Жанр: Любовные романы
Коварная обольстительница
...ла Эмили, неожиданно поняв, что
его беспокойство имеет под собой реальную почву.
Ведь если затеи выходят за рамки эксцентричных, они становятся опасными.
— Щедрость Иды Бентли взрывоопасна, — продолжал Коул, шагая из
угла в угол. — И скажу тебе, ты не представляешь, что такое настоящий
кошмар, до тех пор, пока на пороге твоего дома не возникнут агенты ФБР и не
начнут задавать тебе вопросы о подрывной деятельности твоей бабушки.
— Я понимаю твою озабоченность, — сказала Эмили. — Но почему
ты считаешь, что переселение Иды в дом престарелых что-то изменит? Разве там
отслеживают почту обитателей?
— Я не знаю, — сказал Коул, снова сев на кровать. — Это один
из многих вопросов, которые я собираюсь выяснить перед тем, как приду к какому-
то решению. Разумеется, с моей стороны просто необходим особый надзор за
бабушкой...
— Ну, надзирать можно и здесь. Нет никакой нужды отправлять Иду в
ссылку.
— Это не ссылка. Это чрезвычайно привлекательные места.
— Но не для жизни, Коул. Моя бабушка давно умерла. Я уже это проходила.
Эти дома не что иное, как очень дорогие, очень прибыльные склады для старых
людей в конце их жизненного пути. Начинается с отдельного жилья, потом тебя
переселяют в эдакую больничную палату, потом в приют, а потом отправляют в
машине в морг.
Похоже, он, по крайней мере, задумался над ее словами. А может
быть, просто сосредоточился на надевании носков и ботинок?.. — А какая альтернатива? — спросил Коул.
— Остаться в своем доме, жить своей обычной жизнью. Организовать уход
на дому, если потребуется, а если нужен более интенсивный или
профессиональный уход, чем может обеспечить приходящий специалист... вот тогда-
то и подумать о приюте. Но не стоит торопиться с этим.
Коул встал, взял бумаги с кровати, сложил их и убрал во внутренний карман
пиджака. Он старался не смотреть в сторону Эмили.
— Почему бы тебе не сходить к нашему здешнему почтальону, — мягко
предложила девушка, — и не узнать, возможно ли как-то отслеживать эти
назойливые просьбы?
Он поднял на нее глаза.
— А к кому мне обратиться, Эмили, по поводу бесконечных воззваний
каждого телевизионного канала? И к кому обратиться, чтобы ей не стучали в
дверь разные мошенники, предлагающие починить крышу, подстричь деревья или
покрасить дом?
— Может быть, нанять ей эдакого финансового советника?
— Ты так думаешь?
Эмили не обратила внимания на его сарказм и бодро добавила:
— Что вполне возможно и без того, чтобы перевернуть всю ее жизнь,
отправив доживать в дом престарелых.
— Но для этого надо заручиться ее согласием, а я не верю, что она
согласится на какой-либо финансовый контроль.
— Тогда тебе просто придется найти способ ограничить ее доступ к
чекам, — дипломатично предложила Эмили, вставая с постели. — И к
кредитным карточкам тоже, как я понимаю.
Коул вновь натянуто улыбнулся.
— Она использовала кредитную карточку, переводя деньги на счет
террористической группы. ФБР потребовалось пять секунд на то, чтобы найти ее
данные, и минут десять на то, чтобы выяснить в кредитной компании мою
фамилию. Теперь действие всех ее кредитных карт блокируется, если она
пытается оплатить какую-то сомнительную затею, а ее просьбы заменить
кредитную карту игнорируются.
— Похоже, все действительно непросто... Тебе не позавидуешь.
— Да уж...
Эмили подошла к нему и обвила руками его талию.
— Ты хороший человек, Коул Престон, — сказала она, улыбнувшись.
Он обнял ее и попытался улыбнуться в ответ.
— Я жестокосердный мерзавец, который хочет отправить свою бабушку на
свалку, помнишь?
— Да, но я уверена, что ты обдумаешь все варианты и выберешь лучший. Ты
не предпримешь ничего, что бы сделало Иду несчастной. Если я могу чем-то
помочь, только скажи.
— Что бы ты предпочла? Убрать почтальона или выкрасть почтовую сумку?
