Жанр: Любовные романы
Влюбленный повеса
...ству этого салона. Ее изумленный взор скользил от
потолка с гипсовым орнаментом искусной работы и каскадом хрустальных люстр к
итальянским фрескам, занимавшим три стены. На великолепном портрете Дезире
взгляд Натали остановился. Портрет висел между окнами над камином. Его
написал известный парижский художник Виже-Лебеден. Натали ощутила новый
всплеск теплых чувств к матери, заметив свое сходство с ее портретным
изображением. Она вспомнила, что именно этот портрет висел в лондонском доме
родителей до отъезда матери.
Дезире жестом пригласила их сесть. Райдер и Натали опустились на канапе,
обтянутое красным бархатом. Дезире на такой же бархатный стул.
— Что привело вас в Париж, мои милые? — весело спросила
она. — Смею ли я надеяться, что вы приехали повидаться со мной?
— Мы здесь в свадебном путешествии, мадам, — быстро ответил
Райдер, в то время как Натали посмотрела на мать с холодной неприязнью.
Дезире посмотрела на дочь.
— Давно ли ты замужем, дорогая? — с улыбкой спросила мать.
— Неделю, мама, — холодно произнесла Натали.
— И даже не пригласила меня на свадьбу? — с упреком посмотрела
мать.
— Я не подумала, что ты можешь проявить интерес к этому, —
ответила Натали, не глядя на мать. — Я думала, что ты не приедешь, даже
если тебя пригласить.
На лице Дезире отразилась глубокая печаль, и она вздохнула.
— Я не могу осуждать тебя, моя дорогая девочка. Я пыталась объяснить
тебе все в письмах...
— Я не давала себе труда читать их.
Натали с вызовом посмотрела на мать. У Дезире вырвался протяжный вздох.
Напряжение немного разрядилось с приходом слуги, который держал в руках
кофейный сервиз. Дезире подала Райдеру и Натали наполненные чашки севрского
фарфора и предложила восхитительное пирожное с клубникой и со взбитыми
сливками.
За кофе Дезире снова отважилась улыбнуться своей дочери.
— Самое важное, дорогая, что ты здесь и мы снова можем начать все
сначала. Ты должна мне рассказать, чем ты занималась все эти годы.
Натали поспешно начала перечислять события своей жизни за последние восемь
лет. Рассказала матери о том, как отправилась в Америку с тетей Лав, чтобы
управлять ткацкой фабрикой, как вернулась потом в Англию по следам
контрабандистов и пропавшей тети.
Когда Натали сделала паузу, чтобы отхлебнуть кофе, Дезире подмигнула ей.
— Так, значит, ты попала в большое приключение, не так ли, моя
дорогая? — заметила мать.
— Не такое уж и большое, — сухо ответила Натали. — Я боялась
за тетю Лав.
— Ах, да, конечно, боялась, — произнесла Дезире, восхищенно
посмотрев на Райдера. — И в каком же месте твоего приключения появился
твой потрясающий муж?
Натали позволила Райдеру самому изложить приглаженную версию событий и
обстоятельств, при которых он встретился с Натали. Он дополнил повествование
Натали рассказом о том, как они вместе плыли в Англию на корабле, раскрыли
банду контрабандистов и нашли тетю Лав. Все это до того, как они поженились.
Дезире захлопала в ладоши.
— Никогда не слышала такой дивной романтической истории! Я так рада,
что оба вы участвовали в таком веселом приключении... А ты, Натали, была
таким рассудительным ребенком, когда я уезжала.
— После твоего отъезда действительность не стала лучше.
Последнюю фразу Натали произнесла с сарказмом, и в воздухе повисла
напряженная тишина. Но вскоре Дезире с ее изворотливым умом нашла выход из
положения.
— О, мы так повеселимся вместе! — воскликнула она, одарив гостей
самой любезной улыбкой. Я должна показать вам город, познакомить вас с моими
друзьями. Например, сегодня я иду на прием к господину Талейрану-Перигору.
Вы непременно пойдете со мной. Где вы остановились?
— Наш отель на Площади Согласия, — ответил Райдер.
— Надо же, а особняк Талейрана находится буквально рядом! —
воскликнула Дезире. — Кроме того, вы должны жить у меня, здесь всем
места хватит.
