Жанр: Любовные романы
Давай поженимся!
... третий месяц после отъезда Макса — ее опасения, как бы
она не оказалась беременной, не превратились в уверенность. И тут Эмбер
поняла, что положение ее отчаянное.
При мысли об этом ужасном периоде ее жизни в душу Эмбер словно ворвался
порыв студеного ветра, вмиг рассеявший воспоминания о днях пылкой любви и
вернувший Эмбер к сиюминутным проблемам, к опасениям, вызванным возвращением
Макса. Тем не менее она сумела настолько овладеть собой, что смогла сесть за
руль и отправиться домой.
Нечего закрывать глаза на то, говорила она себе, что приезд Макса в родной
город — настоящая катастрофа для нее. Но впадать в панику, чуть ли не
лишаться чувств при одном звуке его имени — глупо. Если отвлечься от
собственного страха и беспокойства из-за Люси, то даже смешно, что весть о
появлении Макса в городе так ее напугала. Макс унаследовал огромное
состояние леди Паркер — ну и что из того? Салли же упомянула, что он
процветает в Лондоне, а в Элмбридж пожаловал, только чтобы повстречаться с
поверенным своей бабушки. Вряд ли у него может возникнуть желание осесть
навсегда в этих местах. Да и вообще, что это она так разволновалась? Скорее
всего, такой энергичный, привлекательный человек давно женился и позабыл об
их тайной любви, длившейся столь недолго.
Но вот за поворотом шоссе глазам Эмбер предстало привычное зрелище
обреченного на продажу старинного особняка с его ласкающими взор кирпичными
стенами. В этот момент Элмбридж-Холл показался Эмбер самым надежным
убежищем.
Когда-то бывший у них в гостях американец пришел от него в восторг и сказал,
что особняк походит на средневековую гемму. Может, и так, с горечью думала
Эмбер, внося покупки в дом, но попробовал бы гость пожить здесь зимой! Да,
она правильно сделает, продав этот старый, разрушающийся дом, сурово
напомнила себе Эмбер, прекрасно представлявшая, какие счета за уголь и
электричество посыпятся на нее в новом году.
— Здравствуй, дорогая! Отправляешься за покупками? — пробормотала
ее мать, входя в холл и скользя одобрительным взглядом по поношенному
твидовому костюму дочери и зеленому, под стать глазам, свитеру.
Подавив вздох, Эмбер объяснила, что не собирается никуда ехать, что,
напротив, она только вернулась из магазинов, и в который раз напомнила
старой женщине про большой блокнот с карандашом, лежащий около телефона.
— Пожалуйста, мама, постарайся сосредоточиться и быть
внимательной, — добавила Эмбер, наблюдавшая, как Вайолет Грант, не
прислушиваясь к ее словам, расхаживает по холлу, то переставляя цветы в
вазе, то поправляя криво висящую картину, написанную маслом. — У меня
много заказов на праздничный пудинг, так что я закроюсь в кухне до тех пор,
пока не поеду в школу за Люси. Телефонный звонок в кухне не слышен, и я
надеюсь на тебя. Очень важно, чтобы ты записала все заказы на комнаты и не
забыла точно указать имена приезжающих, а также сроки, на какие они
остановятся у нас. Хорошо, мама?
— Не беспокойся, дорогая, — с обидой взглянула на дочь Вайолет
Грант. — Ты же знаешь, как я рада, когда твои друзья приезжают к нам в
гости.
Эмбер закрыла глаза и в уме досчитала до десяти. Она нежно любила свою мать,
но как было не раздражаться, если даже семилетняя Люси понимала
действительность лучше, чем эта несчастная женщина? К сожалению, Вайолет,
видимо, не могла осознать ни острой нужды семьи в деньгах, ни необходимости
точно записывать, кто и зачем звонит.
Дочь очень состоятельных родителей, а впоследствии жена баловавшего ее
богача, Вайолет, привыкшая к безбедному существованию, никак не могла до
конца проникнуться пониманием того, что обстоятельства их жизни в корне
переменились. Уже много воды утекло с тех пор, как газеты раструбили о
скандале вокруг их семьи, как преждевременно скончался в результате
сердечного приступа ее муж, Вайолет же продолжала жить в своем собственном
изолированном мирке.
Когда четыре года назад у Эмбер возникла идея брать платных постояльцев,
мать пришла в отчаяние.
