Жанр: Любовные романы
Полночное признание
...к раз кстати.
— А что случилось?
— Случилось наводнение. И в результате у многих животных теперь простуда. Все, я должен бежать.
Джулия только беспомощно вздохнула. Боже, ну и жизнь!
— Теперь я вижу, что мы действительно не вовремя приехали, —
светски улыбнулась Николь. — Братец, нам не пора?
— Не спешите, — поспешно возразила Джулия. — Нам всем не
мешает подкрепиться.
Миссис Робертс принесла поднос с аппетитной снедью.
— Спасибо, я с удовольствием выпью кофе, — быстро согласился
Брайан, бросив на сестру взгляд, в котором отчетливо читалось:
А не пойти
ли тебе снова куда-нибудь прогуляться?
. Джулии стало немного неловко. Не
успела Николь отреагировать, как на пороге опять возникла миссис Робертс.
— Простите, мисс, — обратилась она к Джулии, — вас просят к
телефону. Сэр Уильям.
Извинившись, Джулия вышла в холл. Как дядя узнал, что я здесь?
— Алло, дядя? — спросила она, взяв трубку. — Рада тебя
слышать.
— Здравствуй, моя девочка. — Голос пожилого джентльмена звучал
бодро. — Я в Левенс-холле. Вернулся вчера из Люцерна. Почему ты не
сказала мне, что собираешься в наши края?
— Все получилось спонтанно. Неожиданно перенесли на неделю дату защиты
диссертации. А как твое здоровье?
— Приезжай ко мне, я хочу тебя видеть. Со мною все в порядке, не волнуйся. Когда у тебя защита?
— Послезавтра.
— Приезжай завтра. Я пришлю за тобою машину и потом лично отвезу тебя в
Оксфорд. Согласна?
— Конечно, но...
— Извини, что тороплю события, но мне действительно необходимо поскорее
тебя увидеть.
— Дядя, что случилось? — заволновалась Джулия. — Скажи мне.
Что-нибудь с твоим здоровьем?
— Я чувствую себя великолепно. Хочу поговорить о тебе, о твоем будущем.
— Хорошо. Конечно, я приеду.
— Тогда до завтра, Джулия. Я пришлю машину в одиннадцать, подойдет?
— Да. До встречи, дядя.
— Целую тебя. До встречи.
Джулия медленно повесила трубку. Неужели завтра я уеду отсюда и все
кончится? Как странно. И как изменилась за эти несколько дней моя жизнь. Она
вышла на террасу и молча уселась в свое кресло. Николь тут же затеребила ее:
— Мы с Брайаном обсуждаем, чем помочь Майклу. Он тут борется со
стихиями от рассвета до заката, и рядом с ним чувствуешь себя распоследней
праздной скотиной. Конечно, в качестве рабочих от нас вряд ли будет толк,
но, может, он примет финансовую помощь?
— Возможно. — Джулия неуверенно пожала плечами. — Спросите
его самого. А что касается распоследней скотины, то скорее это относится ко
мне.
— Почему?
— Послезавтра у меня защита диссертации, — развела руками
Джулия. — Вы не поверите, но из-за всех этих событий я о ней почти
забыла. Придется уехать завтра. А мне так не хочется.
Она могла бы этого не говорить, все чувства ярко читались на ее лице. На
террасе воцарилось почти траурное молчание. Немного погодя его нарушил
Брайан:
— А потом? Потом ты вернешься?
— Господи, какой ты ребенок, Брайан! — со смехом воскликнула
Николь. — Потом мы приедем поздравить Джулию с защитой. Ладно, я вас
ненадолго покину. Но предупреждаю: стоять на стреме не буду! — Она
звонко рассмеялась и вышла в холл.
— Невиданная снисходительность, — заметил Брайан, когда сестра
ушла.
Джулия чувствовала, что он смущен и не знает, как начать разговор. И тогда
улыбнулась ему нежно и совершенно безответственно, прекрасно сознавая, что
делать этого не следует.
— Кажется, у нас не так много времени, — глухо произнес
Брайан. — Но я все-таки должен кое-что сказать тебе. Не знаю, какие у
тебя отношения с Майклом и почему он смотрит на меня волком. Не в этом
дело... Просто я... — В его голосе странно смешались растерянность и
страсть. — Я еще не встречал такой девушки, как ты! Мне безумно жаль,
что мы... Но этого и следовало ожидать... — Он безнадежно пожал
плечами.
