Жанр: Любовные романы
Дивный сад любви
... Мистер Честерфилд был
такой чудак. Он очень хотел, чтобы Джейк по-настоящему женился.
— Почему? — снова спросила она.
Питер уселся поудобнее.
— Вы лучше задайте этот вопрос Джейку. — Он допил кофе и встал,
прихватив с собой два печенья. — Извините, что я, как Винни-Пух, поел и
сразу ухожу. Мне нужно было только удостовериться, что все готово.
— Спасибо, что зашли.
— А я благодарю за гостеприимство. Увидимся вечером.
Еще целый час после его ухода Уинн, накрывая на стол и готовясь к вечеру,
мысленно прокручивала разговор с Питером. Но почему Джейк не предупредил ее?
Может быть, намеревался сделать это прямо перед обедом, накануне прихода
гостей? Непонятно.
К ужину все было готово. Мягким, матовым блеском сияло столовое серебро.
Прекрасный стол вишневого дерева она отполировала так, что тот сиял, как
люстра; в самом центре стола, в красивой серебряной вазе красовался букет,
принесенный Питером. Оставалось только принять душ и переодеться.
Джейк вошел в спальню, когда она выходила из ванной комнаты.
— Я видел стол, — сказал он. — Ты здорово поработала.
Спасибо.
— Мне бы не хотелось, чтоб у Рэндолфа был повод для замечаний.
Он усмехнулся.
— Это его не остановит. Но все равно — спасибо.
— Дасти с мальчиками уехал?
— Только что. Они в восторге от одной мысли о том, что поедут в ночное
с настоящими ковбоями. Чик так обрадовался, что связно сказал несколько
слов. Он скоро начнет говорить, вот увидишь. Все ковбои доброжелательно
относятся к нему.
— Я рада.
— Он хороший паренек, только вот не повезло ему... — Джейк
вздохнул, как бы собираясь с силами. — Послушай, мне надо поговорить с
тобой, — произнес он, подходя к ней сзади и снимая с ее головы
полотенце.
Ну вот, подумала она. Сейчас скажет правду об этом званом обеде.
— Какие-нибудь проблемы?
— Никаких проблем. Я просто думаю, ты должна знать... что судья Грейдон
может задать тебе кое-какие вопросы.
— О чем?
— О нашем браке. — Он запустил пальцы в ее влажные волосы,
погладил по затылку. — Этот Грейдон — занудливый старикан, так что
отнесись к нему с юмором, ладно?
— Но ты хочешь, чтоб я ответила на его вопросы?
— Да. Если он зайдет слишком далеко, я его остановлю.
— О, Джейк, — прошептала она, — я так рада, что ты вошел в
мою жизнь.
Он закрыл глаза. Уинн обхватила его руками за шею. Больше всего на свете ей
хотелось сейчас сказать ему только три слова: я люблю тебя. Для нее было бы
большим наслаждением произнести их, но она знала, что у Джейка эти слова
вызовут боль и тревогу. Не стоит усложнять ему жизнь, подумала она. Однако,
не в силах удержаться от прилива нежности, она поцеловала его долгим
страстным поцелуем.
Он крепче прижал ее к себе.
— У нас ведь уже нет на это времени, так ведь?
— Наверное, нет. Если мы хотим встретить гостей.
— Вообще-то можно повесить табличку
Чувствуйте себя как дома
и
оставить дверь открытой. Если мы задержимся, судье и вопросов никаких не
придется задавать.
— Что и требовалось доказать?
— Что и требовалось доказать.
— Я не знаю, как они вообще могут сомневаться. Ни одна женщина не устоит против такого мужчины.
Он тихо засмеялся, прижавшись губами к ее уху.
— Ты сама такая красивая, что я уже не могу терпеть. Но... Оденься,
пока я приму душ. А то еще мгновение — и я утащу тебя в постель на целые
сутки.
— Заманчиво звучит, мистер Хондо, очень заманчиво.
Он поцеловал ее страстно, ненасытно, и поцелуй этот говорил яснее всяких
слов. Надежда окрылила Уинн.
Или... может, это ложная надежда?
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
— Вы, должно быть, здорово перепугались, когда узнали, что Бастер
пытался оседлать Бешеного Пса? — спросил судья Грейдон, покачивая
головой.
