Жанр: Любовные романы
Акватория любви
...ая ошибка?
Вернее, беда? Не знаешь? Я была наивной дурой, поэтому в тебя и
влюбилась! — После этого признания Дженнифер вырвала руку и чуть ли не
бегом понеслась по пыльной дороге к вертолету. Запрыгнула в него без всякой
посторонней помощи, а когда подоспел Никос, демонстративно отвернулась и
принялась смотреть в иллюминатор. Какая же она все-таки дура! Ну кто её
тянул за язык?! Зачем она призналась, что три года назад была в него
влюблена? К чему было так унижаться, да еще и тешить самолюбие этого
высокомерного типа!
Вертолет взлетел, а Никос все никак не мог успокоиться. Неужели он ошибался?
Нет, этого не может быть! Допустим, три с половиной года назад, когда он
встретил Дженнифер, ее роман с Добсоном уже был на излете, а может, уже и
вовсе сошел на нет... Черта с два! Зачем тогда она таскалась с ним по
гостиницам? Да еще придумала правдоподобную историю, что мол, целый день
была в агентстве по просьбе сестры!.. Маленькая лгунья! А еще строила из
себя девственницу!..
Нет, он-то сам хорош! Какого черта снова поддается ее чарам? Стоило
Дженнифер сказать, что она была в него влюблена, как он тут же растаял и
начал сомневаться в очевидном! Снова попался на тот же самый крючок!
Впрочем, что тут удивительного? Он всего лишь мужчина из плоти и крови, а
Дженнифер — даже в этом стародевьем наряде, одно сплошное искушение!
Хотя, если задуматься, Дженнифер привлекает именно тем, что он ни разу не
переспал с ней. Вот только что она кричала на него, а он мог думать лишь о
том, какая она в постели. Никос исподтишка на нее покосился: она сидела
боком, нарочно закрыв ладонью лицо, солнце играло в ее рыжих волосах, тонкая
ткань платья обрисовывала стройное бедро...
Никос на миг представил себе Дженнифер обнаженной. Интересно, она такая же
темпераментная в постели? А почему не попробовать выяснить это уже сегодня?
Раз уж она не имеет никакого отношения к истории с мифическими коттеджами,
то, скорее всего, и в махинациях с банковскими счетами не замешана. Жаль,
что Добсон с деньгами скрылся, но ничего! Он его из-под земли достанет и с
превеликим удовольствием упечет за решетку.
Глава 3
Когда вертолет приземлился на площадке неподалеку от виллы в Пафосе, Никос
выпрыгнул первым и протянул Дженнифер руку, но она, стараясь не смотреть на
него, спустилась сама и, оглядевшись, спросила:
— Где мы?
В душе у нее творился переполох. После всего, что Дженнифер только что
узнала, она до такой степени растерялась, что не знала, как себя вести.
Собираясь лететь не Кипр, она, конечно же, не рассчитывала на то, что Никос
встретит ее с распростертыми объятиями, но такой прием и в кошмарном сне не
приснится! Впрочем, теперь все понятно: Для Никоса и она, и ее родные не
более чем аферисты. И чтобы она ему сейчас не сказала, он не поверит ни
единому слову.
— В моей загородной резиденции... — словно с неохотой ответил Никос и,
помолчав, добавил: — Не знаю, как ты, но я не прочь выпить.
От такого наплыва отрицательных эмоций Дженнифер охватила внутренняя дрожь,
а вслед за ней паника: вдруг она не выдержит и расплачется прямо у Никоса на
глазах? Только этого не хватало! Теперь он ее враг, и враг беспощадный. Он
наверняка подаст на Роберта в суд — и что тогда? Нет, разумеется, этому
подлецу так и надо, но что будет с сестрой и племянницами? Надо бы позвонить
дяде Чарлзу. Может, он даст ей путный совет?
Хотя Роузмари и в разводе с Робертом,
Кросби-тур
теперь тоже под угрозой.
У людей хорошая память, особенно на такие вещи, как банкротство и грязные
махинации... И теперь их семейный бизнес может оказаться в черном списке.
Спрашивается, на что тогда они будут жить? Бедная Роузмари!.. Муж от нее
ушел, отобрав у них дом, а теперь в довершение всех бед она еще может
потерять и единственный источник доходов?! А отец? Как он все это выдержит?