Заметив, что Натали и Райдер обменялись выразительными взглядами, она
рассмеялась.
— Ах, что я говорю? — произнесла она. — Я совсем забыла, что
вы — новобрачные. Конечно же, вам хочется побыть наедине. А для этого вы не
могли бы найти более романтического города, чем Париж.
— Мы ценим ваше внимание, мадам, — обратился Райдер к
Дезире. — Нам хотелось бы остаться одним, но также и навещать вас, пока
мы здесь.
Дезире с сожалением посмотрела на дочь.
— Как жаль, что прошло столько лет, прежде чем мы смогли
встретиться, — вздохнула она. — Ты все еще сердишься на меня,
дорогая, за то, что я уехала?
Натали обожгла ее взглядом и сразу же пошла в наступление.
— Ты даже не собираешься спросить, почему я пришла к тебе сегодня?
Дезире растерянно посмотрела на нее.
— Постой, ведь ты сказала, что приехала в Париж, совершая свадебное
путешествие, не так ли? Конечно, тебе захотелось повидать меня.
— Мы приехали в Париж специально, чтобы повидать тебя, мама.
На лице Дезире отразилась радость, однако Натали подняла руку.
— Не питай надежд, будто мы мечтали об этой встрече и решили
осуществить свою мечту. Уже давно я не считаю тебя своей матерью.
У Дезире перехватило дыхание, на ее лице отразились одновременно испуг и
печаль. Райдер взял свою жену за руку и попытался успокоить ее.
— Дорогая моя, будь все-таки чуткой.
Дезире резким движением руки отклонила сочувствие Райдера и посмотрела
дочери в глаза.
— Моя дорогая, мне понятен твой гнев. Но и ты должна понимать, что,
оставляя тебя, я испытывала несказанные муки.
— Неужели, мама?
Дезире умоляюще посмотрела на дочь.
— Если тебя привело сюда не твое сердце, то зачем ты пришла ко мне?
— Я пришла ради отца.
Дезире напряженно молчала.
— Ты не хочешь спросить о нем?
Натали произнесла последние слова с нескрываемым гневом. По лицу Дезире
пробежала тень. Она отвела взгляд в сторону и быстро заморгала.
— Ты думаешь, я когда-нибудь забывала о нем?
— Конечно!
Натали произнесла это с откровенной иронией, так что Райдер снова положил
свою руку на руку Натали и попытался успокоить ее.
— Нет, пусть выскажется, — произнесла Дезире, поворачиваясь к
Райдеру, хотя ее лицо отражало чрезмерное волнение. — Французы
поступают именно так и, по правде говоря, я не могу осуждать ее.
— Итак, мама? — требовательно произнесла Натали.
— Как поживает Чарльз? — тихо спросила Дезире.
— Он умирает, — сказала Натали.
— О, Боже мой! — воскликнула пораженная Дезире на французском.
— Пьянством он почти загнал себя в могилу, — сказала Натали с
горечью и торжеством одновременно. — Доктор говорит, что он не проживет
и года. Доктор сказал также, что он умирает не только от пьянства, но и от
разбитого сердца.
Бледная, потрясенная Дезире поднялась и, пошатываясь, пошла к окну.
— Я... я понятия не имела, что Чарльз так тяжело переживает мой уход до
сих пор.
— Разумеется. Ты не знала... или не хотела знать.
— Это неправда!
— Правда! Скажи мне, сможешь ли ты вернуться сейчас, чтобы спасти жизнь
отца?
Райдер видел, чего стоил Дезире ответ на этот вопрос. Она так крепко сжала
край подоконника, что ее пальцы побелели.
— Я не могу, Натали.
Натали вскочила на ноги.
— Вот и доказательство твоего безразличного отношения к нему. Тебе все
равно, если он умрет!
Дезире повернулась к дочери, ее глаза сверкали, голос дрожал от внутреннего
напряжения.
— И ты не понимаешь, Натали. Это не вопрос заботы о его жизни, это
вопрос наследства. Твой отец мог бы жить со мной здесь...
— Чтобы играть в азартные игры? Чтобы погрязать в распутстве Пале-
Ройяля? Человек едва живет, находясь в Лондоне, но привезти его сюда, в этот
грешный Париж? И ты подстрекала его иммигрировать, подвергая его опасности,
потому что Англия находилась в состоянии войны с Францией. Ведь тогда этот
великолепный Наполеон заключил бы отца в башню Консьержери.
