Жанр: Любовные романы
Призрак потерянного озера
...и только в
этом нет особой необходимости?..
— Лучше не надо, — слабо отозвалась я.
Элис расплывалась в воздухе, и теперь уже две Элис одобрительно кивали мне.
Кажется, прошло совсем немного времени, но, может быть, его прошло не так уж
и мало, потому что я уже пришла в себя, когда миссис Гаррисон, в
сопровождении Элис, чрезвычайно расстроенная, внесла в комнату поднос, на
котором, к моему удивлению, стоял предназначенный для меня ужин.
— Благодарю вас, но я уже хорошо чувствую себя, — попыталась
возражать я. — Я сейчас быстро оденусь и спущусь, чтобы поесть вместе
со всеми.
— Нет, вы останетесь в постели: это предписание врача. — Элис
улыбнулась, указав на домоправительницу. — Миссис Гаррисон у нас
заменяет всех врачей. Травы, снадобья, старые семейные "рецепты". Она уже
многие годы лечит нас — и посмотрите-ка, какие мы все здоровые.
Но миссис Гаррисон и не подумала улыбнуться в ответ.
Если принять во внимание все, что со мной случилось, удивительно, как я
вообще могла есть. А я к тому же оказалась еще зверски голодной. И все же я
не спешила притрагиваться к еде, вспомнив о том, что было, когда миссис
Гаррисон собирала мне поднос в прошлый раз. Очевидно, она тоже об этом
подумала, потому что лицо ее прямо побагровело.
— Не волнуйтесь, — здесь нет ничего плохого.
Но я не двигалась.
— Никто вас не отравит. Я вам это обещаю лично, — заявила Элис.
Прежде, чем я успела что-то сказать, она подошла к подносу и попробовала
содержимое каждой тарелки. Потом положила руку мне на плечо. — Ну,
теперь ешьте спокойно. Съешьте все до крошки и ложитесь спать. Завтра с утра
будете в полном порядке. Одно снадобье из запасов миссис Гаррисон вы уже
выпили — и вам ведь не стало от этого хуже?
Очевидно, она говорила о том, что я приняла за бренди. Не уверена, что мне
от него стало сильно лучше. Но возражать было теперь поздно.
— Теперь мне нужно пойти и кое-что проверить, — продолжала
Элис, — и я оставляю вас на попечении миссис Гаррисон. Я загляну позже,
но если вам что-нибудь понадобится — не раздумывая посылайте за мной. —
Она остановилась, держась за ручку двери, как будто хотела мне что-то
сказать, но не знала, как именно. — Не позволяйте никому вас
беспокоить, — произнесла она наконец. — Я сказала им, что вам
нужен отдых, но вы же их знаете. Если попытаются войти сюда, просто твердо
скажите, что не расположены говорить.
Некоторое время миссис Гаррисон молча наблюдала, как я ем. Потом заговорила,
с трудом подбирая слова:
— Я хочу, чтобы вы знали... то, что оказалось в кофе, который мисс
Маргарет выпила по ошибке... это было только для того, чтобы вы
почувствовали себя плохо, чтобы испугать вас и чтобы вы уехали. Вы бы не
умерли, даже если бы выпили весь кофейник.
— Так это вы чего-то туда подсыпали? — вырвалось у меня.
Миссис Гаррисон грустно покачала головой.
— Нет, не я. Но кто-то взял это из моего шкафа. Я никому не позволяю
лазить туда без моего ведома, но они постоянно ходят за лекарствами, и меня
никто не спрашивает. Там конечно, нет ничего действительно опасного, но мне
все равно не нравится, когда они везде роются. — Прежде чем я успела
задать свой вопрос, она продолжала: — Да, мисс, я отлично знаю, кто это
мог сделать. Но я не намерена сообщать об этом вам, так что можете меня и не
спрашивать. Но вам не нужно волноваться: мистер Гаррисон поставит замок на
ящике с лекарствами, так что это больше не повторится.
Но это не убедило меня, что не произойдет чего-нибудь еще в том же роде.
Я чувствовала себя очень усталой и совершенно разбитой — очевидно, это был
результат всевозможных напитков, которые мне пришлось выпить. Мой ответ
донесся до меня как бы издалека, и только тогда я поняла, о чем говорю:
— Если всем так не нравится, что я нахожусь здесь, я думаю, мне лучше
уехать.