— Брайан, ты прелесть, — ласково промолвила Джулия, касаясь его
рукава. — Ты мне очень нравишься. И Майкл ревнует не к тебе.
Брайан покачал головой:
— Конечно же, у тебя друг в Италии.
Под его откровенно восхищенным взглядом Джулия покраснела. Она почему-то
чувствовала себя виноватой и опять поступила непоследовательно, — взяла
Брайана за руку и, подняв на него глаза, робко спросила:
— Но ведь мы друзья?
Тут, естественно, произошло то, что и должно было произойти: Джулия и
оглянуться не успела, как оказалась в его объятиях, его губы коснулись ее
губ.
— Брайан!
Он послушно отпустил ее.
— Прости. Прости меня, Джулия! Я... — Он снова было рванулся к
ней, но на пороге появилась Николь.
— Тысяча извинений, что прерываю ваш диалог. Сюда идет Майкл. Мне
показалось, вам будет интересно об этом узнать, — невинно добавила она,
усаживаясь в кресло. — Хозяин этого дома как будто не в духе. А вдруг
ему не понравится ваш водевиль?
Джулия мгновенно представила, как они с Брайаном выглядели со стороны, и не
смогла сдержать смеха. Она встретилась глазами с Николь, и обе
расхохотались.
— По какому поводу веселье и разбросанная мебель? — мрачно спросил
Майкл.
Только тут Джулия заметила, что Брайан опрокинул одно из кресел. Слава Богу,
что не снес стол, мелькнуло у нее в голове.
— Хватит дуться, Майкл, — задорно сказала Николь. — Нам
весело, жизнь прекрасна. И мы придумали, как тебе помочь!
— Да неужели?
— Да; — гордо заявила она. — Мы с Брайаном решили последовать
примеру Джулии и поучаствовать в восстановлении плотины. А ты думал, мы
бросим тебя в беде?
Майкл устало усмехнулся.
— Ладно. Поговорим об этом завтра. А сейчас я был бы рад повеселиться с
вами, но у меня раскалывается голова. — Он направился к выходу. —
Если будете сидеть до утра, постарайтесь не очень орать. Комнаты для гостей
наверху, в левом крыле.
— Наш любезный хозяин нас выставляет! — пропела Николь.
— Ничего подобного, — невозмутимо заявил тот. — Просто я иду
отдыхать. Сдается мне, сегодня я это заслужил.
Вскоре Николь выволокла упиравшегося брата на улицу и чмокнула Джулию в
щеку.
— Джулия, ты чудо. Непременно увидимся еще. Удачной тебе защиты! —
Она села за руль, и роскошный
Астон Мартин
бесшумно заскользил прочь, ярко
освещая фарами темноту.
Джулия медленно вернулась в дом. Света в холле не было. Она чертыхнулась,
безуспешно пытаясь нащупать выключатель. Тут кто-то обнял ее за плечи. Она
вскрикнула от неожиданности и обернулась:
— Майкл! Ты вроде спать собрался? А вместо этого бродишь по дому и
заставляешь людей подпрыгивать от страха.
Он засмеялся.
— Все равно — не зажигай света, Джулия. Зачем? Взгляни, какая луна.
Огромный сияющий круг луны и правда, показался над темными верхушками
деревьев.
— Кажется, я знаю, чего не хватает в такую ночь для полного
счастья, — тихо произнес Майкл, и в тот же миг горячее дыхание его губ
обожгло ее рот нестерпимо дразнящим поцелуем.
— О, Майкл... — прошептала Джулия, когда он отпустил ее. — Мы
же договорились.
— Разве? — нежно спросил он. — Только полный кретин может
удержаться от поцелуя, когда ты так близко. Я бы хотел медленно раздеть тебя
прямо здесь и ласкать всю эту бесконечную ночь. Но я не сделаю ничего, пока
ты не скажешь, что любишь меня.
— Майкл, ты же знаешь, я... Он приложил палец к ее губам.
— Шшш. Не говори ничего, пока не будешь уверена. Ладно? У меня
ощущение, что мы не виделись тысячу лет. Я безумно соскучился.
— Я тоже.
