел с ума от радости. И на работе взял отгулы на понедельник и на
вторник.
— О, это правда? — не веря своим ушам, спросила она. Ее слезы
мгновенно высохли.
— Да. Конечно, правда, — смеялся он и целовал ее глаза, щеки,
виски. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно придумаем. Все будет
хорошо.
Их объятия смыкались все крепче. Джулия словно впитывала в себя весь
долгожданный жар тела возлюбленного. Франко гладил и целовал ее волосы,
шептал нежные и успокоительные слова. Ей безумно хотелось покрыть поцелуями
его лицо, руки, это бесконечно желанное тело. Лаская губами его висок, она
зарылась лицом в его локоны, вид и прикосновения которых всегда так
возбуждали ее. Темно-русые волосы Франко вились почти так же, как у нее
самой, густыми блестящими прядями падая на плечи. Это делало его еще больше
похожим на юного средневекового рыцаря, чей идеальный облик виделся Джулии
именно таким — нежным и мужественным, сдержанным и страстным. Приникнув лбом
к его щеке, она коснулась губами шеи, потом ниже, где та сливалась с сильным
плечом. Ей захотелось раздвинуть воротник рубашки и припасть поцелуем к
груди Франко. Этот миг настал, он рядом — пело все ее существо. Забыв обо
всем, Джулия скользнула руками к его стройным бедрам. Эти прикосновения
сводили ее с ума.
— Джулия, что ты со мной делаешь, — прошептал он, сжав ее плечи.
Их глаза встретились, и на мгновение Джулии показалось, что она теряет
сознание, — таким огнем обжег ее взгляд Франко. Сила этих глаз была
способна заставить умереть и возродиться к жизни.
Она заметила, как он бледен, как сжаты его губы, какой судорогой страсти
сведены все его черты. И в ответ в ней вспыхнуло безудержное пламя желания.
Это чувство доставило ей наслаждение, столь острое, как если бы она уже была
на пути к высшей точке блаженства, даруемого долгими минутами ласк и
поцелуев. Она застонала и рванулась к Франко, он с силой сжал ее запястья,
но это только подхлестнуло порыв Джулии. Ничто не могло остановить ее...
К счастью, такси уже тормозило у дома. Через минуту распахнутая со всего
маху дверь с треском отлетела к стене. Оба чуть не упали с высокого порога,
но, вцепившись друг в друга, благополучно очутились внутри.
Дверь захлопнулась. Настала тишина. В комнате царил полумрак, но Джулия не
замечала ничего вокруг. С ней творилось что-то невероятное. Кровь громко
стучала у нее в висках.
Их одежда полетела на пол. Сладостная истома охватила Джулию, когда ладони
Франко скользнули по ее обнаженной спине, а губы коснулись груди. Сколько
потаенной и умело сдерживаемой страсти было в его изощренных ласках! Он
заставлял ее стонать и извиваться в его руках, стремиться к нему все
сильнее, чтобы стать его частью, слиться с ним в единое целое. Она жадно
искала его губ, нежных и горячих, а кончик его языка продолжал ласкать ее
шею и грудь, делая томившее Джулию желание почти нестерпимым. Его руки
скользили по ее бедрам, касаясь самых чувствительных мест, и это доводило
девушку до полного исступления. Ее дыхание оборвалось, она громко застонала
и откинула голову, волосы дождем упали ей на плечи. Тогда Франко легко
подхватил ее и, прижав к стене, стиснул ее бедра, сомкнувшиеся вокруг него.
Их тела слились, и у Джулии вырвался крик. Страсть, которую она подавляла в
себе последние две недели, получила, наконец, выход.
Чудесное ощущение, что не нужно больше сдерживать себя, завладело Джулией,
и в нем растворились все ее страхи и сомнения. Они громко стонали от
наслаждения, катались по ковру и пили дыхание друг друга. Оба одновременно
достигли пика безумства, и Джулии показалось, что вселенная тает вместе с
ними в удивительном торжестве любви.