Ведь у него не осталось ничего, кроме доброго имени,
Дженнифер шла за Никосом по тенистой аллее к особняку, а мысли — одна
неприятнее другой — наскакивали друг на друга, все больше и больше повергая
ее в уныние.
— Мне нужно позвонить Роузмари, — прервала она молчание. —
Надо сообщить ей насчет коттеджей...
— Нет, не надо! — не терпящим возражений тоном заявил
Никос. — Во всяком случае, сейчас я не вижу в этом необходимости. И
вообще, я не хочу, чтобы ты звонила в Англию, пока я не выясню все, что
считаю нужным.
Опешив от столь категоричного тона, Дженнифер молча таращила на него глаза.
— Хотя твоя сестра и в разводе с Добсоном, я не поручусь, что она не
проболтается. Скорее всего, она потребует от своего бывшего муженька
объяснений, а я не хочу, чтобы он раньше времени узнал о том, что его обман
уже раскрыт, — объяснил Никос.
От возмущения Дженнифер заскрипела зубами.
— А тебе не кажется, что все это не только вопрос твоего
хотения? — взяв себя в руки, тихо спросила она. — И вообще,
позволь мне самой решать, что лучше для моей семьи!
— А теперь послушай, что я тебе скажу, — бесстрастным тоном
ответил Никоc, держа ее на прицеле глаз. — Если хочешь, чтобы я помог
твоей семье пережить всю эту передрягу, делай так, как я велю. Ну а если
нет, поступай как знаешь, только потом не говори, что я тебя не
предупреждал.
— Ты что, мне угрожаешь? — дрогнувшим голосом спросила Дженнифер.
— Отнюдь, — возразил Никос, упрямо мотнув головой. — Всего
лишь излагаю факты. На данный момент у меня нет оснований доверять кому-либо
из вашего семейства. Это распространяется и на твоего отца, и на твою
сестру. Кроме того, я рассчитываю в ближайшее время прояснить некоторые
обстоятельства. Если же кто-то из вас, будь то случайно или преднамеренно,
сообщит новость Добсону, тот наверняка скроется. Ну и что тогда мне
делать? — Он развел руками и, прищурив глаза, завершил: — Разве что
прийти к неутешительному выводу, что Добсон не единственный вор в вашей
семье...
— Спасибо на добром слове! — пробормотала Дженнифер, опуская
глаза, и почувствовала, что щеки заливает краска.
— Не за что. Я всего лишь обрисовал тебе ситуацию, ну а ты уж теперь
решай сама, что лучше для твоей семьи.
Да, ситуация лучше не придумаешь! И обрисована на редкость доходчиво и
красочно... Дженнифер прекрасно поняла, что ей хотят сказать. Ее поставили
перед выбором: либо она ни о чем не сообщает сестре, либо ставит под
сомнение доброе имя семьи.
— Значит, теперь я твоя заложница? — спросила Дженнифер, поднимая
на него глаза. — Я верно поняла?
Никос помолчал, а потом, окинув ее с ног до головы долгим, пристальным
взглядом, спросил чуть хрипловатым голосом:
— А ты хотела бы?
Заметив, как изменилось выражение его глаз, Дженнифер напряглась и поспешила
отвернуться, сделав вид, будто рассматривает особняк. Немного придя в себя,
она ахнула от восторга. Казалось, утопающий в зелени старинный дом сошел со
страницы роскошного альбома.
— Летний дом семьи Костеасов, — не скрывая гордости, поведал
Никос. — Два года назад я его полностью отреставрировал. Хотел сделать
сюрприз к юбилею бабушки Теодоры.
Ничего себе летний дом! Сколько же тут комнат...
Словно отвечая на ее вопрос, Никос продолжил:
— Правда, теперь он несколько отличается от оригинала... Сзади новая
пристройка.
Поднявшись на ступени, Никос толкнул массивную дверь плечом, вошел сам и
жестом пригласил Дженнифер. В просторном прохладном холле царил уютный
полумрак: ставни высоких окон были закрыты, и свет проникал лишь через
круглое витражное окно над площадкой широкой лестницы, украшенной резными
балясинами. Никос молча провел ее в большую гостиную, кивнул на диван в нише
широченного окна, выходившего в сад, а сам направился к внушительных
размеров старинному буфету красного дерева..
Дженнифер села, сняла жакет и выглянула в окно. За деревьями поблескивала
серебром рябь речушки, отражая зелень рощи на дальнем берегу. Все вокруг
дышало тишиной и покоем, и Дженнифер, немного расслабившись, с интересом
огляделась. За дверцами буфета скрывался холодильник и бар с напитками.