Она передернула плечами.
— Какое это теперь имеет значение. Что бы вы ни сделали, теперь уже
поздно... Гораздо удивительнее было бы, пожелай вы здесь остаться. —
Подойдя к окну, она стала всматриваться в сгущающиеся сумерки сквозь завесу
дождя. — Это всегда было нехорошее место, — мрачно продолжала
она, — как далеко назад ни оглядывайся — всегда одно и то же. Моя бабка
так говорила, а до нее — ее бабка... И люди, что здесь живут, — не как
нормальные люди... — ее причитания постепенно смолкли.
На улице почти совсем стемнело. Я пошарила и нашла выключатель настенной
лампы рядом с кроватью. То ли щелчок выключателя оторвал миссис Гаррисон от
мрачных раздумий, то ли отразившийся в окне свет зажженной лампы, но она
снова заговорила со мной.
— Так что же все-таки произошло? — Она по-прежнему стояла ко мне
спиной. — Мистер Эрик говорит, что вы свалились в озеро. Но зачем же вы
так близко подошли к воде?
Интересно, Эрик, правда, так считает? Или он просто думает, что слугам
незачем знать больше? Но мне до смерти надоели эти постоянные расчеты,
боязнь сказать что-то невпопад. Поэтому я рассказала миссис Гаррисон все как
было.
— Меня столкнули — кто-то, одетый как монах...
Я остановилась, опасаясь, что с ней сейчас случится истерика — или она
грохнется в обморок — или чего-нибудь еще. Ведь только она одна верила в
существование Призрака. Но она лишь кивнула, обернувшись ко мне.
— Мне приходилось слышать, что он иногда так показывается. Но сама я
его никогда в таком виде не встречала... Чаще он появляется как... ну,
знаете, как знахарь из тех, что жили давным-давно, а на голове у него —
рогатый... ну, в общем, — головной убор с рогами, — она показала
руками, как это должно выглядеть, — и куртка из буйволовой кожи.
— Вы его действительно видели? — Миссис Гаррисон кивнула, ничего
не говоря. — А когда вы видели его в последний раз?
Если бы она сказала, что это было в ночь на воскресенье, я бы точно знала,
что это плод ее воображения, подхлестнутого моим ночным криком.
Она ответила не сразу.
— Дайте-ка подумать... — да, это было в ночь на понедельник. Он
бродил тут поблизости среди зарослей. Он пришел за кем-то из этой
семьи, — очень тихо прибавила она.
— А может быть, этот ваш Призрак перепутал и пришел за мной?
Миссис Гаррисон покачала головой.
— Призраки не ошибаются так.
Ну что ж, это было очень логично.
— А тот, кто гнался за мной, — это просто кто-то нарядился
монахом, нацепил маску или загримировался?
— Почем я знаю? — внезапно вспылила миссис Гаррисон. — Они не
посвящают меня в свои тайны. Все, что я знаю, я знаю только потому, что я
знаю их. Почти всех их я знаю с самого детства. — Ее раздражение
прошло. — Если там и правда было что-то подобное — переодевания и
прочее, — вас просто хотели попугать. Скорее всего никто не собирался
толкать вас в озеро.
— Но меня же толкнули! — пыталась втолковать ей я. — Я не
просто свалилась туда.
Миссис Гаррисон тяжело вздохнула.
— Какая чепуха! Вы только думаете, что вас толкнули. Всякое может
взбрести в голову, когда так испугаешься...
— Если все так и было, если это, так сказать, розыгрыш, почему тогда
этот кто-то ничего не сделал, чтобы мне помочь, когда я тонула?
Миссис Гаррисон беспомощно развела руками.
— Может, он сам испугался — того, что сделал, и убежал оттуда. И вы, в
конце концов, все же не утонули, не так ли?
— Благодаря чистой случайности: меня услышал Эрик.
Она ничего не ответила. Может, она думает, что Эрик не случайно услышал
меня? Что это он сам столкнул меня в воду, а потом передумал, сменил костюм
и помог выбраться? Если миссис Гаррисон и думала об этом, она ни за что бы
мне в этом не призналась.
