Жанр: Любовные романы
Карьера? Нет, лучше любовь
...mdash; Он погиб в автомобильной катастрофе спустя четыре месяца после их
свадьбы.
— Сожалею. Извини, Никки.
— Мы все очень тяжело это переживали. Не самый легкий был период
жизни...
— Разумеется. И чем потом занялась Криста?
Никки пожала плечами, заглянув в рубиновую глубину своего бокала.
— Семья Бенджи была не в состоянии помогать ей, а наши родители
оставили нам страховку. Поэтому Криста переехала ко мне.
— И с тех пор вы живете вместе... А ты оказывала ей поддержку?
— У Кристы была работа, хотя я предлагала ей сидеть дома с Келли,
поскольку зарабатывала достаточно, чтобы содержать, их обеих.
— Но почему — ты решила все изменить? Надоело жить в тесной квартирке?
Или наличие племянницы не вписывалось в твой образ жизни?
Никки осторожно поставила бокал на кофейный столик, а затем яростно, как
тигрица, защищающая своих детенышей, повернулась к Иону.
— Не смей говорить ничего подобного! — потребовала она. — Я
люблю Кристу и обожаю Келли с момента ее рождения. Если бы это зависело
только от меня, мы бы всегда жили вместе.
— Тогда какого черта ты пыталась их выгнать?
Подвижное лицо Никки попеременно выразило целую гамму чувств — боль, печаль,
негодование.
— В конце концов я поняла, что Криста пользуется мной как ширмой, чтобы
скрываться от реальной жизни. Она очень редко ходила на свидания, почти не
встречалась с подругами. Вся ее жизнь вращалась вокруг Келли и в какой-то
мере — вокруг меня. Незадолго до бала
Золушка
я подслушала ее телефонный
разговор. Она объясняла своему приятелю, что многим мне обязана, поэтому не
покинет меня до тех пор, пока я буду в ней нуждаться. И тогда я поняла, что
все эти годы... — Никки порывисто поднесла к губам свой бокал и одним
глотком осушила его содержимое.
Ион тут же снова наполнил бокал.
— Все эти годы ты как бы защищала ее от действительности, вместо того
чтобы заставить оказаться с ней лицом к лицу.
— Да.
— И теперь ты решила освободить ее от своего присутствия? Фактически ты
собираешься выбросить ее из гнезда независимо от того, хочет она или нет.
Никки кивнула, и на ее ресницах повисли слезы.
— Последние шесть лет я так привыкла... прихожу домой, обнимаю
Келли, — а вот теперь... — Ее голос дрогнул, и она поспешно закрыла
лицо руками.
Ион тут же оказался рядом и заключил ее в объятия.
— Не надо, — пробормотал он, — извини меня. Ты была права — я
слишком многого не понимал.
— Келли нужен отец, а Кристе — муж. — Как Никки ни пыталась
совладать с собой, непрошеные слезы медленно струились по ее щекам. —
Однако пока я с ними, ничего подобного не произойдет.
— Ну а ты-то сама? — спросил Ион, медленно и осторожно поглаживая
ее по голове. — Ты сказала, что Криста бессознательно использует тебя в
качестве щита от возможных разочарований, но не кажется ли тебе, что ты
делаешь то же самое?
— О чем ты?
— Криста, по-видимому, была не единственной жертвой инцидента
семилетней давности. Сельма упоминала...
— Моя тетя слишком болтлива.
— Короче, у тебя был какой-то мужчина.
— Ты не...
Утомившись слушать ее бесконечные возражения, Ион заткнул ей рот властным
поцелуем. От нее пахло вином — и это был такой теплый, чудесный и опьяняющий
запах! От этого поцелуя Ион испытал такое удовольствие, что на какое-то
время забыл обо всем. Однако обстоятельства вынуждали вернуться к
расспросам.
— Только не лги мне опять. Был у тебя мужчина или нет?
— Был.
Ион взял ее за подбородок и заставил посмотреть ему прямо в глаза. Ее
розовые губы заметно покраснели от его поцелуя.
— И что случилось? Он бросил тебя из-за Кристы?
— Не угадал, — со сдавленным смешком сказала она.
