Жанр: Любовные романы
Коварная обольстительница
...ы.
Коул поднял бровь.
— Скажите-ка мне, какими судьбами девушка из Нью-Мексико, исколесившая
всю страну, оказалась в Канзасе?
— Я приехала сюда в прошлом году, чтобы реставрировать витражи в церкви
в Уичито, а по уикендам путешествовала. Одно из таких путешествий пришлось
на День независимости четвертого июля. В Аугсбурге самые лучшие фейерверки,
которые я когда-либо видела. Если бы вы смогли задержаться здесь до этого
дня, гарантирую, вы бы не пожалели.
— Посмотрим. Пока у меня нет ничего срочного, но зарекаться нельзя. Так
чем же вызвано ваше решение жить здесь между ежегодными пиротехническими
роскошествами?
— Недвижимость здесь невероятно выгодное приобретение и...
— Потому что она никому не требуется, — перебил он со
смешком. — Если бы не туристы, приезжающие на уикенды, этот городок
прекратил бы свое существование.
— Он и будет развиваться в этом направлении, — доверительно
сообщила она. — Через двадцать лет я смогу продать свою квартиру с
огромной выгодой.
— Ждать двадцать лет, чтобы вернуть свои инвестиции? Слишком долго.
Эмили пожала плечами.
— Деньги — это не все. Тут есть еще и соображения удобства. Поскольку
Канзас находится в центре страны, отсюда ведут самые короткие пути в любом
направлении. Чем меньше времени я буду тратить в аэропортах и на пересадках,
тем лучше. Не считая того, что... — Эмили сделала глоток вина. —
Большие города очень привлекательны. Там можно многое увидеть и сделать,
но... Знаете, я могу посещать большие города в любое время, но мне нравится
жить там, где меня называют по имени, когда я прихожу в бакалейную лавку.
Фыркнув, Коул возразил:
— Но в маленьких городках процветают сплетни.
— Это не проблема, если не делать ничего предосудительного. Или если
человеку попросту наплевать на пересуды.
— В этом есть логика. Хотя предпочитаю, чтобы меня не узнавали, когда я
иду за покупками.
— Почему?
— Так проще.
Эмили хмыкнула.
— Я никогда не думала о том, что здороваться с людьми может быть
трудным делом.
— Каждому свое. Я покупаю пакетик молока, плачу за него, выхожу из
магазина, прихожу домой и выпиваю его.
— В полном одиночестве, — поддразнила она сочувственным тоном.
— Я так не говорил, — протянул Коул. — Это ваше
предположение.
Она наклонилась к нему и сказала строгим прокурорским тоном:
— Если бы вы возвращались не в пустую квартиру, вы, возможно, покупали
бы молоко не один. А если бы вы жили с кем-то, то купили бы не пакетик
молока, а целый галлон.
— Не подумайте, что я монах.
— А я и не думаю.
И никто бы не подумал. Особенно — вдохнув совершенно неподражаемый запах его
одеколона. Коул внимательно посмотрел на нее. Его глаза сверкнули, на губах
заиграла улыбка.
— А вы покупаете молоко галлонами или пакетиками?
Эмили засмеялась и призналась:
— Я покупаю его пинтами.
— А вы не монашка?
— Нет, если в монастыре правил не изменили, — ответила она сквозь
смех и, сделав глоток вина, добавила: — Я никогда не была особенной
любительницей молока, и мне больше чем достаточно того, что я плесну раза
два в неделю на кукурузные хлопья.
— Стало быть, ощутимого мужского присутствия тоже не наблюдается?
Вопрос интересный. Есть у нее бой-френд или нет, это совершенно не относится
к расследованию о вымогательстве. Не переступили ли они некую черту?
— Ну, мой отец — это очень ощутимое мужское присутствие для меня, а что
касается бой-френда, то его нет, — сказала девушка. — И уже не
помню, сколько времени. А в вашей жизни есть какое-то ощутимое женское
присутствие?
Коул надолго поджал губы, а потом ответил:
— Я бы описал его как, к сожалению, весьма прозаичное.
— Боже, какой романтик!
И гораздо более откровенный, чем она ожидала.
