Жанр: Любовные романы
Давай поженимся!
... наш дом! Но она сдержалась, тем более что мать еще ничего
не знала о предполагаемой продаже Холла. Господи! Как выкрутиться из этой
ситуации, которая с каждой секундой становится все опаснее?
К несчастью, Вайолет, словно закусившую удила скаковую лошадь, было не
остановить.
— Старый друг доставил бы нам удовольствие, если бы провел ночь в
Холле, — сообщила она Максу. — Я все не привыкну к тому, что
совершенно незнакомые люди расхаживают по дому. Пусть наши платные гости и
уверяют, что у нас им гораздо уютнее, чем в отелях... — изливала Максу
свою душу Вайолет. — Никаких сложностей, дорогая, — повернулась
она к Эмбер. — У нас полно свободных комнат.
Сгорая от стыда за свою жестокость, Эмбер почувствовала острое желание
вцепиться руками в горло матери.
— Они... они все заказаны, — сказала она первое, что пришло ей в
голову.
— Как это может быть? — нахмурилась Вайолет. — Еще сегодня
утром ты говорила, что хорошо бы заполучить нескольких гостей на субботу и
воскресенье.
Эмбер стиснула зубы. Она напрягала память, стараясь вспомнить имена их
постоянных посетителей, которые имели обыкновение приезжать к ним без
предварительной договоренности, но в этот миг заметила холодный,
издевательский блеск в синих глазах Макса.
Она поняла, что его забавляет ее замешательство, и сердце у нее упало. А
впрочем, спохватилась Эмбер, чем она заслужила его враждебность? В конце
концов, кто кого бросил — она его или он ее?
— Я бы с удовольствием остался здесь, в Холле, — проговорил Макс с
ядовитой усмешкой — он явно наслаждался растерянностью и недовольством,
написанными на лице Эмбер. — Но, к сожалению, — добавил он после
продолжительной паузы, — я должен сегодня же возвратиться в Лондон. А
вообще-то, мне бы очень хотелось осмотреть дом. — Он улыбнулся
Вайолет. — Я знаю, здание построено еще во времена Тюдоров, это один из
самых старинных особняков в Элмбридже.
— Да-да, — согласно закивала головой пожилая дама. — Все так,
как вы говорите. Думаю, Эмбер с радостью проведет вас по дому.
О, как он наслаждается этим спектаклем! — подумала Эмбер, и все тело ее
напряглось. Не допуская и мысли о том, что он может быть нежеланным гостем,
Макс получал мрачное удовольствие от происходящего. А время летело. Ей было
просто необходимо побыстрее избавиться от него. Но каким образом?
Она уже решила, что чем скорее покажет Максу дом — кроме чердака,
разумеется, — тем раньше он уйдет, как ход ее мыслей прервал громкий
стук в дверь.
— Добрый день! — Роуз Томас всунула голову в приоткрытую дверь
гостиной. — Я пришла за Эмили. Надеюсь, она вела себя хорошо?
— Конечно. Как всегда. — И Эмбер улыбнулась подруге, довольная
тем, что ее появление несколько разрядит обстановку. Но через одну-две
секунды, услышав детский смех, Эмбер поняла, что катастрофа неминуема.
— Мама! Мамочка! Если бы ты знала, как было весело наряжаться в старые
бабушкины платья! — вскричала Люси, с разбега влетая в гостиную впереди
чуть отставшей Эмили. — Мы выглядели потрясающе!
— Не сомневаюсь, — с трудом выдавила из себя похолодевшая от
страха Эмбер, не спуская глаз с девчушек, в возбуждении прыгавших по
комнате. Такого умного, проницательного человека, как Макс, ясное дело, не
проведешь. А Роуз? Что подумает Роуз, которая знает Люси с младенчества?
Заметит ли она поразительное сходство этих двух голов с черными вьющимися
волосами, этих сверкающих синих глаз?
Но ее подруга, глядевшая через всю комнату на вставшего при ее появлении
темноволосого незнакомца, больше ничего необычного вокруг себя не заметила.
— Неужели ты? — воскликнула Роуз, обращаясь к * улыбающемуся во
весь рот мужчине. — Боже правый, это и
в самом
деле Макс Уорнер! — раскрасневшись от волнения, засмеялась
она. — Я слышала, что ты возвратился, но никак не ожидала увидеть тебя
так скоро. Ты, похоже, совсем не изменился.
