Жанр: Любовные романы
Коварная обольстительница
...ь, бабуль, не могу же я это сделать, находясь на
высоте в двадцать тысяч футов!..
Коул не хотел показывать, что расстроился, но досада в его голосе говорила
об обратном. Он собрался извиниться.
Бабушка не дала ему сделать это, ласково сказав:
— Коул, дорогой... Ну какой же ты все-таки сосунок.
— Бабушка!
— Я предполагаю, что, если тебе действительно важно разговаривать с
Эмили по телефону, ты бы постарался узнать ее номер перед своим отъездом.
Вот она, расплата за хладнокровие.
— Ты не могла бы узнать у нее телефон и сообщить мне? — напрямую
попросил Коул.
— Нет. Я сделала свое дело, сведя вас с Эмили. Ты сам в ответе за то,
как воспользовался этой возможностью. А теперь я с сожалением вынуждена
закончить разговор. По телевизору начинается передача
Танцы со звездами
, а
я ее никогда не пропускаю.
Коул знал, что заставить бабушку изменить данное решение невозможно.
— Доброй ночи, бабушка.
— Счастливо.
Он выключил телефон и устремил пристальный взгляд на кабину пилотов. В
голове был полный сумбур. Бабушка подстроила все. Сознательно. Вся эта
история с ликвидацией части ее инвестиционных бумаг, чтобы передать деньги
Эмили, была уловкой. Хитростью, чтобы заманить его в Аугсбург и удерживать
до тех пор, пока его не... обольстят. Пока его не обольстит Эмили Рейне!
Нет, тут он погорячился. Эмили такая же жертва сводничества его бабушки, как
и он. Коул был абсолютно уверен в этом и мог бы поклясться хотя бы этим
проклятым самолетом.
И по мере того, как он занимался честным анализом, становилось ясно, что
никто никого не обольщал. Их чувство было взаимным с первого же момента. Еще
никогда он с таким удовольствием не ощущал, что остальной мир не существует
для него, и не чувствовал себя таким... любимым.
Коул закрыл глаза, ощутив полноту всего происшедшего с ним. Бабушка
подставила его. Подставила любящему сердцу Эмили Рейне для обольщения!..
А как же он распорядился таким драгоценным незаслуженным подарком? Выбрал
свой бизнес, а не Эмили Рейне. Просто поджал хвост и убежал.
Невозможно найти слова, чтобы описать, каким болваном он был и как бездарно
все разрушил!
Глава девятая
Эмили отступила на шаг, чтобы оценить свою искусную работу. Работу, да, но
отнюдь не искусную, решила девушка, когда увидела, что буква
Т
в слове
Торжественное
была на добрых три дюйма меньше буквы
О
в слове
Открытие
. Что касается остальных букв, то все они вообще завалились
вправо. Еще одна неудача в длинном списке того, что было загублено или
забыто за последние два дня. Стараясь не особенно переживать, Эмили бросила
кисточку в банку с водой и присела на одну из оставленных ей добрыми
электриками катушек проволоки.
Она мечтательно подумала о том, как проснется завтра, отдохнувшая и с нормально работающими мозгами.
— Когда вы хотели бы разгрузить машины, мэм?
Эмили бросила взгляд через плечо. Какой-то мужчина в сером рабочем
комбинезоне с карточками на груди, на одной из которых значилось его имя
Джордж
, а на другой —
Государственная доставка
, стоял возле дверей
грузового отсека. Он протянул ей дощечку с прижатыми к ней листочками.
— Какие машины? — спросила Эмили, поднимаясь.
— Давайте посмотрим, что там у меня, — ответил мужчина, листая
бумаги. — Рейки, строгальные станки, столярные верстаки, пилы,
сверлильные станки и ручные инструменты.
Сжав пружинку на дощечке, служащий вынул листочки.
— Вот квитанции, — сказал он, протягивая их ей. — Мне нужно,
чтобы вы поставили свою подпись возле галочки.
— Простите, но тут, должно быть, какая-то ошибка. Я ничего этого не
заказывала. У меня нет таких денег!
