Жанр: Любовные романы
Влюбленный повеса
...то
ничего у тебя не получится.
Натали выслушала молча, и неожиданно ее лицо сделалось виноватым. Она
отошла. Он последовал за ней и заключил ее в объятия, крепко прижав к себе.
У нее вырвался стон, когда она почувствовала, в каком напряжении находится
Райдер и как велико его желание.
— Ты знаешь, как долго я ждал, когда могу быть с тобой наедине? —
взволнованно прошептал Райдер.
— Да, — ответила она, слегка вздрогнув.
— Ты боишься, что я нанесу вред тебе или ребенку? — продолжал он.
— Нет, — сорвалось с ее губ.
— Тогда почему эти слезы? — шепотом спросил он, прижимаясь губами
к ее нежной шее.
Натали вздохнула.
— Потому что во время нашей близости я чувствую себя частицей тебя, и
это меня пугает.
— Ты боишься, что тебе предстоит отдаться мне телом и душой?
— Да.
— В таком случае, у тебя нет никаких шансов на другой вариант!
Он нежно погладил ее живот.
— Помнишь, однажды я сказал тебе, что можем быть гораздо больше
похожими друг на друга, чем ты думаешь?
— Да.
— Может быть, ты боишься потерять себя? А в тебе истинная суть — та
скандальная девица, которую я встретил тогда в таверне Чарлстона.
Она обернулась и посмотрела на него со смешанным чувством любопытства и
возмущения.
— Если ты имеешь в виду, что я боюсь потерять контроль над собственным
поведением в жизни, то, конечно, я боюсь.
Хотя в его глазах плясали веселые искры, его голос оставался серьезным.
— Дорогая моя, тебе не нужно бояться меня. Ты можешь оставаться
бесстыдной девкой или же чопорным
синим чулком
— это твое личное дело.
Выбирай тот образ жизни, который помогает тебе чувствовать себя счастливой.
Исходя из такого понимания личного счастья, я убежден, что мы найдем способ
жить вместе и как-то примирять противоречивые стороны наших характеров.
— Ты, правда, веришь в это, Райдер?
Он прижал ее к себе.
— Должен верить, моя дорогая, иначе жизнь станет невыносимой. Я знаю,
что мы можем быть счастливыми, хотя это, конечно, потребует с той и другой
стороны значительных усилий.
— Я надеюсь, что ты не ошибаешься.
Она смотрела на него взволнованно и с надеждой. Он в ответ нежно улыбнулся.
— Ты можешь дать мне обещание? — тихо спросил он.
— Какое? — не поняла она.
— Обещание, что ты будешь хотя бы пытаться... — Райдер замолчал, подыскивая нужное слово.
— Конечно, я буду пытаться, — заверила она, не дожидаясь, пока он
точно оформит свою мысль.
Райдер облегченно вздохнул и поцеловал ее в шею.
— И позволишь себе радоваться этому? — прошептал он.
— С тобой разве может быть иначе, — ответила она со вздохом.
— Не только в те сладостные минуты, когда мы в постели, дорогая, —
уточнил он сразу же. — Я хочу, чтобы ты обещала мне быть во всем со
мной заодно и не позволяла всем этим проблемам омрачить наше свадебное
путешествие.
— Я думаю, что это самое меньшее, что может попросить
новобрачный, — с улыбкой согласилась Натали. — Я даю тебе такое
обещание.
Райдер склонил свое лицо над ней, и его страстный взгляд окутал ее, будто
волна горячего тумана.
— Сегодня мы положим начало, — прошептал он. — Никаких
преград между нами. Только ты, я и любовь.
После этих слов он страстно поцеловал ее.
Она ничего не сказала, но вырвавшийся у нее стон был лучшим ответом. Он еще
крепче прижал Натали к себе, и она отчетливо почувствовала его внутреннюю
напряженность и сдерживаемую им страсть. Вопреки ее воле ее руки нежно
поглаживали его спину.
— Не беспокойся, дорогая, я буду нежен с тобой, — прошептал
он. — И не забывай ни на минуту, что ты моя жена, моя любовь. Сегодня и
навсегда.
