Жанр: Любовные романы
Эмили
...ьзя? — холодно спросил Рори.
Водитель скосил глаза на пятифунтовую банкноту в его руке.
— Не получишь ни пенни, если мы опоздаем.
Мы набрали скорость и без задержки вылетели на платформу. Когда мы оказались
у спального вагона, двери закрывались.
— Погрузи багаж, — сказал Рори водителю и небрежной походкой
подошел к проводнику, проверявшему в последний раз списки пассажиров.
Я держалась в стороне, ожидая неминуемого скандала.
— Очень сожалею, у нас полно, сэр, — услышала я голос проводника.
— А разве из
Ритца
не звонили? — Голос Рори приобрел надменно-
уничижительный аристократический тон.
— Боюсь, что нет, сэр.
— Безобразие. Ни на кого положиться нельзя. Это ваши тут, должно быть,
забыли передать.
Проводник съежился под его ледяным взглядом. Сняв фуражку, он поскреб себе
затылок.
— Ну и что вы собираетесь делать по этому поводу? Я возвращаюсь из
свадебного путешествия, моя жена устала. Мы забронировали купе, а вы мне
теперь заявляете, что продали наши билеты кому-то другому.
Проводник взглянул в мою сторону, я поспешила зайти за стоящую рядом
телефонную будку.
— Право же, не знаю, что и сказать, сэр.
— Если вы дорожите своей работой, постарайтесь что-нибудь сделать.
Двумя минутами позже взбешенную пожилую пару в пижамах переводили в другой
вагон.
— Я очень сожалею, сэр, — говорил проводник.
— Ты бы мог отблагодарить его, — сказала я, любуясь великолепием
купе.
— Эту публику не благодарят, — отвечал Рори, стягивая с себя
галстук.
Глава 6
До парома, на котором нам предстояло переправиться на Иразу, мы добирались
на машине. Я поглядывала на согнувшегося над рулем Рори. Он гнал так, словно
все демоны ада преследовали его по пятам. Мрачное облако легло на его
прекрасное лицо. Его настроение ухудшалось с каждым часом.
Наконец мы подъехали к парому. Под темно-серым небом с грохотом, стоном и
ревом вздымались огромные волны, с грязной пеной на гребне.
— Здравствуйте, мистер Бэлнил, — приветствовал Рори человек у
пристани. — Жаль, что вы не привезли с собой погоду получше. На Иразе
уже шесть недель льет дождь, так что даже чайки надели дождевики.
Во время переправы небо еще больше потемнело, в воздухе похолодало, и чаек
носило ветром, как старое тряпье.
Боюсь, что Шотландия не по мне, подумала я, когда мы тряслись по узким
дорогам. Между скалами виднелось угрюмое море.
Слева возвышался в тумане огромный величественный замок.
— Неплохой загородный домик, — сказала я.
— Там живут Бастер и Коко, — сказал Рори, — а мы здесь.
Я полагаю, некогда это был дом замкового привратника — довольно большой
двухэтажный каменный дом, увитый плющом и окруженный заброшенным одичавшим
садом.
Я начала цитировать Суинберна, но Рори бросил на меня такой взгляд, что я
сразу же умолкла.
Я также сочла за благо не отпускать шуточек о том, как молодую жену обычно
вносят в дом на руках. Рори был в ужасном напряжении, как будто ожидал, что
каждую минуту может произойти нечто страшное.
Его ожидания оправдались. Я в жизни не видела такого беспорядка: разбитые
бутылки, опрокинутые лампы, перевернутые столы, разбросанные по полу
стаканы, повсюду пыль и паутина. Спальни походили на полные окурков
пепельницы, внутренность холодильника — на доисторическую растительность, а
на зеркале кто-то написал помадой
Прощай навсегда
.
В доме была огромная студия, гостиная, где стены были сплошь заставлены
книгами, две спальни наверху, кухня и ванная; все в жутком виде.
— О Боже, — сказал Рори, — я же просил мать найти кого-то
убираться.
— Ничего, лет сто-двести — и все будет в порядке, — сказала я.
— Я не желаю, чтобы ты возилась тут как Белоснежка. Сегодня мы ночуем в
замке, а завтра я найду кого-нибудь.
В спальне я выглянула из окна. Вид был фантастический. Дом возвышался прямо
над морем на восьмиметровом утесе.