— Ты сошла с ума! — в ужасе воскликнула Вайолет, впервые услышав о
новой затее дочери, и рухнула на ближайший стул. — Подумать только, я
дожила до того, что увижу, как моя дочь обслуживает жильцов,
снимающих у нас комнаты!
— Оставь, мама, это далеко не самое худшее, — с раздражением
возразила Эмбер. Ей было жаль огорчать свою немолодую мать, но обеим
следовало трезво взглянуть на жизнь. — После гибели бедняги Клайва нам
остался лишь этот дом... и куча долгов. Все, что можно было, мы давно
продали, а Люси между тем подрастает, ей необходимы одежда, игрушки, много
иных вещей, которые сейчас нам просто не по карману. Дом — наше единственное
достояние, поэтому я и решила брать постояльцев. А если ты придумаешь что-
нибудь другое, ну что ж, я с радостью выслушаю твои соображения.
Вайолет, само собой разумеется, не могла придумать ничего дельного, и
протест ее выразился лишь в том, что она решительно игнорировала
презренную
корыстную сторону
деятельности Эмбер. Всех останавливавшихся в доме она
упорно считала личными гостями своей дочери и приветствовала каждого из них,
как старого друга семьи, что, впрочем, весьма способствовало успеху
предприятия.
Но теперь и ему приходит конец, поспешила напомнить себе Эмбер, направляясь
в кухню. Господи, почему она не может набраться мужества и рассказать матери
о предстоящей продаже Холла! Стыдно, конечно, быть такой трусихой. Но ведь,
услышав печальную новость, мать закатит истерику, а этого-то и опасалась
Эмбер.
И тем не менее... Тем не менее, говорила она себе, разводя концентрат с
сухофруктами для рождественского пудинга в довольно большом количестве
коньяка, нельзя больше скрывать жестокую правду от матери. А что касается
возвращения Макса, то чем быстрее она выкинет это из головы, тем лучше. В
конце концов, никто не знает о том, что происходило между ними двоими в то
долгое жаркое лето восемь лет назад.
Чуть ли не до позднего вечера, да и назавтра в течение почти всего дня Эмбер
продолжала читать себе нравоучения, и результат не замедлил сказаться — она
обрела обычное свое благоразумие и душевное равновесие. Этому немало помогло
также то обстоятельство, что Эмбер из кожи вон лезла, чтобы выполнить все
заказы на домашнюю рождественскую выпечку, и почти не покидала кухню. Эмбер
рассталась с духовкой только для того, чтобы забрать Люси и ее подругу Эмили
Томас из школы, и очень обрадовалась, когда девочки решили изучить
содержимое бабушкиных сундуков, стоявших на чердаке. Люси больше всего на
свете нравилось наряжаться в старомодные платья Вайолет, что в данном случае
Эмбер приветствовала: малышки будут заняты, а значит, она сумеет без помех
приготовить очередную порцию пирожных и поставить в холодильник.
От этого занятия, в которое она ушла с головой, Эмбер отвлек звон старинного
колокольчика — из тех, что висели в ряд высоко на кухонной стене.
Подняв глаза, Эмбер с удивлением обнаружила, что звонил кто-то у входной
двери. Роуз, уехавшая за покупками в Кембридж, заедет за Эмили не раньше,
чем через час, так кто же мог явиться в такое время дня? Колокольчик снова
зазвонил, на сей раз более требовательно, и Эмбер поняла — ей придется пойти
и открыть.
Продолжая недоумевать, кого это принесло, и даже не потрудившись снять
перепачканный фартук, Эмбер побежала по темному коридору. Через обитую
зеленым сукном дверь, отделявшую кухню и рабочие помещения от остальной
части дома, Эмбер уже выскочила в выложенный каменными плитами обширный
холл, когда некто, стоявший у входа, забарабанил кулаками в старую дубовую
дверь.
— Иду, иду! Открываю! — закричала Эмбер, едва переводя
дыхание. — Простите, что вам пришлось так долго ждать, — начала
она было извиняться, но тут же почувствовала, что земля уходит у нее из-под
ног. Эмбер вцепилась в большую медную ручку двери, чтобы не упасть. Кровь
отлила от ее лица, в голове все смешалось. Она не верила своим глазам. На
ступеньках, нависнув над агентом по продаже недвижимости мистером Главером,
стоял в небрежной позе не кто иной, как Макс Уорнер.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Эмбер с силой вонзала лопату в твердую как железо мерзлую землю, стараясь не
обращать внимания на холодный резкий ветер, насквозь продувавший их обширный
огород. Выращивать собственные овощи и фрукты, спору нет, разумно, это
экономия денег, но копать лук-порей и пастернак в разгар зимы — нет, будь ее
воля, она нашла бы себе занятие полегче.