— Не то слово, — сухо парировал Джейк. — Я испытал настоящий
ужас.
Судья помешивал кофе, скрывая выражение глаз под густыми бровями.
— Семья, знаете ли, большая ответственность.
— Я это уже понял.
— И все-таки игра стоит свеч?
Джейк посмотрел на Уинн.
— Да. Стоит.
— Э-э-э, да хватит вам, о чем вы говорите?! — взвизгнул
Рэндолф. — Думаете, он скажет что-нибудь другое? Он сделает все, лишь
бы унаследовать это место. И на ложь пойдет, я уверен.
Чашка Уини застучала о блюдце.
— Он не лжет! — отрезала она. — И я тоже. И, чтоб вы знали,
Джейк и я в брачную ночь спали вместе! — Она помедлила, затем неохотно
добавила: — Точнее, это произошло утром следующего дня. Так что мы
настоящая, полноценная, состоявшаяся семья. Вот так. И, поскольку с этим
покончено, не угодно ли приступить к торту?
— Кто сказал ей? — Джейк вскочил на ноги и, гневным взглядом
обведя по очереди всех сидящих за столом, остановился на Питере. — Ты.
Это твоих рук дело, ведь так?
— Я... я действительно пришел раньше других сегодня, — признался
адвокат, — чтобы удостовериться, все ли готово к разговору.
— Ах ты сукин сын!
— Подожди минуту, не кипятись, — запротестовал Питер. — А что
ты, собственно, так расстроился? Неужели не сказал ей, о чем сегодня пойдет
речь?
— Нет, не сказал, — отрезал Джейк.
— Но ты же говорил, что скажешь.
— Говорил, но... не сказал.
— Видите, он все-таки лжет! — с радостью в голосе вставил Рэндолф.
— Какого же черта ты не объяснил ей? — в запальчивости спросил
Питер. — Чего тогда ждал от этой встречи?
Джейк сложил руки на груди.
— Я ожидал, что судья задаст несколько тонких вопросов. Настолько
тонких, что она не поймет, для чего это нужно.
Судья Грейдон нахмурился.
— Почему вы хотели скрыть от Уинн такое важное обстоятельство, Джейк?
— Я хотел пощадить ее чувства, — ответил тот после длинной паузы.
— Он хотел защитить меня, — объяснила Уинн, ослепительно улыбаясь
своему мужу. — Он благородный человек.
Услышав эти слова, Рэндолф, как ужаленный, вскочил с места и, судорожно тыча
пальцем в Джейка, закричал:
— В нем нет ни на йоту честности! Ему плевать на чьи бы то ни было
нежные чувства. Я вам скажу, почему он так поступил. Он знал, что она уйдет
от него! Любая нормальная женщина предпочтет уйти от мужчины, а не обсуждать
прилюдно интимные подробности.
— Уйти от него? — Уинн тоже вскочила, отодвинув в сторону стул.
Глаза ее пылали негодованием. — Вы считаете, я смущена или унижена тем
фактом, что я законная, настоящая жена Джейка Хондо? Я горжусь этим. И
готова заявить это всему миру, если меня попросят.
— Да он вас просто использует! — гневно бросил Рэндолф. — Вы
что, слепая? Не видите этого?
— Вы плохо знаете Джейка! — с убеждением сказала она.
— Я знаю его давно, в течение многих лет. К сожалению. — Он
посмотрел на нее с подчеркнутым сочувствием. — Похоже, у вас сложилось
впечатление, что он мягкий и пушистый... ручной зверек, одним словом. Вы
очень заблуждаетесь, мэм. Этот человек — свирепый хищник, он подкрадется
сзади, а как только вы обернетесь, тут же растерзает вас.
Джейк, с улыбкой глядя на Рэндолфа, подзадоривал его:
— Ну, давай, давай, Честерфилд! Ты так ждал этого момента. Сегодня твой
день. Валяй, говори, я послушаю.
— Ты прав. Я давно хотел тебе это сказать. — Рэндолф сжал челюсти
и напрягся, как в ожидании удара. — Здесь судья, и ты не сможешь
помешать мне сказать правду.
— Твою версию правды, — мягко поправил его Джейк.
