Жанр: Любовные романы
Год девственников
... кажется, что я должна
быть рядом с ним. Понимаешь?
— Конечно, понимаю. — Джо сел рядом с ней. — Я
руководствовался тем, что, как говорил доктор, лучше для тебя. И если бы у
Дона произошли какие-нибудь заметные перемены, я немедленно привез бы тебя
домой.
— На него страшно смотреть, Джо.
— Ты так думаешь? А мне показалось... ну да, мне показалось, что он
выглядит получше... — Джо намеренно солгал.
— Нет, нет. И я думаю так не потому, что не видела его около недели. Но
сейчас, когда он увидел ребенка, силы его могут восстановиться. Как ты
считаешь?
— Да, да, силы восстановятся, и он будет жить.
Аннетта покачала головой, смотря в сторону.
— Ты в это не веришь, и я тоже. Я заглянула к свекру... к Дэну, как он
настаивает, чтобы я его называла. Говорит, что собирается домой, но выглядит
он все еще ужасно. Он... он мне сказал, что продает дом. Он уже велел своей
секретарше выставить его на продажу. Я рада этому. Ненавижу это место. Жаль,
я не могу сразу перевезти Дона и ребенка в коттедж. Но ничего,
ничего. — Она закрыла глаза и протянула Джо руку. — Я знаю, что не
могу, но... я думаю, папа мог бы подождать до тех пор, пока... Ох! —
Аннетта опять покачала головой, затем посмотрела на Джо и спросила: — А что
ты будешь делать?
— Ну, за меня не беспокойся. Я все уже обдумал.
— Ты не уедешь из города? — В голосе ее было беспокойство.
— Нет, конечно, нет. Здесь же моя работа.
— Но ты ведь можешь найти работу где угодно. Например, в Ньюкасле, в
Дархеме, где угодно, да хоть бы и в Канаде. — Аннетта опустила голову
на грудь и пробормотала: — Я чувствую себя здесь такой потерянной, Джо. Я...
я думала, может, мама придет и навестит меня. Отец, я знаю, никогда не
придет. Но... но почему-то и она не пришла. Когда в газетах на прошлой
неделе была шумиха насчет всего этого, одна из новых сиделок сказала мне:
Хорошо, что твоих родителей там не было, в том доме, когда свекровь начала
буянить. Готова спорить, они облегченно вздохнули, узнав, что в это время ты
находилась здесь". И когда я разревелась, она погладила меня по голове и
стала успокаивать: Они, наверное, вот-вот приедут. Не волнуйся, не
волнуйся..."
Глаза Аннетты наполнились слезами. Джо еле удержался от того, чтобы прижать
ее к себе. Он просто взял ее руку, похлопал по ней и проговорил:
— Не надо, не надо, пожалуйста, не плачь. Если Дон увидит, что ты
горюешь, ему станет хуже. И... тебе нужно думать о ребенке.
— Кстати, — Аннетта вытерла слезы, — где Стивен? Я еще не
видела его.
— Все последние дни он лежит в постели. У него опять начались
неприятности. Мне кажется, он услышал, как Лили и Пэгги говорили о том, что
этот дом, видимо, будет продан, и старые страхи, что его отправят в приют,
опять прорезались в нем. Ему ведь не раз угрожали этим. Я пытался объяснить
ему, что, куда бы ни поехали папа и Мэгги, они возьмут его с собой. Ты же
знаешь о них, да, Аннетта?
— Теперь знаю, Джо, а может, знала и раньше. Должна признаться, я была
немного удивлена. Но я не виню ни его, ни ее. Нет, я их не виню, Джо. —
Она крепко сжала его руку и, помолчав, спросила: — Ты думаешь... что
рассудок Дона тоже помрачается?
— Рассудок? С чего ты взяла?
— Знаешь, когда он взял ребенка на руки, я подумала, что... он держит
его так, как будто показывает кому-то. Он посмотрел вдоль кровати и сказал:
Вот результат". Как будто... он кого-то видел. Тебе не кажется?..