— Чек снизу, — сказал Джордж. — Наверное, мне следовало
положить его сверху. Извините.
Эмили вытащила чек. На нем значились ее имя и адрес. А еще... Она опустила
взгляд под колонку цифр и на итог внизу. Сумма была такой запредельно
огромной, что даже ее сбитый с толку мозг немедленно отреагировал.
— Кто приобрел все это? — спросила девушка, поспешно переворачивая
квитанцию, чтобы посмотреть, не — написано ли чего на обратной стороне.
Там ничего не оказалось.
— Не знаю, мэм. Мне дали документы, дали адрес и отправили. Мне ничего
больше не нужно знать.
Господи, как хорошо, что ее мозги снова заработали. Ей так этого не хватало!
— Я действительно думаю, что произошла ошибка, — настойчиво
повторила Эмили. — Вы не подождете с разгрузкой несколько минут, пока я
не позвоню в магазин?
— Конечно.
Идя в свой офис, Эмили с благодарностью подумала о Бэт, которая напомнила ей
сегодня утром поставить мобильный телефон на зарядку. Девушка снова бросила
взгляд на чек. Боже всемогущий!
Ида сидела в офисе на стуле и надевала балетные туфли, когда Эмили вошла
туда и схватила свой телефон.
— Какие-то проблемы, дорогая? — спросила Ида.
— Сюда подъехал огромный грузовик, доверху набитый новенькими станками
и инструментами, которые, по словам водителя, кто-то купил для меня, —
объяснила девушка, дрожащей рукой набирая номер магазина.
— Возможно, твой Таинственный Санта решил, что ты заслуживаешь больше
того, что он тебе уже дал.
— Мой Санта присылает деньги.
В этот момент Бэт распахнула дверь и, задыхаясь, воскликнула:
— Эмили! К северной стороне здания подъехал грузовик с оборудованием
для кухни. Рабочие спрашивают, через какую дверь его лучше вносить. Где ты
взяла деньги на такую роскошную профессиональную кухню?
О господи!..
— Я не покупала никакой кухни, — уверила Эмили подругу и, схватив
телефон, бросилась к двери. — Равно как станки и инструменты.
Грузовик оказался там, где сказала Бэт. Водитель был в синем комбинезоне.
Его звали Эдмон, и он работал на фирму
Эксклюзивные кухни и другое
. Она
слышала о них. Высококачественные. Дорогие.
Эмили сразу перешла к делу:
— Сэр, боюсь, что это чья-то глупая шутка. Я не заказывала никакой
кухни. Очень сожалею, что вы проделали весь этот путь, но вам придется везти
все обратно...
Водитель терпеливо ждал, пока клиентка закончит свою тираду.
— За это тоже заплачено, Эмили, — раздался за ее спиной голос.
Спокойный. Уверенный. Коул. Ее сердце забилось, ноги подогнулись. Еле дыша,
Эмили вскинула голову и медленно обернулась, радуясь, что он не узнает, как
лихорадочно бьется ее сердце.
Коул стоял у входной двери, засунув руки в карманы брюк защитного цвета. Его
черные волосы, как обычно, касались воротника рубашки. В его глазах
светилась слабая надежда, когда их взгляды встретились... Ее предательское
сердце забилось еще сильнее.
— Ты купил все это, — сказала девушка то, что было и так очевидно.
Констатация факта, не более того. Ничего другого она сделать не могла.
— Покажи им, где ты хочешь установить кухню, — спокойно произнес
он. — А потом поговорим.
Господи, она не желала разговаривать. Не желала думать. Ей хотелось, чтобы
он обнял ее, прижал к своей груди и сказал, что любит ее всем сердцем. Хотя
вряд ли это было бы уместно сейчас. Мысль о том, что кто-то видит, как она
пытается держать себя в руках...
— В моей квартире, — спокойно сказала она и прошла мимо него. — Через двадцать минут.
