Жанр: Любовные романы
Призрак потерянного озера
...меня.
— Вы хотите сказать — наполовину индеец или что-то в этом роде?
— Дорогая моя, конечно же нет. Я полагаю, здесь у каждого есть примесь
индейской крови. Когда я говорю, что он мог быть неприличным, я имею в виду,
из-за... прошлых событий. Короче, я имел в виду Фрэнка Калхауна.
Его лицо покраснело. Он чувствовал себя неловко. Очевидно, что разговоры на
подобные темы не доставляли ему особой радости. И все же он считал своим
долгом объясниться.
— Я уже сказал, что он не пользуется хорошей репутацией в этом
отношении. Более того, с тех самых пор, как он женился на бедной Джойс, он
проявляет неуемное любопытство во всем, что касается нашего дома. Конечно,
много болтают попусту, и все же...
Он явно собирался сообщить мне, что обычно дыма без огня не бывает и что за
этим что-нибудь да кроется, но я решила помочь ему и рассказала, какое
неприятное впечатление произвел на меня мистер Калхаун, и объяснила, что не
собираюсь поддерживать с ним знакомство.
— Превосходно, превосходно. Так вы будете держаться от него
подальше? — и поспешно добавил: — Вы недовольны. Но, простите мою
навязчивость, я чувствую себя ответственным за вас, как будто я in loco
parenti по отношению к вам. Вы знаете, я действительно начинаю
чувствовать... но пока рано говорить об этом. Но все-таки я должен
предупреждать вас о подобных вещах. Я уверен, ваш отец поступил бы точно так
же на моем месте.
Я представила себе своего папу, одетого в "настоящий свингер", и постаралась
не рассмеяться. Но на мистера Мак-Ларена я уже не сердилась. В конце концов,
старик поступил правильно. Просто он, по его собственному выражению, живет в
другой эпохе.
Он раздвинул тростью непроходимый кустарник, и мы оказались у самого края
озера. Его голубые волны необъятно простирались перед нами, очень заманчивые
в свете позднего утра. На какой-то момент я совершенно позабыла, что
собиралась отсюда уехать при первой же возможности.
— Как здесь красиво! Хорошо, что я привезла сюда купальный костюм — мне
просто не терпится влезть в воду. — Я с надеждой взглянула на
него. — Может быть, вы отпустите меня ненадолго сегодня после
полудня? — И может быть, добавила я про себя, я смогу уговорить
Бертрана и Эрика — или одного Бертрана — отправиться со мной купаться.
Мои слова как будто обожгли старика — только так можно описать его реакцию.
— Нет! — почти закричал он, вцепившись мне в плечо с неожиданной
для него силой. — Об этом даже не думайте!
Я растерянно смотрела на него. Лицо его было бледно известковой бледностью,
рука, державшая палку, заметно дрожала.
— Что с вами, мистер Мак-Ларен? Может, нам лучше вернуться в дом?
— Нет-нет, не нужно, — он убрал руку с моего плеча и провел
ладонью по лбу. — Извините, дитя мое, — продолжил он уже более
спокойно. — Я не хотел напугать вас. Со мной все в порядке. Просто
никто и не помышляет о том, чтобы купаться здесь, — так давно, что вы
застали меня врасплох. Обещайте мне, что вы никогда не сделаете ничего
подобного.
— Конечно, если вы так хотите. — Но я все же немного сожалела,
отказываясь от того, что было здесь, кажется, единственным развлечением —
если, конечно, не считать пикников в лесах, кишащих медведями и пчелами. Мне
вспомнилось, что Эрик как-то говорил о том, что здесь не пользуются лодками.
Но, уверенная, что больше мне здесь не бывать, я не обратила тогда на это
внимания. — А что, озеро небезопасно?
— Небезопасно! — повторил старик. — Оно очень опасно. Здесь
произошло столько несчастных случаев! После последнего несчастья я просто
запретил плавать на лодках или купаться в этой части озера. Там установлены
специальные знаки, предупреждающие об этом, но их постоянно сносит ветром,
или они облезают от дождя.