Джо взял вторую ее руку и сжал их вместе в своих больших ладонях, нежно
потряс и проговорил:
— Он не сходит с ума, дорогая. И это не просто воображение, когда он
представляет, что его мать вернулась. Иногда мне тоже кажется, что она
здесь. Не надо, не надо... Пожалуйста, не дрожи так. Тебе нечего бояться. Ее
нет. Она умерла. Но ты же знаешь, какие чувства она испытывала к нему. И
такие вот вещи случаются, хотим мы в это верить или нет. Еще несколько
месяцев назад я бы не поверил. По правде говоря, я не поверил бы ничему из
случившегося, — голос Джо стал резким, — но, как и Дон, я знаю,
что она там, в той комнате. И это также сильно беспокоит беднягу Стивена. Мы
думали, это из-за того, что он не знает, что будет с ним самим. Но если
раньше он не отходил от Дона, то теперь, кажется, боится даже появляться в
его комнате. В прошлый раз, когда он был там, он намочил штаны прямо на
месте. Такого никогда раньше не случалось. Ну а ты не почувствовала ничего
странного, войдя в комнату Дона?
— Нет, не почувствовала. Может, я находилась в ней недостаточно долго.
Я была так рада видеть Дона.
— Если он заговорит об этом с тобой, не давай ему понять, что ты
боишься. Просто скажи, что она не может причинить ему никакого вреда. И
знаешь, это странно, но я и вправду уверен, что она не желает ему вреда, а
просто хочет заполучить его. И еще скажу вот что. Как только к Дону придет
смерть, мать тоже исчезнет, потому что она более всего плод его воображения.
— Но если тебе тоже кажется, что она здесь?
— Наверное, потому, что я тоже вообразил ее себе. Любовь и ненависть
могут вызвать любой призрак. По крайней мере, я себе это так объясняю. Вот
нас трое, трое мужчин. Любовь Дона — или какие он там чувства к ней
испытывал — превратилась в ненависть из-за ее ненормальной страсти к нему. А
что касается меня: то, как она относилась ко мне все эти годы, заставило
меня ее возненавидеть. Да, почти возненавидеть. Стивен же просто боится ее —
для него она создана его страхом. Вот, — Джо вздохнул, — это
единственное объяснение, которое я могу дать. Мы все трое можем сказать, что
она все еще присутствует в комнате. А так как самые сильные чувства — это
те, которые она и Дон испытывают друг к другу, то именно Дон почти видит ее,
если и не в самом деле видит. Я говорил уже, что, как только Дон умрет...
умрет с миром, ее тоже больше не будет здесь. Еще я думаю, что она не сможет
удержать его, поэтому вместе они не придут сюда.
— Странные вещи ты говоришь, Джо, — голос Аннетты звучал
тихо. — Это противоречит всем догматам нашей религии, разве не так?
Приход сюда, встреча с возлюбленными, отпущение грехов, вечная жизнь,
царство Божие... Что ты на все это скажешь?
— Это по большей части мифы. Не удивляйся. Да, я хожу на службы, на
исповедь, твержу молитвы по четкам. Но все время я протестую. Я поговорил об
этом с отцом Рэмшоу, и он с присущей ему добротой и благочестием сказал, что
сомнения пройдут. Каждый истинный христианин проходит через это, сказал он.
И вот сейчас сомнения добрались до меня, но случилось так, что они,
напротив, почти переросли в уверенность. И все же это требует больших сил —
низложить Бога, покончить с ним совершенно. Не думаю, что я настолько силен.
Но ты не волнуйся так.
— Я не волнуюсь, Джо, я просто удивлена. Ты облек в слова те чувства,
которые я испытывала, находясь в женском монастыре. Некоторые из сестер были
как ангелы, некоторые — как дьяволы. И если бы не отец Рэмшоу, я бы
взбунтовалась открыто уже давно. Особенно получив нагоняй от отца Коди.
Знаешь, он отпустил мне мой грех, наш с Доном общий грех, и наложил на меня
длительную епитимию. Он сказал, что я должна бранить свою плоть.
— Не может быть! Тебе надо было рассказать об этом отцу Рэмшоу.
— Не думаю, что отцу Рэмшоу стоит говорить об отце Коди. Странно,
правда? — Аннетта улыбнулась. — Я знаю, что эти двое люто
ненавидят друг друга. Служители Бога живут в одном доме, а не выносят даже
вида друг друга. Хотя что нам до этого? Это не имеет отношения к делу.
— Да, дорогая, так и есть. Ну а теперь давай иди — что-нибудь поешь. А
потом, как сказала тебе сиделка, возвращайся и накорми свою Фло... Они
уехали сегодня утром, ты знаешь?
— Знаю. Они еще раз звонили в больницу.
— В самом деле?
— Да, звонили.
— Очень мило с их стороны. Я думал, что они прямо отправились в свой
путь. Ну, как бы там ни было, тебе нужно отдохнуть. Но не в этой комнате.