— Надеюсь, что часто падать нам не придется, — сказала я и вдруг
заметила на постели цветы в целлофановом пакете.
— Посмотри, кто-то все-таки вспомнил о нас.
Но я тут же в ужасе замолчала, увидев, что это был похоронный венок из
лилий. В конверте лежала карточка с черной каймой с надписью:
Добро
пожаловать домой, мои милые
.
— Чудовищно, — сказала я дрожащим голосом. — Кто бы это мог
сделать?
Рори взял карточку.
— Какой-нибудь шутник, у которого на меня зуб.
— Но это ужасно.
— И совершенно не имеет значения. — Он порвал карточку и, открыв
окно, выбросил венок, который, покружившись в воздухе, рухнул на скалы.
Я с изумлением взглянула ему в лицо, вдруг вспыхнувшее каким-то непонятным
злорадством.
— Иди ко мне, — сказал он неожиданно мягко.
Притянув меня к себе, так что моя голова оказалась у него на плече, он одной
рукой сжимал мою руку, а другой гладил плечо.
Улыбнувшись, он обхватил длинными пальцами мою кисть там, где отчаянно бился
пульс.
— Бедная крошка, — прошептал он. — Пошли. — Он потянул
меня в соседнюю пустую комнату с огромным окном, выходившим на дорогу, и
начал меня целовать.
— Не задернуть ли шторы? — пробормотала я. — Нас видно с
дороги.
— Ну и что? — прошептал он.
Вдруг я услышала на улице шум колес. Быстро повернувшись, я увидела, как
мимо пронесся синий
Порше
. В огромных глазах сидевшей за рулем рыжеволосой
женщины были ненависть и отчаяние.
Мне понравилась жизнь в комфорте и великолепии замка, и я с удовольствием
познакомилась с Вальтером Скоттом. Так звали черного Лабрадора Рори, жившего
во время его отсутствия у егеря. Это был очаровательный пес, добродушный,
прожорливый и не так хорошо воспитанный, как хотелось бы Рори.
Через несколько дней мы вернулись к себе (прибранный дом выглядел очень
мило), и началась наша супружеская жизнь.
Для меня она оказалась нелегкой. Я твердо вознамерилась стать чудесной
маленькой феей домашнего очага, оставляющей повсюду следы своего волшебного
прикосновения, но, как заметил Рори, мои единственные следы были чулки и
белье, с которых капало в ванной, да еще следы туши для ресниц на полотенце.
Я пробовала и готовить. Однажды я взялась приготовить мясо с сыром и
баклажанами и провозилась до часу ночи. На Рори, привыкшего к французским
изыскам Коко, оно не произвело никакого впечатления.
Часами я занималась стиркой. Прачечной на Иразе не было, и белье долго
лежало в наволочках, пока я собиралась его выгладить; у Рори никогда не
оказывалось чистых трусов, когда они были ему нужны.
Через пару недель он сказал вполне миролюбиво:
— У нас здесь столько паутины, что хоть паучий заповедник открывай.
Домашняя работа явно не для тебя, поэтому я нанял женщину, она будет
приходить четыре дня в неделю и заодно гладить мои рубашки. — Я
испытала ужасную неловкость, но в то же время и облегчение.
Миссис Мэкки оказалась весьма сомнительным благом. Убиралась она отлично, но
была страшная сплетница и явно безумно раздражала Рори. С ее появлением он
начал исчезать в горы на этюды, а мы с ней сидели, болтая и попивая сидр.
— У меня нога разболелась, — сказала она однажды утром. —
Придется мне пойти к доктору Маклину.
— Финну Маклину?
Она кивнула.
— А что представляет собой его сестра Марина?
— Она немного не в себе, хоть мне и не подобает так говорить. У
Маклинов никогда не было денег. Ее отец был хороший врач, но деньги беречь
не умел. Марина вышла за этого старика из-за его богатства и теперь вгоняет
его в гроб. Быть может, раз молодой доктор вернулся, он ее приберет к рукам.
— Почему он вернулся, если он так преуспевал в Лондоне?
Она пожала плечами.
— Ираза к себе притягивает. Все они сюда возвращаются.
Ираза — остров блаженных или проклятых. Я могла понять, почему никому не
удавалось избежать его волшебного очарования и почему только здесь Рори
находил вдохновение.