— Но ведь ты любила его, а он тебя оставил?
— Да, он меня оставил.
— И в последующие шесть-семь лет ты была так же одинока, как Криста?
— Но я не жила в монастыре, а делала карьеру, — упрямо возразила
Никки.
Он опустил руку чуть ниже и нащупал хрупкие позвонки на ее не прикрытой
свитером шее.
— В самом деле? И сколько же мужчин у тебя было после того
парня? — Она попыталась освободиться, но он не позволил ей этого
сделать. — Сколько мужчин, Никки? Один? Два? Или вообще никого не было?
— Никого, — прошептала она.
— Наверное, потому, что они хотели от тебя того, чего ты не могла им
дать?
— Но ведь это же не любовь, не так ли? — цинично усмехнулась она.
— А чем отличается любовь к мужчине от любви к Кристе и Келли?
— Неужели ты сам этого не понимаешь? Криста и Келли — это моя
семья. — На глазах Никки снова появились слезы. — Они давали мне
не меньше, чем получали от меня.
Ион был не согласен с этим утверждением, однако возражать вслух не стал.
Вместо этого он еще сильнее обнял жену и вновь приник губами к ее теплым,
мокрым и соленым от слез губам.
Каким же идиотом был тот парень, который когда-то бросил такую
женщину! — подумал он про себя. Иметь власть над этими упоительными
губами и добровольно от нее отказаться — что может быть глупее? Наверное, он
просто не любил Никки, иначе это не объяснишь.
Ион снял заколку с волос Никки и осторожно уложил ее на подушки, устилавшие
кушетку. Сколько раз он мечтал о том, чтобы запустить пальцы в эти
изумительные шелковистые пряди, — и когда они сидели напротив друг
друга за обеденным столом, и когда ругались в офисе, и когда ехали в машине!
Насколько же велико было искушение и каких сил стоило его сдерживать! И вот
наконец он решил себе это позволить...
Ее рыжевато-золотистые волосы, разметавшиеся по белому полотну подушки,
напоминали огонь на снегу. Да, Никки была самой красивой женщиной из тех,
кого он когда-либо знал прежде. И вот он держит ее в объятиях, а она
страстно отвечает на его поцелуи, становясь при этом еще прекраснее и
желаннее...
— Ион, — прошептала она, расстегивая пуговицы на его
рубашке, — позволь мне коснуться тебя.
И он охотно высвободил рубашку из-за пояса брюк, а затем проник обеими
руками под ее свитер, дрожа от прикосновения к ее восхитительной, нежной,
как у ребенка, коже. Через мгновение он осознал, что на ней нет
бюстгальтера, а еще через мгновение уже ласкал ее великолепные груди, нежно
касаясь большими пальцами рук упругих розовых сосков. Никки тяжело дышала, и
Ион буквально упивался ее дыханием, возбужденным его ласками.
Однако ему все сильнее хотелось продолжения...
Нехотя оторвавшись от ее губ, он стянул с нее свитер и отбросил его в
сторону. Задрожав, она всем телом прильнула к нему и на какой-то миг
замерла. Ион заколебался, ожидая хотя бы малейшего сопротивления с ее
стороны. Но его не последовало — более того, она выгнула спину, подаваясь
навстречу его ласкам.
— Они даже нежнее, чем я помню по нашей первой ночи, — пробормотал
он, продолжая обеими руками ласкать ее груди.
И тут — что немало изумило Иона — его двадцативосьмилетняя жена вспыхнула от
смущения.
— А я думала, ты ничего не помнишь...
— Точнее сказать — не все. К сожалению, я тогда слишком устал, чтобы
воспользоваться правами новоиспеченного мужа. — И он пристально
посмотрел ей в глаза. — Однако сегодня я бодр и полон сил.
Иону показалось, что глаза Никки стали ярко-фиолетовыми. Да, он хотел ее,
как никогда прежде не хотел ни одну женщину, а она хотела его. И осознание
этого повергло его в настоящий шок. Разумеется, на протяжении всех недель их
совместной жизни его неоднократно обуревало желание, как он считал —
естественное, инстинктивное, которое можно удовлетворить самым тривиальным
способом. В конце концов, его жена была красивой женщиной, с ней не
отказался бы переспать ни один нормальный мужчина.