Райдер взял свою жену за руку и подвел к постели. Потом он снял с нее
пеньюар и рубашку. Он увидел ее трепещущей, и это еще больше волновало его и
возбуждало. Райдер не мог отвести глаз от ее зрелого, пьянящего тела, и
неуемная радость переполняла его, потому что эта очаровательная,
притягательная Натали принадлежала ему, она была его женой. Он тихонько
погрузил свою руку в пышную волну ее каштановых шелковистых волос и блаженно
вдохнул их пряный аромат.
— Радость моя, как ты мила! — воскликнул он.
Прикоснувшись к одной из ее полных грудей, он услышал ее прерывистое дыхание
и осторожно взял в рот ее темный сосок.
Она вскрикнула, и в этом звуке отразились ее наслаждение и боль. Райдер
встревоженно посмотрел ей в лицо.
— Что с тобой, моя дорогая?
— Мои груди стали очень чувствительными.
— О, это я виноват.
В его голосе прозвучала гордость. Она улыбнулась понимающе. Возбуждение
Райдера еще более усилилось. Он осторожно положил ее на кровать и стал пылко
целовать ее. Их губы плотно соединились и языки переплетались. Потом он стал
целовать ее шею, нежно провел языком по ее грудям и соскам. Натали
самозабвенно отвечала на его ласку. Она издавала стоны блаженства, и ее тело
прижималось к его телу. Райдер испытывал подлинное блаженство.
Непрерывно целуя ее, он как бы обвел контуры ее живота, невольно отыскивая
признаки изменений. Живот все еще оставался плоским, а под его
прикосновениями все тело Натали возбужденно трепетало.
— Я не могу дождаться, когда ты начнешь полнеть, — прошептал он,
ласково поглаживая ее живот. — Мне так хочется почувствовать, как он
шевелится, увидеть, как твое тело изменяется с каждым днем.
— А что, если это девочка?
Он хмыкнул и провел языком по ее самому чувствительному месту.
— Дюжина девочек для начала совсем неплохо. Я не хочу требовать от
тебя, чтобы ты родила непременно наследника.
— И я на твоем месте никогда не требовала бы этого.
Он что-то пробормотал и стал целовать внутреннюю сторону ее бедер.
Когда он осторожно развел ее ноги, она невольно напряглась, но это не имело
ничего общего с робостью.
— Теперь мы муж и жена, — произнес он шепотом. — Будь моей
женой.
Она вздрогнула и со вздохом расслабилась. Он осыпал ее горячими поцелуями,
которые побуждали ее извиваться от наслаждения. Она была великолепна, с
сосками, затвердевшими от страсти, с каштановой шевелюрой, разметавшейся по
подушке. И она принадлежала ему...
К тому времени кровь уже шумела у него в ушах, а его мужское естество,
казалось, вот-вот разорвется от напряжения. Но он еще медлил, доводя ее до
вершины страстного возбуждения. Он наклонился и овладел ею с помощью языка и
губ, так что она испытала полное блаженство, которое исторгло из нее вскрик.
Райдер смотрел на ее пылающие щеки, блуждающие невидящие глаза, влажные,
слегка раскрытые губы.
— Ты любишь меня, Натали? — спросил он ее охрипшим голосом.
В ее глазах стояли слезы.
— Да.
— Тогда скажи это.
— Я люблю тебя, Райдер.
Эти сладостные, нежные слова, тихо слетевшие с ее губ, едва не заставили его
заплакать. Когда он наклонился над нею, чтобы взять ее, она удивила его тем,
что заставила подняться, пока он не сел, опираясь на спинку кровати.
Лихорадочный блеск ее глаз подсказал Райдеру, что ему нужно привлечь ее к
себе, ласкать ее грудь, спину, ягодицы.
— Разреши мне, — произнесла Натали, тяжело дыша. — Позволь
мне поцеловать тебя.
Он отпустил ее и застонал, когда она стала водить губами по его телу,
начиная с сильной, мускулистой шеи, дальше — по могучей груди. Вот она взяла
в руки то, что так затвердело...
Он испытывал безумное наслаждение и едва сдерживался, чтобы не схватить ее,
не овладеть ею, пока его сила не излилась в ее руке.
Потом она наклонилась и взяла его в рот. Ощутив влажное тепло, Райдер закрыл
глаза и сжал зубы. У него вырвался сладостный стон, он запустил руку в ее
волосы и стал пропускать их сквозь пальцы. Он уже не мог выдержать ее
сладострастные движения.