После ее ухода я заперла дверь и снова залезла в постель. Я лежала и думала,
пытаясь как-то упорядочить разброд мыслей, царивший у меня в голове. Призрак
— это несомненно просто маскарад. И дело было не только в том, что я искала
рациональное решение. Тот, кто напал на меня, был слишком ощутимым и
материальным, чтобы я стала сомневаться в его земном происхождении.
К тому же, вспоминая теперь все, что произошло со мной, я была уверена, что
коричневое одеяние монаха было не чем иным, как халатом Маргарет, в котором
она вышла, страдая от болезни, чтобы обвинить меня в своих страданиях. Но в
лесу я не помнила себя от страха и мне было не до этого. Все это, однако, не
означало, что в роли Призрака выступала Маргарет. Каждый из них — я не
исключала даже Элис, которая вполне могла вернуться из своего магазина до
моего ухода, — мог увидеть, как я стою на лужайке перед домом,
быстренько переодеться и пойти за мной. Времени вполне хватило бы. И
бесполезно пытаться что-то выяснить. Я для них чужая, незваный гость. Они
всегда объединятся против меня.
В дверь постучали. Нервы мои напряглись до предела.
— Кто там? — выдавила я из себя.
— Это я, Эрик. Могу ли я поговорить с вами? Это очень важно, иначе я не стал бы вас беспокоить.
Почему-то — сама не знаю почему — я его не боялась. Я просто встала и
впустила его в комнату. Лицо у Эрика было очень встревоженным.
— Вам звонил Фрэнк Калхаун. Я очень удивилась.
— Мне казалось, он звонил не сегодня. Теперь удивился Эрик.
— Кто вам сказал? Маргарет? Рене? С этими двумя особами просто
невозможно сохранить что-либо в тайне...
Слишком уж здесь много тайн, подумала я, хотя, может быть, все это тайны для
меня одной. И для мистера Мак-Ларена, спохватилась я. Не думаю, что он
причастен ко всему, что здесь происходит.
Похоже, Эрику пришло в голову, что нужно как-то оправдаться:
— Вообще-то Фрэнк тогда не просил вас позвать — просто поинтересовался,
как вы. А в этот раз... — Эрик колебался. — В этот раз, мне
кажется, вы были для него лишь предлогом, чтобы позвонить сюда. Когда я
сказал, что вы заболели, он, кажется, обрадовался, что может передать все
через меня. По правде говоря, я вообще не вижу, какое отношение это имеет к
вам.
— Но все-таки это сообщение — для меня? — настаивала я.
Эрик вздохнул.
— Да, он так сказал. Вы помните Робертса — проводника поезда? Мы
говорили с вами о нем только... это же было вчера? — Он был как будто
удивлен, что прошло так мало времени.
Я почувствовала, что меня начинает знобить, — я догадывалась, что он
сейчас скажет.
— Сегодня утром он упал с поезда, когда они проезжали по набережной.
Там же, где мисс Хайс. Только у него уж точно не было причин для
самоубийства, и он был очень осторожным человеком. И теперь там считают...
считают, что его сбросили. И про мисс Хайс — теперь это тоже рассматривают
как убийство. По крайней мере так уверяет Калхаун. Может быть, он все это
выдумал.
Но и Эрик, и я знали, что это правда. Эрик о чем-то размышлял.
— Вы случайно... не звонили Фрэнку Калхауну — рассказать, о чем мы с
вами вчера говорили? О мисс Хайс, о Робертсе — обо всем? Учтите, я вас не
виню, если это и так. Наверное, вы чувствовали себя здесь... ужасно
одинокой.
Я отрицательно покачала головой. Господи, почему все постоянно связывают
меня с этим ужасным человеком?
— Я говорила об этом только с Рене, и то для того, чтобы она могла
поговорить с Робертсом обо всем этом сама — она собиралась завтра ехать в
Бостон, — и сделать это так аккуратно, чтобы тот ничего не
заподозрил. — Тут я вспомнила: — Значит, сегодня у Робертса не был
выходной?