Наверху Пэгги уже приготовила гостевую комнату вместе с примыкающей к ней
туалетной, которую она переделала в детскую. Так что для тебя все готово.
— Вот это и вправду очень мило. — Аннетта встала и подошла к
обеденному столу. — А ты в последнее время не проезжал мимо
коттеджа? — тихо спросила она.
— Я заглядывал в него по крайней мере через день. У меня было
неподалеку одно дело с клиентом, поэтому мне это было легко. И я не понимаю,
почему его называют коттеджем. Там же девять комнат и полтора акра земли.
Это маленький особняк. Ты будешь в нем счастлива, дорогая.
Она долго, очень долго смотрела на него, ничего не говоря. Молчал и Джо. Он
чувствовал, какую бестактность сказал: одна с ребенком — и счастлива среди
девяти пустых комнат.
13
С тех пор как Аннетта с ребенком вернулась домой, Дон прямо расцвел. Дышать
ему стало легче. Он уже меньше жаловался на боль. Доктора, казалось, были
довольны им, и он уже перешучивался с отцом Рэмшоу. Через две недели после
возвращения Аннетты в комнату Дона вошел его отец, протянул к нему обе руки,
и они обнялись.
Одна сторона лица Дэниела все еще оставалась очень бледной. Дэниел
прихрамывал и заметно сбавил в весе.
Они болтали о пустяках до заката, пока не наступила пора пожелать друг другу
спокойной ночи. Вдруг ни с того ни с сего Дэниел взял сына за руку и сказал:
— Ее здесь нет. Запомни, дружок, ее здесь нет. Она ушла навсегда.
— Ты ее не чувствуешь, папа?
— Нет. Нет. Я не чувствую ее, разве только синяки, которые она оставила
по всему моему телу. Вот это ощутимо. А больше ничего.
— Она здесь, папа. Она была здесь с той самой минуты, как умерла.
— Полно, Дон.
— Об этом нет смысла говорить, папа. И я — не единственный. Почему, как
ты думаешь, Стивен не сидит здесь, болтая без умолку? Он не подходит к моей
комнате уже много дней. Он лежит в постели, вроде как с простудой. Так вот:
Стивен знает, что она здесь. И Джо тоже знает.
— Ну нет, только не Джо. Джо слишком уравнове...
— Не такой уж Джо уравновешенный, папа. Он ощущает ее присутствие почти
так же, как и я. Одно я знаю точно: она не уйдет, пока не уйду я. Но я не
боюсь, я имею в виду — ее. Мне теперь даже жаль маму. Но она знает, что не
сможет меня удержать. Я сказал ей об этом — она знает. И, зная это, она,
видно, решила присутствовать при моем уходе отсюда.
— Не говори так, сынок.
— Папа, ты начал ненавидеть ее. Ты уже давно ее ненавидишь. И чем
больше ты ее ненавидел, тем сильнее она любила меня. И в конце концов я
пришел к выводу, что любовь сильнее ненависти. Потому что ее любовь, или
назови это как угодно, держит ее здесь. И теперь я не возражаю. Сначала я
пришел в ужас при мысли, что она будет находиться здесь, но теперь уже нет.
Даже внешность ее изменилась. Она выглядит жалкой. Мне жаль ее. Папа, не
смотри так, не пугайся так. Мой рассудок не помрачился: это единственное
здоровое, что у меня есть, я в этом уверен.
— А ты не обсуждал все это с отцом Рэмшоу?
— Да, обсуждал, часто и вполне откровенно. Он понимает. Как он говорит,
на небесах и на земле скрыто больше, чем снилось этому миру. И он прав...
Скажи, нашлись ли уже покупатели на наш дом?
— Да, по-моему, уже нашлись.
— Ну, им придется немного подождать, ведь так?
— Надеюсь, им придется ждать много лет.
— Нет, не так долго, папа, не так долго. Странно, дом разрушается, а
когда-то он казался таким прочным... Папа?
— Да, сынок?
— Вы с Мэгги будете вместе, я знаю. И Стивен поедет с вами. Так вот, не
вмешивайся в жизнь остальных никоим образом, хорошо? Не будешь?
— Что ты имеешь в виду под словом
вмешиваться
?
— Только то, что оно значит. Пусть остальные живут своей жизнью.
— Кто остальные? О ком ты? Остаются только Джо и Аннетта.