— Натали, ты не знаешь, что делаешь, — выдохнул он. — Ты
убьешь меня, если прежде я не убью тебя.
Теперь она засмеялась и выпрямилась, чтобы поцеловать его вновь. Райдер уже
почти сходил с ума...
Его действия были настойчивыми, почти грубыми, когда он поднял ее, положил
на спину и остался между ее разведенными бедрами. Он вошел в нее медленно,
осторожно.
О, как это было сладостно! Страсть и наслаждение владели им безраздельно.
Это же испытывала и она, когда, извиваясь под ним, шептала нежные слова.
— Возьми меня, пожалуйста, — страстно просила она.
— Скажи мне, что ты моя, — прошептал он в ответ. — Вся моя.
— Я твоя, — всхлипывая, произнесла она. — Я вся твоя,
дорогой.
Райдер больше не мог выдержать этого сладостного момента. Он продвинулся
немного дальше и сильно вздрогнул. Тогда она подалась вперед, ему навстречу
и закричала от радости, которая отозвалась в его сердце. Он откинулся назад
и посмотрел в ее глаза, и увидел ее безумное желание. Она закусила губу.
Райдер взял ее руку, их пальцы переплелись. Он опустился на нее, их губы
соединились и оставались сомкнутыми в страстном поцелуе до тех пор, пока не
вырвался одновременно крик наслаждения.
Глава 34
Неделю спустя Натали и Райдер стояли в номере у окна, теперь уже в отеле,
расположенном в романтическом Париже. Перед ними простиралась Площадь
Согласия. После довольно продолжительного путешествия из Лондона в Париж оба
чувствовали себя уставшими. Поужинав в номере, они переоделись, чтобы лечь
спать. Райдер стоял позади Натали, положив ей руки на талию и слегка касаясь
подбородком ее макушки. Они смотрели на закат. Райдер испытывал один из
высших моментов радости от сознания того, что обнимает свою молодую любимую
жену и смотрит на Париж.
Величественное здание отеля стояло фасадом на площадь. В этот чудесный
июньский вечер прохожие прогуливались по восьмиграннику площади, любуясь ее
роскошной зеленью и впечатляющими статуями. От окружающих площадь садов
струился аромат цветов. Налево простирались изумительные Елисейские Поля.
Этот проспект заканчивался наполовину построенной Триумфальной Аркой. Справа
виднелись Сады Тюильри. Прохожие прогуливались также по набережной Тюильри и
по мосту Согласия, где возвышался мемориал Героям Франции. Плавные воды Сены
тускло отражали лучи заходящего солнца. За Сеной взор привлекал великолепный
фасад Палаты Депутатов.
Райдеру довелось уже не раз побывать в Париже. В детстве он часто
путешествовал с родителями по Европе и до того, как разгорелись
продолжительные войны с Наполеоном, заезжал в столицу Франции. В юности он
сражался в кавалерии Веллингтона, участвовал в битве при Ватерлоо и
находился как раз в той армии, которая вошла в Париж. Тогда, летом 1815
года, трехцветное знамя Наполеона I было низвергнуто и вновь взвилось белое
знамя Бурбонов. Теперь, после смерти Бонапарта I, во Франции вновь
утвердилась монархия, и это после почти трех десятилетий войн, смут и
смертей. Глядя сейчас на эту мирную площадь, Райдер не верил, что Людовик
XVI, Мария-Антуанетта и тысячи других несчастных французов были казнены
здесь в кровавые дни революции. Райдеру хотелось бы знать, что значили для
Франции десятилетия смуты? Несмотря на революционный пыл, длительное время
захлестывавший страну, на бесконечные битвы между сторонниками короля и
революции, якобинцами и умеренными, роялистами и бонапартистами, оставались
еще миллионы французских крестьян, которые просто боролись за то, чтобы
выжить.
Но сейчас даже воспоминания о кровавой стороне французской революции не
ослабили нежных чувств Райдера, созерцавшего пленительный парижский пейзаж
вместе со своей молодой женой. Он думал о ребенке, которого она носила, и
надеялся, что дорожные неурядицы прошедшей недели не очень утомили ее. На
следующий день после свадьбы они сели в Кале на один из новых пароходов и
прибыли на нем во Францию. Затем с побережья долго ехали почтовой каретой.