Никос молча налил коньяку и себе, и ей и так же молча протянул ей стакан.
Она сделала маленький глоток и невольно поморщилась: она никогда не любила
спиртное, но по телу разлилось живительное тепло и постепенно напряжение
отпустило ее.
Никос поставил свой нетронутый стакан на низкий столик, сел в кресло
напротив и какое-то время молча смотрел ей в глаза, а потом негромко сказал:
— Вчера я ошибся на твой счет. И был очень груб. Вообще-то, для меня
это нехарактерно... Просто все время, пока я был с тобой, я страшно злился и
хотел тебя обидеть.
Пораженная его искренностью, Дженнифер кивнула, сжала губы и, почувствовав,
что на глаза наворачиваются слезы, опустила голову. Наконец она увидела в
Никосе мужчину, в которого была когда-то безнадежно влюблена. Гордого,
упрямого, но справедливого: он всегда признавался в своих ошибках, хотя по
натуре был крайне самолюбив, и сознание своего собственного несовершенства
было для него страшнее смерти. Мужчину импульсивного и страстного: он мог
быть высокомерным и жестоким, но мог растопить ее сердце одной лишь своей
улыбкой. Только сейчас Дженнифер с болью вспомнила, что Никос еще ни разу ей
не улыбнулся.
— Хотел меня обидеть? — повторила она и тут же подумала, ну что за
идиотский вопрос! Конечно же хотел.
А что, собственно говоря, в этом удивительного? Ведь три года назад Никос
сам вычеркнул ее из своей жизни. Сколько раз она поднимала трубку и думала,
а вдруг это он? И потом только что он совершенно недвусмысленно дал ей
понять, что подозревает если не ее саму, так ее родных в преступном сговоре
с Робертом. Она тихонько вздохнула. С этим ничего не поделаешь...
Никос рассмеялся — коротко и зло — и спросил:
— И ты еще спрашиваешь?!
Дженнифер вздрогнула и, подняв глаза, узнала этот пристальный, напряженный
взгляд пронзительных карих глаз, который преследовал ее в снах и заставлял
кровь быстрее бежать по жилам.
— Ты не можешь не чувствовать, как я тебя хочу, — словно с
неохотой признался Никос. — Как это ни прискорбно, но за эти три года
ничего не изменилось. Ты возбуждаешь меня так же, как и в то памятное лето.
Повисла тягостная пауза, и с минуту тишину гостиной нарушало лишь журчание
речной воды за растворенным окном. Дженнифер лихорадочно пыталась осознать
то, что услышала. Что Никос хочет ей сказать? Неужели он хочет возобновить с
ней отношения? Хотя зачем же еще ему понадобилось признаваться в том, что он
ее хочет?
Дженнифер подняла голову и, встретив его взгляд, негромко спросила:
— А ты привык получать все, что захочешь?
— Да, — ответил Никос, пожав плечами с таким видом, словно хотел
сказать: ничего не поделаешь, вот такой уж я уродился.
— В таком случае, Никос, боюсь, мне придется тебя разочаровать, —
дрожащим голосом пробормотала Дженнифер. — Мой ответ — нет. И незачем
было все это мне говорить...
Она не знала, то ли ей плакать, то ли смеяться, и внезапно горло перехватило
спазмом, а из глаз брызнули слезы, испугав и ее саму, а еще больше Никоса.
— Дженнифер... Не надо... — буркнул он и, с минуту поколебавшись,
вскочил, сел с ней рядом, обнял за плечи и попытался успокоить: — Ну
пожалуйста, не плачь!
— Извини... — заикаясь, выдавила Дженнифер сквозь всхлипы и снова
залилась слезами, словно его признание прорвало плотину. — Никос, я не
хотела, чтобы все так вышло...
— Я был груб с тобой, — пробурчал Никос, а про себя подумал: зачем
он это сказал? И почему продолжает обнимать ее? Сжав ладонью ее хрупкие
плечи, придвинул ее к себе и шепнул: — Успокойся!
— Разве ты виноват, что Роберт оказался таким подонком? —
Дженнифер отдалась на волю чувств и, уткнувшись лицом ему в грудь,
пробормотала: — Не хочу даже думать о нем сейчас...
— Вот и хорошо. — Никос чуть отстранил ее от себя и, одной рукой
взяв за подбородок, заглянул в лицо.