Впрочем, ей всегда казалось, что стоит только как следует поработать лопатой
или мотыгой — и все возникающие проблемы находят свое решение. Но сейчас,
увы, даже работа на огороде не помогала, с грустью призналась себе Эмбер,
выпрямляясь на миг, чтобы откинуть упавшую на глаза золотисто-каштановую
прядь.
Что же, черт возьми, ей делать? Этот вопрос Эмбер со все возраставшим
отчаянием не переставала задавать себе с того самого момента, как увидела на
пороге своего дома Макса Уорнера рядом с агентом по продаже недвижимости
мистером Главером. Хотя миновало уже целых две недели, Эмбер никак не могла
унять дрожь во всем теле при мысли о Максе, а главное — не могла избавиться
от терзавшего ее страха. Нервы ее были напряжены настолько, что она
фактически только и думала о внезапном возвращении Макса в ее жизнь, которое
грозило ей катастрофой.
Тогда, увидев его, Эмбер поначалу не поверила своим глазам. Она застыла в
изумлении. Дыхание у нее перехватило — как будто от удара в солнечное
сплетение. Только через несколько секунд она осознала, что перед ней
действительно живой Макс, а не призрак — плод ее разгоряченного воображения.
— Добрый день, миссис Станоп. Как любезно с вашей стороны, что вы
согласились сразу же встретиться с моим клиентом, — произнес агент с
подобающей случаю торжественностью, но слова его долетали до Эмбер откуда-то
издалека. Тут мистер Главер заметил, что молодая женщина, вопреки всем
правилам хорошего тона, молча смотрит на посетителей широко раскрытыми,
испуганными глазами, и неуверенно добавил: — Вы... гм... Надеюсь, вы не
забыли о нашей встрече?
— Встрече?.. — тупо повторила Эмбер, скользнув взглядом мимо
агента на блестящую черную спортивную машину, припаркованную на въезде рядом
со старым автомобилем мистера Главера. — Я вас не понимаю. Вы... вы
хотите сказать, что намерены осмотреть дом?
— Да, разумеется. — Мистер Главер нервно хихикнул, явно подумав,
что молодая вдова не в себе. — Сегодня утром я договорился с вашей
матерью и...
— О нет! — воскликнула Эмбер, вспомнив, что ее мать может в любую
минуту выйти в холл. — Простите, пожалуйста, но сегодня вы никак не
сможете осмотреть дом. Это совершенно исключено, — нервно бормотала
она, оглядываясь назад и пытаясь захлопнуть дверь. — Я, видите ли, еще
не сказала моей матери... Она не знает... она и не подозревает, что Холл
выставлен на продажу. Вам придется сейчас удалиться и... ну и, быть может,
прийти в другой раз.
К сожалению, Макс Уорнер быстро овладел ситуацией. Успев поставить ногу в
дорогом ботинке в еще не захлопнувшуюся дверь, он поблагодарил мистера
Главера за услугу и сообщил агенту, что вполне сумеет без его помощи
разобраться в
щекотливой
ситуации, которая сложилась в Холле.
— Нет никакой необходимости волновать миссис Грант. Я не сомневаюсь,
что ее дочь с удовольствием сама проведет меня по дому.
О нет, нет! — воскликнула про себя Эмбер, но
агент, беспомощно пожав плечами, уже спускался по ступенькам, а Макс
распахнул дверь настежь и преспокойно прошел мимо трепещущей Эмбер в
обширный холл.
Онемев, Эмбер не спускала с него остекленевших глаз, уверенная, что все это
происходит в каком-то страшном сне.
— Мне бы следовало раньше напомнить о себе, — спокойно произнес
Макс, — но я был за границей и только недавно узнал новость.
— Новость?.. — тупо повторила Эмбер. — Какую новость?
— Я просто хотел сказать, что очень сожалею о смерти Клайва.