Обнявшись, они вышли в залитый лунным светом сад и устроились на заваленном
подушками садовом диване. Вечер был тихим и теплым. Джулия чувствовала себя
счастливой и не знала, как сказать Майклу, сто завтра должна уехать. Сердце
у нее сжалось. Не говорить ничего? Смотреть в его чудесные глаза и
чувствовать себя обманщицей? Нет.
— Майкл, — собравшись с духом, тихо начала она, — послезавтра
у меня защита.
— Волнуешься? — ласково спросил он, касаясь губами ее
виска. — Не надо. Все пройдет великолепно.
— Не в этом дело. Сегодня из Левенс-холла звонил дядя Уильям. Очень
просил меня незамедлительно приехать.
— Ему стало хуже?
— Говорит, нет, напротив. И голос бодрый. Сказал, что хочет поговорить
обо мне.
— Так ты из-за этого переживаешь?
— Я обещала быть у него завтра. Как не хочется уезжать отсюда!.. —
Джулия в отчаянии обернулась к Майклу. — Из Левенс-холла придется сразу
отправляться в Оксфорд. Майкл, у меня чувство, что я больше не вернусь сюда,
в эту жизнь.
— Что за чепуха, Джулия! — Его глаза засветились радостью. —
Я приеду и заберу тебя прямо у ворот колледжа. И впереди у нас будет все
лето. Вся жизнь.
— Ах, ты не понимаешь. Прошлой ночью был момент, когда мне хотелось
бежать отсюда, куда глаза глядят, а теперь... Мне нужно время, чтобы понять,
что со мной происходит. За эти дни случилось так много всего.
— Я понимаю, — мягко сказал он. — Жизнь вдруг понеслась
вскачь, и тебе трудно. Но ты обязательно скоро все поймешь. А пока не думай
об этом. Ты устала. Посидим еще немного, а потом я уложу тебя спать.
Джулия откинулась на спинку дивана, ее длинные шелковистые волосы
разметались по подушкам, стройная шея смутно белела в темноте.
— Никогда не думала, что мы когда-нибудь будем сидеть вот так
вдвоем, — задумчиво произнесла она. — И мне будет хорошо и
спокойно как никогда. Я всегда боялась тебя. Ты и не представляешь, как
смущал меня.
— Рад, что теперь все по-иному. Значит, ты доверяешь мне.
— Да, — прошептала Джулия, удивляясь собственным ощущениям. —
Как такое могло случиться?
— Потому что должно было случиться. Боюсь, ты не представляешь, как я
тебя люблю.
— Не будем пока говорить об этом, — попросила она. — Я ведь
считала тебя холодным, избалованным донжуаном, которому наплевать на всех и
вся. У меня и в мыслях не было, что ты можешь быть другим. Боже, мне так
жаль.
— Не надо ни о чем жалеть. Все происходит потому, что должно произойти,
и тогда, когда должно — не раньше и не позже.
— Но я была несправедлива к тебе! Я всегда ненавидела предубеждения, а
сама столько лет прожила с ними. Это ужасно.
— Милая моя, ты жалеешь о том, что мы не узнали друг друга раньше? Ты
еще очень молода и вряд ли поймешь, каким эгоистом я был, когда ты впервые
влюбилась в меня. Думаешь, я ничего не знал об этом? — Майкл
улыбнулся. — Нет, Джулия, я это чувствовал. Но тогда я был другим.
Только недавно понял, что наконец-то стал достоин тебя, твоей любви. И
понял, как она нужна мне. А сейчас идем-ка спать. У тебя глаза закрываются.
Он поднялся и протянул ей руки. Джулия подала ему свои и молча последовала
за ним в дом. У дверей ее комнаты они остановились.
— Спокойной ночи, дорогая.
Полумрак придал Джулии сил. Она крепко сжала руки Майкла.
— Останься, — нежно попросила она. — Побудь со мной еще
немного. Я знаю, с моей стороны неприлично просить об этом, но... Мне бы так
этого хотелось! — Ее голос задрожал. Джулия опустила голову и замерла,
борясь со слезами. Майкл молча смотрел на нее и наконец, тихо сказал:
— Хорошо. — И отворил дверь.
Они вошли в комнату. На полу лежал серебряный свет луны. Чувствуя, как
подкашиваются колени, Джулия обернулась к Майклу. Что я делаю? —
пронеслось у нее в голове. Но это должно произойти. Господи, пусть
произойдет! Тогда я избавлюсь от наваждения.
