Жанр: Любовные романы
Призрак потерянного озера
...не
нравится, ты вольна уехать в любую минуту.
— Я не желаю, чтобы ущемлялись мои права! — огрызнулась она.
— Права! Нет у тебя никаких прав. Однако... (Маргарет снова открыла
рот) не отложить ли нам обсуждение семейных проблем до более подходящего
случая?
Тут все посмотрели на меня. Я почувствовала себя совершенно лишней. Если они
не переменят тему, я не выдержу.
— Вы знаете, — обратилась я к Рене, — у меня такое чувство,
что я вас где-то видела раньше.
На ее лице заиграла восторженная улыбка.
— Ну не чудесно ли это! Я, конечно, пользуюсь некоторой известностью в
Канаде, но в Штатах я всего-то несколько раз появлялась на телеэкране. Вот
уж не думала, что меня будут узнавать за пределами Канады!
— Не обольщайся, Рене, — вмешался Бертран. — Она только
сказала, что ты ей кого-то напоминаешь. А если бы спросили об этом меня, я
сказал бы, что гораздо вероятнее, она видела тебя...
— Бертран!!! — прямо взвизгнула Рене. — Предупреждаю, что
если дело дойдет до всяких небылиц!..
Мистер Мак-Ларен сдвинул брови.
— Но где же, по-твоему, могла видеть ее мисс Пэймелл? — Никто не
ответил. — Тайны, все тайны, — сокрушаясь, вздохнул он. Затем,
поймав взгляд старшего внука, снова спросил: — Бертран, так что же ты
собирался сказать, когда Рене тебя перебила?
Глаза Рене сверлили ее кузена с почти что звериной ненавистью. Бертран,
казалось, впервые за все это время потерял уверенность в себе.
— Вы могли видеть ее на образовательном канале, в тех старых фильмах,
которые Си-би-си крутила прошлым летом. Помните? — обратился он ко мне.
Я не припоминала, чтобы мне приходилось видеть хоть какие-нибудь программы
этой канадской компании на тринадцатом канале, но ответила, что это вполне
возможно. Все вздохнули с облегчением, за исключением мистера Мак-Ларена,
который казался еще более удивленным. Он сказал, что не находит ничего
страшного в том, чтобы быть увиденной на образовательном канале. Я тоже
этого не находила. Но тогда о чем же хотел сперва сказать Бертран? Разве
только, что Рене с ее идеальной внешностью манекенщицы могла выступать в каком-
нибудь секс-шоу? Но чего ради он решил, что я хожу на подобные
представления? Да, мистер Мак-Ларен прав. Здесь точно какая-то тайна.
Глава 4
После обеда мы перешли для кофе в другую комнату, увешанную картинами. Это
была, что называется, "стильная" комната, хотя ее оформление и нельзя было
отнести к какой-то определенной эпохе. Если бы кто-нибудь задался целью
собрать все эти предметы в наши дни, это могло бы стоить ему целого
состояния. Но здесь было очевидно, что вся эта массивная мебель, потертые
персидские ковры, полотна, потемневшие от времени, скопились тут не оттого,
что их очень ценят, а просто потому, что до них никому особенно нет дела.
Не то чтобы здесь чувствовалась заброшенность. Здесь было достаточно чисто.
Но дому, если можно так выразиться, не хватало блеска. Цветы в хрустальных и
фарфоровых вазах были тронуты увяданием, и их лепестки потемнели. Шторы были
изношенными. Если бы это был только летний дом, понять такое отношение было
бы можно. Но мистер Мак-Ларен ясно сказал, что это "семейное гнездо". Может,
он скряга? Или он вовсе не богат, а только поддерживает внешнее впечатление?
Мы расселись, и я отказалась от предложенного Бертраном бренди. Мистер Мак-
Ларен улыбнулся мне.
— Итак, мисс Эмили, вы теперь все о нас знаете. Теперь вы должны
рассказать нам о себе. Вы говорили, что учитесь в аспирантской школе. Это
похвально. Я искренне верю, что молодой женщине нужно иметь хорошее
образование. Где вы учитесь и что изучаете?
— В университете Ван Кортландта, — я старалась не обращать
внимания на его покровительственный тон. — Изучаю историю.
