Жанр: Любовные романы
Все или ничего
...и назад, — задумчиво повторил Александр, — я
ничего не слышал об этом. В городе никто не говорил мне о том, что Баннинг
уезжает.
Джон растерялся:
— А они должны были сказать?
Александр надменно вскинул подбородок:
— Я бы заплатил ему в два раза больше, чем твой отец.
— Почему?
— Потому что я хотел купить это ранчо. Мне нужны новые пастбищные
земли.
Как изменилось лицо отца! Барбара никогда не видела его таким — спина
выпрямилась, глаза полыхают злобой.
— Эту землю должен был купить я. — прорычал Александр, — у
меня были на это все права. А ты со своей семьей вообще неизвестно как здесь
оказался. Знаю я вашу породу.
Голь перекатная, белая рвань — вот вы кто. Я видел, что вы делаете с хорошей
землей. Вы выжимаете из нее все соки, а потом, когда она становится
бесплодной, бросаете ее и переезжаете на новое место. Вы вечно кочуете...
вечно берете... и ничего не даете...
— Папа! — в шоке вскричала Барбара. — Джон не такой!
— Черта с два он не такой!
Джон Уильямс прирос к месту. Лицо его покраснело от гнева, а глаза горели
таким же огнем, как у Александра. Барбара видела, как сжимались его кулаки —
он с трудом сдерживал ярость.
— Вы ошибаетесь, мистер Керн. Сильно ошибаетесь.
Может быть, мы не так богаты, как вы, но человек меряется не только тем,
откуда он приехал и сколько у него денег.
Когда-нибудь, мистер Керн, вы пожалеете о своих словах Мы не уедем отсюда —
ни мой отец, ни я. Никогда! Вы слышите? И когда-нибудь я вам докажу, что вы
не правы. Если не я, так мои дети... потому что мы не уедем!
Джон резко развернулся, глянул на юные лица, с интересом смотревшие на него,
и сбежал с террасы.
Барбара обратила к отцу залитое слезами лицо:
— Как ты мог так с ним поступить, папа?
Она хотела догнать Джона, но Александр схватил ее.
— Не надо, — сказал он.
Барбара вырвалась из отцовских рук и, рыдая, бросилась в дом. Мать пошла за
ней — Твой отец прав, Барбара, — сказала она, обнимая дочь, — Джон
тебе не пара. Он не нашего круга. Ты никогда не будешь счастлива с таким
человеком.
— Это не правда, мама, — всхлипнула Барбара.
— Ну подумай сама: смог бы он подарить тебе такие жемчужные бусы? Или
те платья, что мы купили в Далласе? А вечеринки? Ему пришлось бы всю жизнь
надрываться, чтобы тебе угодить. Он был бы несчастен с тобой. А ты с ним.
Из музыкального автомата раздавалась песня Фрэнка Синатры. Со двора
доносились автомобильные гудки только что прибывших приятелей. А у Джона не
было машины, даже грузовой. Интересно, есть ли машина у его отца? Мама
права, он ей не пара. В тот момент Барбара ненавидела свою мать — за то, что
она все знает и всегда права.
Подойдя к окну, она увидела удалявшуюся фигуру Джона. Сердце ее упало.
Сможет ли она когда-нибудь полюбить другого?
— Сеньора? Мисс Котрелл? — позвала экономка Мария. — Хосе
спрашивает, где ему поставить бар — в саду или в доме?
Барбара очнулась от воспоминаний.
— В саду, конечно. Лед уже привезли?
— Si.
— Хорошо. Я сейчас приду на кухню.
— Si. — И Мария поспешно вернулась к своим делам.
Барбара знала, что на сегодняшний пикник приедет сын Джона, Брендон. Папа
был прав. Джон Уильямс, его отец и его жена Элис сошли в могилу,
надорвавшись от непосильной работы на ранчо. Но Брендон воплотил в жизнь
предсказание своего отца.
Джон умер в 1966 году, когда Брендону было восемнадцать. Полгода спустя
Брендон проводил геологическую разведку на восточном участке ранчо и нашел
нефть. В девятнадцать лет он стал миллионером, а за последние двадцать лет,
вкладывая деньги в разные сферы бизнеса, сделался одним из богатейших людей
Техаса.
Барбара снова вспомнила тот поворотный 1947 год. Она больше ни в кого не
влюблялась так, как в Джона, а через два года вышла замуж за Тома Котрелла.