От окружающей природы захватывало дух, словно осень решила развернуться
вовсю, прежде чем уступить суровой северной зиме. Склоны холмов опалял
рыжий, как шерсть сеттера, папоротник, пламенели желтизной каштаны,
пронзительно зеленели акации.
Поскольку Рори целыми днями рисовал, у нас с Вальтером Скоттом была бездна
времени для прогулок. Как у морской звезды, у острова выдавались лесистые
оконечности. На одной из них жили мы, на другой — Бастер с Коко, на
следующей Финн Маклин и еще на одной — Марина и Хэмиш. Между ними белели
домики местных жителей.
Однажды под вечер, в конце октября, я пошла в Пенлоррен, крошечную столицу
острова.
Пенлоррен — странный сонный городок, изысканно красивый, вроде северного Сен-
Тропеза. Залив окаймляют покрытые лесом холмы, но главная улица представляет
собой полумесяц разноцветных домов, темно-зеленых, розовых, белых и синих. В
лодках рыбаки раскладывали в ящики свой клейкий серебристый улов.
Проходя по улице, я почувствовала, что за мной следят. Неожиданно
повернувшись, я увидела припаркованный у тротуара синий
Порше
. Та же самая
рыжая женщина наблюдала за мной огромными глазами с каким-то беззащитным
выражением. Я улыбнулась ей, но она включила мотор и помчалась по улице,
распугивая прохожих.
— Кто это? — спросила я стоявшего поблизости рыбака. Я почему-то
уже знала, что он ответит
Марина Маклин
.
Я забыла купить картошки и вернулась в магазин. Болтавшие там три кумушки не
слышали, как я вошла.
— Вы видели молодую женушку Рори Бэлнила? — спросила одна.
— Бедная девочка, такая хорошенькая, и надо же ей было выйти за такого
дьявола.
— Быть беде, — сказала третья. — Ведь доктор Маклин-то
вернулся.
Тут они увидели меня, закашляли и начали проявлять оживленный интерес к
мешку с репой.
Чувство беспокойства, испытываемое мной с моей первой брачной ночи,
нарастало. Прошло еще две недели. Мне пришлось перестать притворяться, что у
нас с Рори все в порядке.
Я была от него в таком умопомрачении, что мне все время хотелось до него
дотронуться и не для секса, а просто взять его за руку или лежать ночью,
прилепившись к его спине, как ложка к ложке в коробке со столовым серебром.
Но у Рори, по всей видимости, не было ни малейшего желания прикасаться ко
мне, разве только когда мы занимались любовью, что случалось все реже и
реже.
Я пыталась утешить себя мыслью, что он увлечен своей работой. Эти гении из
другого теста, чем простые смертные, скрытные, темпераментные, легко
ранимые. Я пробовала заговаривать с ним о живописи, но он сказал, что я в
этом ничего не понимаю и что говорить об этом значило бы в корне задушить
все его творческие замыслы.
Однажды утром я была в кухне. Я приучилась замирать, когда работа у него не
спорилась, одно звяканье посуды могло привести его в бешенство. Рори вошел,
зевая и проводя рукой по волосам. Он был так хорош с его сонным надутым
лицом, что у меня прямо-таки все внутри свело.
— Хочешь кофе?
— Да, пожалуйста.
Чувствуя себя больше похожей на настоящую жену, я начала варить кофе,
проклиная про себя те дни, когда мы с Ниной жили на растворимом кофе. Я
вспомнила о красавице в синем
Порше
.
— Я часто встречаю Марину Бьюкенен, — сказала я невинным голосом.
— Ну и что? — Рори взглянул на меня.
— Я с ней не разговаривала, — пролепетала я. — Она —
замечательная красавица. Давай пригласим их на ужин.
— Я уверен, они будут в восторге от твоих кулинарных способностей.
Я прикусила губу. Мне не хотелось затевать ссору.
— Мне очень жаль, что у меня плохо получается. Я стараюсь.
— Лучше бы ты поменьше старалась.
— Рори, скажи мне, в чем дело? Что я такое сделала? Ты уже четыре дня
до меня и пальцем не дотронулся.
— Неужели ты умеешь считать до пяти? Скажите пожалуйста.
— Большинство новобрачных только этим и занимаются.
— И мы могли бы, будь у тебя побольше воображения в постели. Удивляюсь,
как это твои бывшие этим довольствовались.
Я вскочила, как будто он меня ударил. Иногда от него исходила страшная
разрушительная сила.
