Жанр: Любовные романы
Герольд короля Шотландии
...о неизвестного ему англичанина?
Нет, подобную версию гордый и самоуверенный вождь клана Макквинов принять не
мог!
Дождись подходящего момента, и ты все узнаешь, — сказал он себе и
неожиданно добавил:
— Ведь ты любишь Элизабет Гордон
.
Испугавшись собственных мыслей, Рандольф попытался сосредоточиться на
предстоящих рождественских торжествах, но образ Элизабет то и дело возникал
у него перед глазами. Рандольф Макквин любил эту женщину и надеялся, что
вскоре ситуация прояснится, и Элизабет Гордон окажется непричастной к
преступлению!
Через пять дней наступит Рождество, и Раидольфу Макквину следует торопиться,
чтобы успеть добраться до Элгина, отдаленного города на северном побережье
Шотландии.
Рандольф подошел к своей каюте и решительно открыл дверь. Настало время
рассеять все сомнения и узнать правду, какой бы она ни оказалась!
Элизабет беспокойно ходила по каюте, крепко сцепив руки. В дальнем углу
лежал тяжелый камень-медник, а позади него — брикеты с торфом. Перед глазами
Элизабет то и дело возникало разгневанное лицо Рандольфа, а в ушах звучали
его дерзкие и грубые слова.
Почему после побега из темницы он так сильно изменился и стал обращаться с
ней как с заклятым врагом?
Неужели заточение помутило его рассудок? Элизабет слышала, что иногда люди,
побывавшие в тюрьме, сходили с ума, но никогда не относилась к этому
всерьез.
Она сама недавно принимала участие в обмене пленниками, но ни шотландский
граф Страта, ни английский, маршал Нортумберленд не выглядели измученными,
по давленными или безумными! Возможно, у них была бы такая же реакция, как у
Рандольфа Макквина, если бы их морили голодом, заковывали в кандалы,
прикрепленные толстой цепью к каменной стене?
Пол под ногами Элизабет закачался, корабль накренился, и она поняла, что они
отплыли. Элизабет подошла к небольшому очагу в углу каюты и стала греться у
огня, пытаясь успокоиться и не думать о плохом.
Ей вспомнились недавние встречи с Рандольфом Макквином. Как он заботился о
ней, придумывал увеселительные поездки, старался понравиться ей, а главное,
был внимательным, вежливым и искренним в своих чувствах! Нет, он не мог так
ловко притворяться, скрывая черствую, расчетливую и безжалостную натуру!
Элизабет приходилось раньше сталкиваться с откровенными охотниками за
любовными приключениями.
Рандольф Макквин был не из их числа. Оставалось лишь надеяться, что
временное безумие Рандольфа пройдет и он станет прежним мужчиной, которого
она знала до пленения. А если нет?
Элизабет Гордон окинула беспокойным взглядом каюту, спрятала лежавшее на
виду оружие, оставив себе на всякий случай морской кортик, присела на
кровать в ожидании Рандольфа Макквина.
Через какое-то время дверь отворилась, и Рандольф Макквин вошел в каюту. На
нем была чистая одежда, лицо гладко выбрито, а волосы причесаны и
приглажены. Элизабет посмотрела на него и увидела жестокость и угрозу в его
глазах. Рука Рандольфа Макквина сжимала напильник.
— Не подходите ко мне! — крикнула Элизабет и схватила морской
кортик.
— Снимайте с себя Одежду! — резко произнес Макквин.
— Зачем?
Рандольф грубо рассмеялся и провел пальцем по напильнику.
— Теперь вы у меня в руках, и я сделаю с вами все, что пожелаю. Надеюсь, вам ясно, что именно?
От страха у Элизабет перехватило дыхание, но она постаралась взять себя в
руки, чтобы попытаться успокоить Макквина.
— Рандольф, ты же меня любишь, — негромко проговорила она.
— Можешь говорить все, что угодно. Это тебя не спасет от расплаты.
— Тебе нужна моя невинность? — с вызовом спросила Элизабет. —
Чтобы утолить свою ярость, ты готов на все? Может быть, ты хочешь избить
меня? Так бей!
— Не волнуйся, у меня на все хватит времени! — процедил сквозь
зубы Рандольф и, взглянув на морской кортик, который Элизабет судорожно
сжимала, добавил:
— Это не игрушка, он очень острый!
В отчаянии Элизабет думала о том, что ей делать.
Убежать с корабля — невозможно, бороться с Макквином — бессмысленно.