Однако теперь все было гораздо глубже и значительнее.
Иона снедало любопытство — действительно ли ее грудь столь нежна, кожа столь
бела, а ноги столь длинны, как он предполагал? Ему нужно немедленно
убедиться в этом, в противном случае он просто с ума сойдет от вожделения!
При этом Ион хотел не просто овладеть ее телом, а овладеть ею целиком, да и
самому отдаться ей полностью — всем своим телом, всей душой, всеми мыслями и
чувствами.
Именно поэтому Ион уговорил ее сегодня откровенно поделиться с ним своими
проблемами, которыми до сих она отгораживалась от него как щитом. Ему
удалось заставить ее раскрыться, и теперь он был немало изумлен и обрадован
тем, что перед ним оказалась не холодная, привыкшая тщательно взвешивать все
свои слова и поступки деловая особа, а истинная женщина — теплая, нежная и
обаятельная, готовая принести себя в жертву ради тех, кого она любит.
Да и сама Никки вдруг испытала прилив нежности к мужу. Он так старался
согреть ее своими ласками и поцелуями, разжечь тот огонь, который должен был
озарить жизнь им обоим. Когда она начала благодарно отвечать на его ласки,
он порывисто приподнялся и стянул с нее брюки, внимательно изучая глазами и
руками все упоительные изгибы ее прекрасного тела. По мере того как его
умелые пальцы поднимались все выше вдоль ее обнаженных бедер, глаза Никки
начинали пламенеть под стыдливо опущенными веками, а горячее дыхание опаляло
ей губы. Да и Ион дышал все тяжелее.
Все, больше он не в силах себя сдерживать! — решил Ион, бросая быстрый
взгляд на жену. В глазах ее светилось желание и вместе с тем такая тревога,
что это мгновенно лишило его мужества. Он вдруг отчетливо осознал, что если
не сумеет сейчас остановиться, то совершит роковую ошибку. Ион нехотя убрал
руки и приподнялся.
— Я бы не хотел использовать свое преимущество подобным образом. Я все-
таки не тот парень, о котором мы говорили.
— Знаю, — прошептала она.
— И я не хочу никаких сожалений по утрам, а ты уже сейчас, как мне
кажется, преисполнена сомнений.
— Нет, это не так, — поспешно возразила она, облизывая губы.
Однако беспокойство не покидало ее — и он это видел.
Ион попытался дотянуться до ее свитера и, когда это не получилось, поднял с
пола свою рубашку и плотно закутал ею Никки. Затем заглянул ей в глаза.
— Не знаю, как для тебя, моя сладкая женушка, но для меня предаваться
любви — это совсем не то, что предаваться сексу, поскольку только первое
подразумевает отказ от всякого контроля над своими чувствами. При этом отказ
этот должен быть взаимным.
— Я это знаю.
— Нет, ты не знаешь. Мне кажется, что ты только отдавала, в то время
как твой партнер только получал. Многие мужчины предпочитают вести себя
подобным образом, но я не из их числа. И я не хочу брать того, чего не смогу
отдать. До тех пор пока ты этого не поймешь и не доверишься мне, у нас с
тобой ничего не выйдет.
— Довериться тебе? — медленно повторила она. — А не слишком
ли многого ты просишь?
Он не ответил, продолжая внимательно разглядывать ее. Никки выпрямилась и
села, поджав под себя голые ноги. Ей вдруг захотелось все ему рассказать — и
о
Волшебной коробке
, и о смерти родителей, и обо всем, что было в ее жизни
после этого. Особенно сильно ей хотелось рассказать о том инциденте, таком
для нее унизительном... Но сделать это она не посмела.
В конце концов, он был ее
временным
мужем, а она — его
случайной
женой,
так к чему откровенничать, не зная, чем это обернется в будущем? Она ни в
коей мере не хотела зависеть от Иона! Ни от него, ни от кого другого. Никки
слишком хорошо усвоила свой горький урок и потратила целых семь лет на то,
чтобы никогда больше не повторять прежних ошибок. А чего ей это стоило —
никто не знает.