Я поняла так, что кто-то из его родственников утонул в этом озере, и поэтому
не стала его ни о чем больше расспрашивать. Но мне подумалось, что довольно-
таки нелепо запрещать подходить к озеру из-за происшедшей трагедии. Это все
равно как если бы все родственники попавшего в автокатастрофу решили
отказаться от водительских прав.
Глава 11
Поскольку мистер Мак-Ларен по-прежнему казался немного бледным, я снова
спросила, не лучше ли нам вернуться домой: посмотреть все остальное можно и
еще когда-нибудь. Но он только отрицательно покачал головой.
— Говорю же вам, здесь есть кое-что, что я очень хочу вам показать.
Честно говоря, я совсем не сгорала от любопытства. Но мне показалось, что
проще всего не спорить с ним: он мог снова впасть в беспокойство. Итак, он
повел меня по другой тропинке, заросшей еще сильнее, чем первая, так что
заросли кустарника поднимались над моей головой. Ветки переплетались так
густо, что мы все время были в тени, и я заметила каменное сооружение,
довольно ветхое на вид, только тогда, когда мы вплотную подошли к нему.
Сооружение это было, насколько я могу судить, футов двадцати пяти — тридцати
в диаметре и примерна такой же вышины. Если бы оно было хотя бы немного
повыше, название "башня" действительно подошло бы ему. Но я все равно
поняла, что Фрэнк Калхаун говорил именно о нем.
Мистер Мак-Ларен гордо указал на него тростью.
— Ну, что вы скажете об этом?
На мой взгляд, больше всего это сооружение напоминало — формой по крайней
мере — свадебный торт. Но едва ли я могла это сказать.
— Это, наверное, студия Эрика.
Мистер Мак-Ларен очень расстроился.
— Он действительно устроил здесь студию, и я не нахожу, что от этого
может быть какой-то вред. Это здание использовалось всегда — с тех пор, как
оно тут стоит, — для самых различных целей. Но вы же не скажете, я
уверен, что оно предназначалось для студии.
— Нет, конечно, это же очевидно: окна слишком малы. — На самом
деле эти окна походили скорее на прорези и были бы уместнее для укрепленного
форта. — Мы можем войти внутрь?
Не дожидаясь ответа, я подошла и толкнула дверь, которая была гораздо новее,
чем само сооружение. Но дверь была заперта. Замок, как я заметила, был уж
совсем новый.
— Я боюсь, что Эрик...
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился Эрик собственной
персоной. На нем была уделанная разноцветными пятнами краски рубашка и
шорты, черные волосы были собраны в косу. Вид у него был просто разъяренный.
— Меня когда-нибудь оставят здесь в покое? — начал он. Но, увидев,
кто его посетители, он немного успокоился. — А, я думал, что это опять
Маргарет. Она постоянно вертится поблизости и все что-то вынюхивает.
— Я говорил уже с ней об этом — и не только об этом, обо всем, —
неуверенно сказал мистер Мак-Ларен. — И я думаю, что здесь все улажено,
ты можешь больше не беспокоиться.
— Зачем ты вообще ее сюда пригласил!..
Его дед многозначительно кивнул в мою сторону. Эрик вздохнул и послушно
сменил тему разговора.
— Я вижу, ты проводишь для Эмили обзорное турне по округе. И теперь вы
натолкнулись на piece de resistance. — Он довольно насмешливо махнул
рукой в сторону здания. — Надеюсь, вы достаточно потрясены.
— Это... очень мило. Наверное, это так интересно — жить в таком доме.
— Как вы думаете, мисс Эмили, сколько ему лет? — спросил старик.
— Выглядит очень старым. Оно построено... должно быть, еще до
Революции. — Я оглядела его снова, на этот раз с большим уважением.
— Действительно так, — согласился мистер Мак-Ларен. — На
самом деле задолго до Революции.
Эрик начал гримасничать за спиной своего деда, и я поняла, что меня привели
сюда, чтобы поведать одно из местных преданий, связанное каким-то образом с
теоретическими построениями старика. Ну что же, очевидно, мне платят и за
то, чтобы я все это выслушивала.