Она порывисто обняла Майкла, прижалась к нему и ощутила трепет, пробежавший
по его телу. Значит, страсть так же сильна в нем, как и в ней. Она чуть
отстранилась, пытаясь непослушными пальцами расстегнуть его рубашку, но
Майкл задержал ее руки. Она подняла голову.
— У меня сейчас лопнет сердце. Если это не любовь, то я не знаю, что
это...
Они стояли в лунном луче.
— Желание.
— Но я не хочу с ним бороться!
Она увидела, как дрогнули его губы.
— А я хочу любви. Ты понимаешь меня, Джулия? Любви. Кого ты любишь,
Франко или меня?
— Это жестоко! — вырвалось у нее.
— Да, жестоко. А не жестоко поступать так со мной?
Джулия разразилась слезами. Майкл обнял ее и усадил на диван.
— Прости, я не хотел делать тебе больно, — ласково сказал
он. — Но это единственный способ вернуть тебя к реальности, к которой
ты упорно не желаешь возвращаться. Не заставляй меня повторять то, что я уже
тебе говорил. Не хочу проснуться утром и узнать от тебя, что все было
ошибкой.
— Так что же мне делать? — в отчаянии прошептала она.
— Успокоиться. Постараться понять себя. Ей-богу, вот уж не предполагал,
что ты из тех, кто сначала действует, а думает после.
Джулия рассмеялась сквозь слезы, немного приходя в себя.
— Когда ты рядом, я вообще ничего не соображаю.
Он положил ей руку на плечо.
— Ты самый восхитительный ребенок из всех, кого я знаю, Джулия. Я не
должен был входить сюда. Но теперь останусь, потому что чувствую — без
колыбельной ребенок уж точно не уснет.
— Ты прав!
Джулия радостно ухватилась за это предложение, готовая на что угодно, лишь
бы удержать Майкла хоть на полчаса. Пока он ходил за гитарой, она быстро
умылась, переоделась в пижаму и уселась на кровати. Вернувшись, Майкл
непринужденно устроился на пуфике возле постели.
— Чувствуешь себя спокойнее, когда между нами этот инструмент? —
не удержавшись, поддела его Джулия.
— Не заставляйте меня доказывать обратное, моя прекрасная леди. Лучше
примите в дар от бедного трубадура балладу о верной любви. — Майкл
склонил голову в изящном поклоне.
Когда он запел, Джулию вновь поразил его гибкий, чувственный, от природы
богатый оттенками голос. А чарующая мелодия словно опутала ее сердце золотой
сетью волшебства.
... Смолк в тишине последний аккорд. Джулия медленно подняла голову и тихо
попросила:
— Спой еще.
— Моя госпожа, взгляните на руки вашего раба и пожалейте его. Если в
вас есть хоть капля милосердия, позвольте ему отдохнуть.
Джулия оглядела протянутые ей ладони. Кисти удивительно благородной формы
были покрыты ссадинами и мозолями. Она нежно взяла их в свои.
— Иди сюда, — позвала она. — Рыцарь, вы заслужили награду. Мне кажется, я люблю вас.
Майкл замер. Джулия вздрогнула под его взглядом.
— Джулия, это уже не игра, — глухо произнес он. — Неужели ты
не понимаешь? Если это случится сейчас, я уже никуда не отпущу тебя. Ни
завтра, ни послезавтра. Ты готова к этому? Ты понимаешь, что говоришь?
— Я сказала
мне кажется
... — тихо повторила она. — Но,
Майкл, я не хочу, чтобы ты уходил.
— Знаю, но остаться не могу. Забавы с мечом целомудрия сегодня не для
меня. Я уже провел одну такую ночь. Ни один мужчина не способен на большее.
Если все произойдет сейчас, утром у тебя уже не будет выбора, пойми. Ты
выйдешь отсюда моей женой либо не выйдешь вообще... Моим силам тоже есть
предел. Пожалей меня, Джулия. Ведь завтра ты уедешь, а я...
Больше всего на свете Джулии хотелось сказать:
Я люблю тебя, Майкл
, и
забыть обо всем в его объятиях. Она чувствовала, как он ждет этих слов — без
всяких
кажется
, но не могла произнести их. Это было бы нечестно: она все
еще помнила Франко. Она могла ошибиться. Поэтому Джулия, собрав волю в
кулак, сказала:
— Ты прав, Майкл. Не сегодня. Но очень скоро я буду знать и отвечу
тебе. Спокойной ночи.