Мама одобрила этот выбор: он был человеком ее круга. У них было двое детей,
а у него — две любовницы. После смерти родителей Барбара взяла в свои руки
бразды правления на ранчо, а год спустя, когда ей было тридцать два, погиб
Том — его лошадь наткнулась на гремучую змею и, встав на дыбы, сбросила
седока. Том ударился головой о камень и умер почти мгновенно. Барбара не
плакала на похоронах. Сын Александр тоже. Плакала только ее дочь, Шейн.
В последний раз Барбара виделась с Брендоном три года назад, на балу в
Остине у губернатора Марка Диксона. Она предпочитала не приглашать его на
свои вечеринки, но если все же приглашала, Брендон присылал вежливые отказы.
Ему было известно, что она враждебно к нему относится, вот только неизвестно
почему. Она ведь не посвящала его в историю своей несчастной любви. Разве
она могла сказать ему, что он слишком уж похож на своего отца? Что, когда
она на него смотрела, душу ей терзали воспоминания о прошлом... о мечтах,
которым так и не суждено было осуществиться.
Глава 9
Морин швырнула на кровать шелковое платье от Унгаро. За ним последовали
костюм от Билла Блэсса и черное льняное платье от Энн Кляйн, которое она
надевала на похороны.
— Все не то! — вздохнула она.
За все эти годы она ни разу не встречалась с родными Алекса и хотела
произвести на них хорошее впечатление Но даже если бы она привезла из Нью-
Йорка весь свой гардероб, ей все равно нечего было бы надеть на эту
вечеринку.
В комнату вошла Хуанита со стопкой полотенец.
— Что случилось?
— Скажи, Хуанита, что надевают на барбекю в Техасе?
Мексиканка пожала плечами:
— Джинсы, красивые платья.
Морин нахмурилась.
— Да, ты здорово мне помогла.
Хуанита подошла к шкафу и перебрала вешалки с одеждой, потом подняла с
кровати шелковое платье от Унгаро.
— Надень вот это.
— Ты так считаешь? Но оно слишком простенькое.
— Зато очень сексуальное.
Хуанита погладила тонкую облегающую ткань и показала на низкий треугольный
вырез. Глаза ее лукаво блеснули.
— Ну что ж... пожалуй.
— Поторопись. Скоро приедет сеньор Александр.
Взглянув на часы, Морин увидела, что мексиканка права. Она наскоро помылась,
оделась и побрызгалась духами
Опиум
.
— Фантастика! — выдохнул Александр, когда она сошла к нему по
лестнице.
— Как ты считаешь, в этом можно идти? Когда я сюда собиралась, я не
думала, что мне понадобится наряд для званого вечера.
— Отличное платье!
Она улыбнулась и взяла его под руку.
— Я так рада, что ты меня пригласил!
— Я тоже, — отозвался он и поцеловал ее в щеку.
Когда Морин и Александр приехали на ранчо Котрелла, там уже собралось больше
ста человек. Огромный дом был украшен цветущей геранью и зеленью. На террасе
играл оркестр, еще один устраивался под парусиновым тентом у дальнего края
бассейна.
Под другим тентом, в красно-белую полоску, стояли ряды столиков, накрытые
красными скатертями, в центре каждого красовался пестрый букет. На западном
краю бассейна длинные буфетные столы ломились от яств Полдюжины подносов с
ломтиками говяжьей грудинки перемежались огромными стеклянными блюдами с
разными салатами.
Александр жестом подозвал официанта, разносившего на подносе бокалы с белым
вином, и протянул один бокал Морин.
Она сделала глоток и огляделась.
— Я была права. Это платье не годится.
Все гости были одеты по последней техасской моде — замша, стразы, джинсы,
кружевные нижние юбки и бриллианты Морин еще никогда не видела столько
дорогих украшений и столько джинсов. Как видно, техасцы питали склонность к
большим камням — бриллианты меньше пяти карат служили только для обрамления
более крупных.
Но самой неподражаемой была хозяйка вечера.
Когда Морин и Александр подошли к Барбаре, она беседовала с техасским
юристом. Морин поразилась ее красоте: Александр говорил, что его матери
пятьдесят пять лет, но она выглядела не старше сорока.