Разум подсказывал: сейчас самое время задать ей пару вопросов, но вместо
этого другая рука, словно сама по себе, потянулась и расстегнула заколку.
Роскошные золотисто-рыжие волосы рассыпались по плечам — и соображения
разума мигом отступили на задний план. Усилием воли Никос напомнил себе, что
Дженнифер спала с мужем сестры и что она законченная лгунья, но все равно не
мог оторвать взгляда от ее огромных зеленых глаз.
— Почему ты на меня так смотришь? — прерывистым шепотом спросила
Дженнифер, чуть подрагивая от нервного возбуждения. — Почему?
— Просто я тобой любуюсь.
Никос чуть отодвинул ее от себя и не спеша провел пальцем по овалу лица,
коснулся чуть приоткрытых губ, шеи... Казалось, он ждал, что Дженнифер
запротестует и отстранится, как это бывало раньше, когда он настаивал на
близости, но она сидела, не шелохнувшись и не мигая смотрела ему в глаза.
— Любуешься? — переспросила она, словно не верила, а сама не могла
дождаться, пока его губы коснутся ее губ. — Правда?
— Правда... — севшим от волнения голосом подтвердил Никос и со
смешанным чувством горечи и удовольствия подумал, что все ее прежнее
нежелание интимной близости с ним не более чем искусная игра. — Мне
нравится, что теперь ты меня не боишься.
Дженнифер порозовела от смущения и, опустив глаза, пробормотала:
— Да, теперь я стала другой.
Интересно, и когда же с Дженнифер приключилась эта чудесная метаморфоза? Уж
не вчера ли, когда она поняла, что будущее
Кросби-тур
зависит
исключительно от него? Никос отогнал неприятные мысли подальше и, погрузив
пальцы в шелк ее волос, тихо сказал:
— Мне всегда нравилось, когда у тебя распущенные волосы.
— Но они слишком длинные... мешаются... — чуть слышно пробормотала
Дженнифер, загипнотизированная взглядом его бархатных глаз. Сердце отчаянно
билось где-то в горле, грудь теснило, а внизу живота разливалось тепло, и
Дженнифер инстинктивно сдвинула колени.
— А мне так больше нравится... — Никос опустил руки и, обхватив ее за
талию, усадил к себе на колени. — Мне они точно не помешают, вот
увидишь... — И он накрыл ее рот своим.
У Дженнифер голова пошла кругом. Она опьянела лишь от одного его поцелуя и,
отогнав все мысли, полностью предалась ощущениям. Никос исследовал ее губы и
рот не спеша, как искусный соблазнитель, и Дженнифер, подрагивая от
возбуждения, вонзила пальцы в его плечи и жадно отвечала на поцелуи, сгорая
от нетерпения и предвкушая продолжение.
Наконец он оторвался от ее губ и, не дав ей возможности опомниться, обхватил
ее поудобнее и легким движением поднялся вместе с ней с дивана.
— Ну что, пошли? — шепнул он и легко понес ее через всю гостиную в
холл.
— Никос, поставь меня на ноги... — еле слышно выдохнула она, бросив на
него быстрый взгляд. — Лучше я пойду сама...
— А мне нравится носить тебя на руках, — ответил Никос и улыбнулся
своей неотразимой улыбкой.
У Дженнифер от радости сердце затрепетало в груди, а Никос шепнул, обжигая горячим дыханием ее шею:
— Радость моя, я несу тебя в спальню. Если у тебя есть возражения,
говори прямо сейчас.
В спальню? На долю секунды Дженнифер охватила паника: не слишком ли быстро
все происходит? Но как она может сказать
нет
единственному мужчине,
который вызывает в ней подобные чувства? Да если она откажет ему сейчас,
Никос — с его-то гордостью и учитывая грустный опыт их прежних отношений —
больше к ней и близко не подойдет!
На этот раз он вправе ожидать от нее взрослого поведения и будет крайне
удивлен, если она сейчас откажется лечь с ним в постель. Нет, если она снова
потеряет Никоса, вряд ли ее потом утешат ее твердые моральные устои! И
потом, если быть до конца честной, ей самой хочется наконец узнать, что это
такое — настоящая страсть? А после таких поцелуев она сгорает от желания
пройти весь путь до конца.