Я постаралась, чтобы мой голос звучал как можно воодушевленнее:
— Это же только представить — оно простояло тут все эти сотни лет. Оно
было построено колонистами? Или индейцами? Хотя, кажется, индейцы не строили
каменных зданий.
— Не строили. По крайней мере в этих местах. Это построили белые — за
четыреста лет до того, как в Америку приплыл Колумб.
Он сделал театральную паузу.
На это, не подумав хорошенько, я выпалила:
— А, вы говорите о викингах! Как та башня — на острове Роод? Но ведь
большинство специалистов считают, что это просто мельница, построенная в
начале колонизации? — И только выдав все это, я заметила, что Эрик
делает мне отчаянные жесты.
— Ничего подобного! — взорвался мистер Мак-Ларен. — Какое-то
время она использовалась как мельница, это правда, но ясно же, что
первоначально она предназначалась не для этого... — И, призывая на
помощь здравый смысл и указывая на очевидность фактов, он стал
разъяснять, — почему башня острова Роод не могла быть задумана как
мельница. Но я так и не поняла, почему он считает, что ее построили викинги
или кто-то еще, а не колонисты. — И если викинги смогли достичь острова
Роод, — закончил он, — то я не вижу причин, почему бы они не могли
добраться сюда.
— Разумеется! — с готовностью согласилась я, не желая ему
противоречить. — Я хочу сказать, что я и правда не вижу, что могло бы
им помешать. По-моему, я где-то слышала, что они доходили даже до
Миннесоты... или те были из Уэльса?
Мистер Мак-Ларен не мигая смотрел на меня. Я попыталась объяснить:
— Я слышала, что валлийцы бывали здесь до Колумба.
Положение было не из приятных, а тут еще Эрик включился в разговор:
— Ага, по-моему, в средние века существовало просто регулярное
сообщение между Старым и Новым Светом.
Его дед никак не отреагировал на это.
— Мне жаль, мисс Эмили, что вы не понимаете истинного значения этого...
памятника. Я так на это надеялся. — Его голос зазвучал
настойчиво. — В моей библиотеке есть некоторая литература по этому
вопросу, и я хочу, чтобы вы ее посмотрели. Может быть, это поможет
изменить... ваше отношение.
— Мое отношение и так очень хорошее, — запротестовала я. — Я
просто хочу сказать, что вы в этом понимаете больше моего. И если вы
говорите, что сюда приходили викинги, я уверена, так оно и было.
Но даже на мой взгляд эти слова прозвучали очень неубедительно. Нужно было
быть полным идиотом, чтобы не понять, что я просто хочу его успокоить. Я
видела, что его чувства задеты и что он ужасно расстроен.
Кажется, я начала понимать, почему Эрик говорил, что его деду нужна
медсестра. И, может быть, Бертран был не так уж далек от истины, заявив, что
старику нужна сиделка. Когда я заговорила о том, чтобы искупаться, он вел
себя как очень больной человек. А теперь еще оказывалось, что он так носится
со своими идеями. Хотя нет. Совершенно нормальные и даже очень умные люди
порой изобретают самые нелепые теории.
— Может быть, Эмили хочет посмотреть башню внутри? — предложил
Эрик, и я с благодарностью ответила, что очень хочу.
Старик кивнул.
— Эрик вам здесь все покажет, а я тем временем схожу в библиотеку и
подберу книги, которые я хотел бы, чтобы вы почитали. Я надеюсь, он покажет
вам, как вернуться в дом.
— Я прослежу, чтобы она добралась благополучно, дедушка. Не волнуйся об
этом.
Мы пошли внутрь. Мистер Мак-Ларен остался стоять, глядя на свою башню так
задумчиво, словно хотел ее убедить стать скандинавской.
— Ничего, что он пойдет один? — спросила я, когда дверь закрылась.