— Романтика никогда не была никому нужна.
— Вас звали в школе Счастливчиком?
— Нет. Меня звали...
Он расправил плечи и взглянул на нее из-под ресниц. Потом понизил голос до
шепота и сказал:
— Жеребцом.
Эмили ничего не могла с собой поделать — она так расхохоталась, что едва не
пролила свое вино.
— Так почему... — Коул откашлялся и начал снова: — Так почему вы
решили купить это здание и превратить его в Центр творчества?
— Это довольно долгая и сложная история.
Он потянулся за бутылкой.
— Так получилось, что сегодня я никуда не спешу. Вам еще?
Девушка протянула свой бокал и, прежде чем ответить, подождала, пока он до
краев наполнит его.
— В Вибевилле есть одна церковь, которая...
— В Вибевилле? — с широкой улыбкой переспросил он, замерев с
бутылкой в руке.
— Это уютный маленький городок милях в сорока к северу отсюда, который
превратился в наши дни в настоящее поселение пенсионеров. Вибевилльская
церковь значится в списке национальных исторических памятников. Там
великолепнейшие витражи. — Эмили покачала
головой. — Они осыпаются кусками. Это просто ужасно.
Он вылил остатки вина в свой бокал и откинулся на спинку софы.
— И вас пригласили привести в порядок эти витражи.
— Да. В конце прошлого января.
— Вам так необходима была работа?
— Нет, — возразила она. — Скорее, настоящее, нужное дело.
Поначалу я думала, что будет скучно...
— Скучно? — сказал он, оживляясь. — А мне помнится, мисс
Рейне, вы недавно говорили, что предпочитаете жить в маленьких городках.
— Городок городку рознь. Но Вибевилль оказался одним из самых веселых
мест на земле. Каждый понедельник — вечер польки. Во второй и четвертый
вторник — либо выступление джаза, либо вечеринка. Голосованием решается, что
именно.
— И никаких старомодных танцев?
— В пятницу вечером и в воскресенье днем. Танцы очень укрепляют сердце,
кости и мышцы. Я думаю, что не смогу угнаться за большинством из этих людей.
Коул как-то странно посмотрел на нее. Эмили сделала глоток и умышленно
продолжила тему:
— В дневные часы старички занимаются разными видами творчества.
Живописью, лепкой, резьбой по дереву, моделированием. Они приходят и уходят,
когда им удобно. В основном начинают сразу после завтрака и остаются на обед
— три дня в неделю проводятся уроки приготовления национальных блюд, а в
оставшиеся два доедается все, что осталось, — а около четырех уходят
домой, ужинают и переодеваются к вечерним танцам.
Он криво улыбнулся.
— Какие-то особые требования к одежде?
— Нет, как я заметила. Главное, все оживленные и жизнерадостные.
Конечно, одна из их самых любимых тем — какие лекарства рекомендовал им
доктор, и на какие анализы они записаны, но эти разговоры они ведут за
интересными занятиями. Старички очень активны. Все время заняты, и их мозг
постоянно работает творчески. Они живые, остроумные и молодые душой.
— И вы, значит, решили, что и Аугсбургу тоже нужен такой Центр.
— Я отправила письмо в местную газету и поблагодарила
налогоплательщиков за то, что они финансировали такое замечательное место
для пожилых людей. А потом добавила немного лирики, например, каким
замечательным был бы мир, если бы было больше центров для пожилых людей, в
которых наши родители, дедушки и бабушки были бы и физически и умственно
вовлечены в активную жизнь. Уже через неделю в церковь, в которой я в тот
момент работала, вошел какой-то мужчина и спросил, не я ли Эмили Рейне.
Когда я представилась, он протянул мне конверт и вышел. В конверте оказалось
вырезанное из газеты мое письмо редактору и чек на пятьдесят тысяч долларов.
Было видно, что Коул удивлен.
— И кто это был?
— Совершенно не представляю, — сказала она. — На конверте не
было обратного адреса. Ничего, что могло бы хоть слегка подсказать, кем мог
быть этот мой Таинственный Санта-Клаус.
— Получается, что кто-то просто ни с того ни с сего подарил вам
пятьдесят тысяч долларов?