— Да... я знаю. Остаются только Аннетта и Джо. Но что бы ни случилось,
папа, пусть все идет своим чередом.
Дэниел поднялся и, глядя на сына, грустно произнес:
— Мне не нравится это, Дон. Не нравится и то, как ты об этом говоришь.
Все, что я делал в прошлом, было ради твоего блага.
— Да, я знаю, папа. Так говорит большинство людей:
Я сделал это
ради... ради чьего-нибудь блага".
Дэниел прищурился. Он посмотрел на худое, бледное лицо с запавшими глазами.
Лицо, которое всего год назад казалось ему лицом юноши, мальчика двадцати
лет. Но глаза, смотревшие сейчас на него из глубоких впадин, были глазами
старика, который прожил целую жизнь и испытал немало на этом свете.
— Спокойной ночи, сын, — тихо сказал Дэниел. — Спи спокойно.
— Спокойной ночи, отец.
Прошло две недели. Было семь часов вечера. Отец Рэмшоу и Джо сидели в
библиотеке и пили кофе. Священник говорил:
— Как жаль, а я уже соскучился по Дэниелу, хотел поговорить с ним. Ты
сказал, что он поехал посмотреть на свой старый дом у подножия Брэмптонского
холма?
— Да. Удивительно, но этот дом скоро освободится. Папа никогда особо и
не хотел покидать его. Это самый маленький и самый старый дом на холме.
Думаю, его построили первым, еще до того, как городская элита начала
возводить свои особняки.
— Да, пожалуй. И что, Дэниел собирается устроиться в нем с Мэгги и
Стивеном? Ну, по крайней мере, одна часть семьи найдет себе место. А как ты?
— Я тоже устроен.
— Что ты имеешь в виду? У тебя есть квартира?
— Да, почти. Скоро все уладится.
— Я не думаю, что осталось ждать долго. Конец Дона уже близок. Я
чувствую, что завтра надо провести последние обряды.
— Но... он выглядит очень живо, святой отец. Я думаю, он еще немного
протянет.
— Это привнесенное оживление, Джо. Я полагал, ты понимаешь это. Дон
знает сам, что время его истекает, и притом быстро. Врач мне недавно сказал,
что он удивлен, как это Дон так долго держится. Аннетта и ребенок — вот кто
заставляет его держаться, и он счастлив. Удивительно, но он счастлив и
вполне готов умереть. На твоем месте я бы посидел с ним несколько следующих
ночей. Кстати, а что будет с прислугой — Биллом, Джоном, Пэгги и Лили?
— Пэгги собирается не расставаться с Аннеттой. Джон поедет с папой.
Лили и Билл останутся в сторожке. Если новые хозяева захотят нанять их, то
хорошо, если же нет, то папа их куда-нибудь пристроит. Так что о них обо
всех позаботятся.
— Это хорошо. А ты сам собираешься жить в своей квартире один?
— Ну а что вы предлагаете, святой отец? — Джо сжал губы и ждал
ответа.
Священник поднял брови:
— Насколько я знаю, тебе совсем не трудно найти себе пару. Я знаю двоих
среди прихожанок и еще одну.
— Откуда вам известно о мисс Картер?
— Мне известно много чего, парень. Просто удивительно, какие доходят до
меня новости и какими путями! Ну так что, ты собираешься выбрать одну из
них?
— Возможно.
— Ты уже думал об этом?
— Да, святой отец. Я много размышлял об этом. И действительно я уже
сделал выбор. Давно сделал свой выбор.
Глаза священника расширились.
— Вот это новость! Даже не намекнешь, кто же избранница?
— Не сейчас, святой отец. Я скажу вам, когда придет время.
— Хотя бы — среди прихожанок или нет?
— И это я открою со временем.
— Что ж, буду с нетерпением ждать. А сейчас мне пора идти. Мне
понравилось угощение. В этом доме всегда отличное мясо... Очень грустно,
знаешь. — Отец Рэмшоу встал и огляделся вокруг себя. — Это ведь
замечательный дом, особенно эта комната и все эти книги. Что ты с ними
сделаешь? Продашь на аукционе?
— Некоторые. Но большинство сохраню.
— Для твоей квартиры?
— Для моей квартиры, которая может оказаться и домом.
— Это уже кое-что. Квартира может оказаться домом? Хорошо, хорошо. Ты
знаешь меня, Джо. Если уж я вцеплюсь в кого-то, то не отпущу, пока не
выясню, кого я кусаю. Но это будет для меня сюрпризом. Да, сюрпризом, ведь я
был уверен, что знаю вас обоих вдоль и поперек.
