Зеленоглазая фея

страница №2

...е Питер Данн. Лишенный своего дорогого
костюма, с мокрыми волосами Питер выглядел совсем мальчишкой. У него была
очень красивая фигура, широкие плечи, рельефная грудная клетка. Пожалуй,
его телосложение не отличалось особенным изяществом, но в глазах Эйлин это
не являлось большим недостатком. Она внезапно открыла для себя очень
интересную вещь — Питер красив.

Не так, как неотразимый Максимилиан или Патрик, оставленный в далекой
Ирландии, но красив собственной, ни с чем не сравнимой красотой. И то, что
в Питере так мало самолюбования, только добавляло ему очарования. —
Халат не подошел, — пробормотал Питер, смущенный странным взглядом
Эйлин. Надеюсь, вы не возражаете, если я побуду в " таком виде... —
Ни в коем случае, — поторопилась она его заверить. — Все в
порядке. Глинтвейн сейчас будет готов, я никак не могу найти гвоздику.

Но она у меня точно была...

И Эйлин повернулась к шкафчику и с удвоенным рвением принялась за поиски
приправ, не замечая, что пакетик с гвоздикой лежит у нее под носом.

Через десять минут все было готово. От кофейника, в котором Эйлин сварила
глинтвейн, поднимался умопомрачительный запах. Питер сидел на шатком
табурете, который только с помощью нескольких журналов удалось привести в
состояние равновесия. Эйлин нарезала ломтями белый хлеб. — К
сожалению, мне больше нечего предложить, — улыбнулась она. —
Только вино, хлеб, масло и немного печенья...

Это были все ее запасы. Ей нужно было растянуть их еще на пять дней до
первой зарплаты в "Максистиле", но сейчас Эйлин не думала ни о чем. Она
всегда сможет взять аванс, как любезно предлагал Максимилиан... —
Этого вполне достаточно, — смущенно пробормотал Питер, наблюдая за
ловкими движениями ее маленьких ручек.

С трудом верилось, что эта девушка всю жизнь прожила в роскоши. — Мы
словно в сказке, — сказал он зачарованно. — Почему? —
Эйлин опустила руки. — Потому что я.., как случайный прохожий, а вы
выворачиваете для меня последние запасы.

Хлеб, масло, бутылка вина. Вот только я не обладаю волшебной силой, чтобы
по заслугам вознаградить вас...

Девушка покраснела. — И вовсе не последние, — произнесла она с
вызовом. Она подошла к шкафчику и распахнула его. — У меня есть еще
две бутылки! — О, целый склад спиртного, — засмеялся Питер.

Ему было невыразимо приятно смотреть на Эйлин. Она была так изящна, так
красива, так самостоятельна. У Питера защемило сердце. О чем думает она по
ночам? Что вспоминает, лежа на этой кровати? Непонятное желание знать о ней
как можно больше охватило его. — Моя бабушка всегда говорила, что в
доме должен быть запас красного вина, — пояснила Эйлин.

Пристальный взгляд Питера смущал ее. Но в то же время она инстинктивно
чувствовала, что ей не за что краснеть и все, что он видит сейчас, нравится
ему...

Эйлин стала разливать глинтвейн. Темно-красная жидкость, насыщенная пряными
ароматами, была очень кстати. За окном бушевала последняя летняя гроза, и
Питеру казалось, что он в жизни не пил и не ел ничего более вкусного, чем
глинтвейн с белым хлебом в маленькой квартирке на окраине Нью-Йорка.

Ни Эйлин, ни Питер не сознавали того, что, став целебным согревающим
глинтвейном, красное вино отнюдь не потеряло своих опьяняющих качеств. Они
пили и разговаривали, и с каждым глотком их беседа становилась все более
откровенной. Они не думали о том, что будет завтра, когда они встретятся в
редакции. Почему они очутились в квартире Эйлин? Что заставило ее
пригласить его? Что заставило его принять ее приглашение?

Они не искали ответов на эти вопросы, которые начнут мучить их завтра.
Сегодня они сидели, пили горячее вино и наблюдали за тем, как в сумерках
беснуется гроза. — Вам должно быть очень одиноко здесь, — тихо
проговорил Питер.

Где-то в глубине души он сознавал, что его одежда, скорее всего, уже
высохла, и он вполне может сменить полотенце на более пристойный наряд. Но
каждый раз, когда взгляд Эйлин падал на его обнаженный торс, в ее глазах
проскальзывало восхищение, и Питер чувствовал, как в нем просыпается
незнакомое ощущение.