И — все же впервые за долгое время она вновь захотела принадлежать мужчине.
Эта потребность буквально распирала ее изнутри, подобно птице, пытающейся
вырваться на волю.
— Ион...
— Не надо, сердце мое, — мягко сказал он. — Я — никуда не
ухожу.
— Пока еще не уходишь, — с горечью заметила она.
— Совершенно верно, — с готовностью подтвердил он. — Однако
пора в постель, иначе мы проболтаем с тобой до утра.
— Возможно, именно к тому времени я бы успела прийти в себя.
— Для этого надо лишь одно — хорошенько выспаться, — невесело
усмехнулся Ион.
Глава 8
Проснувшись на следующее утро, Никки обнаружила, что Ион ожидает ее за
столом. Это было что-то новенькое, поскольку прошедшие несколько недель они
тщательно выбирали время своего прихода и ухода, стараясь как можно реже
сталкиваться друг с другом. По-видимому, причиной этих перемен стала прошлая
ночь.
Ион наполнил две чашки кофе, положил сахар и придвинул их Никки. При этом, к
ее немалому облегчению, он не сказал ни слова до тех пор, пока она не выпила
первую чашку. Затем он налил кофе себе, а перед ней поставил тарелку со
свежеиспеченными оладьями.
— Не хочу показаться неблагодарной, однако скажи на милость: чем вызван
этот неожиданный всплеск домовитости? — осторожно спросила она. —
Или мне этого знать не стоит?
— Да, пожалуй, тебе этого знать не стоит.
— Однако ты мне все же скажешь это, не так ли?
— Скажу. — Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.
При этом движении его белая майка натянулась, отчетливо обрисовав могучие
плечи и налитые силой бицепсы. — Вчера мы так и не выяснили, зачем к
тебе приходили Сельма и Эрни.
— По-моему, мы эту тему уже обсуждали, — пробормотала она,
наслаждаясь ароматом кофе и прожевывая оладью.
— А мне кажется, еще нет.
— Но что же ты хочешь узнать? — слегка насторожившись,
поинтересовалась Никки, которой очень не хотелось, чтобы разговор снова
свернул в неприятном для нее направлении. Все, что касалось ее семьи, было
для нее болезненной темой — никакой иронией тут не поможешь.
Ион понимающе усмехнулся.
— Я хочу знать все, любовь моя. Впрочем, мы можем начать с твоей роли
финансового советника. Как ты им стала?
— Я получила эту роль по наследству, — пояснила Никки. — Мой
отец отвечал за семейную бухгалтерию. Когда он погиб, все обратились ко мне,
поскольку в то время я уже слыла специалистом по финансам.
Ион сделал глоток и испытующе посмотрел на жену.
— Однако ты была слишком молода для подобной роли, разве не так?
— Да, разумеется, однако все мои родственники доверяли только мне.
— Ага. Так вот откуда взялась эта застарелая проблема доверия...
— Мы можем поговорить о чем-нибудь другом? — поинтересовалась
Никки, беря с тарелки еще одну оладью.
Ей совсем не хотелось ворошить прошлое, да еще делать это с самого утра.
Но поскольку будущее представлялось туманным, оставалось только настоящее. К
ее удивлению, ей вновь захотелось посоветоваться с Ионом насчет дела,
касающегося тети Сельмы и дяди Эрни. Да, в ее муже явно присутствовало нечто
такое, что внушало доверие и желание поделиться самым сокровенным, и если
она не будет себя сдерживать, то и в самом деле начнет ему доверять.
— Я хотел бы еще кое о чем тебя спросить, — сказал Ион. —
Твоя тетка упомянула об инциденте, который случился шесть или семь лет тому
назад и в который ты оказалась замешана. Что это было?
— Тебе будет неинтересно, — самым спокойным тоном ответила
Никки. — Да и вообще, в чем проблема? Я не думаю, что стоит
рассказывать в подробностях о том, как я, будучи страшной скрягой,
отказалась дать своим родственникам денег. Да и зачем ворошить те страницы
моей жизни, которые уже давно перевернуты и забыты?