— Да. Мне и самой не верится. Я уже неделю смотрю на этот чек раз по
десять в день и пытаюсь найти приемлемое объяснение.
Она пожала плечами и вздохнула.
— Вы могли бы передать деньги в какой-нибудь фонд с указанием, чтобы их
использовали для поддержки существующих программ для пожилых людей.
— Если бы Санта-Клаус хотел так поступить с этими деньгами, он мог бы
сделать это сам, — возразила она, покачав головой. — Я думаю, он
дал их мне потому, что хотел поддержать мою идею распространить опыт
Вибевилля на всю Америку.
— Почему вы выбрали Аугсбург?
— Здесь много пожилых людей. Ну и человек, которому принадлежало это
здание, просил только тридцать тысяч за него.
— И вы согласились.
— Нет, — сказала она, хмыкнув. — Уговорила его на двадцать
две пятьсот и на оплату половины стоимости ремонта.
Поворачиваясь лицом к собеседнику, Эмили вдруг поняла, что выпила слишком
много. Она взглянула на свой бокал, в котором оставалось не больше двух
глотков.
— Если такой дождь долго не прекратится, в соседней комнате можно будет
плавать.
Она осушила свой бокал и, наклонившись, поставила его на кофейный столик.
Потом, взяв немного крекеров и сыра, добавила:
— Проблемами с крышей я займусь на следующей неделе.
— Вам не хватит денег Таинственного Санты, чтобы расплатиться за новую
крышу в Центре.
— А у меня есть копилка. Я справлюсь, — успокоила его она.
Во всяком случае, справляюсь финансово, подумала она, аккуратно складывая
тонкий кусочек сыра пополам. Что касается остального... Вино медленно
начинало действовать на нее. Не хватало еще, чтобы она свалилась с софы.
Надо поесть чего-нибудь. И сосредоточиться. О чем они говорили? О копилке? О
крыше? Ах, да, о танцах!
— Я планирую все делать постепенно, — сказала девушка. — Не
особенно много денег потребуется для того, чтобы устроить вечер польки.
Плеер с записью полек, пара приличных динамиков, немного закуски и большое
количество пива в холодильнике... Будем танцевать до утра. Или пока не
придут полицейские, чтобы прекратить вечеринку.
— Вы можете организовать сбор пожертвований.
— Для чего? Купить пиво?
— Починить крышу, Эмили.
— Нет. Куда это годится — просить людей делать подарки!
Он усмехнулся и поставил свой бокал на столик рядом с ее бокалом.
— Может быть, обратиться за общественной субсидией? Я слышал, такое
приветствуется.
Эмили с трудом проглотила крекер с кусочком сыра.
— За субсидиями требуется обращаться в строго определенное
время, — объяснила она, беря еще один кусочек сыра. — Не успел
вовремя подать бумаги — жди до следующего года. В этом году я не успела. Моя
подруга Бэт — а она бухгалтер — готовит бумаги, чтобы воспользоваться
субсидией в следующем году. Мне понадобятся станки для работы по дереву, а
еще профессиональная кухня. Все остальное, не требующее больших затрат, я
смогу приобрести на распродажах в магазинах Канзас-Сити.
— А как вы собираетесь оплачивать страховку, налоги и услуги? —
спросил он, отщипывая веточку винограда.
— В этом году из копилки. В следующем... подумаю. Может быть, частично
из субсидии.
— А у вас действительно есть копилка, — спросил он, протягивая ей
виноград, — или вы называете так имеющиеся в вашем распоряжении
инвестиции?
— Это мои личные сбережения, находящиеся в надежном банке.
— Под два процента в год?
— Понятия не имею. Кажется, в прошлом году это принесло мне долларов
двадцать дохода.
— Ясно, что могло бы быть и больше.
— Если вы намекаете на то, что я, помимо всего прочего, могла бы
научиться выгодно играть на Фондовой бирже... простите, с меня достаточно и
того, что я осваиваю циклевку полов.
— Я видел вас с циклевочным агрегатом. Вам... надо очень поучиться.
— А после этого освоить водопроводные и плиточные работы, —
подхватила девушка.