Ему хотелось, чтобы она с одобрением смотрела на него. Чтобы голос ее
дрожал, когда она обращалась к нему.

Питер Данн впервые до дрожи в коленях желал нравиться женщине. Он пока не
сознавал, что судьба сыграла с ним очень злую шутку — женщиной,
вызвавшей в нем такие незнакомые чувства, стала Эйлин Донахью, о которой
еще неделю назад он не мог слышать без содрогания. — Дождь, кажется,
и не собирается прекращаться, — тихо сказала Эйлин.

Ее волосы уже полностью высохли и раскинулись пышными темными завитками по
ее плечам. Питеру очень хотелось дотронуться до них, но он знал, что Эйлин
будет возмущена, если он попробует прикоснуться к ней. — Вы не
скучаете по Ирландии? — внезапно спросил он.

Их беседа вообще была очень странной. Они задавали друг другу вопросы и не
дожидались ответов; они с трудом придумывали, что же сказать в следующий
раз, и не догадывались о том, что их неловкий разговор выдает их с головой.
Эйлин и Питера спасало только то, что в ее квартирке не присутствовал
третий, способный обратить на эти странности внимание. — Очень
скучаю, — просто ответила Эйлин.

" — А почему вы уехали оттуда?

А вот этого Питеру не следовало спрашивать. Он моментально почувствовал,
как Эйлин напряглась. Да и ему воспоминание о событиях в Дублине не
улучшило настроения.

Эйлин Донахью бросила у алтаря моего двоюродного брата, сказал он про себя,
осознавая всю нелепость ситуации. И позорно сбежала из страны. — Так
было надо, — тихо сказала Эйлин.

Питер поставил чашку на стол, проклиная себя за неосторожные слова. Но
спасти положение было никак нельзя. Магия развеялась.

Зеленоглазая фея из ирландского леса без следа исчезла. — Наверное,
мне пора, — пробормотал Питер и начал подниматься.

Полотенце, обернутое вокруг его бедер, самым предательским образом
попыталось соскользнуть. Питер едва успел подхватить его. — Думаю,
ваши вещи уже высохли, — проговорила Эйлин, отвернувшись к окну.

Однако она не видела потоков дождя, хлеставших по стеклу. Перед ее глазами
стояла крепкая мужская фигура с широкими плечами и узкими бедрами. Такой
красивый, такой надежный. Так похож на Патрика...

Воспоминание о бывшем женихе придало ей сил. Эйлин заставила себя
обернуться. Питер уже успел одеться и стоял перед ней в том виде, в котором
она привыкла видеть его в редакции каждый день. — Мне пора, —
повторил Питер.

Он чувствовал злость пополам с грустью.

Злость на себя за то, что поддался очарованию Эйлин и пришел в ее дом.
Злость на Эйлин за то, что она молчит и не просит его побыть с ней еще
немного. Грусть оттого, что никогда больше не вернется сюда и не сможет
забыть того, что случилось сегодня. — До свидания, мистер Данн,
— произнесла Эйлин деревянным голосом.

Она закрыла за ним дверь, а потом устроилась на широком подоконнике с
чашкой чая и долго смотрела на проливной дождь, бушующий за окном.

9

Когда Питеру принесли следующую статью Эйлин, он немного напрягся.
Вспоминая, как она обошлась в первый раз с Максимилианом, он всерьез
подозревал, что темой ее нового материала станет рецепт по обольщению
одиноких мужчин, обязательно с описанием эпизода в ее квартире, или что-
нибудь в этом роде.

Но статья оказалась абсолютно иной. Эйлин с юмором рассказывала о том, что
порой движет женщинами, когда они совершают поступки, угодные мужчинам. У
Питера отлегло от сердца, и он с удовольствием прочитал статью. Однако,
отложив бумаги в сторону, он почувствовал, что на душе у него далеко не так
радостно и беззаботно, как можно было бы ожидать.

С тех пор, как они с Эйлин пили глинтвейн в ее квартире, прошла неделя. И
за все это время она ни словом, ни жестом не показала, что между ними
произошло нечто, выходящее за рамки официальных отношений. Питер не
понимал, почему это раздражает его. Эйлин по-прежнему оставалась спокойной,
уверенной в себе, чуточку насмешливой, а он не мог себя заставить
относиться к ней так, как раньше.