— Дженнифер... — Никос заглянул ей в глаза, истолковав ее молчание по-
своему: вдруг она снова готовит ему холодный душ? — Ну и что ты мне
скажешь?
Дженнифер встретила взгляд Никоса и, вместо ответа потянувшись к его лицу,
нашла его губы. Застонав от удовольствия, он ответил на поцелуй с такой
страстью, что Дженнифер полностью утратила способность соображать и
опомнилась только тогда, когда Никос опустил ее на огромную резную кровать с
роскошным расшитым шелком покрывалом. И тут ее снова охватила паника.
Никос отошел на шаг, любуясь тем, как ее волосы рыжим золотом разметались по
подушке, и у него перехватило дыхание. Господи, ну до чего же хороша!
Он снял пиджак, бросил его на пол, с минуту стоял, словно не смея к ней
прикоснуться, и молча пожирал ее глазами.
Нет, больше он ее не отпустит! Она нужна ему. Какого черта?! Он хочет эту
женщину, и пусть катятся ко всем чертям его моральные установки и принципы!
Отвезет ее в свою квартиру в Лондоне и плевать ему на то, кто и что на это
скажет! Ему уже за тридцать, человек он самостоятельный, так что у него есть
право жить так, как он считает нужным.
— Дженнифер, ты такая красивая... — пробормотал он, стягивая галстук и
швыряя его на пол. — Не могу оторвать глаз.
Она молча следила за каждым его движением и тоже не могла оторвать от него
глаз, а в голове стучала мысль: неужели она у Никоса в постели?! Ведь она
только вчера прилетела на Кипр! Ее сознание раздвоилось: она и стыдилась
того, что с такой готовностью пошла с ним на близость, но в то же время почему-
то не сомневалась: именно так и должно быть. Ведь она никогда не переставала
любить Никоса! — с пугающей ясностью внезапно осознала Дженнифер.
— А ты всегда так делаешь? — спросила она, внутренне удивляясь
своей раскованности.
— Как
так
? — уточнил Никос, расстегивая рубашку.
— Ну... то есть... — Дженнифер на миг запнулась, но все-таки
продолжила: — Сразу после поцелуев переходишь к... к сексу?
— Теперь уже нет, ведь я давно не подросток, — сказал Никос и
сразу же подумал, что это не слишком удачный ответ. — А почему ты
спросила?
Дженнифер вспыхнула и, отвернув лицо в сторону, пробормотала: — Просто
так... из любопытства.
Никос наклонился и, поцеловав ее, серьезно ответил:
— С тобой все по-другому.
Он выпрямился и снял рубашку. Ощущая вкус его губ на своих губах, Дженнифер
во все глаза смотрела на его сильное, бронзовое от загара тело и сердце ее
сладко замирало. Никос расстегнул молнию на брюках, обнажив плоский
мускулистый живот с темной стрелкой шелковистых волос, убегающей за резинку
трусов. Дженнифер задержала дыхание и отвела взгляд, но его облик — сильный,
мужественный и такой неотразимо сексуальный — остался стоять у нее перед
глазами.
— Я даже не предложил тебе перекусить... — ни с того ни с сего заметил
Никос.
— Перекусить? — машинально переспросила Дженнифер и почувствовала,
как под его тяжестью прогнулся матрас.
Потом увидела, как на ковер упали трусы, и побоялась поднять глаза и оценить
Никоса во всей красе. Хотела сказать, что страшно проголодалась, но Никос
перевернул ее на бок, спиной к себе, откинул волосы и принялся не спеша
расстегивать молнию на платье, пообещав:
— Потом перекусим...
Дженнифер снова охватили сомнения: не слишком ли быстро они оказались в
постели? Хотя с поцелуями она справилась более чем успешно... И Никос ждет
от нее взрослого поведения. Как говорится, раз уж сказала
а
, говори
б
и
так далее. Ей нечего бояться: ведь она с Никосом!
— Не хочу спешить... — прошептал он у нее за спиной, мучительно
медленно, зубчик за зубчиком опуская молнию и обнажая ее спину. — Какая
у тебя нежная кожа!..
Его горячие сильные пальцы коснулись ее спины. Она замерла и задержала
дыхание. А Никос спустил платье с плеча и прижался к нему губами. Дженнифер
задрожала и, ослабев от желания, прижалась к нему спиной, а он рывком
повернул ее к себе лицом и жадно припал к ее рту.