Он поцеловал ее руки и поднялся.
— Спокойной ночи, любимая.
Утром с мокрыми от слез глазами Джулия уселась в машину. Она только что
расцеловалась с миссис Робертс и пожала руки всем пришедшим проводить ее.
Удивительно, как много их оказалось. Такое внимание очень тронуло ее, а
рукопожатие Майкла заставило напрячь все силы, чтобы не разрыдаться.
Я увижу его завтра, повторила себе Джулия, когда машина тронулась с места.
Завтра он приедет в Оксфорд. Это время показалось ей вечностью. Боже, что с
нею творится? Может быть, та давняя, полудетская любовь никогда не умирала в
ней, а лишь затаилась в дальнем уголке сердца и вот теперь этот костер
вспыхнул вновь?.. Сейчас ей казалось, что она всегда любила Майкла. Боже,
что теперь будет? Ведь я воображала, что без ума от Франко и мечтаю только о
нем! Как я могла так ошибаться? Стоило провести несколько дней с Майклом, и
я уже не представляю, как жить без него. Неужели я настолько испорчена? Как
он прямодушен, как терпелив со мной! Любой другой мужчина поспешил бы просто
воспользоваться моментом. Неужели Майкл действительно любит меня?..
Джулия все еще боялась в это поверить, но чувствовала себя бесконечно
счастливой. Полночное признание перевернуло ее жизнь.
Глава четырнадцатая
Страсти разгораются
Сэр Уильям ждал племянницу на ступенях Левенс-холла. Джулия выскочила из
машины и очутилась в его объятиях.
— Здравствуй, моя девочка!
— Дядя, вот и ты! — Она поцеловала его. — Заставил меня
поволноваться, но выглядишь замечательно! Рассказывай скорее, как твои дела!
Как ты себя чувствуешь?
Они вошли в дом и анфиладой высоких комнат прошли в так называемую Розовую
гостиную — небольшой светлый зал, чей купольный потолок сиял итальянскими
фресками, изображающими триумф богини утренней зари. Стены и мебель здесь
были затянуты нежно-алым шелком, а большие зеркала и удивительный узорчатый
мраморный пол завершали великолепную картину. Левенс-холл был построен в
шестнадцатом столетии неким королевским фаворитом и два века спустя
приобретен у его разорившихся потомков одним из состоятельных Деворгейлов.
Сэр Уильям шутил по этому поводу, что у Деворгейлов и тогда была губа не
дура. Что, правда, то, правда. Просторный, но не помпезно-огромный,
наполненный произведениями искусства, этот дом действительно представлял
собою истинную драгоценность.
— Как приятно снова увидеть тебя здесь! — сказал сэр Уильям, когда
они уселись на обитый шелком диван. — Неужели скоро ты снова вернешься
в Италию? Альпы — замечательное место, я бы поселился там, поближе к тебе,
но что мне делать со всем этим? — Он обвел рукою гостиную. — Как
ты думаешь?
— Я думаю, горный климат пошел тебе на пользу, — улыбнулась
Джулия. — И очень рада за тебя. А насчет Альп... Было бы здорово!
Гуляли бы с тобой по горам! Мы с Майклом... — Джулия прикусила язык, но
было уже поздно — выражение лица сэра Уильяма изменилось, и он внимательно
посмотрел на племянницу.
— Джулия, меня очень беспокоит один вопрос. Могу я задать его тебе? — негромко спросил он.
— Конечно.
— Прости, что лезу не в свое дело, но тебе не кажется странным
внезапное внимание твоего кузена?
Джулия почувствовала, что краснеет. Наверное, дядя о чем-то догадался по
моему счастливому виду. Надо честно рассказать ему.
— Почему ты не любишь Майкла? Я знаю, не любишь, — повторила она,
заметив его протестующий жест. — Да, к Майклу трудно относиться
непредвзято. Думаешь, я, как и все, попала в сети его знаменитого обаяния?
Если бы ты знал, дядя, как многое за этим скрывается! Если бы ты видел
Майкла в эти последние дни! Мне вдруг показалось, что передо мною совершенно
незнакомый человек — добрый, ласковый, внимательный.
И Джулия, волнуясь, рассказала сэру Уильяму обо всем, что произошло с ней
после ночной бури. Дядя слушал серьезно и без улыбки, а когда она умолкла,
ласково потрепал по плечу.