Эмили усмехнулась.
— И то и другое — федеральные преступления. Я уверена, что мы можем
придумать решение, которое не приведет нас в тюрьму.
— По крайней мере, ФБР будет знать, где найти меня.
Она засмеялась и обняла его.
— Пусть все идет своим чередом, Коул. Ни к чему заранее думать о
неприятностях. Когда придет время по-настоящему позаботиться об Иде, ты
сразу поймешь, что нужно делать. Этот день еще не наступил.
— Ты в этом уверена?
— Абсолютно.
— Спасибо, Эмили, — прошептал он и приблизил свои губы к ее губам.
— Ау! Эмили! Ты здесь?
Коул отпрянул и поднял бровь. Они одновременно взглянули в сторону входной
двери и обнаружили недоуменно моргающую Бэт, стоящую на пороге с зеленым
платьем в руках.
— Кончен бал, — сказала Эмили с грустной улыбкой, разжимая свои
объятия. — Пойдем, познакомлю вас.
— Черт возьми, Эм, — выдохнула Бэт, когда — они приблизились к
ней. — Мне очень жаль. Я же не знала. Даже не подозревала!
— Все в порядке, — успокоила ее Эмили.
— Да, — добавил Коул. — Хотя история была бы совершенно
другой, если бы мы все еще висели на люстре.
Бэт тут же подняла глаза к потолку и посмотрела на стеклянный плафон,
закрывающий единственную лампочку.
— Он шутит, — успокоила подругу Эмили. — Бэт, познакомься.
Это Коул Престон, внук Иды Бентли. Коул, а это — моя подруга Бэт Хардести,
человек, совершенно лишенный воображения и понимающий все буквально.
Коул с улыбкой шагнул вперед, протянул руку и произнес:
— Приятно познакомиться, Бэт.
— Мне тоже, — смущенно сказала она. — Очень надеюсь, что
ничему не помешала.
— Совершенно, — сказал он, чмокнув Эмили. в щеку. — Жизнь
просто идет своим чередом. До вечера?
Эмили, которую переполняли чувства, кивнула.
— Я буду здесь.
— Счастливо, — бросил Коул, направляясь к входной двери. — Не
нападай на почтальонов без меня!
Эмили засмеялась. Она проводила его взглядом до лифта и помахала рукой.
— На почтальонов?
— Слишком долго объяснять, — ответила Эмили, закрывая дверь и беря
свое платье из рук подруги. — Пожалуй, я оденусь.
Бэт кивнула и направилась в кухню со словами:
— Пожалуй. Мне кажется, что Аугсбург еще не готов считать
легкомысленный пеньюар приличной дневной одеждой.
— Он совсем не легкомысленный, — возразила Эмили, идя в спальню.
— Легкомысленный. — Бэт доставала кусок сыра из
холодильника. — Интересно, сколько может стоить вещь, на которую пошло
так мало материи? А
он того стоил?
—
Ах... — Эмили остановилась в дверях
спальни.
— Больше ничего не говори, — проворчала Бэт, вынимая нож из ящика. — А то я порежусь.
Эмили, улыбаясь, вошла в спальню, чувствуя необыкновенный подъем. Собирая
влажные полотенца Коула, она нашла забытый среди смятых простыней галстук.
Она схватила его и глубоко вдохнула пьянящий аромат одеколона. О да,
он, безусловно, стоил ее нового белья.
Может, ей как бы случайно забыть каталог белья на кофейном столике перед его
приходом сегодня? Непринужденно обсуждая возможные приобретения, можно было
бы выяснить, как долго он собирается быть тут. Что, если неделю?.. А если...
Эмили остановилась, сделала медленный глубокий вдох и вздернула подбородок.
Они провели ночь вместе. Потрясающую ночь, да, но это еще не основание для
умной женщины полностью обновлять свой гардероб. Даже ради недели
удовольствий и захватывающих дух игр. А она в глубине души не надеялась, что
умопомрачительный секс может перерасти в долговременные отношения, которые
могли бы продолжаться за стенами спальни.
— Выброси из головы идею с каталогом, — пробормотала девушка,
открывая ящик комода и доставая свои вещи. — Довольствуйся тем, что
есть, и не жадничай.