— Не только мою, но и всех, кто живет в этом городе. — Рэндолф
положил ладони на стол. — Ты — ничтожная личность, Хондо, ты всегда
смотришь, как бы урвать кусок побольше! Так же, как твоя мать. Единственная
разница между вами в том, что ей повезло меньше, чем тебе. Если бы старик не
был так к тебе привязан, он бы никогда не включил тебя в завещание.
Джейк пожал плечами.
— Это давно всем известно, Честерфилд. Дед и не скрывал этого. Если бы
у него были законные наследники, я бы так и остался в канаве, где он меня
нашел. Ну и что? Что? Я никогда не горел желанием поехать с ним.
— Но поехал! Вернулся вместе с ним. С намерением расквитаться с теми,
кто знал твою мать.
Ножки стула, на котором сидел Джейк, угрожающе скрипнули.
— Я не приехал, меня привезли! Я бы даже сказал, привезли связанным,
как кабана.
— Ты хотел расквитаться, потому что мы все были безучастными
свидетелями, когда Честерфилд прогнал твою мать.
Джейк рассмеялся холодным смехом.
— Никто не выгонял ее. Черт побери, ему и не нужно было ее выгонять.
Бросил бы ей несколько монет — она бы и сама ушла, еще была бы благодарна
ему за эти гроши.
— И тем не менее ты вернулся, чтобы расквитаться, потому что никто и
пальцем не пошевелил, чтобы помочь ей. Ты замечал каждый косой взгляд в свою
сторону и набрасывался на каждую женщину, до которой можно было дотянуться.
Эви встала и подошла к мужу.
— Рэндолф, прекрати! Что ты говоришь, разве так можно!
— Я знаю, что говорю! И хочу, чтобы эта милая и благородная миссис
Хондо тоже знала. — Он посмотрел на Уинн. — Ну как? По вкусу вам
эта горькая правда?
— Какая правда? Что Джейк — незаконнорожденный? — Она пожала
плечами. — Он говорил мне. Но это не его вина, и я не понимаю, почему
он должен отвечать за... свою незаконнорожденность. И не понимаю также, в
чем вы его обвиняете.
— Я сказал, что он несет ответственность за свои поступки с того
момента, как приехал в этот город. Не настораживает ли вас, что он всегда
отстаивает свою правоту кулаками и что ни одна порядочная женщина не хочет с
ним знаться?
— Если вы думаете, что я в шоке оттого, что Джейк попал в несколько
переделок, то ошибаетесь. Да, он не стоит в стороне. Но вы же его сами
спровоцировали. — Уинн гордо улыбнулась. — Он прирожденный боец.
Это одна из причин, почему я вышла за него замуж.
— Вы это серьезно?
— Совершенно серьезно. И раз уж речь зашла о женщинах, то он ни на кого
не набрасывается. В этом нет необходимости.
— А-а, — холодно засмеялся Рэндолф. — Ну да, сейчас — нет.
— Не надо больше ничего говорить, Рэндолф, — потянула его за рукав
Эви. — Все равно ничего не изменишь.
Уинн не собиралась отступать. Рэндолф оскорблял ее мужа, а это уже вызов, и
она его примет. Она резким движением бросила полотняную салфетку на стол.
— Может быть, женщины говорили, что он на них набрасывался или
принуждал их, — сказала она, отчетливо выговаривая каждое слово, —
но это только потому, что у них не хватает смелости сказать правду.
— А в чем же заключается эта правда?
— Что они сами были бы не прочь, чтоб их соблазнили или чтобы на них
набросились.
Рэндолф стал красный как рак.
— Это ложь!
Джейк не сказал ни слова, только глядел на Уинн таким нежным и добрым
взглядом, что сердце ее готово было растаять.
— Это не ложь, а чистая правда, — сказала она. — Я уверена,
найдется много женщин, которые днем не удостоят моего мужа взглядом, а ночью
готовы нырнуть к нему в постель.
— Это все было до того, как я встретил тебя, фея, — отозвался
Джейк без тени извинения в голосе. — Надеюсь, ты не в обиде.
— Я совершенно не в обиде. Это они много потеряли, а не я. Они знали
только одну твою половину. Я намереваюсь узнать тебя всего.
— Как звали твою сестру, Трейси?
— Да. Мальчики напоминают мне о Трейси и Робе. Я... я даже чувствую
иногда, что они где-то рядом.