Безуспешно он напоминал себе, что она предала и опозорила его двоюродного
брата, что он оказал ей великое одолжение, позволив работать в
"Максистиле". Но сердце упрямо начинало колотиться в ускоренном темпе,
стоило им нечаянно столкнуться в коридоре.

С Марджори Питер помирился. Она позвонила ему в тот же вечер и вынудила его
попросить прощения. Все мысли Питера были заняты Эйлин, и он не особенно
сопротивлялся натиску Марджори. Но в его отношении к ней наступила
разительная перемена. Раньше она вызывала в нем если не любовь, то хотя бы
восхищение, теперь он постепенно проникался отвращением к ее ужимкам и
любимым словечкам, жеманным манерам и назойливости. Время его ежевечерних
визитов намного сократилось. Питер объяснял это большим объемом работы.
Марджори злилась и ревновала, и это не делало ее ни уступчивее, ни краше.

И все равно Питер не отдавал себе отчета в том, что именно Эйлин является
причиной всех этих перемен. Он упорно гнал от себя мысль о ней и
отказывался признавать, что смотреть на нее всего лишь минуту для него
гораздо приятнее, чем провести с Марджори целый день.

Максимилиан внимательно следил за другом. Его наметанный взгляд ревниво
различал признаки, которые другой бы не заметил. Питер стал гораздо
молчаливее, и не однажды Макс перехватывал его тоскливый взгляд,
устремленный на девушку.

Если бы речь шла не об Эйлин Донахью, Максимилиан только обрадовался бы. Но
эта девушка была нужна ему самому. Думая об Эйлин, Максимилиан ощущал азарт
настоящего охотника. Она была столь восхитительна и столь недоступна, что у
него голова шла кругом при одной лишь мысли о ней.

В отличие от Питера, я свободен, размышлял он. И я могу предложить ей
гораздо больше.

С ним ей будет скучно, надо быть глупой, чтобы из нас двоих выбрать его!

Но, несмотря на всю браваду, Максимилиан чувствовал себя очень неуверенно.
Эйлин не придавала никакого значения всем его знакам внимания и постоянно
отвергала его предложения поужинать вместе.

Ничего, самонадеянно утешал себя Макс.

Она набивает себе цену. Неужели я не справлюсь с какой-то провинциальной
ирландочкой?

Максимилиан потянулся в кресле и взял в руки новую статью Эйлин. Ему
хотелось как следует изучить ее. Может быть, таким образом он подберет
ключик к ее сердцу?

Порой представители сильного пола даже не догадываются о том, что толкает
женщину в их объятия. Мнится им, что они своей несравненной красотой и
мужественностью поразили слабое существо в самое сердце.

Максимилиан усмехнулся. Надо будет немного смягчить обороты, такой стиль
может не понравиться читателям. В конце концов, Эйлин никогда не должна
забывать о том, что пишет для мужчин.

Но неплохо было бы во избежание ошибок и недоразумений немного оглядеться
вокруг и спросить себя, в чем же причина столь внезапной уступчивости.
Может быть, она всего лишь хочет пустить пыль в глаза подругам или
поставить очередной эксперимент. Или отомстить...

Максимилиан поднял голову. А это мысль.

Надо будет обязательно попробовать. Кажется, очень скоро он сможет
проверить, как Эйлин относится к Питеру...

Почти каждый вечер Питер Данн проводил небольшие рабочие совещания.
Максимилиан обычно оставался, когда все расходились, и они с Питером
обсуждали принятые решения. Но на этот раз, когда совещание закончилось,
Макс обратился к Эйлин: — Вы бы не могли задержаться немного? Мне
нужно кое-что вам сказать...

Удивленная Эйлин кивнула головой. Сегодня они несколько раз виделись с
Максимилианом, и он не пытался поговорить с ней. В чем дело?

В глазах Питера читался примерно тот же самый вопрос. Он недоумевал, почему
для беседы было выбрано именно это место и время. — Эйлин, я прочитал
сегодня вашу статью, — начал Максимилиан. — Она мне
понравилась. Но есть одно маленькое замечание.

Эйлин нахмурилась. Макс уже успел обратить внимание на то, что она с трудом
переносит критику. Любая, даже самая незначительная, придирка приводила ее
в отчаяние. — Я бы хотел, чтобы вы все время помнили о том, что вы
работаете в мужском журнале, а не в женском, — продолжал Макс.

