Жанр: Любовные романы
Эмили
...идаясь мысленно из одной крайности в другую. На рассвете я
решила рассуждать логически. У Рори с Мариной был, вероятно, детский роман,
и он был раздосадован, когда она вышла за Хэмиша. Но женился-то все-таки на
мне.
Утром я встала, умылась и мужественно старалась бороться с похмельем.
Что могло бы доставить Рори наибольшее удовольствие? Я решила убраться в
студии.
Рори появился в полдень. Вид у него был ужасный. Он мучился тяжким
похмельем, но в руке у него уже был стакан, он уже начинал приходить в себя.
Я стояла на лестнице с тряпкой.
— Привет, милый, — сказала я бодро.
— Что ты делаешь?
— Вытираю пыль.
— Какого черта ты не предоставишь это миссис Мэкки? Ты только свалку
устроишь.
— Прошу тебя, не будем ссориться. Прости мне все, что я наговорила
вчера. Я этого не хотела. Еще одну такую ночь я не переживу.
— Ты всегда можешь уйти.
— Я не хочу уходить. Я люблю тебя.
Лицо его смягчилось.
— Правда? Тогда слезай с этой дурацкой лестницы. — Он протянул ко
мне руки и обхватил за лодыжки.
— Я только вытру эту последнюю папку.
— Положи ее на место. — Голос его внезапно стал ледяным.
Ошарашенная, я покачнулась на лестнице.
— Положи, тебе говорят.
От испуга я выпустила папку из рук, и она упала на пол. Я спрыгнула с
лестницы и, опустившись на колени, хотела ее поднять.
Рори дотянулся до нее одновременно со мной. Его рука клещами сжала мне
кисть.
— Ты что, Рори?! Больно же!
— Брось, — зарычал он, но было уже поздно.
Из папки высыпались изумительные рисунки. Обнаженная натурщица с
таинственной, призывной улыбкой — с листов на меня смотрела Марина.
Мы оба уставились на рисунки, разбросанные у наших ног. Марина, с ее яркой
красотой, казалось, издевалась надо мной.
— Итак? — сказала я.
— Ты сама виновата. Я говорил тебе — не трогай эту папку.
— Отличные рисунки. Очень похоже, — сказала я медленно, стараясь
прийти в себя и скрыть дрожь в голосе. — Уверена, они сделаны с натуры.
— Ну еще бы. Прошлым летом мне была нужна обнаженная натура, а на нашем
острове мало найдется людей, готовых раздеться. Едва ли можно было ожидать,
что Бастер или Хэмиш стали бы часами сидеть нагишом. Во всяком случае, я
тебе уже говорил: все, что было до нашей свадьбы, тебя не касается.
— И то, что будет после, тоже, — сказала я с горечью.
Рори допил свой стакан и налил еще.
— Рори, — начала я осторожно, — это очень важно. Ты любишь меня хоть сколько-нибудь?
У него сделался скучающий вид.
— Все зависит оттого, что ты называешь любовью.
Как я могла объяснить ему, что я никогда не видела мужчины красивее его, что
у меня язык прилипал к гортани от одного вида его широких плеч, что весь
день я умирала от желания.
— Неужели ты не можешь постараться быть со мной поласковее?
— Зачем? — спросил он вполне серьезно.
— Зачем ты тогда на мне женился?
Он посмотрел на меня задумчиво.
— Я сам себе иногда задаю этот вопрос.
Я ахнула. Боже, как он мог жестоко ранить.
— Что же нам делать? — спросила я.
— Делать? Что делать? — взорвался он. — Дай мне возможность
работать, мне этого довольно.
— А мне нет! — заорала я, кидаясь к двери.
— Ты куда? — спросил он.
— Вон отсюда.
— Ради Бога, возвращайся в более мирном настроении.
Наша семейная жизнь катилась под откос. Чему немало способствовал дождь,
зарядивший на следующий день. Рори проводил все время в работе, а я в
уединении, то пытаясь вернуть его любовь, то впадая в тоску.
Наверно, я сама тоже была не сахар, постоянно жалуясь на погоду и на скуку.
Сначала я старалась сдерживаться, потом перестала стараться, потом
убедилась, что больше не могу. Вульгарная, сварливая, мелочная личность —
это была я — Эмили.