— Не зря, видно, они решили отдать детей тебе.
— Они знали, что я люблю и Бастера, и Чика, — просто ответила
она. — И знали также, что я все для них сделаю.
— Даже замуж за меня выйдешь.
— Это было самое легкое решение из всех, которые я принимала в своей
жизни. В первую же секунду я поняла, что ты — настоящий мужчина.
— Потому что могу сразиться с драконом?
Глаза его оставались в тени, но в тоне чувствовалась колкость.
— Не только это. Ты показался мне настоящим мужчиной, потому что
я... — Потому что с первого же взгляда я увидела тебя лучше, чем ты сам
видишь себя. Потому что в тот момент, когда я посмотрела в твои золотистые
глаза, я поняла, что полностью, безвозвратно влюблена. Но она не сказала ему
этих слов: он еще не был готов их выслушать. — Я вышла за тебя замуж,
потому что мы были нужны друг другу. И сейчас тоже.
Он хмыкнул.
— Спасибо за моральную поддержку.
— Я тебя достаточно хорошо знаю — лучше, чем Рэндолф. Знаю, например,
что тебе довольно одного взгляда, чтобы соблазнить женщину. — Я думаю,
несколько больше, чем одного взгляда, — добродушно рассмеялся Джейк.
— Возможно. — Уинн подошла к нему ближе. — Говори все,
Джейк, — попросила она. — Расскажи мне, что тебя мучает, сними
камень со своей души, раз и навсегда, и чтобы мы больше не возвращались к
этому.
— Ты хочешь, чтобы я рассказал о себе? Подробно, со всеми деталями?
— Не совсем. Но мне кажется, тебе необходимо выговориться.
Он отодвинулся, будто желая восстановить дистанцию.
— Ты так считаешь? — холодно спросил он.
— Знаешь что, Джейк... Я не собираюсь биться в истерике, если ты
скажешь мне что-нибудь шокирующее. И не отвернусь от тебя. — Она
сделала паузу. — Почему ты не хочешь рассказать о себе? Потому что не
уверен, как я буду реагировать?
Она села рядом с ним.
— Черт побери! — еле слышно пробормотал он.
— Я, кажется, понимаю. Ты так долго строил оборону, возводил каменные
стены, так старался, чтобы твоя крепость была неприступной... Понятно, что
ты не хочешь открывать дверь и впускать кого-то.
— А что, это необходимо?
— На этот раз — да.
— Да, от тебя не так просто отмахнуться.
— Верно. Я назойливая, докучливая, прилипчивая.
— Но также чертовски верная, надежная... Ну, хорошо, жена. Ты и так уже
достаточно обо мне наслушалась всякой грязи. Осталось еще немного. Мои
родители с первого взгляда страстно полюбили друг друга. Они провели
счастливое лето, полное наслаждений. И по неосторожности зачали ребенка —
как ты, наверное, догадываешься, это был я. Когда беременность стала
очевидной, мать пришла к отцу, чтобы спросить его, как ей быть дальше.
Извини, дорогая, — сказал отец, — но я уже помолвлен с другой
.
Естественно, эта другая больше подходила ему по социальному положению. Он
намекнул моей огорченной матери, что будет очень признателен, если она
исчезнет с его горизонта. И заплатил ей.
— О-о, Джейк, — пробормотала Уинн.
— Когда мне исполнилось шестнадцать, мать умерла, и я оказался на
улице. К тому времени и отец скончался. Его жена так и не смогла родить ему
ребенка. Старший Честерфилд, мой дед, очень сокрушался по этому поводу.
Вспомнив про несчастную беременную девушку, он отыскал меня.
— И вернулся в Честерфилд с бесшабашным, хулиганистым мальчишкой?
Нетрудно догадаться.
— Да, не о таком внуке он мечтал. Я его ненавидел за лицемерие и не
испытывал угрызений совести. В обмен на мою ненависть дедушка отдал мне все,
что имел: еду, одежду, крышу над головой... Все, что можно купить за деньги,
он отдал мне без колебаний. Только одного я не взял.
Уинн достаточно было одного мгновения, чтобы догадаться.
— Имя?
Он кивнул.
— Не один год дед просил, чтобы я взял фамилию Честерфилд. Я не
согласился.