— Это должны делать профессионалы.
— Согласна. Но в данный момент не могу тратить деньги на долгосрочные
работы.
— Существует такая вещь, как поденная...
Эмили фыркнула и поперхнулась кожицей винограда.
— Если только вы сами вызоветесь делать это, — с трудом произнесла
она. — Я совершенно не представляю как.
Протянув Эмили одной рукой свой бокал, он другой осторожно похлопал ее по
спине.
— Спасибо, — прохрипела она, чувствуя себя законченной идиоткой.
Не отодвигаясь и не убирая руки с ее спины, Коул достал свой мобильный
телефон, нажал большим пальцем на кнопку и приложил трубку к уху.
— Привет, Джейсон, — произнес он через секунду. — Что
собираешься делать сегодня вечером?
Последовала пауза, в течение которой Эмили с трудом удалось сдержаться,
чтобы не прислониться к Коулу и не положить голову ему на плечо.
— Хорошо, — вновь заговорил он. — Мне нужно переправить сюда
мои железяки. Если что, найми грузовичок.
Девушка сделала глубокий вдох и решила, что его одеколон должен быть
объявлен вне закона. На худой конец его следует выдавать только по рецептам.
— Отлично. В восемь. И спасибо тебе. — Коул убрал телефон со
словами: — Ну вот, мисс Рейне. Можете считать, что нашли инвестора.
— А я смогу отблагодарить вас?
— Думаю, плата не будет слишком суровой.
О господи! Эмили таяла от этого его тихого рокочущего голоса. Она сделала
медленный вдох и едва удержалась, чтобы не прижаться к его руке.
— Проясните, какого рода плату мы обсуждаем.
Коул наклонил голову и приблизил свои губы к ее губам. Эмили закрыла глаза и
перестала дышать. Она покачнулась и обвила рукой его шею, чувствуя
разливающееся по всему телу тепло.
Он слегка откинул голову назад, заглянул ей в глаза и с понимающей улыбкой
спросил:
— Круче, чем вы ожидали?
На самом деле это и близко не было к тому, чего ей неожиданно захотелось.
Даже не захотелось — понадобилось.
— Еще никогда не оплачивала счета с таким удовольствием, —
ответила девушка, ероша волосы на его затылке и надеясь, что он будет
действовать дальше.
И чем скорее, тем лучше.
— Да? — прошептал он, взял бокал из ее руки и, не глядя, поставил
на стол. — Хотите заплатить по счету вперед?
— С удовольствием, — согласилась она.
Он хмыкнул, обнял ее за талию и прижал к себе. Девушка почувствовала, как ее
охватила страсть.
Заиграла мелодия.
— Извините. — Коул схватил свой телефон. — Привет, бабушка.
Что случилось?.. Да, приедет... Да, очень мило с его стороны, что он сказал
тебе.
У нас проблемы. — Нет, конечно, нет. Мы не можем ничего отложить до другого раза. Уже
еду.
С тяжелым вздохом Коул убрал телефон в карман. Эмили избавила его от
необходимости признать, что сегодня не их время. Она немного отстранилась и
спросила:
— Вас позвали домой, чтобы подготовиться к приезду Джейсона?
Он снова тяжело вздохнул и встал.
— Бабушка не может допустить, чтобы Джейсон увидел дом в таком
беспорядке. И ей необходимо испечь пирог, сменить полотенца в ванной,
подготовить вторую гостевую комнату, и так далее, и тому подобное.
Эмили тоже встала.
— Я бы дорого заплатила за то, чтобы увидеть вас в домашнем переднике.
— А в чем еще?
— Абсолютно без всего.
Он заморгал и ухмыльнулся, подняв бровь.
— Это я бы с удовольствием. — Эмили засмеялась, а он спросил: —
Сколько времени требуется на то, чтобы испечь пирог и сменить полотенца?
— Больше, чем вы надеетесь, — смеясь, ответила Эмили, обошла
вокруг кофейного столика и направилась к двери. — Но я сделаю скидку на
дождь. Чек можно будет оплатить в любое время.
Девушка услышала, как он что-то пробормотал себе под нос.