— Нет, его выходной — всегда понедельник. — Эрик, казалось, был
очень озабочен. — Я, конечно, понимаю, это очень естественно, что вы
откровенничаете с единственной девушкой вашего возраста, которая здесь есть,
но не особенно доверяйтесь Рене: она слишком... — он запнулся, прежде
чем закончить, — слишком легкомысленна.
Но мне показалось, что он не это хотел сказать.
— Любой мог додуматься до такой простой вещи, что если с мисс Хайс и
правда что-то случилось, Робертс может знать об этом, — оправдывалась
я. — К тому же пока мы с ней обсуждали это, кто-то подслушивал из
кабинета. По крайней мере, Рене сказала, что что-то слышала. Она решила, что
это Бертран. Но когда мы вошли туда, там уже никого не было — если кто-то и
был. Так что это мог быть кто угодно. — Наконец я не выдержала: — Вы
что, правда, думаете, что Робертса убили только из-за того, чтобы он не смог
назвать Рене того, кто из семьи ехал утренним поездом?
У Эрика задрожали губы.
— Все выглядит именно так. Но я не могу поверить... Да, Калхаун просил
передать вам еще вот что: вы должны уехать отсюда как можно быстрее. И вы
знаете, что он прав.
Я тяжело вздохнула.
— Да, я знаю. Мне страшно... — я говорила всё тише и тише, —
и я хочу домой.
Эрик тоже вздохнул:
— Я же предупреждал вас с самого начала...
— Вы без труда могли меня остановить — стоило вам только сказать о
смерти мисс Хайс. Если бы я только...
— Я знаю, знаю. Не напоминайте мне. Если с вами что-нибудь
случится... — он не смог договорить. — Помолчав немного, он
добавил: — Соберите все свои вещи. Завтра чуть свет я отвезу вас в Бостон.
Чтоб вы и близко не подходили к этому поезду.
Глава 16
Я не могла дожидаться утра. Как только Эрик вышел, я начала укладывать вещи,
и это настолько успокоило меня, что мысли у меня в голове встали на свои
места. Я не могу просто уехать, не сказав никому ни слова. Мистер Мак-Ларен
так хорошо относился ко мне. Я просто должна попрощаться с ним и объяснить,
почему я уезжаю. Но в то же время мне не хотелось откладывать отъезд до
завтрака, когда у меня будет возможность проститься. И еще у меня в голове
вертелась мысль, что я смогу спать гораздо спокойнее, если каждый в этом
доме будет знать, что утром я уеду.
Я посмотрела на часы. За этот день произошло столько всего, что казалось
невозможным, что еще так рано. Я оделась, но не в те платья, которые
приносила Рене, — я надела желтое платье из ситца, которое приготовила,
чтобы завтра в нем ехать.
Мое появление можно было сравнить, как подумалось мне тогда, с театральными
выходами Маргарет или Рене. Все сидели и пили кофе, но, когда я вошла не
очень твердой еще походкой, все вскочили как по команде и окружили меня,
наперебой говоря, что у меня изнуренный вид, что я легкомысленно отношусь к
своему здоровью, что мне лучше было бы оставаться в постели, — в общем,
все те слова, которые произносят в подобных случаях. Я опять пожалела, что
должна ждать до утра и что уехать немедленно никак нельзя. И может быть,
несмотря ни на что, поездом все же безопаснее... но за эти сомнения я
разозлилась на себя.
Смущенная всеобщим вниманием, я закашлялась.
— Я должна была сюда прийти. Я должна сообщить вам одну вещь.
— Наверняка с этим можно было подождать и до завтра, — возразил
мистер Мак-Ларен. — Милая моя, я и выразить не могу, как я огорчен
этим... несчастным случаем.
Мне стало ясно, что даже он не верит в несчастный случай, хотя никто
наверняка не рассказал ему, как все произошло.
— Это необходимо сделать сегодня, — ответила я. — Потому что
завтра... Завтра я уезжаю. Мне жаль, что я не могла предупредить заранее,
но... то, что произошло, — это уж слишком...
Внезапно я почувствовала такой прилив слабости, что пошатнулась. Эрик
рванулся поддержать меня, и моя решимость не слишком доверять ему
окончательно рухнула.
Но до кресла меня довел Бертран, который и остался стоять рядом с выражением
заботливой обеспокоенности на лице.