— Нет, все в порядке, он все время гуляет в одиночестве. У него
прекрасное здоровье для его лет. Просто вы его расстроили, не проявив
горячего восхищения по поводу его остроумной теории. Он рассчитывал на вас,
как на ангела небесного. — Эрик ухмыльнулся. — Но теперь по
крайней мере я больше не сомневаюсь в вашей честности. Если бы вы
действительно приехали сюда, чтобы обойти старика, вы бы не упустили из виду
тему "Здесь были викинги!!!" — Он помолчал и печально добавил: — Бедный
старик. С тех самых пор, как он услышал о карте Винланда и обо всем, что с
ней связано, ему отчаянно захотелось, чтобы это было построено викингами. Он
действительно увлекается историей, и его, в общем, уважают как автора
некоторых работ. Но и только. Его теории ни на чем не основаны. Он даже как-
то притащил сюда кого-то из ученых — чтобы они на это взглянули. Они,
конечно, были очень добры, но не могли же они со всем согласиться.
— А его не устраивает, если это оказалось бы постройкой колониальных
времен?
Эрик покачал головой.
— Колониальных построек в этих местах — пруд пруди.
— Башня кажется по-настоящему старой...
Я с любопытством огляделась. Круглое помещение, где мы стояли, по-видимому,
чаще использовалось под склад, чем под мастерскую художника. В полумраке мне
даже показалось, что я ощущаю аромат столетий, исходящий от грубо уложенных
стен из едва обтесанных камней.
— Очень старая, — повторила я, поеживаясь. И, пожалуй, к тому же,
хотя я этого и не сказала вслух, жутковатая. Становилось ясно, откуда
взялась история о Призраке. Такому местечку просто необходимо свое
привидение.
— Я полагаю, что она так же стара, как и все здесь кругом, —
согласился Эрик. — Очень возможно, что она появилась здесь раньше
прихода белых. По крайней мере первый из Мак-Ларенов, прибывший сюда,
упоминал о ней в своих письмах домой. Это было в самом начале семнадцатого
века, когда ему пришлось покинуть Шотландию — насколько я понимаю, там были
какие-то проблемы с законом. Мое личное мнение: это построили индейцы.
Первый из Мак-Ларенов взял в жены индейскую девушку, как вы уже слышали.
Я едва удержалась, чтобы не сказать, что у меня сложилось представление, что
эта индейская девушка была "подругой", а не женой первого Мак-Ларена. Меня
несколько удивило, что Эрик признает эту связь законной. Мне, конечно,
известно, что многие весьма уважаемые и старинные фамилии в этой стране
имеют примесь индейской крови... и гордятся этим, подчеркивая, что это
относится к прошлому. Но я не предполагала, что с Мак-Ларенами дело обстоит
так же. Почему-то, когда старик говорил о том, что здесь у всех есть
индейские примеси, я решила, что свою семью он исключает из понятия "все".
Похоже, я была к нему несправедлива.
— Это известный факт, — продолжал Эрик, — что первый Дональд
Мак-Ларен владел поначалу этой землей, основываясь на правах семьи своей
жены, хотя потом он получил это право лично, уже от короля... за различные
услуги.
Он не стал распространяться о том, какого рода были эти услуги, но мне
подумалось, что индейцы другого племени, потомки которых живут теперь в
деревне у Потерянного Озера, не просто так были враждебны к Мак-Ларенам и
что, наверное, не только высокомерие последних, когда они пользовались здесь
правами лендлордов, было причиной этой вражды. А с другой стороны, если этот
первый Мак-Ларен мог таким образом узаконить свои права на землю, он, может
быть, и действительно женился на этой девушке.
— Эспадон, — продолжал Эрик, — это просто приблизительный
перевод имени того индейского вождя, которому земля принадлежала раньше.
Очевидно, первые Мак-Ларены действительно смешали кровь с индейцами, но
кровь белых все же доминировала, потому что в восемнадцатом веке были не очень-
то терпимы к таким вещам, и для полноправных собственников этой земли
индейская кровь не просто была неприемлема — Мак-Ларенам и Эспадонам
надлежало абсолютно забыть о ней.
И все-таки, если первый Мак-Ларен или его потомки явно не лучшим образом
относились к индейцам, то почему же одна из ветвей рода продолжала носить
имя индейского происхождения? Как же — ведь его дед говорил об этом —
Эспадонов звали на английском? Блэйд? Это значит "клинок" Разве у индейцев
были какие-то клинки — или ножи — до прихода белых? Кремневые ножи, может
быть? Или имя как-то связано с переносным значением слова? Например, стрелка
травы. Или копье. Я решила про себя непременно посмотреть значение слова
espadon во французском словаре, когда вернусь в дом.