Коул смотрел ей вслед и еле сдерживался, чтобы не броситься к ней, обнять ее
и умолять простить его, умолять снова пустить в свое сердце. Он понимал, что
очень обидел Эмили, что повел себя невероятно глупо и эгоистично. Он хотел,
чтобы у них все наладилось. Прямо сейчас. Но решение было за Эмили, и у него
нет другого пути, как позволить ей сделать это на ее условиях и в выбранное
ею время. Он глубоко вдохнул и подставил лицо весеннему солнцу, стараясь
отогнать страх и продумать, что и как сказать, когда истекут двадцать минут
и вся его жизнь будет поставлена на карту.
Ей понадобилось тридцать минут. Пять на то, чтобы показать Джорджу, где
столярная мастерская, десять, чтобы направить Эдмона к Бэт, и пятнадцать,
чтобы ее сердце успокоилось, а руки перестали дрожать.
Поднявшись с подлокотника софы, когда Эмили вошла, Коул повернулся к ней. Он
начал говорить, но она прервала его, тихо сказав:
— Ведь ты должен был быть сегодня в Вашингтоне, — и направилась в
кухню под предлогом того, что ей надо достать напитки из холодильника.
Все что угодно, только бы не оказаться с ним лицом к лицу и не смотреть ему
в глаза! Все что угодно, лишь бы он не заметил ее волнения!
— Они могут обойтись без меня. У меня есть более важное дело.
Ей страшно хотелось, чтобы Коул сказал, что именно она самое важное дело для
него, но поскольку он не...
— И изображать Санту для тебя важнее, чем выступать перед конгрессом?
— Сегодня бабушка в роли этого Таинственного Санты, Эмили, —
спокойно сообщил он ей. — Не я. Я только продал несколько ее ценных
бумаг, чтобы покрыть все расходы.
— Я никогда не просила ее делать это, — возмутилась Эмили. Ее
пульс лихорадочно забился. — Никогда не просила ее...
— Я знаю, — тихо, но твердо перебил он ее. — Я теперь знаю
многое, чего не знал еще пару дней назад, когда уезжал отсюда. Бабушка
провела нас обоих. Ида подтвердила, что ее слова о том, что она хочет
передать тебе деньги, были выдумкой. Она знала, что я все брошу и примчусь в
Аугсбург, чтобы положить конец ее огромным пожертвованиям.
— Что ты и сделал.
— Этого следовало ожидать, правда? — сказал он со слабой улыбкой и
пожал плечами. — Бабушка хотела, чтобы мы встретились, и поняла, что
это самый быстрый и надежный путь. И все сработало так, как она планировала.
— Значит, Ида — сваха, — подытожила Эмили, вспоминая все
комментарии Иды, все брошенные ею взгляды, все ее вопросы.
Теперь, когда все открылось... Черт возьми, ей с самого начала следовало
понять, что задумала ее подруга. Она бы избавила себя от стольких страданий,
если бы все знала и пресекла в корне!
Коул кивнул.
— Я даже не представлял, что у нее незаурядные способности в таком
деле.
— Что ж, — заметила Эмили, решив, что может, по крайней мере,
оставаться любезной, — во всяком случае, ей удалось распознать
потенциал для хорошей сексуальной совместимости. Эта часть была
действительно великолепна. Но остальное... — Эмили набрала побольше
воздуха в легкие и попыталась сдержать дрожь в коленках. — Послушай,
если намерение дать мне большую сумму пожертвований было уловкой, чтобы
заманить тебя сюда и заставить нас встретиться, зачем ты продавал ее ценные
бумаги? Почему позволил ее уловке стать реальностью?
— Потому что она хотела сделать это, и было бы неправильно с моей стороны вставать на ее пути.
Неожиданное объяснение. Может, не единственное? Имеет ли смысл надеяться,
что все это не закончится сердечным крепким рукопожатием и пустым обещанием
держать связь?
С бьющимся сердцем и пересохшими вдруг губами Эмили потянулась за стаканом
содовой и сделала большой глоток. Нельзя сказать, что это очень помогло, но,
по крайней мере, дало шанс собраться с мыслями.