Подумать только! Он умудрился вспомнить почти все слова забавной детской
песенки к тому времени, как подошел к дому бабушки. Это была песенка из его
прошлого, из его детства. Он сидел на полу бабушкиной квартиры на сорок
втором этаже дома на Манхэттене и смотрел старый диснеевский фильм...
— Какой чудесный день! — сказал Коул, входя в дом.
— Привет, дорогой! — отозвалась его бабушка из столовой.
— Привет! — сказал он, вешая пиджак на спинку стула и глядя на то,
как Ида сортирует какие-то бумаги на столе. — Я вижу, что сегодняшняя
почта уже пришла.
— И в ней много хорошего, — радостно ответила старушка. Она
протянула внуку небольшую треугольную коробку из кедра, на крышке которой
значилось название какого-то индейского племени. Коул никогда ничего не
слышал о нем. Он открыл крышку и обнаружил там аккуратно уложенные
карандаши, тоже из кедра и тоже с названием этого племени.
— Это подарок, как я понимаю?
— В прошлом месяце я отправила им тридцать долларов на внедрение
программ по профессиональному обучению.
Коул тяжко вздохнул и взглянул на коробку с карандашами, которую держал в
руке.
— Ты могла купить это в любом магазине канцтоваров меньше чем за
доллар.
— То, что там продают, не из кедра, — возразила. Ида, продолжая
сортировать почту. — И на них не написано название племени.
— Это не имеет значения, тебе не кажется?
Старушка подняла глаза. Взгляды бабушки и внука встретились.
— Нет, Коул, я думаю, что в этом-то как раз и дело. Карандаши, которые
продают в магазине, не помогают никому, кроме отправителя и получателя. А
эти помогают неимущим молодым мужчинам и женщинам освоить ремесло.
Например, ремесло мошенников, с досадой подумал Коул.
— Ну, хорошо, — сказал он, решив избежать ссоры. — Принято.
Еще что-то?
Он мысленно выругал себя в ту же секунду, как эти слова сорвались с его
языка.
— Собираешься прочитать мне еще одну лекцию о бдительности в
благотворительном деле? — сухо спросила бабушка. — Не знаю,
сколько раз я уже извинялась за ту злополучную группу террористов. Я понятия
не имела, что это были за люди, и искренне верила, что финансирую покупку
плетеных детских колыбелек и купальных простынок.
Коул поднял руки в знак того, что сдается.
— Никаких лекций, бабушка. Обещаю.
— Спасибо. — Ида улыбнулась, и ее голубые глаза засияли. —
Как прошел ваш ужин прошлым вечером?
Ага! Начался допрос с пристрастием.
— Славно, — уклончиво ответил он, зная, впрочем, что бабушка не
оставит его в покое.
— Что вы заказывали?
Черт! Он сразу вспомнил о том, как Эмили приближалась к нему в своем
убийственном платье...
— Вы ведь ходили ужинать, правда?
— Да, конечно. Я просто не... —
Придумай что-то,
шепнул ему внутренний голос. — Телячьи котлеты. Было очень
вкусно.
— А Эмили тоже понравилось?
— Да, по ее словам.
— А как она сегодня утром? О, это что-то новенькое!
— Не знаю, — ответил Коул, небрежно пожав плечами.
Брови бабушки медленно поползли вверх.
— У Эмили все прекрасно, и это все, что я могу тебе сказать.
— Ты собираешься увидеться с ней сегодня вечером?
— У нее сегодня будет работать бригада кровельщиков. Не знаю, будет ли
она в состоянии пойти куда-то вечером или так измотается, что рухнет спать.
Буду действовать по обстоятельствам.
Ида медленно кивнула, как делала раньше, когда внук утверждал, что это не он
съел последние шесть трюфелей из коробки. А ведь оба они знали, что, кроме
него, в доме никого не было!
— Кстати, насчет сна. Судя по твоему виду, тебе тоже не повредит
хорошенько выспаться.
— Попробую, бабушка, — сказал Коул, усмехаясь. — Пойду сделаю
себе какой-нибудь тостик. А ты не хочешь?
— Спасибо, нет. Я уже давно позавтракала.
Давно позавтракала
означало, что ему, судя по всему, было не до завтрака.