Средневековую историю.
Мне никогда не нравилось рассказывать об этом, потому что звучало это как-то
уж очень несовременно. И к тому же — как бы это сказать — претенциозно,
словно я строила из себя глубокого ученого, хотя в действительности я даже
не предполагала сначала, что буду продолжать образование, и попала в
университет практически случайно. Просто была возможность получить
стипендию, и мама сказала, что будет обидно, если деньги пропадут. Если бы я
не взяла эту стипендию, ее все равно никто другой бы не получил, потому что
из всех Пэймеллов только я подходила по возрасту.
В прошлом веке предок Пэймеллов, бывший одним из основателей университета
Ван Кортландта, учредил стипендию в аспирантской школе для одного из своих
потомков в каждом поколении. Я не была прямым потомком, но по воле случая
стипендия досталась мне. Никто из моих кузенов не пожелал постигать науки. Я
выбрала средневековую историю, потому что в колледже история шла у меня
лучше всего. Мне это представлялось довольно заманчивым: влюбленные рыцари и
все такое... Но, как нарочно, все курсы тяготели к изнаночной стороне жизни
Темных веков, представлявшихся мне и правда чрезвычайно темными. Стипендии,
которая во времена Глеба Пэймелла представляла собой очень значительную
сумму, теперь едва хватало на карманные расходы. Родители помогали,
насколько могли, но доходы у них были очень средние. К тому же в семье
подрастало еще двое детей, и надо было заранее позаботиться об их
образовании. Поэтому весь год я искала работу, где только могла, —
смотрела за детьми, временно устраивалась секретаршей, выполняла черную
работу в самой школе. Хотя сидеть с детьми значилось в самом низу моей шкалы
предпочтений, я была бы рада получить на лето эту работу. Мне не хотелось
оставаться в городе. При моих доходах сотни две-три долларов мне бы весьма
пригодились. Это скрасило бы мой осенний семестр.
Как я уже сказала, известие о том, чем я занимаюсь, воспринималось всегда
неверно. Хотя я надеюсь, что по крайней мере вид у меня не совсем
средневековый. Но в этот раз реакция получилась просто ни на что не похожей.
Мгновение — и снова на всех лицах написана ненависть (снова за исключением
старика). Только теперь все было еще хуже. У них был такой вид, словно я
сумела обвести их вокруг пальца.
— История средневековья! — повторил мистер Мак-Ларен. — Надо
же, какое совпадение! Ведь я тоже этим занимаюсь, — он улыбнулся мне. Я
была немного удивлена. По нему можно было скорее предположить, что он
занимается ранней историей Америки. В то же самое время я начала понимать
причину всеобщего недовольства и почувствовала облегчение, когда Маргарет
заговорила об этом открыто.
— Мне бы хотелось выяснить многое. Например: это что, действительно
совпадение? На мой взгляд, что-то уж слишком удачное.
Ее кузены впервые были полностью согласны с ней.
— Ну конечно же, это совпадение! — нетерпеливо отозвался мистер
Мак-Ларен. — А что это может быть еще? Продуманный план? — Он
рассмеялся, но никто его не поддержал. — Вы все просто помешаны, —
он оглядел своих родственников. — Несомненное помешательство. Это от
внутриродовых браков. Отец говорил, что рано или поздно это должно
проявиться.
Я попыталась сменить тему и перейти к чему-нибудь более соответствующему
послеобеденной болтовне.
— Вы преподавали историю? — спросила я старика. Он открыл рот,
чтобы ответить, но общий смех перебил его.
— Представляю, как дядюшка преподает! — фыркнула Рене. — Про
все что угодно!
— В конце концов, это очень уважаемая профессия, — заметил ее
брат.
Обстановка, похоже, разрядилась. Пристально посмотрев на меня, Элис сказала:
— Конечно, совпадение довольно странное, но на что мог рассчитывать
человек со стороны, в распоряжении которого было бы так мало времени? И не
строй мне гримас, Бертран. К тому же как она могла рассчитывать пробраться
сюда без помощи Эрика?
Все глаза обратились к Эрику. Он пожал плечами.