— По сравнению с тем, каким ужасным мальчишкой я рос, надеюсь, что я
все же изменился, очаровательная Роуз, — улыбнулся Макс, галантно
поднося ее руку к губам.
Несмотря на владевшее Эмбер паническое волнение, эта грубая лесть в устах
Макса не могла не возмутить ее. Но уж разумная, спокойная и
малопривлекательная Роуз наверняка не сваляет дурочку и не клюнет на такую
примитивную приманку, подумала Эмбер. Ничуть не бывало! Весело болтая с
Максом, ее подруга буквально расцвела в лучах непреодолимого мужского
обаяния этого человека и из дурнушки прямо на глазах превратилась в
прелестную женщину.
Следует отдать должное Максу — кто-кто, а уж он любую женщину с ума сведет,
мрачно признала Эмбер, когда Роуз, очень неохотно, начала прощаться.
— Ну-у-у... — протянула она, когда Эмбер провожала ее с Эмили
через холл к входной двери. — Подъезжая к вашему дому, я обратила
внимание на роскошную машину, но мне и в голову не могло прийти, что она
принадлежит Максу Уорнеру. Вот это сюрприз так сюрприз!
— Да, конечно, — вяло поддакнула Эмбер.
— Одного не понимаю, — Роуз нахмурилась, — если ты его не
ожидала, что он здесь делает?
— Не спрашивай! — простонала Эмбер. — Это связано с продажей
дома. Но все так осложнилось... — Она прервала себя на полуслове и
нервно оглянулась через плечо. — Я... я завтра позвоню тебе и все
объясню. — Она поспешно наклонилась, поцеловала на прощание Эмили и
кинулась обратно в гостиную.
Увы, войдя в комнату, Эмбер с первого взгляда поняла, что те несколько
минут, которые она отсутствовала, оказались роковыми.
— ...Люси, разумеется, очень умная девочка, — продолжала развивать
свою мысль ее мать. — Мы надеемся, что она поступит в нашу среднюю
классическую школу. Но до этого еще далеко, ей ведь всего семь лет, —
добавила Вайолет, гладя сидевшую у нее на коленях девочку по блестящим
кудрявым черным волосам.
— В июне мне исполнится целых восемь! — вмешалась в разговор Люси
и, вскочив на ноги, быстро подбежала к высокому мужчине, стоявшему в изящной
позе возле камина. — А вам сколько лет?
— Столько, сколько моему лицу, и чуть больше, чем моим зубам, —
равнодушно улыбнулся ребенку Макс, жестом руки успокаивая бабушку,
призывавшую Люси не приставать к гостю.
—
Очень умный ответ! — с улыбкой похвалила
Люси возвышавшегося над ее маленькой фигуркой незнакомца. — Вы у нас
поживете немного?
— Боюсь, что нет, — пробормотал Макс. Он наклонился, внимательно
вглядываясь в личико девочки, и брови его удивленно поползли вверх.
— Жаль, потому что я очень люблю разные загадки. Моя подружка Эмили
рассказала мне сегодня несколько новых, а бабушка — давайте поспорим — ни
одной не отгадает, — сообщила она и побежала по ковру к креслу, где
сидела Вайолет. — Что делал слон, когда пришел на-по-ле-он?
Вайолет улыбнулась и покачала головой.
— Щипал травку! — торжествующе завопила Люси и, расхохотавшись, в
изнеможении упала на ковер.
Застывшая в дверном проеме Эмбер чувствовала себя так, словно присутствует
при поднятии занавеса перед последним актом греческой трагедии. Вот Макс,
видела Эмбер, повернул голову и посмотрел в большое зеркало, висящее над
каминной доской. Он весь напружинился, лицо посуровело, потемневшие глаза
сощурились. Он вглядывался в зеркало, сравнивая свое отражение в нем с
отражением девочки, находившейся в противоположном конце комнаты. Сейчас,
сейчас опустится карающий меч Немезиды!