— Мы не заплачем, если вы нас покинете, — резко сказала
Маргарет. — Это только к лучшему — и для вас, и для нас, —
добавила она.
— Нет, это не так, — запротестовала Рене. — Нам всем будет
очень не хватать Эмили. Но мы понимаем, что так будет лучше. — Она
сердечно улыбнулась мне, но я не могла заставить себя улыбнуться в ответ.
— Это самое разумное из всего, что она могла бы предпринять, —
энергично сказала Эллис. — И я думаю, дядюшке не стоит подыскивать себе
новую секретаршу до тех пор, пока мы не разберемся в том, что здесь
происходит. Это, конечно, никак не связано с вами, дорогая моя, —
повернулась она ко мне. — Это наша вина, что вас во все это втянули. Вы
ни в чем не виноваты, и мы все были к вам несправедливы, но
мы считали...
— Я совершенно согласен, — поспешно вмешался Луи, прежде чем я
успела услышать, что именно они считали. — Я предлагаю...
Но в это время старик взорвался:
— Замолчите же, вы все! Это мой дом, и мне решать, что здесь
предлагать, а что нет!
Элис взяла его за руку.
— Без твоего согласия, дядюшка, ничего и не произойдет. Мы все хотим
знать, что ты думаешь об этом. Но давай-ка ты сначала спокойно сядешь и...
Старик только отмахнулся от "ее.
— Мне надоело, что мне морочат голову! Мне надоело, что моих секретарей
запугивают... что им угрожают... пугают до смерти... издеваются как
могут, — и все для того, чтобы заставить их уехать. Я прекрасно знаю,
что вы думаете о деле всей моей жизни. Но ведь даже если это просто
дилетантское увлечение, как вы думаете, я имею право этим заниматься
столько, сколько хочу.
Маргарет открыла рот, чтобы что-то сказать, но Бертран предостерегающе
посмотрел на нее, и она промолчала.
— Я не знаю, кто из вас виноват в том, что происходит, — продолжал
старик. — Может быть, вы все виноваты. Но это не имеет значения. Вам
всем всегда было наплевать на мои пожелания, на мои нужды — наплевать на
меня. Я устал от всех вас и от того, что вы вытворяете. Вас всех интересуют
лишь сокровища.
— А что, дядюшка, — начал Луи, — они и правда?..
— Вы это узнаете в свое время — когда я этого захочу, а не когда вы
захотите. Я терпел вас все это время, потому что мы — одна семья. Но всему
есть предел, семейным привязанностям тоже. И за ним... — он сделал
выразительный жест, — семейные узы рвутся.
— Ах, дядюшка, — запричитала Рене, — ты просто не понял...
Луи сделал ей знак помолчать.
— Пусть дядя скажет все...
Мистер Мак-Ларен набрал побольше воздуха.
— Я не хочу делать никаких выводов, я не хочу никого обвинять. Сейчас
уже слишком поздно. Все, что я хочу сказать, — мисс Пэймелл — лучшая
секретарша из всех, кто был здесь за много лет. — Эти слова натолкнули
меня на мысль, что мои предшественницы были как-то уж особенно
некомпетентны. — Если вам удастся выжить ее отсюда, я завещаю все, что
у меня есть, музеям. Я уже послал за своим адвокатом, он приедет из Бостона
в конце недели, чтобы составить мое новое завещание. И вам все равно нет
смысла... что-либо предпринимать теперь, — вы не знаете, что написано в
моем нынешнем завещании. — Он повысил голос, чтобы перекричать
поднявшийся шум. — Это все. Я не намерен спорить. Я старый, измученный
человек. Спокойной ночи всем вам. — Он поклонился мне и вышел из
комнаты.
В комнате повисла мертвая тишина, которую я решилась нарушить:
— Я уверена, что он в действительности не думает так, как говорит.
— Нет, он так сделает, — простонала Рене. Она умоляюще протянула
ко мне руки. — Я думаю, что Эмили просто могла бы передумать и остаться
здесь. А потом, через некоторое время, наделать каких-нибудь ошибок, когда
сядет печатать. Тогда он вас уволит и не сможет уже свалить это на нас.