Он ничего не ответил, только ласково улыбнулся и оставил бабушку наедине с
ее мыслями.
Коул намазывал себе арахисовым маслом уже третий тост, когда дверь столовой
распахнулась и ударилась о кухонную стойку.
— Коул! — Глаза старушки гневно сверкали.
— Да? — ответил он, прокручивая в голове все свои последние
прегрешения и прикидывая, о скольких из них Ида могла знать.
Она бросила до боли знакомые бумаги на стойку рядом с масленкой.
— Я
не собираюсь в дом для престарелых.
Ни в какой. Никогда. Останусь в этом доме до тех пор,
пока за мной не приедут санитары, чтобы отвезти в морг.
Коул взглянул на бумаги.
— Ты проверяла мои карманы? — спросил он единственное, что пришло
ему в голову.
— Я собиралась подгладить твой пиджак.
Ох уж эти женщины со своим извечным стремлением подгладить что-то!
— Я думаю, — начал Коул осторожно, — нам есть что с тобой
обсудить, бабушка. Не обязательно прямо сейчас, но... Ты не вечно будешь
способна...
— Этот разговор может состояться в любое время, когда ты захочешь,
Коул. Но не жди, что мы поймем друг друга. Переезд сюда был последним в моей
жизни. И я не уеду отсюда до тех пор, пока мое многострадальное тело не
вынесут из этого дома на носилках вперед ногами.
И с этим заявлением Ида повернулась и гордо вышла из кухни. Коул откусил
кусок тоста и начал медленно жевать, задумавшись над всеобщим, по-видимому,
женским отвращением к идее жизни в приюте для престарелых.
Может, женщинам отвратительна мысль об общих столовых? Или о том, что в
домах престарелых, как правило, на одного мужчину приходится десять дам, и
они не хотят провести свои последние годы в постоянных раздорах? Да он не
мог и представить, чтобы его бабушка не была постоянно в центре внимания и
при этом все мужчины не были бы у ее ног и не умоляли ее оказать им честь.
Какова бы ни была причина такого женского интуитивного неприятия... Коул
собрал бумаги, которые бабушка швырнула на стойку, и выбросил их в мусорную
корзину.
— Ну вот, — сказал он сам себе, откусывая следующий кусок, — ни слова больше об этом.
Ему надо было прислушаться к Эмили и выбросить все прайс-листы еще тогда,
когда он был у нее. Эмили действительно хорошо знает жизнь и людей.
Решив, что проблема решенаа Коул доел тост, стер со стола крошки и пошел в
свою комнату, чтобы подремать. Существовал шанс, что Эмили не придется весь
день таскать по крыше банки с горячей смолой и она не будет валиться с ног
от усталости ко времени ужина. По дороге к ней он купит в магазине какие-
нибудь сэндвичи и, может быть, упаковку хорошего импортного пива. Они могли
бы провести спокойный вечер вдвоем и поболтать, уютно устроившись на ее
диване... Коул усмехнулся. Срочные сделки, товарные биржи, курсы иностранных
валют и курс китайского юаня. После разговоров на эти темы он сможет делать
с ней все, что захочет!..
Коул задремал. Безлюдный пляж на Гавайях, пальмы и волны... Эмили, на
которой нет ничего, кроме гирлянды цветов на шее... Но почему вдруг в его
райский сон что-то врывается?
— К-Коул...
И вот снова:
— К-Коул... П-п-проснись...
Кто-то тряс его за плечо. Он попытался открыть глаза. Его бабушка сидела на
краю кровати. Она держала его одной рукой за плечо, другая рука безжизненно
висела плетью. У него сразу же упало сердце. Он сел и взял ее руку в свои.
— Что случилось, бабушка?
— Что-то...
Старушка прерывисто вздохнула. Тонкая струйка слюны текла из уголка ее рта.
— А ну-ка улыбнись, — приказал Коул, вынимая мобильный телефон.
Ида попыталась, но, как он и предполагал, ей подчинилась только одна сторона
лица.
— Соедините со
скорой
! — едва не прокричал Коул в трубку.
Не дожидаясь вопроса о том, что случилось, он выпалил адрес, фамилию и
возраст бабушки и едва сдержал рыдания, выговаривая это пугающее ужасное
слово — инсульт.