Дженнифер не заметила, как ее платье и лифчик оказались на ковре: она едва
дышала от прикосновений его горячих губ. А когда его язык проник к ней в
рот, она запустила пальцы в его густую шевелюру и прижала голову к себе.
Никос оторвался от нее и, приподняв за талию, вытащил покрывало и опустил
Дженнифер спиной на прохладную простыню. Она откинула голову на подушки и
только сейчас заметила, что на ней одни трусики, но Никос не дал ей времени
устыдиться своей наготы.
— Ты великолепна... — жарким шепотом выдохнул он, лаская ее глазами, и
подумал, что ему будет нелегко по утрам уходить от Дженнифер.
Он не спеша провел пальцем по ее горящим губам, подбородку, шее, спустился
ниже, еще ниже... пока не остановился у кружевной кромки трусиков. Дженнифер
напряглась и чуть слышно шепнула припухшими от поцелуев губами:
— Никос... хочу тебя предупредить... я еще никогда не...
На миг он замер и, скрывая усмешку, отвернул лицо в сторону. Как? Опять?!
Боже праведный, неужели она думает, что он и теперь уверует в ее
непорочность?! А может, раз он сам не стал развивать тему ее отношений с
Добсоном, Дженнифер решила, что надо продолжать игру по старым правилам?
Даже по прошествии трех лет?
— Никос... — нарушила паузу Дженнифер. — Тебя это смущает?
— Отнюдь, — буркнул он и, прижав ее к себе, снова
поцеловал. — Ничто меня не смущает...
Дженнифер лежала в его объятиях, подрагивая от возбуждения, а его руки
исследовали ее тело, ввергая в бездну новых ощущений. Он не давал ей ни
секунды передышки. А когда поймал ртом припухший сосок, она вскрикнула и,
ощутив, как внизу живота запульсировало желание, выгнулась дугой от сладкой
муки.
— Дженнифер, ты сводишь меня с ума... — словно с неохотой признался
Никос. — Со мной такое впервые. Никогда еще не хотел так ни одну
женщину.
Услышав подобное признание, Дженнифер возликовала. Значит, она для него не
такая, как все?! Неужели это правда? Какое счастье!
— Я тоже, — шепнула она, доверчиво глядя ему в глаза. — И со
мной такое впервые...
— Вот как? — спросил он, и уголки его рта дрогнули в насмешливой
ухмылке. — А как же Роберт?
Дженнифер удивленно моргнула, а потом с ужасом подумала: неужели Никос с
самого начала заметил в ее отношениях с бывшим свояком нечто странное? Нет,
этого не может быть! Как бы там ни было, ничего объяснять она ему не станет!
А то еще Никос подумает, что она сама спровоцировала Роберта... И вообще,
лучше ему ни о чем таком не знать.
— О чем это ты? — побледнев, спросила она и, отпрянув, уставилась
на него испуганными глазами. — Не понимаю...
Ну и артистка! Она, видите ли, не понимает! Попадись ему этот Добсон, так бы
и превратил гаденыша в отбивную!
Подавив гнев, Никос потянулся и снова привлек Дженнифер к себе, буркнув:
— Кровать у меня большая, но ты все равно от меня никуда не денешься!
И он набросился на нее как пещерный человек, а она от облегчения, что он не
сказал больше ничего о Роберте, обмякла и с прежней силой предалась новым
ощущениям. Поцелуи Никоса стали еще требовательнее, а ласки все смелее.
Почувствовав его возбужденную плоть, Дженнифер задрожала от нетерпения, а
он, не отпуская ее губ, одной рукой дразнил ее сосок, а другой проник во
влажное лоно.
— Никос... — простонала она, сама не зная, что хочет сказать, а лишь
чувствуя: еще чуть-чуть — и она умрет от наслаждения. — Никос...
Он на миг выпрямился и, надев презерватив, распластал ее своим весом и вошел
в нее. Дженнифер замерла, потом инстинктивно подалась вперед, но,
почувствовав преграду, остановилась. Никос вполголоса ругнулся на своем
языке и, схватив ее за бедра, снова вошел в нее, стремясь слиться с ней
воедино.
Дженнифер вскрикнула от боли.
Никос замер, словно его окатили ледяной водой, но было уже поздно.
— Дженнифер... — шепнул он дрогнувшим голосом и спросил, хотя уже знал
ответ: — Что с тобой?
— Все в порядке, — шепнула Дженнифер, привыкая к новым ощуще
...Закладка в соц.сетях