— В каждом человеке кроются глубины, и только он сам может проникнуть в
них.
— Да, Джо, тут ты прав. Тем не менее... — Священник хихикнул и
покачал головой. Потом развернулся и вышел в холл. Остановившись у входной
двери и глядя назад на лестницу, он снова обратился к Джо: — Если твой отец
продаст этот дом кому-нибудь не из нашей общины, мои визиты сюда скоро
сведутся к минимуму. Спокойной ночи, Джо.
— Спокойной ночи, святой отец. Вы ведь очень верите в действенность
молитвы, поэтому вам следует посмотреть, как она подействует на новых
хозяев.
Священник откинул голову назад, засмеялся и сказал:
— Хороший совет, Джо. Так я и сделаю. Да, так я и сделаю.
В десять часов Аннетта пожелала Дону спокойной ночи. Он взял ее лицо в свои
ладони и проговорил:
— Я люблю тебя.
И она порывисто ответила:
— И я тебя, Дон. Да, и я тебя люблю. Когда он добавил
Будь
счастлива!", Аннетта подошла к сиделке, расположившейся в другом конце
комнаты, и сказала:
— Я... наверное, я буду спать здесь сегодня.
— В этом нет необходимости, миссис Кулсон. Если что-то переменится, я
вас тут же позову.
— Нет, все равно.
— Аннетта! Иди спать наверх, пожалуйста, — попросил ее Дон со
своей постели. — Я тоже буду спать. Я чувствую себя хорошо, правда,
очень хорошо.
Аннетта снова подошла к нему.
— Все равно, Дон, если ты... Он взял ее руку.
— Делайте, как вам сказали, миссис Кулсон. Идите спать. Если ты ляжешь
на этот жесткий матрац, я всю ночь буду беспокоиться за тебя и совсем не
отдохну. К тому же я хочу, чтобы за моей дочерью присматривали. — Он
продолжал твердо смотреть на Аннетту, затем добавил: — Пожалуйста.
Чтобы скрыть свои чувства, она развернулась и поспешно вышла из комнаты. Но
вместо того чтобы направиться к себе, она пошла в комнату Джо.
Когда никто не ответил на ее стук, она открыла дверь и негромко позвала:
Джо!
Ответа не последовало. Тогда Аннетта почти побежала по коридору в
сторону кухни. Наверное, он там, разговаривает с Мэгги. Как
странно", — подумала она, Мэгги все еще выполняет свои обязанности
кухарки, она и Дэниел спят каждый в своей комнате. Приличия можно и не
соблюдать, но видимость их обязательна. После того, что они все пережили,
это казалось Аннетте просто глупым.
Однако на кухне не было Мэгги. Пэгги сказала, что та сейчас у себя, а
мистера Джо она видела в библиотеке.
Там Аннетта и отыскала Джо. Он сидел за столом, пролистывая книги. При виде
нее он поднялся и спросил:
— Что случилось?
— Не знаю. — Аннетта слегка покачала головой. — С виду с ним
вроде бы все в порядке, но ведет он себя как-то странно. Я хотела спать там,
но он не позволил.
— Хорошо, я останусь наверху. Если хоть что-то изменится, я позову
тебя.
— Да, да. Но он казался другим, каким-то очень спокойным и странно
счастливым. И это... это очень озадачивает.
— Полно тебе! Дон совсем слаб, и иногда ему приходится вести себя так.
Давай-ка иди спать. Я обещаю тебе: малейшая перемена — и я немедленно зову
тебя.
— Обещаешь?
— Ну я же сказал.
Резко повернувшись, Аннетта пошла к двери, но потом остановилась, оглянулась
на Джо и проговорила:
— Правда, странно, что папа возвращается обратно в тот дом, где жил
раньше? Кажется, все становится на свои места, находит себе место. Даже ты.
Я слышала от папы, что у тебя есть какая-то квартира или даже дом.
Действительно есть?
— Да, Аннетта. Действительно есть.
— А мебель ты собираешься взять отсюда?
— Нет, единственное, что я отсюда возьму, — это только мои книги и
бумаги, потому что больше ничего здесь мне не принадлежит на самом деле.
— Так, значит, все уже улажено?
— Да, все улажено. Единственный раз в своей жизни я решил подумать о
себе самом и сделать то, что должен был сделать уже давным-давно.