Он меня достал и тем, что от меня мало толку в постели. Я выписала из
Лондона невероятно сексуальную черную ночную рубашку и книжку о том, как
раздеваться перед собственным мужем. Там говорилось, что нужно размахивать
лифчиком и одним движением руки спускать трусики.
Однажды вечером я попробовала эти приемы на Рори, но он только приподнял
брови и осведомился, не перебрала ли я джина. Неделя шла за неделей, а он до
меня и пальцем не дотрагивался. Я была в отчаянии и все время плакала, когда
он уходил. Я твердила себе, что, когда у него наберется достаточно материала
для выставки, мы снова станем как пара голубков, но мне самой в это плохо
верилось.
За это время я ужасно разбаловала Вальтера Скотта. Рори был убежденным
сторонником той точки зрения, что с собаками следует обращаться как с
собаками и в дом не пускать. Я его пускала, кормила в неурочные часы и
ласкала — я нуждалась в союзниках. Постепенно Вальтер завладел домом.
Сначала он спал на кухне, потом передвинулся к подножию лестницы, потом на
площадку перед нашей спальней. На рассвете он пробирался в комнату и пытался
влезть на кровать. Рори, у которого сон был легкий, просыпался и выбрасывал
его.
— Вальтер Скотт переживает, потому что он у нас один, — любил
повторять он.
— Он находит утешение в нашем обществе, — сказала я.
— Скорее в обжорстве, — заметил Рори.
Глава 12
В ноябре, позже, чем ожидалось, прибыли наконец Коко и Бастер.
Бастер посадил свой новый самолет с опасностью для жизни на лужайке возле
замка, насмерть перепугав местных жителей и овец, чуть не утопив в море
себя, трех лабрадоров, ящики с оружием и удочками и несколько тонн чемоданов
с вещами.
— Жаль, — сказал Рори. — Ну ничего, впереди еще много
возможностей. Раньше он приезжал поездом с Юстонского вокзала и выгуливал
собак на платформе, пока поезд бесконечно стоял в Кру.
Коко была в превосходной форме и увлекла нас с Рори в вихрь веселья и встреч
с самыми разными людьми на острове и на материке. Мне стоило колоссального
напряжения создавать видимость безмятежного счастья.
Через несколько дней Марина и Хэмиш решили отдать долг и, в свою очередь,
пригласили нас на ужин. С изумлением и раздражением я обнаружила, что Марина
отлично готовит и отделала огромный дом Хэмиша с такой причудливой
элегантностью, какая мне и не снилась.
Я уверена, что серый шелк стен в гостиной и бежевого цвета портьеры были
специально выбраны, чтобы оттенять ее внешность.
— Какая прелесть, — сказала я с завистью. — Вы прямо-таки
профессиональный дизайнер интерьера.
— Не то что некоторые, — добавил Рори.
Пытаясь придать нашей спальне более романтический вид, я начала красить
стены, но мне это быстро надоело, и я бросила все на середине. Да и цвет
оказался убийственным. Образец выглядел очень привлекательно, но на стенах
он приобрел грязно-розовый оттенок.
В этот вечер я еще и разоделась не к месту. Пытаясь соперничать с Мариной, я
надела прозрачную блузу и длинную юбку. Марина, разумеется, была в джинсах.
За ужином была еще одна пара — Кэлен и Дэйдре Макдональд. Она — властная,
костистая, громогласная. Он с красивым потасканным лицом, с блудливыми
серыми глазами, явно женился на ней ради денег. Он оказался приятелем
Бастера по охоте и сразу же на меня нацелился.
— Хотя я не претендую на звание джентльмена, но всегда предпочитал
блондинок. — Он уселся со мной рядом на софу, как только нас
познакомили. — Вы великолепны.
То, как он глазел на мою прозрачную блузу, смутило меня. Я скрестила руки на
груди, пытаясь прикрыть что только можно.
— Что... вы работаете где-нибудь? — спросила я, мучительно соображая, о чем бы поговорить.
— Господи, с чего вы взяли?! Нет, конечно. Я очень рано понял, что не
способен себя обеспечивать, поэтому и женился на Дэйдре. С ней я занят
полностью, но иногда все же урываю свободный вечерок, когда она заседает в
благотворительных комитетах. А вы?
— Я только семь недель замужем, — твердо объявила я.