Густые длинные и волнистые светлые волосы, роскошная фигура, тонкий прямой
нос, большие блестящие зеленые глаза и гладкая кожа. На ней были черная
замшевая юбка с широким кожаным ремнем, жакет без воротника с пышными
рукавами; кокетка сзади и рукава были украшены серебряными кнопками. В ушах
— бриллиантовые серьги, на шее — серебряное колье с бриллиантами и
бриллиантовые браслеты на каждой руке.
Барбара подавляла одним своим видом и знала это.
— Мама, — сказал Александр, беря Морин за руку. Взгляд Барбары
упал на руку сына, и он тут же отпустил девушку. — Я хочу познакомить
тебя с Морин Макдональд.
— Очень рада вас видеть, — сказала Морин.
— Да, после стольких лет. — В ее голосе проскользнули потки
неудовольствия. Смерив девушку взглядом, Барбара обернулась к стоявшим рядом
гостям. — Я только недавно узнала, что в детстве Алекс каждое лето
бывал на ранчо у мистера Макдональда. — Она опять обратилась к Морин:
— Скажите, вы до сих пор оказываете на моего сына дурное влияние?
Морин задохнулась от возмущения, но Александр разрядил обстановку.
— Надеюсь, что да, — сказал он со смехом и кивнул остальным. Все
облегченно рассмеялись.
Барбара улыбалась. Но Морин не приняла шутку.
Она видела, что Барбара нарочно ее уколола — это было своего рода
предупреждение. Но о чем? Чтобы она, Морин, не забирала у нее сына? Пожалуй,
что так.
— Не больше, чем он на меня, — парировала Морин и тут же заметила,
что Александр доволен ее мгновенным ответом.
— Не поймите меня превратно, Морин. Я слышала о вас только хорошее.
Девушка все так же настороженно смотрела на Барбару — От кого?
— От Александра, конечно.
Все снова рассмеялись, и Барбара завела светскую болтовню. Однако каждый раз
при взгляде на Морин в глазах ее вспыхивали холодные искорки. Александр, сам
того не замечая, слегка отступил от девушки. Морин была поражена: какое же
огромное влияние имеет Барбара на своего сына! До какой же степени он
подвержен этому влиянию? И что им движет — уважение или затаенная обида? В
детстве Алекс пытался идти наперекор матери, чтобы привлечь ее внимание.
Наверное, теперь он добивается той же цели, только другими средствами.
Наконец Барбара положила руку на плечо Морин и отвела ее в сторонку.
— Я понимаю, после кончины вашего дяди вам тяжело на этой вечеринке.
Если вы захотите уехать пораньше, я договорюсь с шофером, и он отвезет вас
домой.
— Спасибо, но вы зря беспокоитесь.
— Я только хотела помочь, — сказала Барбара.
Морин обернулась к Александру:
— Ты обещал со мной потанцевать. — Когда они отошли, она заметила
удивленные лица гостей. — Я что-то не так сделала?
— Обычно люди не уходят от Барбары Котрелл, пока она сама их не
отпустит.
— Ну, я не отношусь к числу обычных людей.
— Знаю, — усмехнулся Александр. Он обнял девушку за талию и начал
учить ее западному тустепу.
Музыка смолкла, и Морин с Александром, пройдясь вдоль буфета, сели за
длинный стол. Александр представил ее своим знакомым из Далласа, и тут с
левой стороны сада подъехали два длинных лимузина. Они припарковались на
небольшой освещенной асфальтовой стоянке, окруженной огромными дубами.
Морин не один год работала с красивыми женщинами и роскошными нарядами, и
поразить ее было не так-то просто.
Но в этот вечер она была поражена.
В машинах как по команде распахнулись все дверцы, и оттуда одна за другой
медленно вышли шикарные женщины — со спутниками и без.
Морин затруднилась бы назвать их возраст. Всем им было где-то от двадцати
пяти до пятидесяти пяти. У всех до единой была гладкая кожа результат
сочетания самой лучшей косметики с пластической хирургией — и великолепные,
почти девичьи фигуры — вот чего можно достичь лишь с помощью суровых диет,
изнурительных упражнений, массажа и тщательного ухода. Волосы женщин были
мастерски подстрижены, покрашены и уложены.
Каждый следующий наряд затмевал предыдущий.