— Возможно, мое отношение к Майклу действительно грешит
необъективностью. Но все же, девочка, его репутация ловеласа тебя не
смущает?
— Ах, вот ты о чем! — Она улыбнулась. — Хорошо, давай
начистоту. Где список разбитых сердец и искалеченных судеб, который можно
вменить в вину Майклу? Все с удовольствием сплетничают о нем, но почему еще
никто не смог назвать мне ни одного имени? Может быть, ты знаешь? — Сэр
Уильям покачал головой. — Я уверена, Майкл просто оказался заложником
собственной внешности.
— Джулия, — прервал ее Уильям, — ты влюблена в него?
Она знала, что следует ожидать этого вопроса, но все-таки оказалась к нему
неготовой.
— Пока не знаю. Но он сделал мне предложение, — сказала она, чувствуя странную неловкость.
— И что ты ответила?
— Я обещала подумать. — Она беспомощно улыбнулась. — Не
понимаю, что со мной происходит. Глупо, правда?
Уильям ласково заключил ее в объятия.
— Ничего глупого, моя радость. Хотя мне скоро семьдесят, я не всегда
был стариком.
Джулия подняла к нему лицо и радостно улыбнулась:
— Значит, ты не сердишься на меня?
— Ну что ты. Просто волнуюсь за тебя. Ведь тебе предстоит сделать
выбор, и я хочу, чтобы ты сделала его правильно. Самое ужасное, — вдруг
добавил он, — прожить жизнь не с тем человеком.
Джулия вздрогнула и в тревоге посмотрела на дядю:
— Почему ты так говоришь?
— Потому что знаю. — Его серые глаза потемнели, и Джулия внезапно
поняла, как похожи сэр Уильям и Майкл — оба высокие, статные, с гордой
посадкой головы.
— Ты не представляешь себе, Джулия, что значит прожить всю жизнь с
одним человеком, а любить другого. Не представляешь, к какому страшному
отчуждению от мира это приводит.
— Что случилось? Расскажи мне! Кто была эта женщина? — Джулия
сжала его руки, словно желая облегчить боль, которая искажала сейчас его
черты. — Она не любила тебя?
— Любила. Я сам во всем виноват. — Сэр Уильям освободил руки из ее
ладоней и отошел в глубь комнаты. — Я был женат и не был счастлив.
Полюбил по-настоящему уже, будучи зрелым мужчиной, прошедшим войну и многое
испытавшим... Я полюбил ее. Она была удивительная женщина и потрясающе
красива. Темные волосы, сапфировые глаза, кожа как фарфор... И она была
невестой моего брата.
Джулия тихо охнула. Так вот в чем дело! Вот в чем причина странного
отношения Уильяма к Майклу.
— Мы с Грейс полюбили друг друга с первого взгляда, как только Алекс
познакомил нас. Прошло столько лет, а я помню тот день, как будто это было
вчера. Господи, как я мог допустить, чтобы она вышла за него замуж! —
По лицу пожилого джентльмена прошла судорога. — Грейс была очень
гордой. Ей показалось, я не спешу с разводом. Я виноват в том, что не смог
разубедить ее, виноват, что всеми возможными способами не ускорил его. Меня
пугала сама процедура и все, что связано с ней — огласка, сплетни, судебный
процесс, унизительные сцены с женой, с которой мы фактически давно
расстались. А Грейс была слишком горда, чтобы настаивать. Мы поссорились,
она убежала от меня в слезах, и через несколько дней я узнал, что они с
Алексом обвенчались. — Уильям закрыл лицо руками. — Бедная моя
девочка... Я молился, чтобы она была счастлива с ним, но все же ненавидел
брата. Ненавидел себя. Ненавидел весь мир. Я вновь увидел Грейс, когда они
вернулись из затянувшегося свадебного путешествия, и меня поразила
случившаяся с ней перемена: чудесное лицо осунулось, глаза потеряли блеск.
Как я и предчувствовал, Алекс не смог сделать ее счастливой. Конечно, он по-
своему любил жену, но не хотел понять, что жизнь, которую он заставляет ее
вести, убивает Грейс. Он таскал бедняжку с собою во все свои дурацкие
экспедиции; если же она отказывалась ехать, находил себе женщин повсюд
...Закладка в соц.сетях