Гостиницы, где они останавливались каждую ночь, были далеко не самые лучшие,
но увлеченные любовными ласками молодожены не обращали на это особого
внимания. После этого путешествия от побережья до Парижа Райдер чувствовал
себя гораздо ближе к жене, чем прежде. Вместе с тем он понимал, что в ее
сердце есть такие уголки, куда она его пока что не пускает. Теперь, когда
они находились в Париже, он намеревался немного побаловать Натали. Райдер
наметил целый перечень мероприятий, специально для молодой жены. Сюда
входили посещения лучших магазинов, ресторанов, музеев, оперы, театра и
многое другое.
Натали, созерцая прекрасный пейзаж из окна парижского отеля, тоже пребывала
в прекрасном расположении духа и была полна нежных чувств к своему мужу.
Первая неделя их совместной жизни и свадебного путешествия с Райдером
показалась ей идиллической. Это впечатление не испортили даже дорожные
неудобства. Ее муж оказался очаровательным, внимательным другом и
превосходным любовником. Волны возбуждения накатывали на Натали каждый раз,
как только она вспоминала их ночи любви. Особенно глубоко запала в ее память
одна ночь, проведенная в дорожной гостинице. Сам номер оказался неопрятным,
а предоставленные им простыни в каких-то бурых пятнах. Но молодоженов все
это мало беспокоило. Главное, они были вместе. Тогда Райдер не один час
искусными ласками возбуждал Натали и довел ее, наконец, до такого состояния,
что она, казалось, обезумела от страсти. Его любовные ласки продолжались так
долго, что он потом заснул, оставаясь в ней. Дважды до рассвета он будил ее,
чтобы владеть ею снова и снова. Это было сплошное блаженство. Теперь Натали
полностью погрузилась в переживания, доставляемые ей близостью с Райдером, и
поняла, что влюблена в него как никогда. Но это не все. Натали стала
подозревать, что по своей глубинной сущности она самая настоящая распутница.
Сделав этот вывод, она поразилась ему, настолько неожиданным он оказался для
нее. Потом она постаралась забыть о нем, чтобы радоваться счастливому
времени и молиться о его бесконечности для обоих.
Она еще не могла свыкнуться с мыслью, что они в Париже. Этот удивительный
город, несомненно, придаст новую окраску их чувствам и переживаниям.
Тут Натали вспомнила о той главной цели, ради которой они направились в
Париж. И у нее на лбу обозначилась морщина.
Райдер заметил, что она нахмурилась. Он погладил ее по волосам и повернул к
себе.
— Ты выглядишь озабоченной, любовь моя. Тебе не нравится вид из окна?
Посмотрев на него снизу вверх, она улыбнулась.
— Он великолепен, Райдер. Я и не представляла, что Париж так прекрасен.
Моя мать всегда хотела, чтобы мы переехали сюда. Но к тому времени, когда я
подросла, отец решил, что подобный переезд слишком опасен. Я немало читала
об этом городе, помню многие рассказы матери о нем. Но то, что я увидела,
превзошло все мои представления и самые восторженные воображения. Так что к
встрече с Парижем я все же оказалась недостаточно подготовленной.
— Тогда почему появилась эта морщинка? Ты думаешь о завтрашнем дне?
— Да, о встрече с матерью.
— Это для нее должно быть сюрпризом. Если, конечно, мы найдем ее. Жаль,
что не было времени послать предварительное письмо.
Натали держалась спокойно, но ее лицо стало отрешенным, видимо мысленно она
находилась где-то в другом месте.
— Какая внутрисемейная обстановка предшествовала отъезду матери? —
спросил Райдер.
— Тревожная, — хмуро ответила Натали. — Мне тогда было
четырнадцать.
— В то время у твоего отца проявлялась склонность к выпивке? —
спросил Райдер после некоторого молчания.
— Некоторая предрасположенность к азартным играм и спиртному у него
замечалась и тогда, — наморщив лоб, припомнила Натали. — Но он был
обязан каждый день посещать биржу, поэтому не позволял себе запоев.
— А ты помнишь, как расставались родители? — посмотрел он на нее
сбоку. — Я понял, что это явилось следствием их различных политических
убеждений.
Натали молча кивнула и умолкла, видимо припоминая события тех лет. Затем она
заговорила.