— Какой же ты сукин сын, — прошептала я. — Пойди ты мне хоть
немного навстречу, у меня хватило бы воображения. А если я тебя не
устраиваю, какого черта ты дурил мне голову?
— Наверное, был слишком пьян, чтобы что-нибудь заметить.
— Я тебя ненавижу! — взвизгнула я.
Я вылетела из комнаты, бросилась наверх и, разрыдавшись, упала на кровать.
Пять минут спустя я услышала, как хлопнула дверь и машина Рори отъехала. Я
плакала несколько часов подряд.
Это он меня нарочно мучает
, —
успокаивала я себя. Я встала, умылась и задумалась, чем бы мне заняться.
Я полистала журнал. Музыку я люблю, но нельзя же весь день слушать музыку.
Может быть, мне надеть шляпу и пойти пройтись?
Мне скучно, вдруг с ужасом осознала я. Никто лучше меня не понимал, что
скука есть признак внутренней несостоятельности. Богатые натуры никогда не
скучают. Нет, как и обнаружил Рори, я мелко плаваю. Я достала из
холодильника картофельный салат и съела пол-упаковки.
В дверь постучали. Я в восторге кинулась открывать. На пороге стояла Марина
Бьюкенен. Ее сотрясала нервная дрожь. Вид у нее был хотя и затравленный, но
обворожительный. В красном пальто и высоких черных сапогах она выглядела
потрясающе. Ее блестящие развевающиеся на ветру тициановские волосы были
созданы для рекламы шампуня. Она была бледна как смерть, уголки большого рта
опущены, под изумительными глазами лежали тени. До меня дошло, что говорила
мне когда-то мать о Грете Гарбо. Я пожалела, что съела салат.
— Привет, — сказала она. — Я Марина Бьюкенен.
— Я знаю. Я Эмили Бэлнил.
— Я знаю. Коко прислала мне открытку, предлагая нам познакомиться.
— Чудесно, — сказала я. — Заходите и давайте выпьем кофе.
— Здесь очень мило. — Она с восхищением осмотрела гостиную.
— Лучше выпьем чего-нибудь вместо кофе. Я знаю, еще рано, но для меня
праздник, когда выпадет случай с кем-то пообщаться.
Мы с ней отлично поболтали. Она уже не выглядела больше затравленной, скорее
забавной, правда, с долей некоторой зловредности. Коко она обожала, но
Бастера терпеть не могла. О своем муже она тоже отзывалась нелестно.
— Денег у него достаточно, так что я могу все себе позволить, только
мне это уже немного приелось... А где Рори?
— Работает.
Она пристально на меня посмотрела.
— У вас усталый вид. Достается вам от него?
— Да нет, — сказала я твердо.
— Не обижайтесь, я ничего не хочу сказать плохого, я просто трезво
смотрю на вещи. У Рори божественная внешность, он излучает обаяние так же
естественно, как другие мужчины выдыхают углекислый газ. И у него бездна
всяких достоинств. — Она помолчала, как будто стараясь припомнить, что
это были за достоинства. — Но с ним бывает так сложно. Если другие
просто закатывают сцены, у Рори они превращаются в пьесы из трех актов.
Когда он чем-то недоволен, он вымещает это на ком попало. Он всегда был
такой. Мой брат Финн тоже не подарок, но он хотя бы предсказуем и не так
избалован, как Рори, и не такой стервозный. Рори всегда старается его
раздразнить, но у него ничего не выходит, потому что Финну на это плевать.
Хотя у Рори всю жизнь всего было в избытке, Финн каким-то образом заставляет
его чувствовать свою ущербность. Они друг друга терпеть не могут, — с
удовлетворением добавила она. — Без взрыва не обойдется, им тесно
вдвоем на этом острове.
Она встала и принялась бродить по комнате. Наблюдая за этой прелестной
женщиной, такой пылкой и неукротимой, я недоумевала, что могло заставить ее
выйти за старика, когда она могла заполучить в мужья кого угодно.
— Приходите к нам ужинать в четверг, — сказала я.
— С удовольствием, но вы лучше сначала поговорите с Рори.
Как раз в этот момент он и вошел.
— Привет, Рори, — мягко сказала Марина и, не получив ответа,
возбужденно продолжала:
— Было бы неплохо, если бы ты когда-нибудь научился здороваться. Через
какие-нибудь полгода ты, может, усвоил бы и
Прекрасный день, не правда
ли?