Оставалось только одно — пытаться образумить его и успокоить. Она много лет
служила герольдом, и слова всегда были ее оружием.
Пленница бросила на пол морской кортик.
— Насилие — не путь к любви, — произнесла она. — В чем ты
обвиняешь любящую тебя женщину?
— Не смей говорить мне о любви и произносить это слово! — резко
оборвал ее Макквин.
Элизабет вздрогнула, но мужественно продолжила:
— Я уверена, что в глубине души ты осознаешь мою невиновность перед
тобой. Я люблю тебя.
— Как ты смогла отдать меня в руки врагов? Предательство ты называешь
любовью?
— Что ты такое говоришь? — возмутилась Элизабет. — Когда я
тебя предала?
Рандольф поднял с пола морской кортик.
— Хватит болтать! — гневно бросил он. — Снимай одежду, или я
порву ее на мелкие кусочки!
Элизабет судорожно глотнула воздух и, стараясь говорить спокойно,
произнесла:
— Да, с тобой поступили подло и жестоко. Ты вправе требовать возмездия,
но не от невиновного.
Она поднялась с кровати и трясущимися руками стала снимать с себя верхнюю
одежду. Оставшись в льняной рубашке, она прошептала, дрожа от страха и
прохладного воздуха:
— Мне холодно.
Рандольф Макквин ухмыльнулся.
— Потерпи, скоро тебе будет жарко, — заявил он.
У Элизабет еще оставалась слабая надежда отыскать нужные слова, чтобы
образумить Макквина и заставить отказаться от своих намерений.
— Я девственница, Рандольф, — почти прошептала она.
Макквин громко рассмеялся.
— Ничего, — сказал он. — Это мы скоро исправим. Давай снимай
все, что осталось!
Стараясь оттянуть страшный момент, Элизабет медленно сняла с головы шапочку
и стала приглаживать рассыпавшиеся по плечам густые волосы. Она должна
выиграть время и убедить Рандольфа Макквина в своей невиновности и
честности!
— Так... — Рандольф скрестил руки на груди и прислонился к двери
каюты. — Она клянется мне, что девственница, а сама ведет себя как
продажная девка! — громко сказал он.
Элизабет вдруг почувствовала, как страх, владевший ею, исчез и уступил место
ярости и гневу.
— А что, только продажные девки распускают волосы по плечам? — с
вызовом спросила она.
— А ты не знаешь?
— Рандольф, прекрати вести себя как дикарь! Почему ты заставляешь меня
раздеваться? Мне холодно!
Гневные слова Элизабет, к сожалению, не подействовали на Макквина. Его глаза
оставались жестокими, а тон — презрительным.
— Ничего, подожди немного. Скоро ты перестанешь дрожать от холода и
почувствуешь, как жар разливается по твоему телу!
— Ах, ты надеешься доставить мне удовольствие? — В голосе Элизабет
прозвучал сарказм.
Глаза Рандольфа сузились, шея побагровела, он сжал кулаки. Элизабет Гордон
ничего не оставалось, как снять с себя льняную рубашку и прикрыть грудь
длинными пышными волосами.
Макквин внимательно посмотрел ей в лицо, а затем медленно перевел взгляд на
ее золотой пояс верности — тонкую филигранную работу.
Пояс верности напоминал изящную кольчугу. Он плотно облегал бедра Элизабет и сужался ближе к ногам.
Рандольф Макквин шумно глотнул воздух.
— Где ключ? — грозно спросил он.
— Рандольф, ты же любишь меня, — тихо промолвила Элизабет.
— Говори, где ключ. — Глаза Рандольфа скользили по стройному телу
стоявшей перед ним женщины.
— Прежде скажи, в чем я тебя предала! — потребовала Элизабет.
— Ты с самого начала знала о цели моего приезда в замок Дугласа!
— Нет, не правда! Я узнала об этом визите совсем недавно. Тебе нужно
было забрать мощи святого Колумбы и представить их на объединенной
рождественской мессе.
— Ты сообщила об этом Дугласу!
— Нет! Катберт Макгилливрей прислал своего герольда в замок Дугласа!
Рандольф широко раскрыл глаза и несколько минут находился в оцепенении.
Наконец, запинаясь, произнес:
— Дуглас упомянул герольда, но не удосужился уточнить, какого именно.
В душе Элизабет Гордон появилась слабая надежда.
— Как ты мог подумать, что я предала тебя? — укоризненно спросила
она.