Макс, мрачнея все больше, не отрывал невидящих глаз от зеркала, и
оцепеневшая от страха, с бешено колотившимся сердцем Эмбер понимала —
рушится весь созданный ею мир. Вдруг Макс, видимо принявший какое-то
решение, резко повернулся и пересек комнату. Задержавшись у кресла Вайолет,
он пробормотал на прощание несколько вежливых слов, еще раз внимательно
посмотрел на Люси и твердым шагом направился к дверному проему, где стояла
Эмбер. Схватив ее за плечо, он чуть замедлил шаг и вытащил Эмбер в холл, а
потом с силой захлопнул за собой дверь гостиной.
— Боже мой! — взорвался он, и его сердитый голос далеко разнесся
под сводчатым потолком огромного холла. —
Почемуты мне ничего не сказала?
— Не сказала? Чего... не сказала? — запинаясь, промямлила Эмбер и
с огорчением подумала, что лгать она никогда не умела. Она почувствовала,
что заливается краской стыда. — Я... я не понимаю, о чем ты.
— Черт возьми, ты прекрасно понимаешь! — возразил Макс, и его
пальцы еще крепче сжали ее руку. — Эта маленькая девочка моя дочь,
Господь Бог тому свидетель.
— Нет, нет! Ты ошибаешься! Это вовсе не так! — шептала Эмбер,
стараясь избежать его разъяренного взгляда.
— Я не намерен выслушивать твои выдумки, Эмбер, — заявил он
угрожающим голосом и выругался, взглянув на изящные золотые часы у себя на
руке. — К сожалению, я опаздываю на деловое свидание. Но, если ты
думаешь, что видишь меня в последний раз, то ты жестоко ошибаешься! —
От его ледяного тона по спине перепуганной Эмбер пробежали мурашки. —
Потому что я вернусь, вернусь при первой же возможности. Это не угроза, это
— обещание!
Какие могут быть сомнения — конечно, он вернется, говорила себе Эмбер, дрожа
от холода и нервного возбуждения. Макс совершенно недвусмысленно заявил, что
намерен увидеть ее еще раз. И она
ничего не может
сделать, ей остается только со все возрастающим отчаянием ожидать его
появления.
В течение тех двух недель, что прошли после их разговора, Эмбер существовала
будто в каком-то ожившем кошмарном сне, не уверенная, что в следующий миг
перед ней не вырастет Макс, а тогда... тогда зловещая тень накроет всю ее
жизнь. Как всегда в это время года, у Эмбер было много дел, но она с трудом
заставляла себя сосредоточиться даже на самых обыденных занятиях. После
неожиданного появления Макса она не могла обратиться мыслями к настоящему —
ее голова была полна только воспоминаниями о прошлом.
— Мамочка! Где ты?
— Здесь я! — отозвалась Эмбер на зов дочурки, стоявшей в другом
конце обнесенного стеной старого огорода.
— Скорее, скорее! — закричала Люси, бежавшая к ней по посыпанной
гравием дорожке. — Нам уже надо выходить, а то я опоздаю на урок
верховой езды.
Эмбер взглянула на часы и огорченно вздохнула.
— Извини, девочка, я совершенно забыла о времени.
— Но ведь ты переоденешься, ты же не поедешь в этом старье? — Люси
критическим оком оглядела стройную фигуру матери в потрепанных джинсах и
ветровке, также знавшей лучшие дни. — А еще у тебя в волосах торчит
несколько листьев.
— Боже мой! Сегодня суббота, вспомни, а в уик-энд никто не
наряжается, — рассмеялась Эмбер и наклонила голову, чтобы дочурка
смогла вытащить листики, застрявшие в ее густых золотисто-каштановых
волосах.
— Я думала, ты поедешь за рождественскими покупками.
— Да-да, ты права. Совсем забыла. Ну хорошо, твоя взяла. — Сквозь
упавшие на лицо волосы Эмбер улыбнулась девочке. — Надену что-нибудь
получше.
Самозваный судия гардероба своей матери, Люси со всей строгостью определяла,
какой туалет подходит для тех или иных случаев, а какой — нет. Тем не менее,
не располагая лишними деньгами для приобретения платьев, Эмбер давно
перестала подчиняться требованиям моды и нисколько от этого не страдала.
— Так что же ты собираешься надеть? — поинтересовалась Люси, вынув
из материнских волос последний стебелек.
— Ну, что-нибудь придумаю.