.
Я замерла, не зная, в каком он настроении. Но он подошел ко мне и поцеловал
меня в губы, очень крепко.
— Привет, детка. Соскучилась?
— О, да. — Я прижалась к нему.
Взглянув на Марину, он продолжал ледяным тоном:
— Здравствуйте, миссис Бьюкенен. Ну и какова она, супружеская жизнь?
Беднягу Хэмиша еще не до конца выдоили?
Я хихикнула.
Мы чудесно поболтали. Я пригласила Марину и Хэмиша на ужин в четверг.
Готовясь к этому ужину, я твердо настроилась на успех. Все оставшиеся три
дня я полировала мебель, стряпала и то и дело приходила в ужас. Я должна
сделать все, чтобы Рори гордился мной. В четверг после полудня стало ясно,
что я справилась с делами досрочно. Дом сверкал, как в телевизионной
рекламе, еда была готова. Единственное, чего не хватало, это цветов. У нас в
саду их не было, но в соседнем я заметила великолепные розы. Я отправилась
туда, как была, в прозрачной черной ночной рубашке. Я была так занята, что
даже не потрудилась одеться.
День был теплый. Влажная трава ласкала мне ступни босых ног. Миновав старый
фруктовый сад и разросшийся кустарник, я начала торопливо рвать розы.
Наклонившись, чтобы откусить стебель огромной алой розы, я услышала у себя
за спиной разъяренный голос:
— Что вы здесь, черт подери, делаете?
Вздрогнув, я обернулась с розой в зубах, как Кармен. Надо мной возвышалась
мужская фигура. Мужчине было лет тридцать с небольшим. Рыжеволосый, с
красноватым веснушчатым лицом, квадратным подбородком и сердитыми карими
глазами. Лицо его было изборождено усталыми складками, губы угрожающе
поджаты — но это было выдающееся, неотразимое, незабываемое лицо.
— Вам что, неизвестно, что это частная собственность?
И тут до меня дошло. Ведь это Финн Маклин. Я не могла оторвать от него глаз.
Не так уж часто случается встретиться лицом к лицу с живой легендой.
— Вы понимаете, что вы браконьерствуете?
— Да, конечно. Извините, ради Бога, но я заметила, что цветы здесь
никто не срывает, такая жалость дать им пропасть. Я же не знала, что вы
придете.
— Похоже на то, — сказал он, осмотрев мой более чем откровенный
наряд. — Кто вы такая? — спросил он.
— Эмили, — пролепетала я. — Эмили Бэлнил.
Какое-то иное чувство на секунду сменило гнев в его глазах. Жалость или
презрение?
— Я бы сказал, Рори достаточно богат, чтобы у него хватило денег на
цветы. Видимо, вы уже усвоили его привычку делать что хочется и брать что
понравится?
— Ничего подобного я не усвоила, и можете забирать ваши паршивые
розы, — сказала я, швыряя охапку к его ногам.
Хотя я кипела от злости, Рори я не сказала ни слова; он был в отвратительном
настроении. Я начала прибираться в гостиной.
— Что у тебя за манера мурлыкать про себя, когда ты что-нибудь
делаешь? — раздраженно бросил он. — И перестань вертеть эти
листья, они и так безобразно выглядят.
— Ты их заметил только потому, что ждешь Марину.
Я вышла в кухню, хлопнув дверью. Сначала Финн, теперь Рори. Я чуть было не
расплакалась, но вспомнила, что у меня покраснеют глаза, и вместо этого
отхлебнула из бутылки вина, которое я добавляла в соус. И тут я вспомнила,
что не достала салфетки, и мне пришлось бежать наверх, выуживать их из
корзины с бельем и гладить на ковре.
Как назло, Марина и Хэмиш пришли на двадцать минут раньше назначенного
времени, и я не успела приодеться и подмазаться. Мне пришло в голову, что
Марина так нарочно устроила. Она выглядела потрясающе в синем, под цвет
глаз, платье с голой спиной. Но Хэмиш меня поразил. Ему было, наверное, к
шестидесяти, с глазами навыкате, хищным ртом и желтыми зубами. Вырядился он
как стареющий плейбой: жидкие седые кудельки на лбу, падающие на спину пряди
и бачки, украшающие морщинистые щеки. На нем был белый замшевый пиджак,
масса цепей на шее и джинсы на несколько размеров меньше, чем следует. Он
походил на омерзительного старого козла. Рори, смотревшийся изумительно в
серой шелковой рубашке, не мог удержаться от смеха.