Глава седьмая
Эмили захлопнула дверцу машины и торопливо пересекла больничную парковку. В
одной руке она сжимала ключи от машины, в другой держала сумку. Широкие
двери приемного отделения раздвинулись, чтобы пропустить бригаду
скорой
помощи
, выкатывающую пустые носилки к санитарной машине. Эмили вошла,
остановилась пред окошком регистратуры и выдохнула:
— Ида Бентли.
Женщина за окошечком долго вглядывалась в нее, потом медленно повернулась на
вращающемся стуле, чтобы взглянуть на список на экране компьютера. Вновь
повернувшись к девушке, она сложила руки на столе и сказала:
— Она на обследовании. Если...
— В каком кабинете? — нетерпеливо спросила Эмили.
— К пациентам допускаются только ближайшие родственники.
— Я. родственница, — не моргнув глазом солгала Эмили. — Это
бабушка моего мужа.
Женщина снова повернулась к экрану компьютера.
— Ваша фамилия?
— Эмили Престон, — ответила Эмили. — Ее внук Коул — мой муж.
Мы — единственные ее родственники. Мне сказали, что Коул приехал вместе с
ней на
скорой
.
Женщина чуть кивнула в сторону дверей и рассеянно нажала красную кнопку на
своем столе со словами:
— Комната номер три, вторая слева.
— Спасибо!
Вне себя от волнения, Эмили открыла дверь под номером
три
. Никакой кровати
там не было, только пустое пространство на том месте, где она должна была бы
быть. Коул сидел на синем пластмассовом стуле у дальней стены, поставив
локти на колени и обхватив руками голову.
Эмили помедлила, сделала долгий медленный вдох, чтобы успокоиться, и только
потом тихо позвала:
— Коул!
Руки мужчины взметнулись, словно в него выстрелили. Глаза Коула покраснели,
темные ресницы слиплись от слез. Он проглотил подступивший к горлу ком,
потер глаза и снова взглянул на нее.
— Где Ида?
— Ей делают компьютерную томографию, — сказал он, медленно
вставая.
— Что случилось? — Эмили бросила свою сумку на другой стул и
шагнула к нему. — Она упала?
Коул развел руки в стороны и, обняв ее, ответил:
— У нее был инсульт.
Прижавшись щекой к груди Коула, Эмили слышала и чувствовала, как тяжело и
учащенно бьется его сердце.
— А врачи еще не определили, насколько это может быть серьезно? —
спросила она, стараясь с ходу узнать как можно больше о здоровье своей
дорогой подруги.
— Я ничего не знаю, Эмили, — ответил он напряженным голосом,
теснее прижимая девушку к себе. — Ничего.
Она слегка высвободилась, чтобы встретиться с ним взглядом.
— А что тебе сказали Тим и Лэрри?
Нахмурившись, он задумался.
— А кто это?
— Тим и Лэрри — это работники
скорой помощи
, которые приезжали за
Идой и привезли ее сюда. Они сказали что-нибудь?
Коул отпустил ее и начал медленно ходить из угла в угол.
— Сейчас подумаю, — начал он. — Они вошли, осмотрели бабушку,
спросили у меня, когда появились первые симптомы, а потом положили ее на
носилки. Я не мог ничего сказать им точно, Эмили. Бабушка была в полном
порядке, когда я вошел в дом сегодня утром. Потом она разбудила меня, ее
речь была смазанной и замедленной, а одна сторона тела безжизненной...
— Ты смог сказать им примерное время, прошедшее между этими двумя ее
состояниями?
— Я сказал, что часа два. Но, честно говоря, не знаю точно. Я не
посмотрел на часы перед тем, как лег.
Эмили пыталась вспомнить поминутно все, что делала сегодня утром, в надежде
точнее определить, сколько времени ушло на то, чтобы вызвать к Иде помощь.
Коул произнес еще более напряженным, чем раньше, голосом:
— Боже, Эмили, я не представляю, как она смогла добраться до моей
комнаты в таком состоянии... Господи, какой же я негодный внук!
— Коул, — твердо сказала Эмили, — не твоя вина в том, что Иду
настиг удар.