Первая женщина, привлекшая взор Морин, была высокой, стройной рыжеволосой
красавицей в синем джинсовом платье с двойной нижней юбкой из белого
кружева, черно-белых полусапожках и с такой же сумочкой. В ушах у нее
посверкивали серебряные сережки в форме полумесяца, усыпанные бриллиантами,
а шею охватывало бриллиантовое колье пяти дюймов в длину. У женщины были
высокие скулы, ровная смуглая кожа оливкового оттенка и весело блестевшие
изумрудные глаза. Но больше всего Морин поразили манеры незнакомки. Она не
шла, а плыла. Поравнявшись со своими знакомыми, она тихо заговорила, и
девушке показалось, что это персидская шахиня приветствует своих подданных.
Она держалась без надменности, но с таким чувством собственного достоинства,
что совершенно покорила Морин.
Стайка красоток влилась в толпу, приветствуя всех улыбками и смехом. Этот
момент стал официальным началом вечера — как будто кто-то ударил в гонг.
— Они похожи на кукол, — сказала Морин Александру...
— Что ты имеешь в виду?
— Они так безупречно красивы... как будто отлиты из воска. У них есть
все — деньги, красота, друзья. Смотри, как все стремятся поговорить с ними,
постоять рядом.
— Да, это богатейшие женщины и супружеские пары Техаса. В их руках
власть.
Морин быстро огляделась в поисках Барбары. Хозяйка вечера стояла на дальнем
краю бассейна и наблюдала за этим спектаклем с холодной снисходительной
улыбкой. Куколки одна за другой подходили к ней засвидетельствовать свое
почтение, как подходят в храме к Божьим святыням.
— Но ни одна из них не обладает властью Барбары Котрелл, —
заметила девушка.
Губы Александра дрогнули в небрежной полуулыбке.
— Да, это так.
Морин обернулась и увидела рядом с собой маленькую блондинку, смотревшую на
Александра.
— Привет, Алекс, милый, как дела?
— Прекрасно, Шарлин. А ты прелестна, как всегда.
И он был прав. Карие глаза женщины оживленно сверкали на круглом личике,
формой напоминающем сердечко, а кожа была такой же гладкой, как у
пятнадцатилетних манекенщиц, с которыми приходилось работать Морин. На
блондинке были замшевый костюм персикового цвета, усыпанный мелкими
стразами, такого же оттенка сапожки и пояс, а в руках — соответствующая
сумочка. Уши, шею и руки Шарлин украшали оправленные в золото аквамарины.
Каждый камень был не меньше десяти карат.
— Шарлин, — сказал Александр, — познакомься, пожалуйста, с
Морин Макдональд.
— Макдональд? — Круглые, как у осленка, глаза Шарлин удивленно
расширились. — Так это вы девушка с привидениями?
— С привидениями?
Шарлин спохватилась.
— Приношу соболезнования по поводу смерти вашего дяди, — сказала
она, расскажите мне про ваши привидения.
— Я не понимаю, о чем вы.
— Ваша горничная все рассказала моей горничной. Про то, как вы нашли сломанную индейскую куклу.
— Это был просто один из сувениров моего дяди.
— Вы уверены? Я знаю все эти древние легенды. Сломанная кукла — дурной
знак.
Морин покачала головой:
— Здесь нет никакого шаманства. Хуанита раздула из мухи слона.
Шарлин была разочарована.
— А что-нибудь еще у вас случалось?
— Нет.
— Совсем ничего? — Она огорченно поморщилась.
Морин улыбнулась:
— К сожалению, ничего.
— Ну что ж, если это было всего один раз, значит, наверное, ничего
страшного. Но если будет что-то еще... — в глазах Шарлин вновь вспыхнул
огонек, — дайте мне знать, ладно?
— Я думаю, вы узнаете об этом вместе со мной.
Шарлин рассмеялась:
— Это уж точно!
— Вы живете где-то рядом? — спросила Морин.
— У меня небольшой участок к юго-востоку от вашего ранчо. Это не
рабочее ранчо, как все остальные.
— Да. — Александр озорно усмехнулся. — У нее там буровые.
— Ужасного вида штуки на северной стороне моего участка, рядом с
имением Уильямсов. Но я не жалуюсь. За счет их можно жить. — Она снова
засмеялась. — Я слышала, вы из Нью-Йорка. Работаете фотографом в
Ультра вумен
. Кстати, это мой любимый журнал. Я обожаю Нью-Йорк и часто
там бываю — как только выпадает свободное время. Я люблю ходить по
магазинам, правда, в Париже магазины лучше. Но.