— О, это было так давно. С тех пор чего только не произошло, —
пробормотала Эмбер, пожимая плечами.
— Сама-то ты, кажется, неплохо устроилась, — промолвил Макс,
окидывая взглядом старинные фамильные портреты в тяжелых позолоченных рамах
и медные вазы с растениями, отражавшиеся в отполированных до блеска старых
панелях из дуба.
Ирония, даже сарказм, неожиданно прозвучавшие в низком голосе Макса,
подействовали как ледяной душ на Эмбер, которая была в полном смятении.
Разозлившись, она уже открыла рот, чтобы прямо спросить Макса, чего ради он
явился, ведь не собирается же он действительно купить дом, как в холл
вступила ее мать.
— Рада вас видеть! Вы приехали издалека? — И Вайолет приветливо
улыбнулась высокому мужчине.
Эмбер едва сдержала стон. Сейчас был совершенно неподходящий момент, чтобы
Вайолет Грант исполняла свою привычную роль гостеприимной хозяйки.
Макс пожал протянутую ему руку пожилой дамы и тепло улыбнулся в ответ.
— Мы давно не встречались, но, полагаю, вы должны помнить моего отца,
преподобного Огастеса Уорнера. Несколько лет тому назад он был викарием
здесь, в Элмбридже.
Вайолет, казавшаяся такой хрупкой рядом с Максом, просияла.
— Как же, как же, помню! А вы, значит, Макс. Шалун, вечно попадавший в
переделки, — добавила она с лукавым выражением лица.
— Точно, так оно и было! — ответил он с улыбкой.
— Ну, с тех пор, надо признать, вы чуть подросли! И, судя по вашему
виду, весьма преуспели, — заявила Вайолет, одобрительным взглядом
окидывая его костюм из дорогой темно-серой ткани, явно сшитый на
заказ. — Вы, наверное, долго до нас добирались. Выпьете чашечку чаю?
— Мама! Я не считаю нужным...
— Неважно, дорогая, — пробормотала Вайолет. Не обращая внимания на
сердитый шепот дочери, она положила руку Максу на плечо и решительно повела
его в просторную гостиную. — Раз он сидел за рулем, сколько бы ни
проехал, бедняга, вероятно, все равно умирает от жажды.
— Мама! — прошептала Эмбер уже более настойчиво, но и нотки
отчаяния в голосе Эмбер не тронули ее мать.
Бедняга
же лишь повернул
темноволосую голову в сторону Эмбер, одарил ее холодной, насмешливой улыбкой
и проследовал за Вайолет в гостиную.
Оставшись в холле одна, Эмбер почувствовала, что владевшие ею удивление и
растерянность сменяются раздражением и даже гневом. Да как он посмел вот
так, нежданно-негаданно, снова ворваться в ее жизнь? И не только намекать,
что она вышла замуж за бедного Клайва исключительно из-за денег, но и не
выразить ни малейшего сожаления, не принести смиренных извинений за то, как
он обошелся с ней в прошлом?
Эмбер в сердцах сказала себе, что никогда, ни за что, даже за миллион фунтов
стерлингов, не продаст Холл Максу, но тут поймала в большом настенном
зеркале свое отражение.
Эмбер едва не вскрикнула, так ее поразило и расстроило то, что она увидела.
Из зеркала на нее взирала утомленная женщина с раскрасневшимся от кухонного
жара лицом, в неопрятном переднике, перепачканном мукой и начинкой для
пирога. Неудивительно, что у Макса было такое ехидное выражение лица!
Но что теперь сожалеть о произведенном на него первом впечатлении, сказала
себе Эмбер и со всех ног кинулась по длинному коридору обратно в кухню. С
грохотом поставив чайник на горячую плиту, побросав чашки и блюдца на
поднос, Эмбер побежала обратно в холл, а оттуда по широкой винтовой
лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, — к себе в спальню.
Только сейчас она начала выходить из шокового состояния, в которое ее поверг
неожиданный приезд Макса. Первоначальное смятение уступило место острому
сознанию надвинувшейся на нее новой опасности, которое придало необычайную
быстроту движениям Эмбер, когда она срывала с себя грязный, липкий передник,
а затем в примыкавшей к спальне ванной мыла лицо и руки. Приглаживая щеткой
растрепанные волосы, она слышала гулкое — словно стучал молот по наковальне
— биение своего сердца. Невольно вспомнив занятия аэробикой, Эмбер подумала,
что ей, похоже, понадобится не меньше сноровки, чем требует такая
гимнастика, чтобы выпутаться из создавшегося положения.