— Вот. — Она открыла дверь и протянула ему ключи от своей
машины. — Возьмите мой
ровер
, чтобы доехать до Иды. Вы утонете, если
пойдете пешком. Машину вернете утром.
— Спасибо.
Хмуро взглянув на ключи, Коул поднял глаза на Эмили. Он словно прикидывал,
поцеловать ли ее перед уходом.
— Увидимся завтра, — сказала она.
Усмехнувшись, он кивнул и пошел к лифту, бросив ей через плечо:
— Буду ждать с нетерпением.
Девушка закрыла за ним дверь и прислонилась лбом к дверному косяку. Завтра.
Я смогу подождать до завтра, уверила она себя. Я должна подождать. Потому
что, если Ида застигнет ее влезающей в окно спальни Коула среди ночи, сердце
благовоспитанной старушки не выдержит.
Глава четвертая
Бледно-серый свет пробивался сквозь окна. Эмили поежилась. Добрый час она
буквально смахивала потоки воды с входной двери и одновременно отвечала пяти
электрикам на тысячу вопросов по поводу миллиона деталей... Девушка
взглянула на свои наручные часы и зевнула. Семь минут. Всего семь минут
прошло с того момента, как она проверяла время. Интересно, когда Коул
собирается прийти?
— Когда придет, тогда и придет, — пробормотала она, сняла часы и
убрала их в ящик с инструментами.
Надо чем-то заняться пока. Что, Может быть ужаснее, чем если тебя застанут
возле телефона в ожидании звонка!
Эмили внимательно посмотрела на старый разбитый витраж, лежащий перед ней на
столе, взглянула на рисунок, размышляя над тем, в каком порядке изначально
были расположены маленькие кусочки стекла. Потом взяла инструменты и
принялась за работу, восстанавливая рисунок, созданный неизвестным
художником больше века назад.
— Извините, что приходится вас побеспокоить, мисс Рейне.
Она подняла глаза и улыбнулась электрику. Кажется, его звали Майк.
— Никакого беспокойства. Чем могу помочь?
— Я о проводке для столярной мастерской... Вы хотите две розетки или
четыре?
— А как вы бы посоветовали?
— Я бы сделал четыре.
— Ну, значит, ставьте четыре.
— Ладно. — Он сделал пометку в блокноте. — Сейчас проверю, не
надо ли еще чего спросить, чтобы вас опять не побеспокоить.
Электрик стал просматривать записи, а Эмили продолжила свою работу.
— Я думал, что у вас должен быть сегодня урок циклевки.
Улыбнувшись, девушка подняла глаза и увидела подходившего к ним Коула
Престона.
— Доброе утро, — сказала Эмили, задумавшись о том, не приходило ли
ему в голову стать моделью.
Не каждый мужчина будет выглядеть на миллион долларов в брюках защитного
цвета и бледно-голубой рубашке.
— Доброе утро.
Коул остановился на почтительном расстоянии от нее и бросил ключи от ее
машины возле ящика для инструментов.
— Пока все, мисс Рейне. Спасибо, — сказал электрик.
— Не стесняйтесь спрашивать, если возникнут какие-то вопросы, —
проговорила она вслед ему и снова повернулась к Коулу. — После того как
осушила море в фасадной части здания сегодня утром, я попыталась включить
циклевочный агрегат, но он не желает работать. Все слишком сырое. Дожди
должны прекратиться завтра. А пока все не высохнет, речи не может быть ни о
какой циклевке пола, ни о какой покраске, ни о каких витражах и, конечно, ни
о каком безе.
— Безе?
— Сладости из взбитых белков, — объяснила Эмили. — Белки
невозможно хорошо взбить при высокой влажности. И глазурь тоже сделать
невозможно. Хотя должна признаться, что и в самую лучшую погоду мне никогда
не удавалось сделать глазурь быстрее чем за пятнадцать минут.
Коул сдвинул брови, сдерживая улыбку.
— А вы полагаете, мне когда-нибудь удавалось? Век живи — век
учись. — Он переключил внимание на одного из электриков, который,
пятясь, разматывал большую катушку с желтым проводом. — Я. вижу, эти
молодые люди не боятся работать в сырости.