— Все мои подруги говорят, что ты очень красивая. Когда я вырасту, я
накуплю тебе много-много замечательных платьев, — торжественно обещала
Люси.
— Спасибо, родная, — улыбнулась дочери Эмбер.
Хотя ей было всего лишь двадцать шесть лет и она еще оставалась — если
верить Филипу Джексону — привлекательной женщиной, никогда она, по ее
убеждению, не была даже наполовину такой красоткой, как ее Люси. Волна
черных вьющихся волос и большие ясные синие глаза придавали девочке
поразительное сходство с отцом. Но именно это и порождало трудности для
Эмбер. Потому что если обещание Макса вернуться, причинявшее Эмбер столько
беспокойства и огорчений, не было пустой угрозой и он действительно
вернется, то как, думала Эмбер, объяснить это сходство друзьям и знакомым? А
ведь рано или поздно такая необходимость возникнет. Роуз, взволнованная
внезапным появлением Макса, правда, не заметила, что они с Люси похожи друг
на друга как две капли воды, но не может же, в самом деле, Эмбер надеяться,
что все окружающие проявят такую же слепоту. А главное — что подумает сама
Люси? Как объяснить такой маленькой девочке столь непростые события прошлого
ее матери?
— О, мамочка, перестань мечтать! Прошу тебя, поторопись, а то мы
опоздаем! — взмолилась Люси, приплясывая на месте от нетерпения.
— Пять минут на переодевание, и я буду готова! — пообещала Эмбер.
Тяжело вздохнув, она подняла с земли корзину с собранными на огороде овощами
и вслед за Люси поспешила к дому.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
— Не паникуй — до Рождества еще целых десять дней, успеешь обежать все
магазины!
Напуганная громким нашептыванием прямо в ухо, Эмбер от неожиданности
вздрогнула, да так, что едва не выронила из рук многочисленные пакеты с
покупками, и резко обернулась. На нее в упор смотрели смеющиеся карие глаза
Филипа Джексона.
— Да ты что! — накинулась она на молодого доктора, выхватившего у
нее из рук тяжелую ношу. — Я едва жива в этой сутолоке, а ты вздумал
пугать меня!
— Пугать тебя я вовсе не хотел, — улыбнулся он. — Но объясни
мне, ради Бога, почему в это время года всех охватывает закупочная
лихорадка?
— Не знаю. А ведь глупо, — согласилась Эмбер, неторопливо шагая
рядом с ним по тротуару. — Но вот интересно, ты-то что делаешь сейчас в
самом центре города? Рано утром в пятницу преуспевающему врачу следует быть
у себя в кабинете и помогать больным и немощным, — поддразнила Филипа
Эмбер.
— Я урвал сегодняшнее утро, чтобы сделать последние необходимые
покупки, — сознался он со смущенной улыбкой и тут же пригласил Эмбер
зайти в кафе при супермаркете выпить их любимый горячий шоколад с каплей
бренди. — Это взбодрит тебя и ничуть не помешает вести машину, —
сказал он в ответ на ее возражение, разумно ли пить в середине дня. — С
другой стороны, почему бы нам не зайти в ресторан и не пообедать вместе?
— Очень жаль, Филип, но сегодня я не могу, — покачала головой
Эмбер. — Мать прикована к постели, у нее жесточайшая простуда, мне надо
быть возле матери.
— Ты меня огорчила. Впрочем, скажу тебе по правде, ты и сама выглядишь
не лучшим образом, — добавил доктор, профессиональным взглядом окидывая
тонкие черты ее побледневшего лица и темные круги под глазами.
— Я в порядке, — пожала плечами Эмбер, хотя, взглянув утром на
себя в зеркало, она решила, что краше в гроб кладут. Нынешнее ее далеко не
лучшее состояние объяснялось не только тревогой из-за возможного возвращения
Макса. Ее глубоко волновало самочувствие матери.
Настал такой момент, когда Эмбер уже не могла скрывать от нее необходимость
продажи дома. Вайолет восприняла эту новость именно так, как и предполагала
Эмбер. Она до сих пор с ужасом вспоминала дикие истерические крики матери,
обвинявшей ее во всех смертных грехах. Затем мать впала в самый настоящий
коллапс. И вот уже вторую неделю не вставала с постели, уверяя, что у нее
жестокая простуда, и даже отказывалась выходить из своей комнаты. Это
вызывало у Эмбер величайшее беспокойство.