Затем на какое-то время Джулия впала в состояние, похожее на прекрасное
забытье. Ее сознание словно находилось где-то между сном и явью. Она
почувствовала, как ее кожи коснулась шелковая прохлада простынь, и поняла,
что Франко отнес ее в спальню.
Они лежали на широкой кровати и не могли разомкнуть объятий. Теперь Франко
медленно и нежно ласкал ее тело, и движения его пальцев и губ сливались для
Джулии с музыкой ее любви. Полузакрыв глаза, она входила в этот ритм, как в
теплую морскую волну, отдавая себя ее воле, и, словно в воде, обретала
неземную легкость. Повинуясь порыву, она поймала кисть руки Франко и долго,
бесконечно долго губами ласкала его гибкие и такие сильные пальцы, каждую
клеточку его ладони. Потом положила одну его руку себе на грудь, а к другой
прижалась лицом, скользнув губами к запястью, где под смуглой кожей
пульсировала жилка. Их тела снова сплелись, подчиняясь неукротимому желанию.
Они ласкали друг друга до самого рассвета, то замедляя, то убыстряя темп, в
котором двигались их тела, безоглядно отдаваясь своей страсти, и заснули в
объятиях друг друга, когда над морем уже просветлела первая полоска неба.
Джулия открыла глаза и несколько минут лежала неподвижно, наслаждаясь
восхитительным ощущением покоя. Она снова дома. Голова Франко покоилась на
ее плече, солнечные лучи играли в его волосах. Он спал. Джулия бесконечно
нежно поцеловала его прекрасный высокий лоб, потом густые ресницы. Он
улыбнулся во сне и прошептал ее имя.
— Франко, любимый, — чуть слышно отозвалась она.
Ей не хотелось его будить. Она вспомнила, каким уставшим он выглядел вчера в
аэропорту. Пусть поспит подольше. Сама же Джулия чувствовала себя слишком
счастливой, чтобы оставаться недвижной. Она потихоньку выскользнула из
постели и, небрежно завернувшись в простыню, отправилась на веранду, широкий
деревянный настил которой выходил прямо на пляж.
Вокруг, насколько хватало глаз, было совершенно пустынно. Утреннее солнце
светило ей прямо в лицо. Джулия почувствовала себя как ребенок на каникулах.
Она вприпрыжку сбежала с веранды и понеслась по песку, расшвыривая его
ногами, к морю, ничуть не заботясь о том, что импровизированная одежда вот-
вот свалится. Подбежав к воде, вдруг ни с того ни с сего решила, что безумно
хочет искупаться. Попробовала воду. Да, бррр... Холодная, но...
Джулия сбросила простыню и со всего маху кинулась в воду. Сердце ухнуло от
холода, а потом сразу же растаяло от восторга. Она уверенно отплыла от
берега ярдов на восемь—десять и нехотя повернула обратно. Когда вышла на
сушу, все тело казалось сильным и обновленным. Накинув простыню, она быстро
двинулась к дому. Как здорово все-таки жить у моря!
Этот дом принадлежал лучшему другу Франко, чудаковатому и очень милому ученому-
орнитологу Луиджи, вечно пропадающему в различных экспедициях. Вот и сейчас
он третий месяц ошивался где-то в верховьях Нила. Его короткие остроумные
послания доставляли Франко и Джулии неподдельное удовольствие. Все, кто
близко знал Франко, любили его, и это казалось Джулии естественным. Он был
создан для того, чтобы любить и вызывать любовь.
Джулия проскользнула через гостиную в коридор и юркнула в душ. Теплые струи
воды окутали ее тело сладостной истомой. Интересно, что там поделывает
Франко? Неужели все еще спит? Она не спеша смывала шампунь с волос, когда
руки Франко обвились вокруг ее талии.