— Они протягивают новый электрический провод. Клянутся, что он
обесточен.
Коул снова внимательно взглянул на нее.
— Так над чем вы работаете? — спросил он, затем подошел к столу и
уставился на разбитый витраж.
— Это заказ от одной пары из Миннеаполиса, — объяснила Эмили, с
наслаждением вдыхая чудесный запах его одеколона. — Они решили
отреставрировать старый особняк Викторианской эпохи, и Смитсоновский
институт направил их ко мне. Поскольку я не могу поехать в Миннеаполис и
реставрировать витражи на месте, они сняли их и прислали мне сюда. Деньги не
вопрос для этих людей.
— Это заметно. Похоже, работа сложная. Судя по всему, витражам здорово
досталось.
— Очевидно, особняк пустовал последние лет тридцать. Вандалы поработали
над ним, а потом какой-то умник решил, что хорошо бы вынуть витражи из рам и
хранить в сыром подвале. И что заставляет людей разбивать стекла... —
Она покачала головой, а потом улыбнулась. — Мне потребуется много
времени и материалов. Стекла для реставрации стоят очень дорого, но, когда
эти витражи вернутся домой, они будут смотреться как новые.
— Их отправка обойдется дороже, чем ремонт.
— Я уже сказала вам, что затраты не обсуждаются. Кстати, к вопросу о
деньгах, — поспешно добавила она. — Я так и не поняла вчера
вечером, как мне расплачиваться за ту работу, которая будет делаться для
меня благодаря вашему посредничеству?
— Не беспокойтесь об этом сейчас. Я открыл отдельный счет и перевел вам
для начала десять штук прошлым вечером.
— Десять? Я в состоянии заплатить больше чем десять долларов. Не такая
уж я бедная. — Эмили усмехнулась и добавила: — Я только кажусь такой.
— Десять
тысяч. — Это слишком большой долг, — запротестовала она. — И хотя я
вам очень признательна, у меня есть двадцать тысяч на счету, из тех, что
прислал Таинственный Санта, которые...
Подняв руку, Коул остановил ее.
— Никогда не рискуйте суммой, которую не можете позволить себе
потерять, — ласково, но твердо посоветовал он. — Если ваши
двадцать тысяч превратятся в дым, вы не сможете сделать здесь новую крышу. Я
дал вам взаймы. Мне это несложно. Дело уже сделано.
Ей ничего не оставалось, как поблагодарить его.
— Спасибо.
Он улыбнулся.
— Пожалуйста. Поскольку дело сделано...
— Так сколько у меня в наличии?
— Я положил вам деньги до утреннего открытия биржи, — с видимым
удовольствием сказал он. — Пока это игра на акциях, вложенных в
производство нефти и пшеницы, но по моему указанию брокеры займутся и
продажей автомобилей, как только это станет прибыльно.
Эмили даже не пыталась вникнуть в смысл сказанного. Девушка знала, что это
совершенно бесполезно. Она наклонилась к Коулу и прошептала:
— Никогда не слышала, как звучит китайский язык. Оказывается, очень
сексуально.
Коул засмеялся, а потом сказал, широко улыбаясь:
— Мы надеемся, что банки понесут большие убытки и...
— Но это не очень благородно.
— Благородство не является стратегией инвестиций, — ответил он,
усмехнувшись. — Предвидеть повышение или понижение на биржах — вот в
чем стратегия.
Эмили нахмурилась.
— А как вы что-то заработаете, если акции, которыми вы владеете, упадут
в цене?
— На самом деле это очень простая математика, — сказал он со
вздохом.
— Никакая математика не может быть простой.
— Да нет, на бирже зарабатывать легко, если только вы правильно угадали
тенденцию и не покупаете акции по цене более высокой, чем та, по которой вы
их продавали. В противном случае останетесь не только без рубашки, но и без
штанов, носков и нижнего белья к тому же.
— О! Настоящий биржевой стриптиз, — сказала она, с удовольствием
представив себе Коула Престона в конце дня неудачной торговли.
С сияющими глазами, сдерживая улыбку, он
...Закладка в соц.сетях