— Значит, Катберт Макгилливрей попросил Реда Дугласа держать меня в
темнице до окончания Рождества?
— Я подозревала это, — промолвила Элизабет.
— Ты догадывалась об их коварных планах?
Элизабет подробно рассказала Макквину о визите герольда Катберта
Макгилливрея в замок Дугласа.
— О готовящейся рождественской мессе, об объединении хайлендзских
кланов, о намерении Катберта Макгилливрея сорвать ваши планы я узнала от
Роберта Брюса. Но король вряд ли мог предположить, что они будут искать тебя
на юге Шотландии.
— Он вообще часто ошибается, особенно в вопросах, касающихся севера и северо-запада Шотландии.
— Ты не прав, Рандольф. Кстати, наш король уже принял соответствующие
меры.
— Какие меры?
— Рождество еще не наступило, а он уже приказал своим воинам окружить
замок Катберта Макгилливрея и не выпускать его, пока не окончится
объединительная месса!
— Ты больше веришь в мудрость Брюса, чем я!
Элизабет мысленно согласилась с Рандольфом, но его несколько презрительное
отношение к Роберту Брюсу показалось ей оскорбительным. Элизабет должна
убедить его в мудрости и проницательности короля Шотландии!
— Роберт Брюс планирует в марте созвать парламент в Сент-
Андрусе, — с гордостью сообщила она.
— Парламент? — Рандольф удивленно поднял брови. — Настоящий
парламент с представителями от всех кланов?
Элизабет Гордон кивнула. Она очень надеялась на возобновление прежних
отношений с Рандольфом Макквином, которые, возможно, свяжут их общей
судьбой.
— Да, настоящий парламент, — повторила она. — Но пока это
только планы. Пожалуйста, пойми, я иду против своего короля, сообщая тебе
заранее секретные сведения!
В глазах Рандольфа вновь мелькнуло недоверие.
— Почему ты так говоришь? — спросил он.
— Потому что после обмена пленниками я не должна была ни на минуту
задерживаться в замке Дугласа!
Меня ждет король!
— Но ты все-таки ослушалась Роберта Брюса!
— Да, любовь к тебе заставила меня остаться. Я же обещала найти тебя!
Когда ты исчез, я поехала на твой корабль, поговорила с первым помощником, а
затем навестила твоего брата Драммонда. Я искала тебя повсюду, Рандольф!
— Но как же ты узнала, что меня бросили в темницу?
— Мне шепнул об этом мальчик-конюх. Как это произошло, Рандольф?
— На следующий день после твоего отъезда к Роберту Брюсу рано утром
замок покинул Драммонд, а ближе к вечеру — английский король Эдуард II.
Предатель Дуглас заглянул ко мне перед вечерней молитвой и попросил
подождать его, чтобы потом вместе отправиться в часовню. Когда раздался
колокольный звон, солдаты Дугласа ворвались ко мне в комнату, схватили меня,
избили и бросили в темницу.
— Король Роберт Брюс проявляет большое внимание к предстоящей
рождественской мессе и, очевидно, сам примет в ней участие. Думаю, он
захочет узнать о случившемся с тобой.
Рандольф удивленно посмотрел на Элизабет.
— Но почему он скрывает свое намерение присутствовать на мессе?
— Роберт Брюс не хочет, чтобы англичане узнали об этом прежде, чем
Святая церковь благословит наше объединение.
— Да, мы объединимся перед лицом церкви и с именем Бога на устах.
Рандольф отбросил напильник и подошел к Элизабет.
— Любимая, прости, что я на время потерял веру в тебя! — искренне
воскликнул он.
— Я сама во многом виновата!
— Нет, ты — необыкновенная женщина!
Элизабет обняла Рандольфа, постоянно повторяющего ее имя, и стала осыпать
поцелуями его лицо.
Они целовались и ласкали друг друга, а полное прощение взаимных обид
наполняло страстью их тела и сердца.
— Сколько на тебе одежды! — прошептала Элизабет.
Рандольф отстранился от нее и стал порывисто снимать ее. Она с замиранием
сердца глядела на его крепкое, стройное, мускулистое тело, лишь немного
похудевшее за время заточения в темнице. Рандольф страстно желал Элизабет.
Его тело откровенно говорило ей об этом. Она ощущала в себе неведомые ранее
слабость и податливость.
— Нам мешает соединиться лишь твой пояс верности, — глухо
пробормотал Рандольф.