— Помню, особенно яростно спорили родители в те дни, когда Веллингтон
прошел со своей армией через Испанию, а Наполеон был занят ведением боевых
действий в Пруссии. Я не уверена, что правильно поняла их политические
аргументы. Но именно после той ссоры мать наутро покинула Лондон, чтоб
больше никогда в него не возвращаться.
Райдер поцеловал ее в макушку, вдохнув волнующий запах ее волос.
— Бедняжка моя. И мать даже не попрощалась с тобой?
— Честно говоря, она пыталась. Постучала в мою дверь, наверное, чтобы
сказать об отъезде, но я не захотела впустить ее.
— И она в течение последующих лет не предпринимала никаких попыток наладить отношения с тобой?
— Какое-то время от нее приходили письма, но я бросала их
нераспечатанными в огонь.
Райдер сильнее прижал ее к себе.
— Ты все еще сильно обижаешься на нее, дорогая?
— А ты на твоего отца не сердишься?
Она повернулась к нему и вопросительно посмотрела на него. Он нежно
улыбнулся ей.
— У меня с отцом совсем другое дело. Ведь он обвинил меня в смерти моей
матери.
— Ну и что же? А моя мать бросила меня совсем ребенком.
— Ты права, дорогая, извини.
— Наверное, пора высказать ей все, что я думаю. И об отце тоже. О том,
что от ее возвращения зависит его жизнь. Но у меня все равно есть большие
сомнения в том, что она вернется.
— Даже теперь, когда Наполеон умер?
Натали повернулась к окну и стала смотреть на Сену, по которой вереницей шли
баржи и разнообразные суда.
— Кончина Наполеона, конечно, могла бы стать толчком, поводом для их
примирения, — произнесла Натали. — Но я предполагаю, что родители
разъехались не только из-за политического разномыслия с отцом. А вдруг моя
мать сердится на британцев вообще? Например, за то, что они отстранили ее
кумира от власти? Она всегда была очень упрямой и тщеславной.
— Мы заставим ее думать иначе, моя дорогая, — пообещал Райдер.
Немного помолчав, он кивнул в сторону роскошной кровати в стиле Людовика XVI
с шелковой драпировкой, возле которой на ночном столике в ведерке со льдом
стояла бутылка шампанского.
— А сейчас, могу ли я, моя дорогая, убедить тебя придти ко мне на ложе?
Натали нежно улыбнулась ему, и он почувствовал, как радостно затрепетало его
сердце.
— Тебе никогда не нужно убеждать меня, — прошептала она, становясь
на цыпочки и озорно целуя его.
На следующий день Райдер и Натали решили после полудня нанести визит ее
матери. Они поздно проснулись, затем увлеклись любовными играми, а потом
Райдер решил побаловать ее продолжительным завтраком в постели. Наконец, они
собрались и вышли из отеля.
Теперь они шли прогулочным шагом по улице Риволи, любуясь ее зелеными
террасами и статуями Садов Тюильри. Они выглядели, как супружеская пара со
значительным опытом семейной жизни. День выдался теплый. Натали надела
закрытое дневное платье из тонкого голубого муслина и соломенную шляпу с
шелковыми цветами. В ближайшем орешнике громко щебетали птицы. По бульвару
быстро катил красивый кабриолет.
Дойдя до угла, они повернули и направились влево по улице де Кастильоне мимо
магазинов и ресторанчиков. Вскоре они вышли на Вандомскую площадь, которая
раньше служила плацем для проведения парадов. Теперь ее окружали дома в
стиле эпохи Людовика XIV. Райдер взглянул на бронзовую колонну в центре
площади. Прежде на ней стояла статуя Наполеона, теперь она отсутствовала.
— Ты уверена, что твоя мать живет здесь? — спросил Райдер, с
благоговением рассматривая каменные арки и суровые колоннады.
— Не совсем, — ответила Натали. — Хотя на конверте, помню,
был указан дом на Вандомской площади.
Райдер погрозил ей пальцем.
— Ага! Значит, прежде чем бросить письмо в огонь, смотрела на обратный
адрес.
Натали промолчала. Они проходили как раз мимо Вандомской колонны. Посмотрев
на высокий металлический обелиск, она растерянно повернулась к Райдеру.
— Разве наверху не должно быть статуи?