— Я просто нашел ее на платформе и доставил сюда. Я припоминаю, мне
показалось, что она не слишком представляет, куда едет. Так что, может быть,
она и говорит правду. Сомнение толкуется в пользу обвиняемого.
Я больше не могла делать вид, что все в порядке, как если бы все кому
не лень не обсуждают меня прямо в моем присутствии.
— Вы что, принимаете меня за... за взломщика или вроде того? — не
выдержала я. — А если да, то почему взломщик непременно должен быть
знаком с историей средневековья?
— Не то чтобы непременно, — пробормотал Бертран, — но это бы ему весьма пригодилось.
— Ну все, хватит! — взорвался старик. Затем обернулся ко мне: — Не
обращайте на них внимания, мисс Пэймелл. Я и сам впервые вижу их в таком
состоянии. У меня есть целая теория на этот счет — во время грозы в воздухе
скапливается электричество и, возможно, именно это заставляет их вести себя
так неприлично.
Маргарет хихикнула.
— У дедушки полно разнообразных теорий обо всем, что только есть на
свете. Вы должны непременно ознакомиться с ними — они бесподобны!
Мистер Мак-Ларен запнулся, но тут же продолжил, по-прежнему обращаясь ко
мне:
— Что касается преподавательской деятельности, то профессия эта, как
совершенно справедливо заметил Луи, очень почтенная. Только я подозреваю,
что никогда не имел склонностей к тому, что называется педагогикой. В свое
время, однако, я посвятил себя истории, именно этой ее области. Возможно,
вам приходилось сталкиваться с некоторыми моими работами, скажем... — и
он перешел к перечислению названий, ни одно из которых не было мне знакомо.
— Но вы ведь, по-видимому, занимались Скандинавией! — воскликнула
я, радуясь такому простому выходу из неловкой ситуации. — А моя область
— Англия.
— В таком случае вам хорошо бы отправиться изучать ее в Англию, —
заметил Луи, и прозвучало это так, как будто он желал, чтобы я немедленно
оказалась в Англии.
Я была бы, не против.
— Моя стипендия не распространяется на это, — призналась я.
Мистер Мак-Ларен взглянул ободряюще.
— Итак, вы получаете стипендию? Должно быть, вы очень умная
девушка.
Я вспыхнула, почувствовав неискренность его оценки. Бертран испытующе
посмотрел на меня и налил себе еще бренди. Мне он уже не предлагал.
— Я прослежу; чтобы вы получили экземпляры всех моих книг, —
заявил мистер Мак-Ларен, и я поблагодарила его.
— Скажите, вам приходилось иметь дело с пишущей машинкой, мисс
Эмили? — неожиданно спросил он.
Я посмотрела на него, не понимая.
— Я превосходно печатаю, но...
— А можете ли вы вести корреспондению? Хотя, впрочем, разумеется,
можете — как и всякий интеллигентный человек. — Он холодно оглядел
членов своей семьи, и мне подумалось, что, быть может, он уже пытался — и
безуспешно — использовать кого-нибудь из них в качестве секретаря. —
Мне не нужно спрашивать и о том, знаете ли вы латынь, — как историк,
вы, естественно, должны ее знать...
Надо было быть совершенной дурочкой, чтобы не понять, куда он клонит.
— Я не думаю... — начала было я. Но он гнул свое.
— Как вы смотрите на то, чтобы стать моим секретарем? Оплата... —
погодите, сколько мы собирались платить мисс Хайс? — сто пятьдесят
долларов в неделю.
— Но я не могу! — воскликнула я так резко, как если бы опасалась,
что он способен как-то заставить меня принять предложение. — Я обещала
уже миссис Калхаун. И как же мисс Хайс?
— Мисс Хайс не получила еще эту работу окончательно. Естественно, я
возмещу ей потерю времени и все такое, et cetera. — Он подарил мне
улыбку, от которой, наверное, лет тридцать — сорок назад таяло не одно
женское сердце. — Слушайте, не хотите же вы сказать, что предпочитаете
присматривать за оравой неуправляемых выродков, чем быть моим секретарем?
Да еще за плату, в два раза больше той, которую будет платить мне миссис
Калхаун! Но, несмотря на это, я не сдавалась. Однако я старалась, чтобы
отказ прозвучал вежливо.