Свои выкрики Натали сопровождала лихорадочными жестами. Райдер вздыхал,
сожалея о несдержанности жены. А Натали наслаждалась своей маленькой
победой. Когда Дезире услышала обвинения в адрес своего любимого Бонапарта,
гнев в ее глазах вспыхнул с новой силой.
— О, я вижу, с тобой невозможно разговаривать! Ты такая же, как Чарльз,
самоуверенная и бесконечно упрямая.
— А ты нет? Нужно еще добавить эгоистичность и тщеславие в высшей
степени.
Дезире сделала шаг вперед и продолжала с еще большим жаром.
— Ты не понимаешь, Натали. Мой отъезд не означает, что я предала тебя.
Есть обиды, которые женщина не может терпеть.
— Тогда, пожалуйста, объясни, если можешь.
Но прежде чем Дезире успела произнести хотя бы слово, вошел дворецкий и
доложил ей на французском.
— Мадам, месье Дюбуа приехал, чтобы отвезти вас на обед.
Дезире побледнела, а Натали посмотрела на свою мать с презрением.
— Ты ведь только что пыталась уверить меня в том, что не вела себя
предательски по отношению к отцу и ко мне. В любом случае можешь
отправляться на свое любовное свидание. Да, мы не хотим, чтобы ты пропустила
свидание с любовником.
— Натали, дай мне объяснить, пожалуйста!
— Мы с Райдером уходим!
Натали решительно направилась к выходу. Вздохнув и бросив на Дезире
извиняющийся взгляд, Райдер послушно пошел за ней.
Дезире догнала его и схватила за руку.
— Убедите ее придти снова. Пожалуйста.
Он любезно улыбнулся.
— Мадам, прошу вас забыть несдержанность Натали. Не беспокойтесь, я
постараюсь сделать так, чтобы она вернулась. Однако, как вы только что
заметили, моя жена унаследовала ваш дух и... без сомнения, ваш характер.
— О да, — произнесла Дезире по-французски.
Глава 35
Натали покидала дом матери угрюмой и молчаливой. Чувствуя, что близок взрыв
и надеясь предотвратить его, Райдер настоял на прогулке к Итальянскому
бульвару, чтобы выпить там бокал вина. Натали неохотно согласилась.
Райдер очень сочувствовал своей жене, понимая, какой брошенной и несчастной
должна была она себя чувствовать все эти годы. Но он также понимал, что, дав
волю своему негодованию, она лишь затруднила достижение цели, ради которой
они прибыли в Париж. И, наконец, самой ей эта бурная сцена принесла только
печаль и огорчение. Райдер понимал, что должен помочь Натали увидеть истину,
если она хочет выполнить намеченный план.
Они выбрали маленькое кафе на ярком бульваре и удобно расположились в нем,
попивая вино и лакомясь сыром. Мимо неторопливо проходили парижане. Бродячий
шарманщик играл веселую мелодию, а его обезьянка шныряла вокруг, выпрашивая
монетки. Райдер улыбнулся, видя, как Натали протянула зверюшке франк. Но
коварная обезьянка схватила ридикюль Натали и, визжа от восторга, убежала.
Райдер и Натали бросились за ней. Расстроенный шарманщик старался изо всех
сил помочь. Он то многословно извинялся, то ругал зверька, который,
пронзительно вереща, прятался за юбками Натали. К общему удовлетворению,
обезьянка вскоре отдала добычу своему хозяину, а тот с извинениями вернул
Натали.
Этот незначительный эпизод разрядил обстановку и заставил Натали улыбнуться. Райдер подмигнул жене.
— Хорошо снова видеть улыбку на твоем лице, милая.
Она сразу же стала каяться.
— Извини за сцену с матерью. Обещаю, что буду радоваться нашему
свадебному путешествию.
Райдер покровительственно улыбнулся.
— Сегодня я тебя накажу соответствующим образом... в постели.
Натали рассмеялась, покраснев при мысли об этой волнующей перспективе. Но
когда подняла свой бокал, лицо снова стало задумчивым.
— О чем ты задумалась, дорогая? — заботливо спросил он.