Питер, не понимая, куда клонит Гриффит, внимательно слушал. Он видел, что
Эйлин насторожилась и расстроилась, и был готов растерзать Максимилиана за
его слова. Ведь на самом деле статья хороша. Они лишь подправили ее чуть-
чуть... — Некоторые ваши сравнения могут показаться нашим
читателям.., нетактичными, — продолжал Максимилиан. — Человек,
который реально оценивает себя, не найдет в моих словах ничего
нетактичного, — отрезала Эйлин. — Не сомневаюсь, — не
моргнув глазом, ответил Максимилиан. — Но среди наших читателей не
очень много таких здравомыслящих мужчин, как я и Питер, и поэтому нужно
щадить их чувства.

Питер покраснел от досады. Сравнение Макса ему не понравилось. Теперь Эйлин
будет считать нас надутыми дураками, расстроенно думал он, наблюдая за
девушкой. — Хорошо, я учту на будущее, — с подчеркнутой
холодностью проговорила Эйлин.

Сердитый взгляд, который она бросила на Питера исподтишка, не оставлял
никаких сомнений в том, что она злится на них обоих. — Но довольно о
грустном, — с внезапной веселостью сказал Макс. — Собственно
говоря, Эйлин, я хотел попросить вас об одном одолжении.

Питер насторожился. Было ясно, что Гриффит ведет какую-то игру. — У
нас с Питером есть традиция — закрывать летний сезон ужином в клубе
"Клякса". Но в этом году я, увы, буду лишен его драгоценного общества,
— шутливо произнес Максимилиан.

А при чем тут я? — говорили глаза Эйлин. — Макс, ну ты же
знаешь, — пробормотал Питер.

Эта тема была для него больной. С тех пор, как он стал женихом Марджори,
его холостяцкие развлечения с Максимилианом были под строжайшим запретом.
Утонченная мисс Форрестер не сомневалась в том, что после всех этих ужинов
и ланчей Максимилиан и Питер устремлялись на поиски приключений, и, кто
знает, может быть, даже продажных женщин.

Поэтому Питеру разрешалось посещать только большие вечеринки вместе с
невестой и благотворительные базары, от которых никак нельзя было
отвертеться. Поведение Марджори служило для Максимилиана источником
неиссякаемых шуток, но Питер не ожидал, что он вдруг поднимет этот вопрос
при Эйлин. — Конечно, знаю, — рассмеялся Гриффит. Понимаете,
Эйлин, невеста Питера очень переживает, когда он ходит куда-либо без нее, а
он настолько любит ее, что не хочет причинять ей боль.

Кровь бросилась Питеру в лицо. Какое право имеет Максимилиан выставлять его
жизнь напоказ? Он издевается над ним, да еще в присутствии Эйлин! —
Очень похвальное поведение, — холодно заметила девушка.

Напоминание о Марджори резко испортило ей настроение. Она больше не думала
о том, почему Макс вдается в такие подробности. Она представляла себе
Питера рядом с Марджори и внутренне корчилась от негодования. — Таким
образом, я остаюсь в одиночестве. — Максимилиан состроил жалобную
физиономию. — Вы ведь не покинете меня, Эйлин? Согласитесь составить
мне компанию?

Питер тихонько присвистнул. Так вот для чего был затеян весь этот
спектакль. Макс просто хочет пригласить Эйлин поужинать. Но зачем делать
это в его присутствии? Питера злила нетактичность друга, а еще больше
собственная реакция на его слова. Казалось бы, какое ему дело до того, куда
Максимилиан приглашает Эйлин Донахью? И все равно ему было ужасно
неприятно. — Ну так как, Эйлин, вы согласны? — спросил
Максимилиан.

Он не сомневался в том, что если бы он задал ей этот вопрос наедине и без
всяких рассуждений о невесте Питера, он бы получил отрицательный ответ.
Эйлин явно не желала иметь с ним никакого дела. Но, может быть, после того,
как он продемонстрировал ей, что ей нечего питать надежды относительно
Питера Данна, она сменит гнев на милость?

И словно подтверждая правильность его догадок, Эйлин медленно произнесла:
— Почему бы и нет? Я с удовольствием составлю вам компанию...

Ей внезапно очень захотелось уязвить Питера, показать ему, что она не
одинока, что в мире есть мужчины, которые интересуются ею.