Элизабет посмотрела ему в лицо, а затем перевела взгляд ниже пояса. Рандольф
жаждал ее и стремился к ней!
— Какие разные у нас тела! — вдруг проговорила Элизабет, словно
это было для нее открытием.
— Они предназначены друг для друга, — ответил Рандольф и добавил:
— Дай мне, пожалуйста, ключ, чтобы я смог открыть наконец это
хитроумное устройство.
Элизабет покачала головой.
— А ключа нет.
— Нет? А как же освободить тебя от этих золотых оков?
Нетерпение Макквина вызвало у женщины улыбку.
— Дай мне руку, — попросила она.
Элизабет приложила указательный палец Рандольфа к одному из трех цветков,
выбитых на золотом поясе, а два своих — к двум другим цветкам.
— А теперь одновременно слегка нажмем на них и немного повернем, —
объяснила она, Раздался слабый щелчок, скрытый стержень вылетел из петли, и
золотой пояс верности, раскрывшись, упал на пол.
Рандольф мгновенно поднял его, взвесил на руке, и его брови удивленно
поднялись.
— А он не такой уж тяжелый, как я себе представлял, — заявил он.
— Зато надежный, — с улыбкой проговорила Элизабет.
Рандольф бросил золотой пояс верности на пол.
— Он больше не нужен, — сказал он и, опустившись на колени, стал
снимать с Элизабет последнюю деталь — чулки.
Она с нетерпением и легким страхом ожидала дальнейших действий Рандольфа.
Его сильные руки нежно скользили по ее телу. Затем он легко поднял Элизабет
на руки и, положив ее на кровать, лег рядом с ней.
Элизабет пыталась слабо сопротивляться.
— Тише, — прошептал Рандольф, подняв голову и взглянув ей в лицо.
Он прижался к ее губам, и Элизабет, почувствовав у себя во рту его язык,
ответила ему долгим поцелуем. Руки Рандольфа начали ласкать ее грудь, а
затем стали настойчиво гладить тело. Когда Рандольф стал целовать ее грудь и
щекотать языком нежную кожу, Элизабет внезапно ощутила сильный прилив
страсти, и ее тело напряглось. Она судорожно сжала его руку и прошептала:
— Что я должна делать, чтобы доставить тебе удовольствие?
— Слушай свое тело и сердце и ни о чем не думай, любовь моя.
Элизабет почувствовала, как по ее телу словно разливается тепло.
— Я хочу, чтобы тебе было хорошо, — прошептала она.
Рандольф взял ее руку в свою и начал водить ею по своему мускулистому телу.
Ладонь Элизабет, сначала немного напряженная, расслабилась и стала гладить
упругое тело Рандольфа. Он тихо застонал от удовольствия. Дыхание его
участилось, а тело Элизабет стало податливым в его настойчивых и сильных
руках.
Острое наслаждение охватило ее. Тихие ободряющие слова Рандольфа доносились
до Элизабет словно издалека. Она с трудом глотнула воздух и приоткрыла
глаза. Рандольф поднял голову и с нежной улыбкой взглянул ей в лицо.
— Я хочу стать твоей, — прошептала Элизабет.
Рандольф взял ее за плечи, положил на спину и лег сверху, упираясь локтями в
кровать.
— Ляг так, чтобы мне было удобно, — прошептал он и помог Элизабет согнуть ноги в коленях.
Элизабет с готовностью подчинилась Рандольфу и вдруг почувствовала, как он
вошел в нее. Она в возбуждении напряглась, а Рандольф ободряюще сжал ее
плечо и начал целовать в губы. Элизабет ощущала четкий ритм его движений, и
острое наслаждение пронизывало все ее тело. Наконец Рандольф тихо застонал
от удовольствия и, отпустив ее, в изнеможении уткнулся головой в ее плечо.
— Спасибо тебе, — прошептал он. — Ты преподнесла мне
восхитительный подарок — свою девственность.
— Как странно... — промолвила Элизабет, обняв Рандольфа. — Девушек
всегда учили, что их невинность — подарок для мужчины, но клянусь тебе,
Рандольф, я наслаждалась нашей близостью, наверное, больше, чем ты.
Макквин громко рассмеялся, и Элизабет радостно подхватила его смех.
— Никому не рассказывай о своих впечатлениях, дорогая, —
наконец
сказал он. — Многие девушки, очутившись первый раз в супружеской
постели, тебя не поймут!
Элизабет достала шерстяное одеяло и укрыла им Рандольфа и себя.