— Перевернуты — может быть, но не забыты. — Ион сделал
многозначительную паузу, после чего продолжил:
— Но тебе не удастся без конца скрывать от меня свое прошлое. Надеюсь, ты и сама это понимаешь.
— Не понимаю и не хочу понимать! — сердито заявила Никки. —
Могу рассказать тебе о своих нынешних планах и намерениях, если уж тебя это
так интересует. Но мое прошлое и будущее не должно никого волновать.
— Ты удивишься, если я скажу, что меня интересует и то, и
другое? — улыбнулся Ион.
Взволнованная, Никки зачем-то положила в кофе лишнюю ложку сахара и принялась тщательно размешивать.
— Это никого не касается, и тем более тебя, — задумчиво заметила
она. — Неужели ты забыл, что наш брак — дело временное?
— То же самое можно сказать обо всем на свете. — Ион наклонился и
поймал ее руку: она машинально чуть не положила себе еще одну ложку
сахара. — Я предлагаю тебе сделку. Ты будешь держаться подальше от
сахара, а я — от твоего прошлого.
— Согласна, — кивнула Никки.
— В таком случае сегодня мы больше не будем трогать твое прошлое. Но
расскажи мне об этих пресловутых инвестициях.
— Хорошо, только отпусти мою руку. — Никки встала и, подойдя к
кофейнику, наполнила свою чашку до краев, чтобы хоть как-то компенсировать
избыток сахара. — Моим дорогим родственникам предложили
сногсшибательную сделку — купить эксклюзивные права на распространение
прибора, который называется
Волшебная коробка
.
— Никогда ни о чем подобном не слышал.
— В самом деле? — преувеличенно удивилась Никки. — А ведь это
страшно выгодная инвестиция, о ней мечтает каждый.
— Так что это за чертова
Волшебная коробка
? — нетерпеливо
перебил Ион. — Сейчас, дай вспомнить. — Никки отхлебнула из чашки,
подавив гримасу отвращения. Сахару по-прежнему было слишком много. —
Это телефонный автоответчик, телеприемник кабельного телевидения и что-то
там еще — в одном корпусе.
— Могу поклясться, что его можно использовать и в качестве
посудомоечной машины и проигрывателя, — невесело усмехнулся Ион.
— Возможно, если изобретатель предусмотрел и эти функции, —
нахмурилась Никки. — Проблема состоит в том, что само название —
Волшебная коробка
— весьма похоже на названия тех приборов, которые уже
имеются на рынке, а это внушает таким людям, как Сельма и Эрни, безграничное
доверие.
— Интересное наблюдение.
— Но я не сказала тебе самого главного.
— Так говори, не томи!
— Мои тетя и дядя смогут получить эти права за смешную сумму в
пятьдесят тысяч долларов. — Ты шутишь?
— Абсолютно серьезно. Более того, Сельма и Эрни хотят втянуть в это
дело моих кузенов и тем самым разорить не только себя, но и их. А поскольку
все семейство будет заниматься продажей этих чертовых коробок, их магазин
придет в упадок.
— Да, все это выглядит достаточно скверно, — согласился Ион.
— Словом, как видишь, мои родственники готовы вложить свои деньги в
очевидную авантюру. И если магазин не разорится сам собой, то его разорят
гонорары будущим адвокатам. Ты, вероятно, и сам успел заметить, что дядя и
тетя буквально горят желанием отдать эти пятьдесят тысяч долларов и довести
себя до банкротства.
— Извини меня, Никки. Мне следовало...
— Доверять мне, не так ли?
— Да, нечто в этом роде.
— Тогда все правильно, а то я немного беспокоилась на этот счет. —
Она допила остатки кофе. — Ну так вот, я скажу, что ты можешь сделать,
чтобы помочь мне...
— Ну, это и так ясно, — перебил Ион. — Ты хочешь, чтобы я
убедил твоих родственников не вкладывать деньги в эту авантюру.
— Разумеется, — улыбнулась она. — Так что теперь — мы вместе
поедем на работу или мне стоит отвезти тебя в их магазин?
— Ты так говоришь, словно у меня есть выбор.