— Она была там. Статуя, изображавшая самого Наполеона I. После битвы
при Аустерлице в 1805 году у Бонапарта оказалось более тысячи трофейных
пушек. Он приказал переплавить их и установить из этого металла колонну, а
наверху свою собственную статую. Во время реставрации, кажется, в 1814 году
статую сняли.
Натали покачала головой.
— Сняли! Какие они решительные, эти французы. Ну, теперь я уверена, что
моя мать живет здесь. Она обязательно должна была выбрать место недалеко от
своего героя — Наполеона.
Вскоре они нашли нужный им номер и прошли под арку великолепного дома. В
холле спросили у пожилого джентльмена, где может находиться нужная им
квартира. Причем Натали спросила его на французском, а он ответил ей на
безукоризненном английском.
— Ах, мадам Десмонд? Это третий этаж. Первая дверь налево.
Поднявшись на три пролета, они оказались перед двойными дверями с красивыми
панелями и коваными позолоченными ручками.
Уловив в глазах Натали какое-то колебание, Райдер быстро поцеловал ее в лоб.
— Выше нос, милая! Все будет хорошо.
На стук вышел высокий худой дворецкий, который озадаченно посмотрел на
посетителей.
— Мадам, месье, чем могу служить? — спросил он на французском.
— Скажите мадам Десмонд, что пришли ее дочь и зять, — произнес
Райдер.
— Пардон, месье, — ошеломленно посмотрел дворецкий на гостя.
В следующее мгновенье сердце Натали замерло, потому что она услышала, как мать окликнула дворецкого.
А несколькими секундами позже Натали и Райдер увидели перед собой высокую
женщину средних лет в низко вырезанном платье из голубого сатина с
завышенной талией. Райдер сразу же оценил, что его красивая жена есть копия
матери. Та же форма лица в виде сердечка, те же карие глаза, те же
каштановые волосы. Дезире Десмонд держалась с изяществом и достоинством. Ее
каштановые волосы с серебряными нитями седины были завиты и подняты вверх.
Увидев у двери гостей, Дезире вдруг прижала руки к груди, и ее лицо залилось
краской.
— Натали, дорогая моя! — воскликнула она. — Неужели это
действительно ты?
Мать бросилась вперед, и дочь мгновенно оказалась у нее в объятиях.
Неожиданная искренность материнских чувств потрясла Натали, она оказалась
совершенно обезоруженной. Вдохнув такой знакомый с детства запах духов
матери, она невольно ощутила себя девочкой, которую заботливо и нежно
прижимает к себе любящая мать.
Дезире поцеловала дочь в щеку, потом немного отстранилась назад, вытирая
слезы.
— О, моя дорогая, я не могу поверить, что ты и правда здесь! Как я
мечтала об этом моменте! А ты превратилась в обворожительную молодую
женщину!
— Спасибо, мама. Ты тоже хорошо выглядишь.
Натали сделала усилие над собой и снова стала той, обиженной матерью
девочкой. Ее голос звучал ровно и спокойно.
Взгляд Дезире упал на Райдера.
— А кто этот великолепный джентльмен, который пришел с тобой?
Натали вскинула голову и приняла позу достоинства и гордости.
— Мадам Десмонд, — произнесла она с нотками
торжественности. — Позвольте представить вам моего мужа Райдера
Ремингтона, лорда Ньюбери.
— Твоего мужа? — не смогла скрыть удивление мадам Дезире. —
Но, моя дорогая, я даже не знала, что ты вышла замуж.
— Ты многого не знаешь из того, что произошло за эти восемь лет,
мама, — с горечью произнесла Натали.
На какое-то мгновение Дезире растерялась, но быстро овладела собой.
Повернувшись к Райдеру, она любезно улыбнулась ему.
— Но какой же вы красавец, лорд Ньюбери! — произнесла Дезире.
— Благодарю вас, мадам, — ответил Райдер, целуя поданную ему
руку. — Познакомиться с вами для меня — истинное удовольствие.
— Входите же, дорогие мои, — захлопотала Дезире.
Слуге она приказала подать кофе с молоком.
Затем Дезире провела молодую пару в огромный салон с высокими потолками. В
центре стояли диваны, обтянутые алым бархатом, и позолоченные стулья в стиле
Людовика XV. Хотя Натали привыкла к элегантной обстановке, тем не менее
удивилась богатому убран
...Закладка в соц.сетях