— Это невозможно, мистер Мак-Ларен. В любом случае я здесь только на
лето, а вам, я думаю, нужна постоянная секретарша.
Он развел руками.
— Мисс Хайс должна была пройти испытательный срок, то есть в каком-то
смысле она тоже не была постоянной. Если вы хотите ограничиться летом, пусть
так оно и будет.
— Вот видишь, Элис, — вставил Бертран, — кое-чего человек со
стороны может достичь и за такой короткий срок.
— Я понятия не имею, на что вы намекаете! — почти крикнула
я. — Я прежде никогда даже не слышала ни о ком из вас! Я приехала сюда,
чтобы работать у миссис Калхаун, и я намерена заниматься именно этим. А
теперь, если вы не возражаете, я пойду к себе в комнату — я хочу сказать, в
ту, что мне отвели сначала, — объяснила я, чтобы они не подумали, что я
претендую на нее, — и пробуду там до утра. Но если хотите, я лягу в
сарае, в гараже или где-нибудь еще снаружи, — лишь бы вы чувствовали
себя в полной безопасности?
Мистер Мак-Ларен казался взволнованным.
— Дорогая, дорогая моя, вы не должны поддаваться на их выходки.
Помните, это мой дом и вы мой гость.
— Мы вовсе не думаем, что мисс Пэймелл физически может причинить нам
вред, — заметил Бертран. — Беспокоит другое...
— Пожалуйста, — прервала я, — я очень устала. Не мог бы кто-
нибудь просто показать мне, как добраться до комнаты... — Я давно бы
ушла, но не была уверена, что вспомню дорогу.
— Боюсь, мистер и миссис Гаррисон уже пошли спать, — извиняясь,
сказал мистер Мак-Ларен. — Они уже стары — очень стары, почти как
я, — а им приходится вставать ни свет ни заря.
Бертран поспешно вскочил:
— Буду рад показать вам дорогу, мисс Пэймелл.
— Будьте с ним осторожнее, чтобы он не показал вам еще чего-
нибудь, — предупредила Маргарет, но сама не изъявила желания
сопровождать меня, и обе ее родственницы уклонились от моего просящего
взгляда. В отчаянии я даже повернулась к Эрику, и его взгляд успокоил меня.
Мистер Мак-Ларен, казалось, тоже не находил ничего страшного в том, что я
пойду в сопровождении Бертрана, а он, похоже, заботился о приличиях. Я
собралась с духом. А что мне было еще делать? Бертран церемонно распахнул
передо мной дверь. Как только дверь за нами закрылась, за ней зазвучали
голоса, в которых слышались истерические нотки.
— Вы поступили очень разумно, не приняв предложение, — заметил
Бертран.
— Я поступила не разумно, и не неразумно, и никак вообще. Просто
потому, что у меня уже есть работа. Почему мне никто не верит?
— Честно говоря, я хотел бы вам верить, Эмили, — он сжал мою руку.
Я с негодованием ее отдернула. Здорово испугавшись, я бросилась вверх по
лестнице, как это принято было делать во времена его дедушки.
— Я знаю, мы поступаем с вами не очень красиво, — признал Бертран,
перешагивая через ступеньки, так что мы опять шли рядом. — Но если бы
вы только знали, что здесь уже произошло и что, как мы опасаемся, может
произойти, вы могли бы нас понять. — Он пристально посмотрел на
меня. — Вы уверены, что не встречались прежде ни с кем из нас? Даже с
Эриком? Я имею в виду, что нельзя обвинять его, если он даже и пытался...
— Говорю же, я не имела ни об одном из вас ни малейшего понятия!
Его лицо помрачнело, и он произнес довольно жестко:
— Да, поверить в это весьма трудно. Наша семья достаточно известна, и я
сам небезызвестен как композитор. В прошлом году Центр Линкольна,
например...
— Должно быть, это все из-за моего невежества, — я нервно
рассмеялась, — но клянусь вам...
— Все в порядке, я вам верю. Напомните, чтобы я послал вам парочку
билетов на мой концерт. Я просто не могу понять, как это образованная
женщина... — Он оборвал фразу. — Тема закрыта, все.