К сожалению, все происходившее с Вайолет очень напоминало ее поведение
восемь лет назад после крушения торговой империи ее мужа и разразившегося в
результате скандала. И, хотя Эмбер старалась убедить себя, что не стоит
преувеличивать опасность положения, она понимала, что, если мать так и будет
вести затворническую жизнь в своей комнате, придется обратиться за помощью к
медикам.
— Хочешь, я приеду и посмотрю твою мать? — спросил Филип.
— Ммм... Пока, пожалуй, нет. Но, если ей станет хуже, я дам тебе
знать, — пообещала Эмбер и быстро переменила тему разговора: — А как ты
собираешься провести Рождество? Поедешь к родителям в Камберленд?
— Да, конечно, — кивнул Филип, — но я бы хотел, чтобы ты и
Люси присоединились ко мне. В прошлый мой приезд родные были огорчены, что я
приехал один.
— Вряд ли я смогу — в Рождество у меня всегда дел по горло, —
уклончиво ответила Эмбер.
Она очень хорошо относилась к Филипу, его отец с матерью, приезжавшие
навестить сына, тоже понравились ей. Но она не хотела сближаться с его
семьей, прежде чем окончательно не решит, принять ли его неоднократно
повторявшееся предложение выйти за него замуж.
Сейчас она меньше всего помышляла о каком бы то ни было замужестве. Да и
потом, зачем втягивать молодого доктора в грязный скандал, который неизбежно
разразится в том случае, если Макс Уорнер осуществит свою угрозу и
возвратится в их город?
С тех пор как Эмбер видела Макса, миновало уже три недели, а она все не
могла прийти в себя. Живу словно в ожидании взрыва заложенной бомбы, мрачно
говорила себе Эмбер, понимая, что попала в западню, из которой нет выхода.
Ведь, если даже Макс будет лишь изредка навещать Элмбридж, скрыть истину в
таком маленьком городке никак не удастся. Любой встречный и поперечный
сможет убедиться, что Люси, с ее блестящими черными локонами и огромными
синими глазами, точная копия своего отца.
Эмбер понимала, что откладывать больше нельзя. Она должна открыть свою тайну
Роуз и другим ближайшим подругам, пока молва не разнеслась по городу. Но
именно сейчас у нее не хватало на это смелости. Даже при мысли о том, что
она расскажет правду о своих юных годах Филипу, наравне со всеми считавшему
Люси дочерью покойного Клайва Станопа, Эмбер покрывалась холодным потом.
— ...я заеду за тобой в семь вечера. Хорошо?
— В семь вечера? — Эмбер тупо уставилась на своего кавалера, и тут
только до нее дошло, что она настолько глубоко погрузилась в мрачную пучину
мыслей, что не слышала ни слова из того, что говорил ей Филип.
Тот посмотрел на нее с выражением обиды в добрых карих глазах.
— Мне казалось, мы еще три недели назад договорились пойти сегодня
вечером на прием а-ля фуршет в зале заседаний мэрии. Ты забыла, наверное? Я
слышал, что устроители вечера хотят организовать горожан и собрать средства
для протеста против разрушения старой водяной мельницы.
— О, прости, пожалуйста, я действительно забыла про прием, —
призналась Эмбер с усталой виноватой улыбкой. — Старалась выполнить все
последние заказы на рождественские пироги. Люси до завтра отсутствует, вот я
и не вылезаю из кухни. — И Эмбер объяснила, что Роуз Томас пригласила
ее дочку поехать с их семьей в Лондон. — Переночуют они у сестры Дэвида
Томаса. Люси была в полном восторге от того, что посмотрит рождественское
представление и в большом универсальном магазине встретится с Санта-Клаусом.
— Да, Люси получит удовольствие, — с теплой улыбкой согласился
Филип. — Жаль только, что Роуз не будет на приеме. Никто не знает, кому
принадлежит строительная фирма
Суффолк Констракшн
, но, кто бы ни были ее
хозяева, их план превратить пруд со старой мельницей в бассейн со
специальными причалами возмутил, мне кажется, всех горожан. Сейчас
негодование достигло точки кипения, и я думаю, что мы таки сумеем отстоять
мельницу. — При этих словах лицо Филипа приняло серьезное, озабоченное
выражение.