— Иногда я размышляю о том, может ли брак быть счастливым, если он
позже оборачивается ложью и предательством, — со вздохом произнесла
она.
— Наш таким никогда не будет, — успокоил он, взяв ее руку в свою.
— Я очень ценю то, как ты стараешься, Райдер, — сказала она с
улыбкой.
— Это мое убеждение, — серьезно ответил он.
И голос, и выражение лица Райдера — все выражало твердую непоколебимость в
осуществлении намеченного, тем не менее в глазах Натали сквозила
неуверенность. Она попыталась выразить свои сомнения.
— Я понимаю, что сейчас ты так думаешь. Сейчас. Но пройдет страсть...
Нет, ты не смейся! Рано или поздно пройдет страсть. Наверное, вместо нее
придет что-то более прочное.
Райдер изо всех сил старался подавить в себе неуместный смех. Наконец, это
ему удалось.
— Дорогая, для нас с тобой страсть не пройдет никогда. Я день ото дня
пылаю к тебе все большей, а не меньшей страстью. Но если она все же пройдет,
моя дорогая, то я найду способы заставить тебя краснеть.
— Я не сомневаюсь, ты найдешь!
— Что же касается того, что придет вместо нее, то у нас это уже есть. Я
имею в виду нашу любовь, нашего ребенка, твою решимость и твое умение
сглаживать мое изменчивое настроение.
Натали нежно улыбнулась ему, от всей души веря, что он прав. Некоторое время
они сидели молча. Затем Райдер тихонько сжал ее руку.
— Натали, насчет твоей матери... — осторожно начал он.
— Да? — напряженно откликнулась она.
— Мне кажется, ты была с ней излишне резка, — заметил он.
Она поставила бокал с вином и вздохнула.
— Она приняла нас с такой удивительной теплотой и добротой, —
произнес он.
— Это из-за чувства своей вины, — сказала она.
— Но разве это не могло быть чувством любви к тебе? — предположил
он.
— Любящая мать не оставит четырнадцатилетнего ребенка, —
произнесла она с раздражением.
— Оставляет или нет, а факт остается фактом, что ты любишь ее, —
улыбнулся он.
— Не люблю, — отрезала она.
Кончиками пальцев он поднял ее подбородок.
— Правда? Тогда почему эти слезы?
Действительно, Натали тряслась от плача, стараясь загнать подальше
нахлынувшую горячую волну чувств к матери.
— Потому что она обижает меня... и моего отца... так сильно.
— Знаю, дорогая. Но ты никогда не давала ей шанс объясниться. Не так
ли?
Она молча вытирала слезы.
— Ты жгла ее письма, не читая. И даже теперь, когда она попыталась
рассказать тебе, как было дело, ты заглушила ее своими гневными выкриками.
Натали по-прежнему молчала.
— Что касается отчужденности между твоими родителями, то трения между
мужьями и женами редко бывают односторонними, как мне кажется.
Натали с вызовом посмотрела на него.
— Ты же возлагаешь вину за неудачный брак твоих родителей целиком на
своего отца.
— Но и ты не делаешь никаких уступок, дорогая.
— Так я права или нет?
— В прошлом, наверное, так оно и было. Но, кажется, я подошел к такому
рубежу своей жизни, когда начинаешь понимать, что наша жизнь очень редко
бывает расчерчена на правильные черные и белые полоски. Чаще всего в
полосках смешаны самые различные цвета. Например, возьмем друга твоей
матери. Почему ты решила, что он ее любовник?
Она выразительно посмотрела на мужа и покачала головой.
— Райдер, это же Париж!
Он пощекотал ее подбородок и рассмеялся.
— Ну, что ты говоришь, испорченная девчонка! Как ты можешь осуждать
свою мать, если находишь ее черты в себе. Ей они тоже, наверное, от кого-то
достались. Причем, ее согласия не спрашивали.
Натали пристально посмотрела на него и подавила улыбку.
— Не потому ли ты так уязвлена, что обнаружила в себе больше сходства с
матерью, чем предполагала? Может быть, ты также поняла, что Дезире Десмонд
не так уж чудовищна, как ты ее себе представляла. Ты вынашивала свое
негодование долгие восемь лет, а теперь столкнулась с необходимостью
пересмотреть некоторые свои обвинительные пункты. А это очень ранит таких
очень убежденных в своей правоте англичанок, как ты. Верно?