Никто не засмеялся. Они молча смотрели на меня. Не рассчитывая на мое
согласие — да и как они могли на него рассчитывать после всего, что
произошло, — но все же с надеждой. Им больше ничего не оставалось —
только надеяться.
Рене повернулась к Бертрану:
— Скажи ей, скажи, как это важно.
Бертран внезапно побледнел, и, когда он заговорил, голос его звучал как-то
глухо:
— Рене, как ты можешь просить меня о таком?
— Послушайте, — обратилась я сразу ко всем, — не хочу
показаться вам бесчувственной, но меня это все абсолютно не касается. —
Голос у меня дрожал все сильнее и сильнее. К ужасу своему, я поняла, что
сейчас расплачусь. — Меня... меня же чуть не убили сегодня... и я даже
не знаю, за что. И знать не хочу. Я просто хочу у до-омой.
Эрик успокаивающе положил мне руку на плечо.
— Вы абсолютно правы. Завтра вы уедете и забудете обо всем. Только и
всего.
Бертран, прищурившись, улыбнулся мне.
— Забудет ли? Я хочу сказать, — пояснил он, хотя я и сама задавала
себе тот же вопрос, — сможет ли она когда-нибудь избавиться от
угрызений совести, если она сейчас вот так возьмет и уедет, оставив нас в
таком положении.
— Ну, она сможет утешиться мыслью о том, что облагодетельствовала
музей, — заметил Эрик. — Как истинный гражданин, заботящийся о
благе общества, она должна быть рада тому, что все окажется в таких надежных
руках.
— Разумеется, тебе не о чем беспокоиться, — ядовито сказал
Бертран. — Ты привык к простой и неприхотливой жизни. Но мы-то
другие...
— Именно, — подхватила Рене. — Луи, ты самый старший. Скажи
Эрику, чтобы он не давил на Эмили.
— Не могу, — ответил ее брат. — Не могу, потому что, хоть это
мне и невыгодно, я знаю, что он прав.
Эрик отвесил Луи поклон. Потом протянул мне руку.
— Пойдемте, Эмили. Вам лучше подняться к себе в комнату и снова лечь в
постель. У вас измученный вид, а нам надо выехать пораньше.
— Вы что, не можете остаться на день-другой? — вышла из себя
Маргарет. — Мы, мы вам заплатим!
— Вам это ничего не стоит — остаться ненадолго, а для нас это так много
значит, — взмолилась Рене. Она молитвенно сложила руки. — Ну,
Эмили, дорогая, останьтесь хоть ненамного. Я уверена, что все будет хорошо.
Вместо меня ледяным голосом ответил Эрик:
— Мы не можем просить ее подвергаться опасности ради нас. Луи на это
мрачно кивнул.
— Опасность, опасность! Какая опасность? — упрямо сказала
Рене. — Вы все сгущаете краски. Я считаю, что это было просто...
недопонимание.
Элис засмеялась и долго не могла успокоиться. Я тоже попыталась усмехнуться,
но это вышло очень неубедительно.
— Я очень признательна всем за такую неожиданную привязанность ко мне,
но, к сожалению, я не могу остаться. Это совершенно исключено.
Бертран, склонился ко мне.
— Если вы останетесь, Эмили, — тихо заговорил он, — то обещаю
вам — нет, я вам клянусь, — что несчастных случаев больше не будет. Я
вас защищу, положитесь на меня. Даже ценой своей жизни, если
потребуется. — Его голос перешел в шепот. — Эмили, передумайте,
ну, пожалуйста. Это так много значит для меня — для всех нас.
Эрик иронически рассмеялся, и это помогло мне решиться. Если я после всех
этих слов уеду, это будет просто слишком.
— Ладно, — сказала я, — я останусь ненадолго, но запомните:
еще один "несчастный случай", и меня уже ничто не остановит — даже если
придется добираться пешком до самого моего дома.
— И все-таки вы допустили ошибку, — сказал Эрик, доведя меня до
дверей комнаты.
— Я останусь на день или на два — до тех пор, пока у вашего дедушки не
пройдет плохое настроение. Я не могу так поступить с вами — со всеми вами:
уехать и оставить вас в таком положении.
Эрик криво усмехнулся.
— Вы не можете расс
...Закладка в соц.сетях