Если ей не удастся обуздать бурный поток материнского красноречия, она,
Эмбер, может оказаться в совершенно ужасном положении. Эмбер казалось, что
над ее головой нависла мрачная, зловещая туча. Счастье еще, что Люси и Эмили
по-прежнему весело развлекались на чердаке, откуда до Эмбер доносился
приглушенный звук шагов и голосов.
Моля Всевышнего, чтобы девочки не попались Максу на глаза, Эмбер придирчиво
оглядела себя в большом зеркале в рост человека. К сожалению, сменить
поношенный темно-синий свитер и джинсы она не может — на это нет времени, да
она и не хочет дать Максу повод думать, что его внезапное появление на
пороге ее дома хоть что-нибудь для нее означает.
Кого ты пытаешься одурачить? — с отвращением спросила себя Эмбер,
осознав, что ей не скрыть лихорадочный румянец на бледных щеках и
встревоженный, напряженный взгляд зеленых глаз. Ну что ж, остается делать
хорошую мину при плохой игре и надеяться на благоприятный исход! С этой
мыслью, находясь в полуистеричном состоянии, Эмбер выскочила из комнаты.
— А Макс и я вспоминаем тут добрые старые времена, — довольно
проворковала ее мать, когда Эмбер с подносом в руках вошла в
гостиную. — Мы ведь с тобой часто говорим о его дорогом отце, правда?
— О... да. Да, конечно, — отозвалась Эмбер, стараясь унять дрожь,
чтобы не пролить чай мимо чашки. Не глядя в сторону Макса, она уселась у
противоположной стены, как можно дальше от него.
Она и в самом деле очень любила преподобного Уорнера, скромного вдовца и
образованного человека, который на протяжении всего ее детства был в
Элмбридже викарием. Несмотря на свои многочисленные достоинства, ни он, ни
часто сменявшиеся у викария экономки не могли совладать с его лишенным
материнской ласки сыном: Макс рос невозможным сорванцом.
— Теперь наш город не узнать, — сообщила Вайолет. — Старый
театр викторианской эпохи превращен в кинотеатр с несколькими зрительными
залами, а рядом с вокзалом вырос уродливый супермаркет. Как он называется,
дорогая? — обратилась она к дочери, не замечая, что та напряжена до
предела.
—
Выбирай и плати
, — ответила Эмбер, не сводя глаз с чашки в
дрожащих руках.
Что за нелепость! Почему я веду с этим мужчиной светскую беседу, словно
прежде не была с ним знакома? — вопрошала себя Эмбер, которой начинало
казаться, что она попала в совершенно безумный, нереальный мир. И зачем Макс
явился сюда? — думала она, чувствуя, что еще немного — и у нее начнется
истерика. Не может же он серьезно интересоваться покупкой дома, Салли ведь
сообщила, что он прочно обосновался в Лондоне.
И тут до сознания Эмбер вдруг дошло, что она ровным счетом ничего не знает о
Максе. Не знает, как он прожил эти восемь лет. Ну, такой привлекательный
мужчина наверняка давно женат, мрачно сказала она себе.
— ...правда, дорогая?
— Что? — встрепенулась Эмбер и смущенно посмотрела на мать.
— Я только что рассказала Максу о некоторых ваших школьных друзьях,
которые по-прежнему живут в нашем городе, — пробормотала Вайолет, с
удивлением глядя на дочь, сильно побледневшую и чем-то обеспокоенную. —
Да, и Роуз Томас, конечно, — продолжала Вайолет, обращаясь к
Максу. — Кстати, ее дочь Эмили как раз сейчас играет у нас с Люси и...
— Я уверена, Макс выпил бы еще чаю, — поспешно вмешалась Эмбер.
— Нет-нет, благодарю вас, — прогудел в ответ Макс, поднося свою
чашку ко рту.
Вовремя оборвав свою мать, Эмбер направила, очевидно, ее мысли в иное русло,
во всяком случае, пожилая дама поинтересовалась:
— А вы не предполагаете вернуться обратно в Элмбридж?