— Прекрасно, значит, я везу тебя к ним в магазин. — Она
торжествующе улыбнулась и добавила:
— На этот раз я предоставляю тебе право вести все необходимые
переговоры...
Дженни приоткрыла дверь офиса и просунула голову в кабинет.
— Извини, что побеспокоила.
Никки оторвалась от папок с бумагами и вскинула глаза на свою секретаршу.
— Что случилось?
— Там, на линии, человек, который хочет поговорить с тобой. Он звонит
уже третий раз, но не называет своего имени и не оставляет номера. Ты будешь
с ним разговаривать или мне лучше попытаться узнать, кто это?
— Нет, не беспокойся, я поговорю с ним. — Никки сняла трубку и
нажала кнопку пульта. — Никки Александер слушает, — самым
официальным тоном произнесла она. Как же быстро она привыкла к своему новому
имени! — отметила Никки про себя с невольной усмешкой. Остается
надеяться, что сумеет так же быстро отвыкнуть...
— Наконец-то, миссис Александер. Судя по всему, вы очень занятая
женщина.
— Простите, с кем я говорю?
— Тимоти Т. Таккер, Уверен, что вы обо мне слышали.
— Не может быть! — Никки выпрямилась в кресле. — Мистер
Волшебная коробка
собственной персоной!
— Да-да, он самый. Сегодня утром я разговаривал с вашими тетей и дядей,
и мне показалось, что у них возникла небольшая проблема.
— И что же это за проблема?
— Эрни беспокоится по поводу того, что не сможет получить свои деньги,
чтобы вложить их в предложенное мною дело.
— И он дал вам мой номер?
— И не один, — после небольшой паузы сообщил собеседник.
Что это значит? — задумалась Никки. Неужели дядя Эрни оказался
настолько глуп, что дал этому проходимцу еще и номер ее домашнего телефона?
Она беспокойно заерзала в кресле. А если этот Таккер получил еще и номер
Кристы? — Чего вы хотите? — спросила она.
— Я хочу получить те деньги, которые мне обещали Эрни и Сельма.
Пятьдесят штук, если быть точным.
— Извините, мистер Таккер, но, возможно, мои родственники забыли
сообщить вам о том, что они передумали. Они решили не делать инвестиций в
ваше предприятие.
— Мне кажется, вы чего-то недопонимаете...
— Нет, это вы чего-то недопонимаете! — резко оборвала его
Никки. — Вы смогли одурачить моих родственников, но со мной этот номер
не пройдет. Я изучила ваш проспект и собираюсь передать его в руки властей.
— Зачем, черт бы вас побрал?
— Затем, что все это — мошенничество, — заявила Никки,
поворачиваясь к окну. — Подобного устройства не существует в природе.
— Но моя
коробка
...
— Ваша
коробка
— это самое настоящее жульничество. До свидания,
мистер Таккер.
— На вашем месте я бы не стал вешать трубку! Лучше отдайте своему дяде
его деньги, иначе пожалеете.
— Я так не думаю.
— Ах, вот как? А вы знаете, что ваши родственники не только доверчивы,
но и очень болтливы? А я умею слушать. В результате моих бесед с ними они
многое поведали о своей замечательной племяннице. — Он сделал паузу,
дожидаясь реакции своей собеседницы.
— Уточните, что вы имеете в виду, — холодно потребовала Никки.
— Семь лет назад у вас были некоторые проблемы, не так ли? Я думаю, что
комитет, который занимается присуждением номинаций ЛДБ, очень заинтересуется
некоторыми подробностями вашей личной жизни.
— Вы мне угрожаете? — Никки с силой стиснула телефонную трубку.
— О нет. Я даю вам стопроцентную гарантию, что именно так все и будет.
Вы собираетесь разрушить мои планы в отношении ваших родственников, а я
сделаю ответный ход, только и всего. Пятьдесят тысяч в обмен на мои
гарантии, что все останется в тайне, идет? — И он залился хриплым,
неприятным смехом. Никки прикрыла глаза. Итак, все, что она предприняла за
эти семь лет, чтобы избавиться от последствий того ужасного случая, пошло
прахом. Она прекрасно представляла с
...Закладка в соц.сетях