— Я чуть не захлебнулась от неожиданности! — смеялась она,
втягивая его под теплые струи. Их губы встретились, и они долго-долго
целовались, стоя под лаской падающей воды.
— Я видел, как ты купалась, — шепнул Франко. — Соседи решат,
что здесь иногда показывают бесплатный стриптиз.
Джулия слегка смутилась, но заметила в его глазах смех.
— Моя маленькая, моя замечательная сумасбродка.
— А знаешь, я есть хочу, — словно бы с удивлением сказала она,
вдруг вспомнив, как давно ничего не ела.
— Пошли, я кое-что приготовил.
Расположившись за круглым плетеным столом на веранде, они уплетали свежий
деревенский хлеб с душистым медом. Джулии казалось, что такого
восхитительного завтрака у нее не было, целую вечность. Она просто забыла,
когда в последний раз ела с аппетитом. Франко смотрел на нее через стол, и
его глаза светились любовью.
— Господи, как хорошо быть дома, — со счастливой улыбкой сказала
она, наливая себе еще чаю. — Мне хочется прыгать и хохотать от радости.
Хочется музыки и танцев. Давай махнем куда-нибудь вечером? Вот только с
одеждой у меня проблемы, я же примчалась сюда без багажа. Ты мог бы одолжить
мне свои джинсы? Мне кажется, они вполне подойдут. Ты сам говорил, что у
меня бедра, как у подростка.
Франко обошел стол, опустился на колени и взял в ладони маленькую босую
ступню Джулии, которая полностью уместилась в его руках. Он поцеловал
высокий изящный подъем и тихо произнес:
— Конечно. У тебя и ножка совсем как у ребенка.
Тут она заметила, каким взглядом он смотрит на ее стройные обнаженные ноги.
Джулия поспешила плотнее запахнуть халат, но было уже поздно... К счастью, я
успела съесть достаточно, чтобы окончательно не обессилеть от любви, была
последняя связная мысль, пришедшая ей на ум перед тем, как они оказались на
мягком диване в гостиной...
— Да, пожалуй, танцы нам придется отложить на завтра, — в
блаженном изнеможении прошептала Джулия, вытягиваясь на пушистом ковре, куда
они, в конце концов, переместились. Она не испытывала утомления, наоборот,
невероятную легкость. Ее тело словно парило в невесомости.
— Сегодня мне нельзя вести машину, иначе мы непременно попадем в
аварию, — отозвался Франко, лежавший рядом в той же расслабленной позе.
— Знаешь, я не вернусь в Оксфорд. Гори эта стипендия синим пламенем.
Мне наплевать. Я имею право от нее отказаться, в суд за это не потащат. Не
хочу и не поеду. Я там просто умру! — Джулия решительно
приподнялась. — Думаю, образование можно и здесь завершить.
— Позволь спросить, когда ты успела принять решение? — услышала
она лукавый вопрос Франко, который с улыбкой наблюдал за ней.
— Пока купалась в море, — пропела Джулия. — Ты удивлен? Не
веришь?
— Нет, я всегда знал, что только Юлий Цезарь смог бы тягаться с моей
любимой в способности делать несколько дел одновременно.
— Сегодня с тобой невозможно говорить серьезно, — со смехом
заявила она. — Бесполезное занятие. Ну и отлично. — Джулия
вскочила и набросила халат. — Лучше прогуляемся по пляжу.
Нельзя пропускать такой прекрасный день. Пойду, оденусь. — И она
скрылась в спальне.
Выбрав из вещей Франко светлые джинсы и ярко-голубую футболку, Джулия
натянула их на себя. Ей доставляло неописуемое удовольствие ощущать одежду
возлюбленного на своем теле. В ласковом прикосновении этих вещей к коже было
что-то неуловимо-интимное. Она повертелась перед зеркалом и вернулась в
гостиную. Франко уже был одет, и они, обнявшись, отправились на пляж.
Теплый день медленно клонился к закату. Тен
...Закладка в соц.сетях