— Элизабет! — тихо позвал Рандольф. — Если я когда-нибудь
попытаюсь усомниться в твоей верности и преданности, то, умоляю тебя, стукни
меня, пожалуйста, большой тяжелой дубиной по голове!
— Обязательно, — пообещала Элизабет и заснула в объятиях любимого
мужчины.
Рано утром в день Рождества Морской волк
прибыл в порт Элгина. Путешествие
оказалось долгим и нелегким, и уставшая команда во главе с Рандольфом
Макквином наконец сошла на берег. Лошадей тоже утомил тяжелый путь, и прежде
чем отправиться в замок Оулдкейн, Рандольф распорядился устроить небольшой
отдых.
Когда все отдохнули, процессия двинулась к замку Оулдкейн. На каждом
повороте дороги развевались флаги с геральдическими символами всех
хайлендзских кланов, между указательными столбами были натянуты гирлянды из
розмарина и плюща, а женщины протягивали наездникам сладкие пирожки и
подогретый святочный эль.
Рождество пришло на шотландскую землю, и в общем зале замка Оулдкейн можно
было наблюдать необычную и радостную картину: вождь клана Маккензи стоял
плечом к плечу с вождем клана Манро, Маккей дружески беседовал с
Маккинтошем, Чикольм смеялся с Фрэзером, а Дэвидсон обменивался
рождественскими подарками с Грантом.
На самом почетном месте общего зала стоял роскошно убранный трон, на котором
восседал король Шотландии Роберт Брюс. По правую руку от него был епископ в
дорогом облачении, по левую — влиятельный вождь клана Ривас Макдафф, который
вместе с Рандольфом Макквином отвечал за проведение рождественской
объединенной мессы.
Рандольф Макквин и Элизабет Гордон, держась за руки, прошли через весь зал
и, ступив на помост перед королевским троном, опустились на колени.
— Вы похитили моего герольда, Макквин, — произнес Роберт Брюс.
— Нет, ваше величество, ваш герольд скоро станет моей женой.
Король Шотландии поднялся с трона и посмотрел внимательно сначала на
Рандольфа Макквина, а затем — на Элизабет Гордон.
— Я хочу поговорить наедине с леди Элизабет, — сказал он, и они
отошли в сторону.
Краем глаза Элизабет увидела, как Ривас Макдафф подошел к Рандольфу
Макквину, и тот начал ему что-то рассказывать. Ей не было слышно, о чем они
говорили, но по жестам Риваса Макдаффа было понятно, что ход беседы его
радовал и воодушевлял.
Роберт Брюс пристально взглянул на своего герольда и спросил:
— Ты выбрала в мужья Макквина?
— Да, — твердо ответила Элизабет Гордон и, немного помолчав,
добавила:
— Если вы не возражаете, ваше величество.
— Что ж, надеюсь, твой выбор окажется удачным.
Да, сегодня много поводов для радости!
Элизабет вежливо склонила голову перед королем.
— Твою свадьбу назначим на Духов день, — объявил Роберт Брюс.
Элизабет обернулась, услышав чей-то вздох, и увидела рядом с собой Рандольфа
Макквина.
— Макквин! — окликнул его король. — Лучшего подарка на
Рождество и представить нельзя! — И он кивнул в сторону Элизабет
Гордон. — Я благословляю тебя на брак с Элизабет Гордон — самым лучшим
и достойным герольдом всей Шотландии!
Похоже, Рандольф был немного разочарован сроками назначенной свадьбы.
— Я не слышу слов благодарности, — немного удивленно сказал король
Шотландии.
Рандольф поклонился Роберту Брюсу и, взяв за руку Элизабет, посмотрел ей в
глаза и произнес:
— Я не только самый счастливый, но и самый терпеливый мужчина на свете!
Король громко засмеялся, и его смех эхом прокатился по общему залу замка
Оулдкейн. Элизабет и Рандольф стояли молча, держась за руки. Их клятва любви
была произнесена ранее, и она обещала им счастливое будущее.
На земле, названной впоследствии Светом Севера, раздался колокольный звон, и
вожди кланов севера и северо-запада Шотландии, кроме предателя Макгилливрея,
торжественно прошествовали в церковь, держа в руках свои святые реликвии.
Они бережно положили сокровища перед епископом Ватикана и опустили свои мечи
к ногам Роберта Брюса — короля теперь уже объединенной Шотландии.
Закладка в соц.сетях