— Марина, что ты с ним сделала? — спросил он вполголоса. —
Супермен с того света.
— Вдохнула в него жизнь, — хихикнула она. — Нравится тебе его
пиджак? Белое к лицу в определенном возрасте.
Она корчилась от смеха. Меня бы шокировало их злорадство, не выгляди Хэмиш
таким похотливым и самодовольным.
До ужина мы все порядком выпили.
— Я думаю отрастить бороду, — сказал Хэмиш.
— Ты по-прежнему занимаешься пением? — спросил Рори Марину.
— Я езжу в Эдинбург раз в две недели. Далековато, но стоит труда. Я
обычно там ночую. Это дает Хэмишу передышку.
— Для того, чтобы пошалить. — Хэмиш подмигнул мне так, что у него
веко чуть не вывернулось наизнанку.
На мои кулинарные изыски никто и внимания не обратил, даже когда у меня
упали в суп искусственные ресницы. Марина вообще ничего не ела. Хэмиш явно
опасался, как бы у него не лопнули брюки. Рори всегда ел мало. Я подавала и
убирала тарелки как какая-нибудь официантка. На кухне пировал Вальтер Скотт,
приканчивая недоеденные блюда.
Что-то странное носилось в воздухе. Мне казалось, что я смотрю по телевизору
детектив и, пропустив начало, не могу разобраться, что происходит. Хэмиш
потер своей костлявой ногой о мою. Еще минута, и я воткну ему вилку в одно
место.
После ужина Марина поставила пластинку. Они с Хэмишем танцевали. Хэмиш
выглядел нелепо, вихляясь, как огородное пугало на ветру. Марина, с
распущенными рыжими волосами и преобразившимися в мягком свете чертами,
походила на менаду.
Рори следил за ней с каменным лицом. Он пил, не переставая, весь вечер.
Наконец, закончив танец, она упала рядом с ним на софу.
— Та акварель уже готова?
Он кивнул.
— Она в студии.
— Можно мне взглянуть?
Они вышли.
Бледный как смерть и окончательно выдохнувшийся Хэмиш выглядел ужасно. Он
отправился в туалет, а я — в студию посмотреть на акварель, о которой они
говорили.
На пороге я застыла от ужаса. Они даже не потрудились включить электричество
и стояли совсем близко друг к другу у окна в лунном свете.
Лицо Марины, повернутое к Рори, словно светилось.
— Зачем ты женился на ней? — Голос ее внезапно стал по меньшей
мере на октаву ниже.
— Ну что тут спрашивать, ведь тебе же я больше не был нужен.
— Чтобы наказать меня, чтобы меня мучить. Ты не веришь, что я вышла за
Хэмиша только ради денег. Но твоя жена — совсем другое дело.
Марина отошла от окна и направилась в мою сторону, но я не могла тронуться с
места, словно в каком-то жутком кошмаре.
— Марина, подожди, — услышала я голос Рори.
— Убирайся к дьяволу, — сказала она. Желание и боль отчетливо
звучали в ее голосе.
Не замечая меня, она вышла в гостиную.
— Хэмиш, я хочу домой.
Только я одна видела, что лицо ее было залито слезами. Рори даже не вышел
попрощаться с ними. На дрожащих ногах я вошла в студию.
— Рори, — сказала я, — нам необходимо объясниться.
— Мне нечего объяснять.
Я сознавала, что опьянение дошло у него до такой стадии, что в любую минуту
он мог впасть в бешенство, но мне уже было все равно.
— Что у вас с Мариной? Почему она здесь крутится с самого нашего
приезда? Ведь это она прислала венок, да? И это ей ты звонил в нашу первую
брачную ночь? Я хочу знать, что происходит.
— Ничего. Мы вместе росли, вот и все. В любом случае, ты сама ее
пригласила. А теперь убирайся. — Он оттолкнул меня. — Этой ночью я
буду спать один, и не вздумай приползти ко мне в постель.
Я всю ночь не сомкнула глаз. Я лежала, дрожа, обхватив массивную тушу
Вальтера Скотта, к
...Закладка в соц.сетях