— Значит, разочароваться еще не успели. Рори — крепкий орешек. Делает
вам честь, если вы умеете с ним справляться. Он по-прежнему много пьет?
— Почти не пьет, — сказала я, краем глаза увидев, как Рори
наливает себе второй стакан виски.
— Восхитительная лояльность, как и подобает новобрачной, — сказал
Кэлен. — Должен сказать, вы действительно очень привлекательны. Жаль,
что вы скрестили руки как регбист, я бы хотел к вам получше приглядеться.
Обещайте мне, что, если вы когда-нибудь решите изменить Рори, первому вы
дадите шанс мне.
Я пыталась принять суровый вид, но после нескольких недель полного
равнодушия со стороны Рори я впитывала комплименты, как губка. Я была
уверена, что Марина специально пригласила Калена. Но, хотя он увивался за
мной весь вечер, к моему величайшему огорчению, Рори не выказал никакой
ревности.
— Хорошо, что тебе нашлось с кем поиграть, Эмили. У него как раз твой
уровень умственного развития. — Это было все, что он сказал мне, когда
мы вернулись домой.
Шло время. Мы встречали Марину и Хэмиша в гостях. Марина и Рори так
тщательно избегали друг друга, что я подумала, уж не встречаются ли они где-
то тайно.
Иногда я видела ее противного братца, Финна Маклина. Он разъезжал по
острову, очевидно слишком озабоченный постройкой своей дурацкой больницы,
чтобы проводить время впустую на вечеринках.
В декабре Коко оступилась на лестнице после очередной попойки и растянула
себе связки. На следующий день она позвонила, пожаловалась на скуку и
предложила мне навестить ее. По дороге я заехала в Пенлоррен подыскать ей
какой-нибудь развлекательный романчик.
Припарковавшись на главной улице, я принялась рыться в книгах. Господи, до
чего же чудесные вещи происходят с героинями. И почему Рори не может ко мне
так относиться?
Я вдруг услышала у себя за спиной покашливание. Владелец хотел закрыть
магазин.
Я поспешно заплатила за книгу и задумчиво побрела по улице сквозь дождь и
туман. У моей машины стоял мужчина. В его позе было что-то героическое.
Ширина массивных плеч, завитки волос над воротником потертой дубленки
напоминали микеланджеловского Давида.
Я автоматически высвободила из-за уха длинную прядь волос и самым
обольстительным образом распустила ее по лицу. И только тогда я поняла, что
этот мужчина — Финн Маклин и что он вне себя от бешенства.
— Это ваша машина?
— Да... то есть это машина Рори.
— Вы читать умеете?
Схватив меня за руку, он вынудил меня повернуться, и я увидела надпись на
дверях гаража:
Машина врача. Просьба не загораживать проезд
.
— Ах это, — сказала я. — В Лондоне люди часто пишут такое на
своих гаражах, даже если они и не врачи. Просто, чтобы им не мешали.
— Здесь вам не Лондон.
В самых уничижительных выражениях он сообщил мне, что он думает о лондонцах
вообще и обо мне в частности. Шипел, что человек может умереть, пока такие,
как я, паркуют свои машины где ни попадя. Наконец мне надоело это слушать.
— Вам не кажется, — сказала я, — что, пока вы болтаете здесь
о преступной безответственности, могут умереть еще двадцать человек? Вообще,
если сосчитать всех, кто умер, пока вы и вам подобные распускают языки...
— Хватит чушь пороть, — рявкнул Финн. — Вам, очевидно, ничего
не вдолбишь. Уберете вы вашу машину или нет?
Разумеется, эта чертова колымага не двинулась с места. Наконец я сообразила
отпустить сцепление, и она тронулась рывком.
— Паразит, скотина, чудовище, — бормотала я по дороге в замок,
неудивительно, что он и Рори не выносят друг друга.
Коко я застала в постели, прекрасную, как всегда, но несколько утомленную.
Кто-то принес ей лилии, в которые она зарылась лицом, отчего нос у нее был
ярко-желтый от пыльцы. Нога у нее, видимо, сильно болела, но она
приветствовала меня с обычным свойственным ей энтузиазмом.
— Налей себе и мне тоже, cheri. Бастер на охоте. Каждый день он на
охоте, пиф-паф. Это так скучно. Я прожила в Шотландии почти тридцать лет и
все-таки не нахожу в брюках гольф ничего особенно сексуального. Надо
признать, у Бастера ноги очень недурны. Чайка обкакала ему куртку, когда он
уходил. Он ужасно разозлился.