Натали не ожидала от бывшего повесы такой проницательности и
рассудительности. С виноватой улыбкой она покинула поле битвы.
— Может быть, я действительно немного похожа на нее, и это меня
пугает, — признала она.
— Но не меня, — с усмешкой заметил Райдер.
Натали рассеянно сделала глоток из бокала.
— Ты всегда хотел разбудить во мне страстную француженку, не так ли?
— И я преуспел?
Она засмеялась.
— Я уверена, что преуспел, и гораздо больше, чем думаешь.
— Правда, Натали? В таком случае, ты даешь своей матери шанс?
Она вздохнула.
— Что ты от меня хочешь?
— Повидаться с нею еще несколько раз, познакомиться заново. Забыть на
время прошлое и твой гнев. Может быть, когда ты узнаешь ее лучше, настанет
время поговорить по душам.
— Но почему это я должна?
Ее глаза пылали негодованием. Он провел осторожно рукой по дрожащим губам.
— Потому что от этого зависит жизнь твоего отца.
Натали на минуту задумалась, и в эту минуту все ее личные обиды показались
ей такими незначительными по сравнению с бедой отца.
— Ты прав. Бог знает, виновата ли мать, но сегодня я была с ней слишком
категоричной. Мы навестим ее снова завтра.
— Умница, хорошая девочка Натали. А теперь допивай, что там у тебя в
бокале, и мы обследуем эти восхитительные магазинчики. А я посмотрю, смогу
ли найти подходящую безделушку, чтобы улучшить настроение моей леди. Кроме
того, у меня есть весь оставшийся день, чтобы совращать тебя.
— Ты просто дьявол! Моей матери ты обязательно понравишься, если еще не
понравился.
В следующее мгновенье их дружный смех эхом пролетел над Итальянским
бульваром.
В течение всей следующей недели Натали следовала совету своего мужа. Они
проводили много времени с ее матерью. Натали заметно укротила свою
несдержанность и благодаря этому лучше узнала мать. Сдерживать гнев
оказалось легче, чем она вначале предполагала, поскольку они находились в
пленительном городе Париже. Его солнечная атмосфера окутала ее своим теплом.
То, что она была новобрачной и безумно любила своего мужа, еще больше
добавляло очарования ее чувствам. Натали была в эти дни слишком счастливой,
чтобы посвящать много времени проблемам других людей и размышлениям о своей
будущей жизни.
Натали была покорена этим городом Вольтера и Расина, Леско и Гужона, Персье
и Фонтена. Вместе с Дезире и ее другом месье Дюбуа Райдер и Натали бродили
по Лувру и по Садам Тюильри, кормили голубей на ступеньках Сакре-Кер,
ужинали на террасе кафе
Ла-Ротонд
. Они посетили Мольеровскую
Школу жен
во Французском Театре и великолепную оперу Спонтини
Весталку
в Музыкальной
Академии. Они гуляли по широким бульварам с их пестрым скоплением народа,
торговцев, акробатов, хоров, оркестров и похоронных процессий. Они делали
некоторые покупки. Натали купила себе новое платье в магазине
Птит Жанетт
на Итальянском бульваре, а Райдер — новую шляпу в квартале Маре.
Все эти дни Натали внимательно наблюдала за своей матерью, знакомясь с ее
мнениями, взглядами на жизнь. Она заметила, что в обществе ее мать
отличалась большой тактичностью. Сама Дезире еще безмерно восхищалась
Бонапартом и считала короля Людовика XVIII династии Бурбонов невыносимо
скучным. Однако свои республиканские взгляды держала при себе и была ловким
политиком. Не колеблясь, она повела Натали и Райдера во Французскую Академию
на публичные чтения литературной знаменитости Шатобриана, хотя виконт тоже
прежде был бонапартистом, а потом превратился в роялиста. Несмотря на явную
антипатию Дезире к Англии, она охотно поехала с новобрачными на прием сэра
Чарльза Стюарта в Британском посольстве в Фобур-Сент-Оноре. Едва ли Дезире
тосковала по скончавшемуся Бонапарту, и Натали стала сомневаться в глубине
приверженности своей матери бывшему императору.