Она посмотрела на него долгим, понимающим взглядом.
— Это был единственный способ сохранить не зависимость... Сохранить
нетронутой частичку самого себя.
Он пожал плечами.
— Я был Джейк Хондо, и, если б меня звали Честерфилд, ничего бы вокруг
не изменилось.
— Но ведь ты привязался к нему, несмотря на то, как Честерфилд поступил
с твоей матерью?
Джейк задумчиво почесал затылок.
— Пожалуй... — согласился он. — Да. Дед был гордый, одинокий
человек, совершивший множество ошибок в своей жизни. Ни разу за всю жизнь он
не попытался обвинить в своих ошибках кого-то другого или оправдаться. Он
часто говорил:
Я такой
. И я уважал его за это.
— Но ты ведь не жил с ним, верно?
Он вздохнул.
— Я полагаю, ты имеешь в виду
Проселоч ную дорогу
?
— Да.
— Как только я приехал в Честерфилд, я начал работать и откладывать
деньги, чтобы купить себе дом.
— Этого у тебя не отнять, — понимающе кивнула Уинн. — Не
зависеть ни от кого и ни от чего.
— Да, что-то в этом роде, — согласился он. — Мне повезло.
Когда мне было лет двадцать пять, я купил соседнее ранчо. Оно было до
смешного мало по сравнению с владениями деда, по понемногу я прикупил
соседние земли, так что теперь у меня солидное имение.
— Но Дасти говорит, что ты практически не жил там, а сразу же переехал
в поместье деда.
— Почти сразу же после того, как я купил соседнее поместье, у деда
обнаружили рак, — сказал Джейк. — Мне ничего другого не
оставалось... Однако, пожалуй, хватит об этом.
— Подожди. Еще несколько вопросов. Расскажи мне побольше о Рэндолфе.
Джейк состроил недовольную гримасу.
— Рэндолф старше меня на несколько лет. До того как я появился в поле
зрения, он считал себя безусловным наследником, несмотря на свое довольно
дальнее родство с дедом. Когда он понял, что это не совсем так, то впал в
шок. Для него стало целью испортить мне жизнь.
— А Эви?
Он покачал головой.
— Извини, фея, это личное.
— Понятно. Я примерно представляю.
Джейк молча отпил глоток бренди.
— Я хочу поблагодарить тебя, — сказал он после долгой паузы.
— За что это? — удивленно подняла она брови.
— За сегодня. — Он приблизился к ней, взял ее подбородок, большим
пальцем провел по губам. — И... хочу извиниться. Я должен был сказать
тебе об истинной цели сегодняшнего собрания. Но не сказал, потому что...
потому что...
Она прильнула к нему, положив голову на плечо.
— Потому что хотел защитить меня.
Он закрыл глаза и сжал челюсти так, что на щеках вздулись желваки.
— Нет, черт побери. Не в этом дело. Это просто отговорка, а причина в
другом. Я боялся, что, когда речь зайдет о том условии в завещании деда, ты
можешь натворить что-нибудь... непоправимое.
Она смотрела на него в замешательстве.
— Не понимаю. Ты же ничего не боишься.
— Я так не считаю. — Он смотрел ей прямо в глаза своими
золотистыми, с дичинкой, глазами. — По крайней мере с тех пор, как
встретил тебя. Я тебя боюсь как ада, дорогая.
— Ты боишься меня? — прошептала она. — Почему?
Он не хотел отвечать. Но она заслуживала его откровенности, если не
большего.
— Дело в том, что ты — первая, кто поверил в меня. Ты доверилась мне
полностью. Ты так разбираешься в людях... Как будто видишь всех насквозь.
Хотя когда ты смотришь на меня, то, похоже, видишь какого-то другого,
незнакомого мне человека. — Он скептически улыбнулся. — Тебе
понятно, о чем я говорю? Тот образ, который ты соорудила в своем
сердце, — он не настоящий, это не я. Когда ты узнаешь, каков я на самом
деле, то поймешь, что, кроме огорчения, от меня ждать нечего.
— Один из нас не прав. И если уж хочешь знать, — глаза ее
блеснули, — то это не я.
Казалось, прошла вечность, прежде чем он заговорил:
— Что же мне с тобой делать?
— Может быть... займешься любовью?