Я засмеялась. Коко всегда умела меня развеселить. Мы посплетничали с
полчасика, и я снова вернулась к вечной для меня теме, хотя разговоры об
этом причиняли мне ужасные страдания.
— Вы видели Марину?
Коко возвела глаза к небу.
— Ну конечно. Они вот-вот разойдутся, она и Хэмиш. Мы у них ужинали на
днях, и я прочитала ей лекцию. Я сказала Марине:
Вы не делаете его
счастливым, как Эмили моего Рори
. — (Меня при этом передернуло.) — Она
расхохоталась мне в лицо. Я иногда думаю, что у нее не все дома. Она так не
похожа на своего брата. Финн такой добрый, простой и такой чудесный доктор.
В дверь постучала горничная.
— Доктор Маклин, мадам.
— Пригласите его, — оживилась Коко.
— О Господи, когда мы последний раз с ним встретились, он был злой как черт, — сказала я.
Коко не слушала, озабоченно поправляя прическу и прыская на себя духами.
Вошел Финн Маклин.
— А вот и он, — возгласила Коко, — легок на помине. Я только
что расхваливала вас Эмили, какой вы замечательный доктор — такой добрый и
внимательный. Мне кажется, вас ничто не может вывести из себя, правда, Финн?
— Ну еще бы, — съязвила я. — Доктор Маклин скорее сам всех из
себя выведет.
Обернувшись, Финн увидел меня. Лицо его посуровело.
— А, это вы, — сказал он.
— Я не знала, что вы знакомы с Эмили. Она очень хорошенькая, верно? И
так подходит Рори.
— Не сомневаюсь, что они идеальная пара, — сказал Финн.
Коко не заметила никакого сарказма и одарила нас сияющей улыбкой.
— Давайте посмотрим на вашу лодыжку.
Коко вытянула прекрасную загорелую ногу. Лодыжка почернела и распухла. Хотя
Финн дотрагивался до нее с величайшей осторожностью, Коко поморщилась.
— Больно? — мягко спросил он.
Она кивнула, закусив губу.
— Бедняжка. Ничего, у вас есть еще одна отличная лодыжка. — Он
встал. — И эта через несколько недель будет в порядке. Но все-таки
нужно сделать рентген. Я пришлю попозже санитарную машину. Вас в ней меньше
будет трясти.
— Я пошла, — сказала я. — Пора готовить Рори ужин.
— Финн тебя подвезет, — сказала Коко.
— Я на машине.
На улице было холодно, и меня бросило в дрожь: мне так не хотелось покидать
теплый уют замка ради мрака, в котором пребывал Рори. Финн Маклин достал что-
то из кармана.
— Я сказал бы, для новобрачной еще рановато искать утешения в этой
дряни. — Он протянул мне книгу. Это был роман о счастливой любви,
купленный мной для Коко.
Лодыжку Коко просветили, перевязали и предписали осторожное с ней обращение.
Однако, как раз накануне Рождества, Мэйзи Даунлиш (одна из приятельниц Коко)
решила дать бал, чтобы отпраздновать помолвку своей дочери Динни. Мы все
были приглашены.
В самой идее бала есть что-то поднимающее настроение, даже самое
отвратительное. Наверно, это радостное возбуждение, обычно предшествующее
таким событиям: новое платье, новая косметика, долгие часы перед зеркалом в
поисках нового имиджа самой обольстительной девушки в зале. В прошлом бал
таил в себе прелесть неизвестности, ожидание счастливого случая. На этот раз
я надеялась, он даст мне возможность вернуть Рори.
Бал должен был состояться в замке Даунлишей на материке. Коко, Бастер, Рори
и я собирались у них остановиться. Утром, переправившись на пароме, я
поехала в Эдинбург купить себе платье. Ближе к вечеру я должна была
прихватить супружескую пару, направлявшуюся на бал из Лондона, а затем
вернуться и встретить у парома Рори, чтобы вместе ехать к Даунлишам.
Я была твердо намерена появиться на балу в таком виде, что все мужчины
потеряют от меня голову. Все утро я лихорадочно шарила по магазинам. Наконец
на какой-то глухой улочке я напала на потрясающее бледно-розовое платье,
туго обтягивающее зад, с разрезом впереди и сильно открытое на груди и на
спине.