Париж есть Париж, там все лучше... а вы как считаете?
Морин сразу же прониклась симпатией к Шарлин. Казалось, эту куколку ничто не
волновало, кроме развлечений.
Шарлин развернулась, быстро оглядела толпу и помахала своей подруге:
— Линн! Линн, иди сюда! Я познакомлю тебя с Морин.
От стайки куколок отделилась изящная блондинка в ярко-розовом замшевом
платье с черными кожаными эполетами и черным ремнем. Ее широкое лицо сияло
белозубой улыбкой.
Но когда она подошла и пожала Морин руку, девушку поразили ее печальные
голубые глаза.
— Рада с вами познакомиться.
— Я тоже.
— Морин — та девушка, которая унаследовала ранчо старого Мака,
объяснила Шарлин.
Линн кивнула.
— Я всегда любила Мака, — сказала Шарлин, — мы разговаривали
с ним про привидения... правда, не очень часто.
Он жил отшельником.
— Я тоже его любила, — сказала Линн.
Морин вспомнила день похорон и не смогла сдержаться.
— Если вы так его любили, то почему же не пришли на похороны? спросила
она с укором. — Ни вы, ни все эти люди?
Безупречно изогнутая бровь Шарлин взметнулась вверх.
— А вам разве никто не говорил?
— О чем?
— В ту неделю в округе не было ни души. Все мужчины уехали на родео, а
женщины были в Нью-Йорке. Наверное, только одна Барбара и сидела дома.
— О Господи, Шарлин, куда ей ехать? Она же не замужем, — сказала
Линн с откровенной насмешкой.
Морин растерялась.
— Родео? Какое родео?
Линн заговорила первой:
— В конце сентября все мужчины округа, то есть те, кто не боится
пропустить зарплату в пятницу, уезжают из дома на всю неделю, чтобы поиграть
в ковбоев. Они арканят телят, участвуют в родео, пьют и гуляют — словом,
обычные мужские развлечения. — Она горько усмехнулась. — А пока
мужчин нет, их жены отправляются в Нью-Йорк обновить свой осенний гардероб.
Мы делаем это каждый год.
— Да, — подтвердила Шарлин, хитро подмигнув подруге, — каждый
год.
Морин видела, что обе женщины многозначительно переглянулись, но не поняла,
в чем дело.
— А ты говорил, что был в Мексике, — обратилась она к Александру.
— Да. Впервые за все эти годы я пропустил родео.
Когда Морин обернулась к Линн, ей показалось, что она смотрит на маску, а не
на живое лицо. Голос Линн стал сбивчивым, а манеры и улыбка слегка
натянутыми, — Алекс не женат, поэтому последняя неделя сентября не
влетает ему в копеечку. В этом году я разорила Берта. — Она нагнулась и
доверительно сообщила:
— Я купила шубку от Фенди. Умопомрачительную!
— И цена тоже умопомрачительная, — саркастически заметила Шарлин.
— А ваш муж сегодня здесь? — спросила Морин у Шарлин.
— Нет. Я десять лет как вдова. Вон там стоит мой спутник. — Она
показала на мужчину средних лет в сером костюме. — Он забавный, а вообще-
то ничего особенного. Так что я вольная птица и всегда уезжаю в Нью-Йорк
вместе с девочками. Мы прекрасно проводим время.
Линн и Шарлин стали перечислять пьесы, которые они видели на Бродвее, свои
любимые рестораны и новейшие модные бутики. Морин была поражена. Эти женщины
знали Нью-Йорк и Париж лучше, чем она!
Александр принес им три бокала с вином и вдруг словно окаменел.
— О Господи! Только не сегодня...
Морин проследила за его взглядом. Линн и Шарлин сделали то же самое.
Перед микрофоном стояла вызывающе одетая девица: на макушке бело-фиолетовый
панковский гребень, крикливая розовая повязка на лбу, в одном ухе —
бриллиантовый крест, в другом — ярко-зеленое перышко. Черные тени вокруг
глаз делали ее похожей на енота. Губы густо накрашены помадой и обведены
черным контуром. Наряд девушки составляли старые кальсоны и мешковатый
свитер. На ногах красовались стоптанные коричневые жокейские сапожки.