— Да? Хочешь, поспорим?
Прекрасно понимая, что никакие доводы и логика тут не помогут, Эмили решила задать дурацкий вопрос:
— Ты ведь не выбросил коробки с адресами ее просителей, правда?
Он улыбнулся. Искренне. Но улыбка быстро померкла.
— Она нашла те бумаги о домах престарелых в кармане моего пиджака. И
это не доставило ей радости. Давление, видимо, подскочило. — Он
взъерошил свои волосы. — Господи, ведь ты предупреждала меня, а я тебя
не послушал!..
— Ну, если ты, конечно, не вытащил чемоданы Иды и не начал паковать ее
вещи, не думаю, что тебя можно считать причастным к ее инсульту.
— Нет, — сказал он, качая головой. — Я сказал только, что
вариант с домом престарелых — это то, что нам нужно когда-нибудь обсудить.
Теперь я понимаю, что мне не следовало говорить этого.
Эмили села на пластмассовый стул.
— Неужели тебе всегда было присуще такое обостренное чувство
вины? — спросила она, снова наблюдая за его хождением из угла в угол.
— Здешний доктор вообще мало что сказал, — вновь заговорил
Коул. — Просто провел два быстрых теста на рефлексы, проверил глаза и
сердце, и они рысью увезли ее отсюда.
— Ну, по крайней мере, не галопом, — сказала Эмили. — Вот это
было бы плохо. А Ида находилась в сознании?
Коул кивнул.
— Бабушка помахала мне рукой, когда они везли ее на компьютерную
томографию. Она что-то сказала, но ее речь была так смазана, что я не понял
ни слова.
— Никто не говорил, сколько времени занимает эта процедура?
— Нет. Никто мне ничего не говорил, Эмили.
В глазах Коула застыло отчаяние.
— Так вот. У меня есть для тебя небольшая новость... — начала
Эмили.
Коул замер на месте и в упор посмотрел на девушку.
— Ты же не можешь сообщить мне, что беременна. Как ты могла узнать так
скоро?
Господи, полное отсутствие логики! Для промышленного магната его реакция на
небольшую новость
никуда не годилась.
— Нет, я не беременна, — успокоила она его. — Но на случай,
если кто-нибудь здесь тебя спросит, я — твоя жена.
Коул уставился на девушку в недоумении.
— Мне пришлось представиться миссис Престон, чтобы меня пропустили
сюда, — объяснила Эмили. — Допускаются только близкие
родственники. Наверное, мне надо было сказать, что я тоже внучка, но это не
приходило мне в голову до сих пор.
Он кивнул. Очень-очень слабо, очень-очень медленно...
— Спасибо, что пришла.
— Я примчалась, как только услышала, что Иде вызвали
скорую
. И
останусь здесь до тех пор, пока буду тебе нужна.
— А как же твоя бригада кровельщиков?
— К моему удивлению, они сказали, что делали такую работу сотни раз и
им не нужно от меня никакой помощи. Я была поражена.
Он улыбнулся.
— Вы неподражаемы, Эмили Рейне.
— Да, знаю, — ответила она. — Ты говорил мне это прошлой
ночью. Дважды, насколько я помню.
— Сейчас это совсем другое.
Эмили пыталась решить, хочет ли, чтобы он объяснил свои слова, когда в дверь
постучали и на пороге комнаты возник высокий худощавый мужчина в синих
бахилах, державший в руке медицинскую карту. Эмили встала. Она вгляделась в
лицо вошедшего, готовая к тому, чтобы увидеть предательские признаки плохой
новости. Но не увидела. Мужчина был спокоен и умиротворен. Девушка
прислонилась к стене, чтобы не упасть от охватившего ее чувства облегчения.
— Мистер и миссис Престон? — спросил мужчина.
— Да, — ответил Коул.
— Я доктор Уилсон, невропатолог, — представился он, затем раскрыл
медицинскую карту. — Я осмотрел вашу бабушку и рекомендую оставить ее
здесь на сутки — двое для обследования.
— Для обследования? — осторожно переспросил Коул.
Доктор Уилсон начал объяснять:
— Компьютерная томография показала, что миссис Бентли перенесла так
называемый ишемический инсульт. Из двух во
...Закладка в соц.сетях