Мы достигли вершины лестницы, и он взял меня за руку, чтобы провести по
коридору, освещенному теперь стенными канделябрами, обильно увешанными
хрустальными подвесками, но почти не дававшими света. Я выдернула руку, и он
не возражал.
— На случай, если вы захотите... изменить ваше решение, я хотел бы
прояснить ситуацию. Вы, я не сомневаюсь, заметили, что дедушка — нет, я не
хочу сказать: non composmentis — но немного не в себе.
— Я ничего такого не заметила. Мне он показался абсолютно нормальным.
Чего никак не скажешь обо всех остальных.
Предположение о том, что он сумасшедший, произвело на Бертрана гораздо
меньшее впечатление, чем сомнение в его известности.
— Это только показывает, как вы не подходите для этой работы.
Понимаете, дедушка этого не знает, но на самом деле мисс Хайс — сиделка. Мы
хотели представить ему все так, будто бы она — его секретарь, чтобы не
ранить его самолюбие. Поэтому и плата сравнительно высока, хотя некоторые
предшественницы мисс Хайс не находили ее достаточно высокой. Нелегко им
приходилось, бедняжкам. — Он покачал головой.
— Не понимаю. Вы хотите сказать, что ваш дед никогда не был историком и
что все эти книги, о которых он упоминал, — он это выдумал?
Бертран возмутился:
— Ничего подобного! Его всегда привлекала... ученость, если так можно
сказать, и, после того как он отошел от семейных дел, он уже полностью
посвятил себя ей: изучал латынь, греческий — все эти мертвые языки. И у него
действительно есть несколько монографий. Он издавал их за свой счет. Но ни
один серьезный ученый не станет принимать во внимание его теорий, которые
порой, как справедливо, хоть и не слишком тактично заметила Маргарет,
действительно "бесподобны".
— Все это ничего не объясняет. Если вы — все вы, я хочу сказать, —
пригласили сюда мисс Хайс, почему вы так враждебно отнеслись ко мне сначала?
— Милая, вы выдумываете!
— Да будет вам. Вы прекрасно знаете, что сами были готовы горло мне
перерезать. А Эрик, тогда, в машине... я хотела сказать, мистер Мак-Ларен...
— Называйте его лучше Эриком. В этом доме и так слишком много Мак-
Ларенов. А меня, соответственно, Бертраном. Но не Берт. Так меня называет
Эрик, если хочет вывести из себя.
— ...он был просто невозможен, — невпопад закончила я.
— Не сомневаюсь. Эрик просто не умеет вести себя с дамами. Это у нас в
семье уже как пословица: "Эрик не умеет вести себя с дамами, — говорят
все и печально качают головами, — тогда как Бертран..."
— Это же смешно! Вы вовсе не обязаны посвящать меня в ваши семейные
тайны. Все, о чем я прошу, — чтобы меня ни во что не вмешивали.
Он хотел что-то сказать, но передумал и распахнул дверь.
— Ну, вот ваша комната. — Он колебался. — Сожалею, если мы
показались вам странными, но поверьте, на то есть причины.
— Говорю вам, вы не должны мне ничего объяснять. Все это меня не
касается, и о том, чтобы мне здесь остаться, и речи быть не может.
Темные глаза Бертрана оглядели меня, как будто ему только что пришло в
голову, что я представляю собой не только потенциальную угрозу.
— Это все не значит, что я не был бы счастлив, окажись вы здесь при
более благоприятных обстоятельствах... — Он запнулся и начал
снова. — А в самом деле, почему бы нам не встретиться как-нибудь в
ближайшие дни? Не может же Джойс заставить вас работать круглосуточно, а в
деревне есть что-то вроде бара.
Я постаралась, чтобы мой голос прозвучал равнодушно:
— Возможно... Вы повезете меня завтра к Калхаунам?
— Я?! — У него был несколько ошарашенный вид. — Едва ли! Не
думаю, что мне нужно снова встречаться с Джойс. Да и она навряд ли будет
рада видеть меня. — Он улыбнулся сияющей улыбкой, словно радуясь
удачной шутке. — Нет, скорее всего вас повезет Эрик. С тех пор как
Гаррисон совсем состарился, машину обычно водит он. Ну, Эмили, спокойной
ночи.