Джейк громко, облегченно рассмеялся.
— Ну, это не так уж трудно. Этим я готов заниматься с тобой все время.
Но я не помню, чтоб ты просила меня об этом. — Он стал поглаживать ее
шею, подбородок. — Иди ко мне.
Бережно, как драгоценное сокровище, Джейк заключил ее в свои объятия. Губы
их соприкоснулись, и они слились в одно целое. Все прочее исчезло.
Он увлек ее на пол и целовал до тех пор, пока не почувствовал, как прилив
желания окатил ее мощной волной. Резкими, торопливыми движениями она
сбросила с себя одежду и, скользнув под него, стала двигаться в такт ему,
мягко и бесшумно.
И он погрузился в эту мягкость, не в силах больше противиться влечению. Она
жалобно всхлипывала и молила его о чем-то, а Джейк, не понимая слов, но
чувствуя ее желание, отвечал на него. Он приподнял ее бедра и, крепко прижав
к себе, нашел губами ее губы. Вот она напряглась и растаяла, растворилась в
его руках. Больше ему ничего не надо было. В этот момент глаза их
встретились.
В зеленых глубинах ее глаз он увидел любовь. Настоящую, на всю жизнь —
чистую, верную. Она отдала свою вечную любовь временному мужу.
Прошло несколько часов, прежде чем Джейк проснулся. Уинн лежала рядом, на
полу, свернувшись калачиком и прижавшись к нему как к надежной защите. Огонь
в камине давно погас. Светила луна.
Глубоко вздохнув, Уинн повернулась к нему лицом.
— Сколько сейчас времени? — спросила она, позевывая.
— Пора ложиться спать, милая. Ты пойдешь в свою комнату или останешься
со мной?
— Останусь ес тобой. По-моему, можно было не спрашивать.
— Я спрашиваю потому, что мы находимся в новом месте. Кроме того, после
этого обеда...
— В новом или не в новом, мое место всегда рядом с тобой, — твердо
сказала она и придвинулась к нему еще теснее.
— Ты, конечно, можешь спать вместе со мной, однако не надейся, что это
изменит временный характер наших отношений. Сколько дней нам осталось по
договору — несколько дней, неделя, месяц?
Его слова вовсе не задели Уинн.
— Не имеет значения, сколько осталось дней, — сказала она. —
Главное — сколько осталось ночей. Это количество одинаково и для меня, и для
тебя. И я хочу, чтобы каждая ночь была удивительной, неповторимой, чтобы ты
вспоминал меня, когда я буду далеко отсюда.
Ее безграничная щедрость ранила еше больше, чем слезы или упреки. Джейк
встал, поднял ее за руку, и они вместе, обнявшись, вышли из комнаты.
— Давай найдем кровать, — задумчиво проговорил Джейк. — Пусть
останется что вспомнить.
— А когда придет время воспоминаний? — поддразнивающим тоном
спросила она.
Джейк не ответил, поскольку не знал, что сказать.
Мальчики вернулись только на следующий день к вечеру, уставшие и счастливые,
и тут же принялись рассказывать о своих приключениях.
— А потом этот огромный бык понесся прямо на Дасти! — захлебывался
Бастер. — Ну, я уж подумал, что он пропал.
Чик, толкнув брата локтем, что-то быстро зашептал ему на ухо, но Бастер,
увлеченный рассказом, отмахнулся от него.
— Дасти даже глазом не моргнул, — продолжал он. — Только
плюнул, вот и все. Так здорово!
— Но ведь опасность угрожала и вам, да? — с тревогой в голосе
спросила Уинн.
— Нет, нас поставили в стороне.
Чик, еще горячее, чем прежде, зашептал что-то на ухо Бастеру.
— Не сейчас, — отмахнулся брат. — Дай доскажу. И тогда Дасти
выхватил лассо, — продолжал он, — и быстренько его заарканил. Один
конец веревки на быке, второй примотан к такой вот штуке у седла.
Получается, что всю работу делает лошадь, а не ковбой. Но надо так привязать
веревку, чтобы не оторвало пальцы... Дядя Джейк, ты научишь меня, как это
делать? А, пап? Научишь?
Мальчик вдруг замер, осознав, какое слово сорвалось с его
...Закладка в соц.сетях