— Я никогда не слышала, чтобы индейцы здесь строили из камня. Вы
уверены, что это не колониальная постройка?
— Разумеется, не уверен, — несколько раздраженно ответил
Эрик. — Я не претендую на звание историка. Но в Южной Америке индейцы
умели строить из камня. Я не вижу причин, почему это невозможно в Северной.
Я подавила улыбку, спросив себя, сознает ли он, как сильно его рассуждения
напоминают построения его деда.
— Мне кажется, что в Южной Америке индейцы создавали только
пирамидальные формы. У них, по-моему, даже не было понятия круга и ничего
такого. Они же даже колеса не знали.
— Ну и что, наши индейцы оказались умнее — только и всего! —
отрезал Эрик.
И мы рассмеялись.
— Мне всегда эти истории о викингах, приплывавших сюда будто бы еще до
Колумба, казались ужасно нелепыми, — сказала я. — В конце концов,
они могли бы оставить какие-то следы — настоящие, я имею в виду, а не эти
"может быть". Это было не так уж и давно — в историческом масштабе, я хочу
сказать. Остатки индейских культур, которые находят, гораздо древнее.
Похоже, тот, кто выступает с подобными гипотезами, имеет единственную цель —
поднять шум вокруг своего имени. Некоторые заходят еще дальше. Например, кто-
то заявил, что индейцы на самом деле — десять пропавших колен Израиля.
— Этого я никогда не слышал, — Эрик явно оценил эту идею по
достоинству. — И я надеюсь, что дедушка не услышит ее никогда. Если
придется окончательно расстаться с мечтой о викингах, то он запросто
может решить, что это остатки храма царя Соломона.
Я сделала попытку получше рассмотреть комнату, но она была так загромождена
всяким хламом, что я постоянно на что-то натыкалась.
— Я рисую наверху, — объяснил Эрик. — Крыша почти полностью
обвалилась, так что у меня там и небо, и солнце, и все прочие удовольствия.
Избегая его взгляда, я сказала:
— Кажется, сокровища должны быть зарыты где-то в этом самом месте.
Он ничего не ответил. Было ясно, что он не расскажет об этом ничего, если
его не попросить. И я попросила:
— Расскажите. Сокровища — они, правда, существуют? Или — существовали
когда-то?
Он уселся на какой-то чемодан и задумался.
— Сказать вам правду, я даже не знаю. В детстве я над этим только
смеялся. Я был уверен, что никаких сокровищ нет. Это была просто сказка —
такое, знаете, исключительно семейное предание. Это тоже ведь своего рода
сокровище — для ребенка, по крайней мере. — Он нахмурил брови. — А
теперь... В общем, я не уверен. Мне было... я тогда кончал школу, когда
дедушка начал вести эти таинственные разговоры: что, мол, все мы ошибались
насчет этих сокровищ, что, если бы он захотел, он мог бы кое-что рассказать
нам... в общем, подобная чепуха. Мама говорила, что просто не надо обращать
на это внимания: старики не всегда отличают правду от своих вымыслов. А
отец... он пытался говорить то же самое, но я видел, что сам он не был
твердо уверен, что это только вымысел. И с нами всеми здесь происходит, по-
моему, то же самое.
— А ваш дед говорил что-нибудь о том, что представляют из себя эти
сокровища?
Эрик покачал головой.
— Никогда. Иногда, особенно после этой истории с викингами, я думал,
что он имеет в виду саму эту башню. Но она всегда на виду, а о сокровищах он
говорит, как о чем-то скрытом и бесценном... В общем, он продолжает
утверждать, что никто из нашей семьи не достоин их и что он лучше передаст
все тому, кто сможет действительно понять и оценить. Например,
очередной секретарше.
— Это одна из навязчивых идей Маргарет?
— Это одно из наших здравых предположений. Или, если точнее, страхов.
Может быть, никаких сокровищ вовсе и нет, но остаются земля, дом, какие-то
деньги, наконец. Достаточно, чтобы какая-нибудь предприимчивая молодая особа
сочла выгодным для себя ухватиться за это.