— Похоже, — сказала она, — что твое мнение разительно
изменилось за последние сорок восемь часов.
Наконец-то! Слава богу, они наконец-то приступили к тому, что действительно
должно быть сказано. Коул подавил желание обогнуть кухонную стойку и
обойтись без лишних слов. Вместо этого он медленно кивнул и признался:
— Я о многом думал в последние несколько дней, Эмили. В том числе о
бабушке и ее благотворительных устремлениях. Ты права. На все сто процентов
и даже больше. Это ее деньги, и она хочет использовать их, чтобы сделать мир
лучше. Я не имею никакого права вставать на ее пути.
— Как далеко простирается эта твоя новая идея? Распространяется ли она
на финансирование словаря разговорного языка китов? Или только на то, чтобы
покрыть расходы на кухню и деревообрабатывающие станки для меня?
— Я совершил ряд глупостей в последнее время, — признался
Коул, — но не настолько глуп, чтобы пытаться вернуть таким путем твое
расположение.
Эмили удостоила его за честность легкой улыбкой, а потом спросила:
— Ну, теперь ты видел, что все подарки Иды доставлены... Что дальше?
Отправишься в Вашингтон?
— Нет.
— А мне казалось, твои подопечные хотели, чтобы ты приехал и представил
их проект конгрессу.
— Все ясно и просто, Эмили, — ответил Коул бодро и
искренне. — Я не хочу быть там. Я хочу быть здесь. С тобой.
С тобой. Ее сердце переполнилось радостью, а душа
запела. Внутренний голос печально предупредил ее, что она хватается за
надежду, которая может оказаться несбыточной. Эмили поскорее поставила
стакан с содовой на стойку, чтобы Коул не увидел, как сильно вдруг задрожали
ее руки.
Изо всех сил стараясь, чтобы ее голос не дрогнул, она спросила:
— И как долго ты собираешься пробыть здесь на этот раз?
— Все зависит от тебя.
Да, именно так. И она должна прочертить некую границу, чтобы Коул знал
точно, где она проходит. И как бы это ни было больно, надо прочертить ее
сейчас.
— Коул. — Она обошла вокруг стойки и встала рядом с ним. — Я
поняла, что мне не нравится, когда меня оставляют. Это ранит. Глубоко.
Он кивнул, словно поняв, потом медленно провел пальцем по ее губам и
прошептал:
— Что надо сделать для того, чтобы ты дала мне еще один шанс?
Еще один шанс для чего? — подумала она, хотя
сердцем понимала, что это не имеет значения. Он здесь, и они вместе. В любви
не бывает гарантий.
— Еще один шанс сделать все правильно, Эмили, — пробормотал Коул,
нежно взяв ее лицо в свои ладони.
Девушка подняла на него глаза, и он увидел в ее вопросительном взгляде
надежду.
— Я никогда не был так опустошен и одинок, как в последние два
дня, — признался он, вкладывая отчаяние своего сердца в каждое
слово. — Я обращался к тебе тысячу раз, но тебя не было рядом. Я
протягивал руку, чтобы прикоснуться к тебе, но тебя не было рядом. Весь этот
бизнес, все эти дела... Я не ведал, что подписываю, Эмили. Просто ставил
подпись на бумагах, чтобы поскорее отделаться и вернуться к тебе. Я не хочу
провести остаток своей жизни, страдая без тебя. Это ужасная и глубокая боль.
Пожалуйста, Эмили. Пожалуйста, дай мне еще один шанс. Позволь доказывать
каждый день нашей жизни, как сильно я тебя люблю.
С сердцем, переполненным радостью, Эмили улыбнулась ему.
— Я люблю тебя всем сердцем, Коул!..
От радости у него едва не подогнулись колени. Коул обнял Эмили и крепко
прижал к себе. Сила ее бесконечной любви и нежности наполнила его абсолютной
уверенностью в том, что его сердце и душа наконец обрели покой.
Закладка в соц.сетях