Он наклонился, как будто хотел поцеловать меня, но я увернулась и
проскользнула в комнату. В замке не было ключа, но Бертран не пытался войти,
и я поняла, как глупо вообще было бояться, что он на это способен. Он даже
не спросил адрес, куда ему послать билеты.
В эту ночь я никак не могла заснуть. Буря здесь, на втором этаже, была очень
слышна, к тому же моя комната оказалась угловой. Но даже не это мешало мне
спать, а страх. Я имею в виду не обычное, вполне понятное беспокойство,
которое может охватить любого, окажись он в чужом доме среди чужих и
странных людей, но безотчетный страх или, лучше сказать, животный ужас. Если
бы у кровати был полог, мне бы, наверное, представилось, что ночью он
задушит меня, как в той сказке. Наверное, все можно объяснить впечатлением,
которое произвел на меня этот дом, где то, что видишь, казалось лишь маской,
за которой скрыто что-то ужасное.
Наверняка Мак-Ларены не стали бы устраивать весь этот спектакль ради первого
встречного, которого угораздило попасть в их сети... и кто бы они ни были,
они, похоже, больше заботятся о том, чтобы выставить меня отсюда, чем
заманить в какую-то ловушку. И не похоже на то, чтобы вся эта кутерьма
происходила из-за простой секретарши... или сиделки — все равно, кем бы ни
была эта таинственная мисс Хайс. В какой-то мере я была уверена, что они
ведут каждый свою игру, преследуя свои цели, но не чтобы одурачить друг
друга, а защищаясь. От чего, интересно?
То ли ветер и дождь стали стихать, то ли я постепенно к ним привыкла, но
буря уже не казалась мне такой сокрушительной. Где-то в доме часы пробили
одиннадцать раз. Почти тотчас же другие часы, звучавшие ниже и глубже,
пробили двенадцать. Я поднесла к глазам наручные часы: на подсвеченном
циферблате было одиннадцать тридцать. Мне подумалось, что время в этом доме
определяют как среднее всех часов...
Потом я слышала, как пробило двенадцать тридцать... час тридцать... а потом
я, должно быть, уснула. Потому что, внезапно проснувшись, я поняла, что
спала и что что-то меня разбудило. Но что? Все было тихо. Буря очевидно, уже
прошла. Тревожную тишину не нарушали постукивания и поскрипывания, обычные в
старом доме.
Я опять посмотрела на часы. Четверть четвертого. Я уже решила было лечь
поудобнее и снова заснуть, но тут послышался звук шагов где-то в холле: клац-
шлеп, клац-шлеп, как будто у того, кто там был — или что там было, —
были не пальцы на ногах, а когти.
Шаги раздавались где-то очень далеко, и я постаралась убедить себя, что это
же просто смешно — пугаться каких-то шагов. Может быть, здешние обитатели
шлепают и клацают по дому все ночи напролет. Они вольны ходить здесь когда и
как им заблагорассудится. Может быть, к тому же я не видела всех, кто здесь
живет. Может быть, кому-то из них не разрешают выходить, когда в доме
посторонние...
Я дала волю своему воображению. Несомненно, существует какое-то разумное
объяснение этим странным шагам. Но они постепенно приближались, все ближе и
ближе к моей двери. И когда они замерли за дверью, сердце мое тоже замерло
на мгновение.
Когда дверь начала открываться, я пронзительно вскрикнула — так громко, что
мне даже показалось, что от этого крика задрожали оконные стекла и зазвенели
подвески канделябров в коридоре.
— Господи, — послышался раздраженный голос, — вы что, хотите
разбудить весь дом?
Между прочим, именно этого я и хотела. Теперь, когда увидела, что моим
посетителем в этот глухой час была всего лишь Маргарет, я чувствовала себя
несколько глупо. За чем бы она ни явилась сюда, я была уверена, что
справлюсь с ней без посторонней помощи.
— Вы не постучали, миссис Дюрхам, — сказала я, влезая в
рубашку, — и поэтому, когда дверь начала открываться, я, естественно,
подумала...
— Что это один из мальчиков. Но если вы не хотели, чтобы они — или кто
другой — тревожили вас, почему вы не заперли дверь?
— Здесь же нет ключа! — Я
...Закладка в соц.сетях