Всю эту неделю она ждала какого-нибудь знака с его стороны, намека на то,
что он помнит тот вечер в ее квартире. Но Питер был холоден и невозмутим.
Пусть тогда убедится в том, что и она легко забыла обо всем. Подумаешь, он
побыл у нее в гостях несколько часов! Пусть думает, что это ее обычный
стиль поведения, и убирается к своей драгоценной Марджори!

Эйлин почувствовала, что готова разрыдаться.

Никаких оснований для этого не было, но слезы упорно наворачивались на
глаза. — Вот и отлично, — обрадовался Максимилиан.

Он не ожидал такого ошеломляющего успеха.

Неужели она все-таки неравнодушна к Питеру? — снова застучала в
висках неприятная мысль. Все равно. Главное, что она пойдет со мной
ужинать, а там я сделаю все, чтобы она забыла, как он выглядит...

Но тут вмешался Питер. С деланным смешком он произнес: — Не торопись,
Макс. Ты преувеличиваешь строгость Марджори. Мне очень не хочется нарушать
нашу традицию. Так что, если Эйлин не возражает, я присоединюсь к вам.

Максимилиан мысленно выругался. Неужели Пит ничего не понимает? —
сердито спросил он себя. Но лицо Питера хранило невозмутимое выражение, как
будто он только что не расстроил тщательно спланированное свидание друга.
— Как хочешь, — нехотя проговорил Максимилиан. — Если,
конечно, Эйлин не будет против... — Мне все равно, — пожала
плечами девушка, пытаясь унять дрожь.

Питер захотел идти с ними, невзирая на невесту. Почему? Эйлин боялась
думать об этом.

Они договорились о встрече, и Эйлин поднялась, чтобы уйти домой.
Максимилиан и Питер немного задержались. Оба чувствовали некоторую
скованность. Раньше бы Макс обязательно прочитал Питеру целую лекцию о том,
что становиться третьим лишним невежливо и глупо. Время от времени Гриффит
позволял себе такое дружеское подтрунивание над менее опытным Питером, но
сейчас все неуловимо изменилось. Тень Эйлин Донахью теперь всегда стояла
между ними. — Ну ладно, — медленно произнес Максимилиан,
— мне пора.

Питер кивнул, чувствуя, что между ними кое-что осталось недосказанным. Это
тяготило его, но исправить создавшееся положение он был не в состоянии.
Питер прекрасно понимал, что Максимилиан разозлился на него. Но поступить
иначе он не мог. Словно какой-то демон толкал его, когда он навязывал свое
общество Максу и Эйлин.

Наверное, она тоже не обрадовалась, когда я сказал, что пойду с ними, хмуро
размышлял он, прощаясь с Максимилианом. Ничего. Зато я все выясню раз и
навсегда.

Питер едва ли отдавал себе отчет, что именно он собрался выяснять. Эйлин
красивая девушка, а Максимилиан мужчина, не связанный никакими
обстоятельствами вроде нелюбимой невесты. И притом большой знаток и
любитель женщин. Они просто созданы друг для друга...

Питер чуть не застонал вслух. Эйлин и Макс прекрасно бы смотрелись вместе.
Если только она не бросит его у алтаря, как она поступила с Патриком,
мрачно напомнил он себе. Это соображение несколько утешило его. Никогда
нельзя говорить наверняка, когда дело касается женщины. Особенно такой, как
Эйлин.

10

Эйлин старательно рылась в платяном шкафу, выбирая достойный наряд для
визита в ресторан. Как давно она никуда не ходила! Все парадные ужины
остались в далеком прошлом, но честолюбивое желание блистать и очаровывать
невозможно истребить в женском сердце.

И Эйлин, как любая другая женщина на ее месте, искренне расстраивалась из-
за того, что не может купить себе новое красивое платье специально для
этого случая.

Когда она спешно уезжала из Ирландии, ей не пришло в голову захватить с
собой побольше вечерних платьев. Ведь она собиралась вести совсем другую
жизнь. Светская модница была забыта в Дублине, честная труженица должна
была появиться на свет в Нью-Йорке. Но сейчас Эйлин терзала себя
соблазнительными воспоминаниями о роскошных туалетах, оставленных ею дома.

Как хорошо она смотрелась бы в золотистом наряде, украшенном перьями и
мехом! Или в облегающем черном платье с огромным вырезом на спине. Или в
легком сарафане цвета закатного неба.