— Да, да, я понимаю, Джо. У тебя никогда и не было возможности подумать
о себе. Как я вчера уже сказала, ты всегда был всецело в распоряжении
других. А в последнее время даже и в моем распоряжении. Я так рада за тебя.
Спокойной ночи! И... и ты позовешь меня?
— Обязательно. Спокойной ночи!
Джо подошел к столу, собрал бумаги, поставил книги на место в шкаф и
направился в свою комнату. Там он принял душ, надел халат, тапочки и пошел к
Дону.
Едва Джо успел закрыть за собой дверь, его уже встретила сиделка, жалуясь:
— У нас тут капризный мальчик. Он отказывается принимать таблетки. Что
будем делать, мистер Кулсон?
— Зажмите ему нос. По-моему, это единственный выход.
— Это ему вряд ли понравится. — Она посмотрела на Дона и
улыбнулась.
— В жизни приходится делать массу вещей, которые нам не
нравятся, — заметил Джо и занял свое место у кровати больного.
Дон взглянул на него и сказал:
— Ну хорошо. Я приму эти таблетки. Ты сегодня выглядишь красивым и
бодрым, Джо.
— Не знаю, как насчет красоты, а вот бодрым — это точно. Я только что
принял душ.
— Твои волосы еще не высохли. Занятно, я никогда не выносил, чтобы у
меня были влажные волосы. Мне всегда приходилось высушивать их феном.
Помнишь?
— Да, помню.
— А как там на улице?
— Стоит чудный вечер: ни малейшего ветерка и достаточно тепло.
— Здорово! Джо, я чувствую себя таким спокойным, таким спокойным.
Сестра! — Дон обернулся к сиделке: — Как вы думаете, могу я выпить
чашечку горячего какао?
— Чашечку какао? Конечно, почему же нет? Но прежде вы вечером никогда
не просили какао.
— Но мне же хочется, сестра.
— Хорошо, значит, получите. — Она вышла, улыбаясь.
— Горячего какао? — Джо слегка усмехнулся. — Что это вдруг —
горячее какао?
— Просто я хотел кое-что сказать тебе, Джо. Время пришло. Она
удалилась. Я говорил тебе, что она останется до тех пор, пока я не буду
готов уйти. Ну что же ты, приятель, дорогой ты мой друг, милый брат, да,
брат, не смотри так, радуйся, что я ухожу легко. Знаешь, у меня совсем
ничего не болит. Можно подумать, правда, что у меня и тела нет. Но я не
говорю этого. Я просто говорю, что ничего не болит, не ноет, и так уже два
или три дня. Мне кажется, я становлюсь все легче и легче. И я не боюсь ни
мамы, ни смерти, ни того, что будет после. Все словно успокоилось,
устроилось. Пожалуйста, Джо, порадуйся за меня. Радуйся, что я умираю вот
так. Я хочу, чтобы ты остался со мной сегодня ночью. Посиди вот здесь, где
ты сидишь.
Прерывающимся голосом Джо проговорил:
— Надо привести Аннетту.
— Нет, нет. Я попрощался с Аннеттой. Она все знает. Я не хочу видеть,
как она плачет. Тогда мне будет труднее умирать. Но с тобой, Джо, по-
другому. Ты — единственный, с кем я всегда мог поговорить как следует,
поговорить о том, что я думаю. Я собираюсь навсегда закрыть свои глаза, Джо,
и, когда вернется сиделка, ты можешь сказать ей, что я уже сплю. Она посидит
немного в своем кресле и уснет, как всегда.
— Но... но я думал, ты принял свои таблетки.
— Я научился хитрить, Джо. Можно же держать их под языком, и довольно
долго.
— Дон, Дон!
— Знаешь, мне хочется смеяться, когда ты вот так произносишь мое имя.
Прямо как отец Рэмшоу. Вот уж с кем ты всегда находишь общий язык. Он тоже
знал, что я частенько на ночь не принимаю снотворное. Другие таблетки и... и
коричневую микстуру... да, их мне приходится иногда проглатывать. Но, как я
сказал, последние три-четыре дня и они мне были не нужны. Знаешь, Джо, когда
я впервые очутился в этой постели, мне было куда горше. Боже, как мне было
горько! Когда меня будили после этого сна, вызванного снотворным, мне
хотелось кричать. Я уже не могу вспомнить и сказать тебе, когда все
изменилось. Джо, я
...Закладка в соц.сетях