Как можно быстрее, чтобы не потерять самообладания, я выпалила:
— И вы думаете, что мисс Хайс могла отправиться сюда именно с этой
целью, и что кого-то это так напугало, что ее убили?
Он уставился на меня с неподдельным ужасом.
— Да вы что! Ну не говорил ли я, что Маргарет просто помешана. Это
похоже на одну из ее навязчивых идей. Убийство... — Он был
возмущен. — Никто не вправе говорить о таких вещах, не имея достаточно
веских оснований. Я бы попросил вас не болтать больше об этом с кем попало.
— Я могу не болтать об этом. Но чего я не могу, так это не думать.
Особенно если это произошло так близко от вашего дома.
Он почесал в затылке.
— Я знаю. Вам, наверное, кажется, что вы попали просто бог знает куда.
— Знаете, все мысли об историях с убийствами можно уничтожить одним
махом, причем в самом зародыше. Только скажите мне, когда вы позавчера
встречали утренний поезд, выходил оттуда кто-нибудь из ваших?
Сначала он очень удивился, но потом понял и почти развеселился.
— И если да, то он-то и есть подозреваемый номер один? Так? — Он
откинулся на своем чемодане. — Во-первых, из поезда не выходил никто,
кого бы я знал, если вы можете поверить мне на слово. Во-вторых, если там
был кто-то, кто предпочел бы, скажем так, остаться незамеченным, он навряд
ли вышел бы на Потерянном Озере. Он сошел бы одной-двумя остановками раньше
— или одной-двумя позже. Там по пути есть довольно крупные городки, где
можно выйти, не привлекая всеобщего внимания. И добраться дальше на
машине. Предположим, этот кто-то заранее оставил машину на определенной
станции. А если он не очень слаб, он мог бы даже воспользоваться
велосипедом. А в-третьих, я сам мог это сделать.
— Я уже думала об этом, — сообщила я.
— Благодарю. — Эрик отвесил такой низкий поклон, что едва не
свалился с чемодана.
— Здесь так много машин, что никто не заметил бы отсутствия одной из
них?
— Луи приехал на своей машине. Маргарет тоже, и в доме есть еще две —
помимо той, на которой ездил я. И всегда нескольких нет на месте. Вы же
знаете, мы не сидим дома целыми днями, варясь в собственном соку, и в округе
нечем заняться. Дедушка настаивает, чтобы мы собирались только за завтраком
и за обедом, а остальное время семья проводит в рассеянном состоянии. Так
что с этого конца нам ничего не удастся выяснить. — Он нахмурился, как
будто, помимо собственной воли, начинал относиться к этому серьезно. —
На самом деле единственный человек, который мог бы пролить свет на все, что
вы хотите знать, — это старый Робертс, проводник, — вы должны были
заметить его, когда ехали сюда. Он всегда вертится вокруг хорошеньких
девушек — очень характерная черта для местных. Он по этой ветке начал ездить
еще до моего рождения. Он знает всех, кто здесь живет постоянно. И запомнил
бы, если кто-то из нашей семьи был в поезде. Если вас это так интересует,
самое лучшее, что вы можете сделать, — поговорить с ним.
— Я так и поступлю, — объявила я.
— Вот и хорошо. Расскажете потом, что выяснили, — если только не
решите, что как раз мне-то об этом и не надо знать. — Он встал и
потянулся. — Ну, с тайнами немного разобрались. Не хотите ли теперь
пойти и посмотреть, где мастер творит свои шедевры?
Наверху от первоначальной постройки осталось мало что, если что-то вообще
осталось. Даже каменные стены были покрыты чем-то вроде штукатурки. Все
напоминало образцовую мастерскую художника. Комната была прямоугольной
формы, и я удивилась, как Эрик смог добиться такой квадратуры круга. Потом я
заметила, что выходящие за пределы комнаты куски круга остались без
крыши, и, таким образом, с каждой стороны комнаты образовался маленький
полукруглый балкончик.
— Вы можете выйти и наслад
...Закладка в соц.сетях