Руки Эйлин перебирали каждодневную одежду, а фантазия рисовала ей один
красочный наряд за другим. Внезапно она захлопнула дверцу шкафа и
потянулась к чемодану, стоявшему у стула. К чему обманывать себя? У нее
есть платье. Сногсшибательное, откровенное, будоражащее, Его шили
специально для свадебных торжеств, вместе с подвенечным, по собственному
эскизу Эйлин. Она до сих пор помнила удивленные глаза портнихи, когда она
рассказала ей о своем замысле. Обычно ее просили шить нечто более
традиционное. Эйлин больше всего хотелось поразить гостей, и это вполне
удалось бы ей, если бы свадьба состоялась. Но, увы, ту ночь, которая должна
была стать для Эйлин началом новой восхитительной жизни, она провела в
самолете, глотая соленые слезы.

Ничего, что могло бы напомнить ей о свадьбе, она не взяла с собой. Лишь с
этим платьем она была не в силах расстаться. Неужели теперь пришла пора
обновить его?

Эйлин улыбнулась. Даже странно сознавать, что она наденет его не для
Патрика, а для его двоюродного брата...

При мысли о Питере Эйлин почувствовала, что неудержимо краснеет. Значит,
она хочет понравиться именно ему... Какой позор. А она-то была уверена, что
с чувствами покончено.

Если не навсегда, то, по крайней мере, на некоторое время. Тем более,
невозможно было даже подумать о том, что ее заинтересует представитель
семейства Даннов.

Брр. Эйлин решительно подняла чемодан и поставила его на кровать. Нет, от
Питера лучше держаться подальше. Он слишком похож на Патрика. К тому же у
него есть невеста... Эйлин с ненавистью вспомнила широкое лицо Марджори. И
что он нашел в ней?

Думать об этом было слишком неприятно, и Эйлин усилием воли переключилась
на Максимилиана Гриффита. Вот это настоящий мужчина. Красив, высок, умен. И
на него никто не предъявляет права. Лучшей кандидатуры не подобрать. И не
надо забывать о том, что он к ней явно неравнодушен. В то время как Питер
едва замечает ее существование.

Тут Эйлин чуть не расплакалась. Она беспомощно опустилась на кровать рядом
с чемоданом и закрыла глаза. И почему ей так не везет?

Она приехала в Нью-Йорк, чтобы излечить сердечную рану, а не наносить
новую. Один Данн уже испортил ей жизнь. Неужели она позволит и второму
сделать то же самое?

Эйлин сделала глубокий вдох. Этого нельзя допустить. И пусть глупое сердце
колотится как ненормальное, когда Питер оказывается рядом.

Она пока еще хозяйка собственного сердца, и если для того, чтобы избавиться
от ненужной привязанности, ей придется прибегнуть к помощи Максимилиана, то
пусть так и будет!

Эйлин открыла чемодан и быстро нашла пакет, в котором лежало платье. Она
разложила его на кровати. И как всегда у нее перехватило дух. Платье было
густого зеленого цвета, того самого оттенка, который традиционно
ассоциируется с Ирландией. У него был облегающий верх с очень низким
вырезом, широкие рукава и струящаяся длинная юбка. К платью прилагалась
маленькая диадема из изумрудов.

Все, кто видел Эйлин в этом наряде, признавали, что она похожа в нем на
эльфийскую принцессу. Зеленые глаза девушки приобретали особый блеск,
распущенные каштановые волосы укутывали ее плечи словно плащ.

Да, его я и надену, подумала Эйлин мечтательно. Она уже представляла себе,
какой фурор произведет ее средневековый наряд в ультрамодном нью-йоркском
ресторане.

Ровно в шесть Эйлин была готова. Вначале планировалось, что Максимилиан
заедет за ней, но потом она передумала и решила добираться до ресторана
самостоятельно. Эйлин чувствовала, что ничто не должно испортить момент ее
триумфального появления. Если Макс увидит ее в этом платье в ее крошечной
квартирке, то эффект будет не таким ошеломляющим.

К тому же ей не хотелось, чтобы Максимилиан приезжал к ней домой. Питер...
Ах, с Питером все было бы по-другому.

Строго-настрого запретив себе думать о Питере Данне, Эйлин взяла крошечную
сумочку, поправила диадему и в последний раз кинула взгляд на свое
изображение в зеркале. Потом потушила свет и вышла из квартиры.

В тот в...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6

Закладка в соц.сетях