Удивительно, но, несмотря на этот дикий маскарад, девушка оставалась очень
красивой. Морин смотрела на нее с восхищением.
— А ну, подходите ближе! Сейчас мы вам сыграем настоящую музыку!
Девушка кинулась в угол сцены и выхватила откуда-то электрогитару, затем
дала быстрые указания оркестру и, улыбнувшись толпе, обрушила на нее
какофонию из электровибраций и аккордов. Она выкрикивала непристойности,
прыгала и носилась по маленькой сцене. Оркестранты подыгрывали ей с
растерянными лицами. Каша из мелодий кантри с гитарным панкроком резала слух
Морин. Она догадывалась, что остальные тоже не в восторге от этого безумного
концерта. Слава Богу, наконец прозвучал грохочущий финал, и раздались жидкие
аплодисменты.
— О Боже! Кто это?
Александр нахмурился:
— Моя сестра.
Он пошел к девушке, а Морин поспешила отыскать глазами Барбару.
Та как ни в чем не бывало разговаривала с гостями возле буфетных столов и со
смехом приветствовала высокого смуглого красавца. Морин была в полном
недоумении.
Линн нагнулась к ее уху:
— К Шейн все относятся снисходительно, даже Барбара. — Она
проследила за взглядом Морин — Это мой муж Берт — тот, который сейчас
разговаривает с Барбарой. Наверное, предлагает свои услуги. Благородный
рыцарь спешит на помощь.
— Ну хватит, Линн, — осадила ее Шарлин.
Они опять что-то недоговаривали, но Морин сейчас больше интересовала Шейн.
Александр крепко взял свою сестру под руку, но она вырвалась. Они
остановились и обменялись резкими репликами, после чего девушка пошла вслед
за братом к его столику.
— Шейн, — сладким голосом сказал Александр, — познакомься,
пожалуйста, это Морин Макдональд.
— Привет. Как дела? — спросила Морин.
— Хреново, — откликнулась Шейн, озорно усмехнувшись, — эти
козлы ничего не смыслят в хорошей музыке.
Шарлин встала, собравшись уходить.
— Пойдем, Лини.
— В чем дело? Вам тоже не нравится моя музыка?
Шарлин в упор посмотрела на Шейн:
— Мне не нравится то, что ты с собой делаешь, Шейн Ты была такой милой
девочкой — до тех пор, пока не поехала в Голливуд.
— Заткнись, Шарлин! Что ты в этом понимаешь! — огрызнулась Шейн.
Шарлин протиснулась мимо нее, Линн последовала за подругой.
— Зачем ты так? — вспылил Александр. — Это же одна из лучших
маминых подруг!
Шейн вскинула подбородок, глаза ее гневно сверкали.
— Вот как раз затем... козел! Ну, ты познакомил меня со своей новой
подстилкой. Теперь я могу идти?
— О Боже! Да! Убирайся!
Шейн резко развернулась, схватила бокал с подноса официанта и, подойдя к
мужчине почти вдвое старше ее, смачно ущипнула его за ягодицы. Тот подскочил
от неожиданности, но, увидев девушку, засмеялся, обнял ее за плечи и
поцеловал взасос. Морин заметила у него на пальце широкое золотое
обручальное кольцо.
— Прошу прощения, — сказал Александр.
— Она что... всегда такая?
— Почти.
Шейн переходила от одного мужчины к другому, приветствуя всех в такой же
вульгарной манере. Чем больше Барбара игнорировала свою дочь, тем
скандальнее та себя вела. В конце концов Шейн удалилась с мужчиной, которому
на вид было лет двадцать пять и который был ближе ей по возрасту, чем все
остальные.
— Это ее друг?
— Шейн не признает связи с одним человеком Она не успокоится, пока не
вскружит головы всем мужчинам округа.
— Похоже, ты не слишком ее любишь.
— Мне надоело ее защищать. Шарлин права. С тех пор как она стала
актрисой в Голливуде, у нее отказали тормоза.
Она сделалась совершенно неуправляемой.
— Она хорошая актриса?
— Снялась в паре эпизодов в двух фильмах и полтора месяца мелькала на
экране в какой-то мыльной опере. В основном она берет уроки актерского
мастерства, пения и игры на гитаре.
&mdas
...Закладка в соц.сетях