— Я того же мнения, — сказала Эмбер: ей хорошо было известно, что
большинство людей в городе полны решимости остановить строителей.
Бездействующая вот уже в течение сорока лет, заброшенная водяная мельница
была подлинным памятником старины. К несчастью, в маленьком Элмбридже бурно
расцвел туризм, да и местные любители водного спорта стали все громче
требовать новых, современных причалов, в результате возникла опасность
разрушения этой достопримечательности.
Мельница была чуть ли не единственной в своем роде: она целиком зависела от
реки, уровень которой повышался в часы прилива в Северном море. Речную воду,
заполнявшую мельничный пруд, при отливе спускали на мельничные колеса,
заставляя их тем самым вращаться.
В округе была известна еще лишь одна мельница такого типа — выше по течению
реки, в городе Вудбридже. Лет двадцать назад, когда вудбриджская мельница
едва ли не полностью разрушилась, ее удалось спасти.
Если жители Вудбриджа
сумели собрать деньги на реставрацию своей мельницы, то и мы сможем
, —
гордо заявила Роуз Томас, не теряя времени созвавшая на помощь всех своих
друзей, знакомых и организовавшая оппозицию тем, кто вынашивал планы
уничтожения мельницы.
Когда речь заходила о водяной мельнице, Эмбер испытывала некоторую
неловкость. Дело в том, что эта достопримечательность вместе с прилегающей
территорией и мельничным прудом некогда принадлежала семейству Станоп,
которое сдавало их в аренду мельникам начиная с XVI века. Покойный муж
Эмбер, Клайв, испытывая нужду в деньгах, чтобы расплатиться с карточными
долгами, несколько лет назад продал мельницу местному строителю.
— Никому и в голову не придет порицать тебя, — не раз успокаивала
подругу Роуз. — Разве ты виновата в том, что в последние годы земля
переходила из рук в руки? И потом, одно дело — построить на берегу несколько
домов, и совсем другое — превратить пруд в умопомрачительный современный
бассейн, как это собирается сделать
Суффолк Констракшн
.
Если бы найти какой-нибудь способ удовлетворить пожелания яхтсменов, но не
разрушать старинную мельницу, рассуждала сама с собой Эмбер, собирая пакеты
с покупками, пока Филип расплачивался за выпитый ими шоколад в кафе... Самым
естественным было бы, конечно, обсудить вопрос с
Суффолк Констракшн
. Но
Филип был прав: ни о самой компании, ни о ее хозяевах никто ничего не знал.
— Что тебя беспокоит, Эмбер? — спросил Филип, заметив, когда они
вышли из кафе, что она дрожит. — Ты выглядишь не совсем здоровой.
— Да нет, все в порядке. Уверяю тебя, — твердо заявила Эмбер, но
Филип не сводил с нее озабоченного взгляда. — Просто я немного устала,
вот и все. Но на прием пойду непременно.
— Ради Бога, прошу тебя, питайся как следует и старайся побольше спать.
Иначе я заставлю тебя пройти в больнице полное обследование.
— Слушаюсь, доктор, — улыбнулась Эмбер и, показывая, что сдается
на милость медицины, подняла обе руки вверх.
— Кстати, я с огорчением узнал, что ты решила продать Холл, —
проговорил он, когда они с трудом пробирались сквозь толпу на Хай-
стрит. — Дэвид Томас сказал мне, что ты попросила его ознакомиться с
документами, касающимися старого дома.
— Да-да, — подтвердила Эмбер, чувствуя себя виноватой — за всеми
своими делами она забыла рассказать Филипу о предстоящей продаже. — Я
отдала Дэвиду целую кипу старых бумаг, ведь он так интересуется историей
города.
— Мне бы не хотелось, чтобы ты продавала дом, — сообщил Филип,
нахмурившись. — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, Эмбер. И хотя не
время и не место говорить об этом, но я прошу тебя ставить меня в
известность о твоих планах — возможно, я чем-нибудь смогу тебе быть полезен.
— Да-да... Конечно... — промямлила Эмбер, но, к ее радости, поток
пешеход
...Закладка в соц.сетях