Оно было уценено из-за крошечного пятнышка на животе и еще потому, что как,
презрительно фыркнув, сказала продавщица, в Эдинбурге
такое
не пользуется
спросом.
Я его примерила; оно было ошеломляюще сексапильным.
— Немного тесновато сзади, вам не кажется? — сказала продавщица,
старавшаяся навязать мне черное бархатное платье в три раза дороже.
— Мне как раз это и нравится, — оборвала ее я.
Оно было еще и длинновато, так что я купила себе туфли на высоких каблуках и
в парикмахерской подцветила волосы розовым. Уж если я что начала, то всегда
иду до конца. Так что, короче говоря, в аэропорт я опоздала.
Фрейны уже ждали, когда я приехала, — я их за милю узнала. Он — столб
столбом, без подбородка, с резким неприятным голосом, в навозного цвета
твидовом пиджаке. Она — типичная
девушка из хорошей семьи
, с прижатыми от
постоянного повязывания головы шарфом ушами и очень длинной правой рукой,
развившейся от таскания каждый уик-энд чемоданов на Пэддингтонский вокзал,
откуда она отправлялась
навестить мамочку
. У нее были голубые глаза,
мышиного цвета волосы и бело-розовая кожа, которой не страшны ни ветер, ни
пьянки, ни танцы всю ночь напролет. Они были до отвращения влюблены друг в
друга. Каждая фраза начиналась
Чарльз считает
,
Фиона полагает
. И они
дико хохотали, когда одному из них случалось пошутить. В ней ощущалось
чудовищное самодовольство женщины, подцепившей слепо обожающего ее мужа.
Она очень мило извинила мне мое опоздание, но то и дело повторяла, что нужно
остановиться по дороге у автомата ровно в 6.30, чтобы позвонить няне и
узнать, как там крошка Каролина, и спрашивала, успеем ли мы переодеться.
— Я впервые оставила Каролину с няней, — сказала она. — Я
надеюсь, она справится.
Фиона сидела впереди со мной, Чарльз сзади; они все время держались за руки.
Почему бы им обоим было не сесть сзади и обниматься там в свое удовольствие?
День был холодный. На горизонте четко обозначились черные силуэты деревьев.
В темном пасмурном небе носились снежинки. Вдоль дороги мелькали косматые
головы коров, щипавших скудную траву. Когда мы добрались наконец до парома,
где должны были встретить Рори и Вальтера Скотта, поднялась настоящая
метель. Я надеялась заключить с Рори перемирие на этот вечер, но я опоздала
на целый час, и это не способствовало улучшению его настроения.
Фиона, видимо, знавшая Рори в детстве, щебетала об общих знакомых, с
энтузиазмом рассказывала, кто на ком женился.
Рори отвечал односложно. Снег таял у него на волосах, пальцы были в краске.
— Ужас, — трещала она. — Вы слышали, отец Энни Ричмонд
бросился под такси в Найтсбридже в час пик?
— Ему крупно повезло, там в это время такси не найти. — Рори
мрачно смотрел на снежники, роившиеся у ветрового стекла, как гигантские
пчелы.
Я засмеялась. Рори взглянул на меня и тут только заметил мои волосы.
— О Боже, — произнес он негромко.
— Тебе нравится? — спросила я тревожно.
— Нет, — сказал он и, включив на полную мощность приемник,
заглушил болтовню Фионы. Вдруг она воскликнула:
— Ой, смотрите, вон автомат. Остановитесь на минуточку, Рори, я позвоню
няне.
Рори возвел глаза к небу.
Она выскочила из машины и, взвизгивая, побежала по снегу. Сквозь стекло
кабины было видно, как она с идиотской улыбкой запихивала в автомат
десятипенсовики. Рори не отвечал на бессвязные вопросы Чарльза об охоте.
Ногти у него были обкусаны настолько, что его пальцы барабанили по панели
абсолютно беззвучно.
Через четверть часа Фиона вернулась.
— Ну что? — спросил Чарльз.
— Все в порядке, но она ужасно скучает без нас. Ленч она срыгнула, но
бутылочку сейчас выпила, так что няня полагает, что все будет в порядке.