Отношения между дочерью и матерью сложились вежливыми, даже сердечными, хотя
порой и несколько натянутыми. Натали чувствовала, что ее неприязнь понемногу
уходит, когда от души смеялась над каким-нибудь особенно метким замечанием
Дезире или ее ответом на вопрос Натали.
Она узнала также кое-что об азартной натуре своей матери. Дезире играла на
скачках, а также азартными карточными играми таро, вистом и многими другими.
Играя, она, в отличие от многих мужчин — родственников Натали, умела себя
вовремя сдержать. И довольно часто выигрывала.
Имея так много общих черт характера, Дезире и Натали, как и следовало
ожидать, очень быстро подружились. Однажды солнечным днем месье Дюбуа играл
в шахматы в
Кафе де ля Режанс
, Дезире и Райдер проводили время за
карточным столиком в стиле Людовика XVI, развлекаясь популярной в то время
игрой в
войну
. Натали в это время на диване рассеянно читала
Айвенго
Вальтера Скотта. Дезире и Райдер то и дело вскрикивали, спорили, громко
смеялись. Натали хотела было присоединиться к этому легкому веселью, но
вспомнила об отце. Ее огорчило, что за все прошедшие дни Дезире так ни разу
и не вспомнила о Чарльзе Десмонде. А постоянное присутствие бесконечно
любезного месье Дюбуа просто раздражало Натали.
Проиграв улыбающемуся Райдеру пятый раз подряд, Дезире собрала карты и повернулась в сторону Натали.
— Этот твой муж просто дьявол в карточных играх, — смеясь сказала
она. — Я уверена, что ты никогда у него не выигрываешь.
— А мы и не играем, — чопорно ответила Натали.
— В такие игры мы не играем, — многозначительно добавил Райдер.
Дезире разразилась смехом и наклонилась, чтобы шлепнуть Райдера по руке
колодой карт.
— О, ты повеса, — произнесла она. — И такой большой и
красивый.
Потом она повернулась к Натали.
— Как только ты можешь выпускать из рук этого мошенника хотя бы на
день?
На это типичное для Дезире игривое замечание Натали не нашлась что ответить.
На помощь пришел Райдер.
— А она и не выпускает, — с улыбкой произнес он.
Тут уж даже Натали рассмеялась.
Тем временем Дезире повернулась к двери.
— Анри, что-то ты быстро вернулся? — воскликнула она.
Натали увидела входившего месье Дюбуа, француза небольшого роста с
накрашенными усами и постоянно смеющимися темными глазами. Натали убедилась,
что он постоянно любезен, хотя ей не нравилось, что он так настойчиво
ухаживает за ее матерью. Сегодня на нем был черный сюртук в талию, жилет из
серебристого муара и серые брюки. Для человека средних лет он выглядел
физически крепким и подтянутым.
Элегантный Дюбуа подошел к карточному столику и поцеловал руку Дезире, затем
поприветствовал Натали и Райдера.
— Ну, хватит любезничать, садись, — весьма раздраженно сказала ему
Дезире.
Анри с улыбкой повиновался.
— Ваша партия в шахматы кончилась рано, месье? — спросил Райдер.
— Увы, мой друг Пьер оказался сегодня легкой добычей, — произнес
Анри. — Чувствовалось, бедняга расстроен неудачной любовной историей с
мадам Рено.
— Жаль, — заметила Дезире, тасуя карты.
— Я подумал, может быть, мы все отправимся на ужин в
Кафе де
Пари
, — предложил Анри.
— Мы с Натали охотно присоединимся к вам, — сказал Райдер. —
Но настаиваю на том, что сегодня расплачиваться буду я.
— Но вы наши гости, — возразила Дезире.
— Райдер прав, — вступила в разговор Натали. — Ты и месье
Дюбуа и без того очень много тратите на нас — обеды, театры и так далее.
Анри подмигнул Натали.
— Тогда, может быть, мы разрешим этот маленький спор за партией в
вист? — предложил месье Дюбуа.
— Ох уж эти французы и их страсть к азартным играм! — шутливо
заметила Натали.
— Победитель платит? — спросил Анри, тасуя карты.
— Я думаю, что платить должен проигравший, — коварно предложил
Райдер.
— Но это же бессмысленно, — возразила Дезире.
Обсудив вопрос, наконец согласились с условием Райдера. К
...Закладка в соц.сетях