— Видите ли, — задумчиво произнес Макс, на миг повернув свою
темную голову в сторону Эмбер и оглядев ее напряженную неподвижную
фигуру, — видите ли, Джон Фрейзер и я все никак не разберемся в бумагах
моей бабушки, скончавшейся более года назад. К сожалению, большой дом,
стоявший на ее земле, сгорел во время пожара. Так что мои планы на будущее
не совсем мне ясны.
Вайолет Грант в полном замешательстве уставилась на него.
— Господи! — воскликнула она наконец. — Я и забыла, что
старая леди Паркер приходилась вам бабушкой. Ей, наверное, было за
девяносто.
— Девяносто два, по-моему, — сухо улыбнулся он.
— В последние десять лет я ее ни разу не видела, но была потрясена,
узнав, что она погибла во время пожара, — с глубоким сочувствием
сказала Вайолет. — Такой красивый дом... Как жаль, что теперь на его
месте обгорелые развалины. Скажите, а это правда, что леди Паркер не дала
вашей матери ни гроша? — Вайолет не могла не повторить сплетню,
ходившую по городу. — И что она не желала видеть дочь, после того как
та сбежала с вашим отцом?
— Кто знает! Я свою бабушку никогда не видел, — отрезал Макс и
пожал плечами.
Стараясь переменить тему разговора, он пустился в расспросы о прочих
изменениях, произошедших в городе за несколько лет.
Беседа приняла менее опасный оборот, Вайолет стала с удовольствием
распространяться о развитии Элмбриджа в последнее время, а Эмбер, немного
успокоившись, исподтишка приглядывалась к мужчине, которого так давно не
видела.
Хотя они росли вместе, шестилетняя разница в возрасте создавала между ними
пропасть, когда Эмбер была подростком. Тем более что Макс всегда выглядел
старше своих лет. В резких очертаниях его рта и блестящих синих глазах
всегда было что-то не по-детски зрелое. Увидев его у своих дверей, Эмбер,
конечно, сразу узнала Макса, теперь же она убедилась в том, что он не
изменился.
Впрочем, это было не совсем так. Хорошо знакомое ей юное лицо обрело некую
строгость, даже суровость, а в удивительно ясных синих глазах появился
холодный, стальной отблеск. И однако — какая чудовищная
несправедливость! — в остальном он был все тем же неотразимым мужчиной,
которого она, увы, не могла забыть.
И тут, когда Макс чуть изменил позу, повел широкими плечами, улыбаясь матери
быстрой мимолетной улыбкой в ответ на ее замечание, по телу Эмбер пробежала
дрожь желания.
Напрасно она, стиснув зубы, старалась думать о чем-нибудь другом... о чем
угодно, лишь бы не видеть своим мысленным взором сильную, мускулистую грудь,
стройные бедра, красивые ноги, скрытые сейчас дорогой темной тканью делового
костюма, который Макс носил с такой непринужденной элегантностью и
уверенностью.
Быть может, слишком резко — от обиды на жизнь с ее страшной несправедливостью — Эмбер вдруг сказала:
— Очень приятно снова встретиться с тобой, Макс. Но ведь ты,
разумеется, занятой человек, времени у тебя мало, и мы не смеем больше тебя
задерживать. — Эмбер выразительно взглянула на свои ручные часики.
— Что ты, Эмбер! — с нервным смешком воскликнула ее мать. —
Разве милый Макс не останется у нас ночевать? — На лице Вайолет было
написано крайнее удивление.
— Глупости! — отрубила Эмбер, чувствуя, что в любой момент может
взорваться. — Нет, конечно! Макс просто случайно оказался в наших
местах и...
— Дорогая, ты ошибаешься. Я только сейчас поняла, что утром записала в блокноте фамилию Макса.
— Что?.. — У Эмбер от изумления глаза полезли на лоб, но ее мать
несколько раз уверенно кивнула головой. — Я проверяла книгу записей в
холле — отмечен только звонок бакалейщика.
Вайолет Грант посмотрела на дочь с виноватой улыбкой.
— Да-да, я, очевидно, ошиблась. Мне послышалось, что звонивший назвался
мистером Уорноком. Вот я и решила, что говорит наш местный бакалейщик. Я не
поняла, что это был Макс Уорнер, пожелавший остановиться у нас на ночь.
Эмбер так и подмывало крикнуть матери:
Ты, идиотка, он здесь лишь для того,
чтобы осмотреть...
Закладка в соц.сетях