Жуткая погода, — продолжала она, глядя в окно. — Вам нужно не
откладывать с ребенком, Эмили. Он придает жизни новое измерение. Мы обычно
такие эгоисты, пока у нас нет детей.
— Родителей, — сказал Рори, — должно быть видно, но не
слышно.
Под хихиканье и шепот
О Чарльз!
с заднего сиденья мы наконец добрались до
фронтонов и башен огромного, почерневшего от времени замка. Из окон на густо
легший на ели и тисы снег лился полосами свет. Навстречу нам выбежала
вереница терьеров и лабрадоров. Протестующего Вальтера Скотта лакей утянул в
кухню, где его ожидал ужин.
В темном, отделанном деревянными панелями холле, среди рыцарских доспехов,
копий и знамен повсюду виднелись ветки остролиста. Прежде чем подняться
наверх, мы выпили. Динни, дочь леди Даунлиш, только что официально ставшая
невестой, кинулась на шею Фионе, и они тут же завели оживленный разговор о
свадьбах и младенцах.
По длинным холодным коридорам, где гуляли сквозняки, нас проводили в нашу
спальню, помещавшуюся в Западной башне. Несмотря на горящий камин, там было
ужасно холодно.
Я обнаружила, что мой чемодан был уже распакован и все мои вещи, включая
недогрызенную кость Вальтера Скотта и мою недоеденную шоколадку, которые я
сунула в чемодан в последний момент, аккуратно разложены на огромной
кровати. Стены украшали картины, изображавшие выбегавших; из зарослей
папоротника охотничьих собак, с торчавшими из их пастей перьями.
Мне не хватало Вальтера Скотта. В долгие периоды молчания между мной и Рори
мне доставляло некоторое облегчение поболтать хотя бы с ним.
— Можно взять его наверх? — спросила я.
— Нет, — сказал Рори.
На книжной полке я увидела книгу
Руководство по уходу за свиньями
.
— Может быть, мне стоит почитать, — сказала я. — Вдруг найду
там полезный совет, как жить с мужем-свиньей.
Дверь в дверь с нами разместились Фрейны. Они уже заняли ванную и, судя по
доносившимся оттуда всплескам и хихиканью, занимались не только мытьем. Я
вдруг поняла, что завидую их счастью. Мне так хотелось, чтобы Рори начинал
каждую фразу словами
Эмили полагает
и разражался хохотом на каждую мою
шутку.
Одевалась я бесконечно долго, разрисовывая себе лицо с такой же
тщательностью, с какой Рори рисовал свои картины. Мое розовое платье
смотрелось потрясающе; пятно спереди я скрыла под подаренной мне Коко
рубиновой брошью. Платье было несомненно тесновато — сделайся вдруг у меня
гусиная кожа, пупырышки будет видно, но в целом я была довольна результатом.
Единственное осложнение возникло, когда, натягивая новые колготки, я сильно
их потянула, и они лопнули, так что мне пришлось надеть туфли на босу ногу.
Я поправляла декольте, когда Рори объявил, что он готов. В темно-зеленом
бархатном камзоле, с белыми кружевами на шее и на обшлагах и темно-зеленой с
синим — цвета клана Бэлнил — шотландской юбчонке он вновь поразил меня своей
красотой. С его надменным бледным лицом и зловещим блеском в глазах он
напоминал персонажей романов Стивенсона или Вальтера Скотта.
— До чего же ты изумительно выглядишь, — восхищенно вздохнула я.
Рори сделал гримасу, поддергивая жабо.
— У тебя идеальные бедра для юбки, — польстила я ему.
Рори положил на туалетный столик длинный шарф из шотландки.
— Это тебе, — сказал он.
— Я не собираюсь выходить в такую погоду.
— Ты наденешь его сейчас, — сказал он, затягивая мне им крест-
накрест плечи, — и вот здесь заколешь булавкой.
— Но зачем? — удивилась я.
— Это цвета нашего клана, — отвечал он спокойно. — Замужним
женщинам положено их носить.
— Но он закрывает мне декольте.
— Тем лучше, ты не на оргии в Челси.
— Неужели это действительно необходимо?
С большим неудовольствием я надела шарф. Шотландка почему-то не гармонирует
с розовым шелком и рубиновой брошью.
Я хотела еще поправить волосы и макияж, но сидевший на кровати Рори наблюдал
за мной, и под
...Закладка в соц.сетях
