Жанр: Любовные романы
Человек, заставлявший мужей ревновать Книга 2
... святом Франциске
Ассизском? — ворчал Мередит, вляпываясь в коровью лепешку.
Освобожденный от роли осла, Лизандер на первых репетициях переворачивал
страницы партитуры для Рэчел, игравшей на рояле. Но он был настолько
поглощен Китти, одетой в серо-зеленое, купленное им платье, что совершенно
не обращал внимания на кивки Рэчел после окончания страницы, за что и был
отправлен передвигать декорации.
Боб тоже оценил серо-зеленое платье.
— А Китти хорошеет, — заметил он.
— Разве? — удивилась Наташа, которой надоела ее крошечная роль в
хоре ангелов.
Вдруг Джорджия сообразила, что у Китти нет роли.
— Я запишу тебя как жену владельца постоялого двора.
— Китти сильна в роли закулисной девушки, — твердо сказала
Гермиона. — Кому бы тогда сыграть жену хозяина постоялого двора? Наташа
слишком молодая и хорошенькая.
— А как насчет Мамаши Кураж? — предложила Джорджия. — Она
достаточно высокая и будет хорошо смотреться по телевизору.
— Ни в коем случае, — Гермиона даже вздрогнула. — Давайте эту
роль просто выкинем. Зачем нам жена хозяина постоялого двора? Так что пусть
ваша приходящая прислуга посидит среди зрителей, тем более что спектакль
ограничен во времени. Я надеюсь, что Руперт Кемпбелл-Блэк будет приглашен на
ужин после представления, — добавила она, обращаясь к Бобу.
— Руперт не сможет отказаться, когда увидит, какое пиршество
приготовила Молодчина, — Гай тепло улыбнулся Китти.
—
Баю-бай, баю-
бай, вот
молочко, баю-
бай, баю-бай,
поскорее засыпай,
— запела Гермиона, — давая
ослепительную, в голубых венах грудь спящей кукле.
— А мне все же кажется, что Китти должна сыграть, — упрямо
произнесла Джорджия.
— Китти нужна дома, — прошипел Раннальдини, примерявший давно
вышедший из моды костюм из лилового вельвета. — И так там все запущено.
Повсюду включен свет, деревья не политы. — Он ковырнул землю у
огромного фикуса. — И кабинет у меня — самое подходящее место, чтобы
ходить туда с туалетной бумагой.
Лицо Лизандера напряглось от злости.
— Поскольку от вас, сэр, исходит одно дерьмо, значит, действительно там
подходящее место.
Раннальдини с таким изумлением посмотрел на Лизандера, словно с ним
заговорили вот эти ясли.
— Кстати, о белой туалетной бумаге, — продолжил он. — Я же
говорил вам, Китти, чтобы вы ее больше не покупали. Она загрязняет реки.
Слыша знакомые слова Рэчел из его уст, все обменялись незаметными взглядами.
Китти от унижения стала кирпичного цвета.
— Извините, Раннальдини, — заикнулась она.
— Не оправдывайся, а учти на будущее, — холодно произнес
Раннальдини.
— И ты не зашила мое платье там, где на него наступил вол, —
проворчала Гермиона.
— А может быть, Цари предложат Деве Марии ежегодное вспомоществование
на пеленки? — предложила Рэчел.
— А затем пожелают святому семейству новых пеленок на Рождество, —
захихикал Мередит, — но вообще Богоявление для того и было, чтобы
продемонстрировать эти пеленки.
— Прекратите же все опошлять, — взвыла Рэчел.
— Заткнись, Мередит, — приказал Раннальдини.
— Пусть кто-нибудь еще гарантирует заем, ради Христа, — вопил
Ларри в соседней комнате.
— Очень мило, что ваш муж заходит ко мне, чтобы позвонить по моему
телефону, — проворчал Раннальдини.
— Очень мило, как это вам удается оскорбить любого, сэр, — сказал
Лизандер, обнимая всхлипывающую Мериголд.
Китти была удивлена тем, что гораздо меньше думала о придирках Раннальдини.
Лизандер мог пройти мимо, как Архангел Гавриил, но он осветил ее жизнь, и
этот свет становился все ярче, особенно после того, как Лизандер натаскал
бревен для камина в холле, привез из магазина на машине все ее покупки и
даже сгонял в Парадайз за
Анадин экстра
, когда у нее началась менструация.
Еще Лизандер помогал ей рассортировывать и скреплять отпечатанные роли, но
поскольку он слишком много болтал, то раскладывал листы неправильно, и Китти
приходилось скрываться в кладовой и там, тайком от него, вновь все
перекладывать в нужном порядке.
Но все же какое блаженство иметь рядом человека, который поможет развлекать
оставленных на тебя детей, с кем можно похихикать после того, как Гермиона
прожужжит все уши, как правильно зашивать платье голубыми нитками, или
Наташа разозлится на то, что костюм сел после стирки.
Не только Наташа заметила, что лицо и голос Лизандера становятся мягче в
присутствии Китти.
— Тебе совсем не следует уделять ей так много внимания, когда
Раннальдини нет рядом, — ворчала Мериголд. — Это ведь его ты
должен доводить.
За два дня до назначенного срока Лизандер сидел в последнем ряду партера и
намеренно, чтобы обескуражить священника и Наташу, читал порнографический
журнал. Наташа в белой ночной сорочке от
Ка-вендиш Хауз
порхала вокруг,
пытаясь закрепить ему нимб.
Гермиона перед началом прогона сцены Благовещения составляла свой привычно
короткий список рождественских подарков.
— Что же подарить Бобу? С мужчинами всегда такие трудности, —
обратилась она к Лизандеру. Затем вдруг вспомнила о визите во Флитли. —
Я забыла сказать тебе, что в прошлом семестре встречалась с твоим отцом.
Одетая в безобразную робу старшего пастуха, Джорджия тут же прекратила
писать рождественские открытки и подняла голову.
— Он довольно очарователен, — продолжала Гермиона. — Что ты собираешься подарить ему?
— Бутылку мышьяка, — огрызнулся Лизандер.
— Хорошая идея, — не расслышав, сказала Гермиона.
С подносом кофе и домашних оладий прибрела Китти. Лизандер тут же вскочил
помочь ей.
Выглядящая бесформенной грудой в своем костюме, Джорджия вернулась к
поздравительным открыткам. Она была сыта по горло фокусами приятелей и
родителей Гая — им уже всем был продемонстрирован
Скорпион
— и теперь
карточки посылались исключительно Гаю с нежными пожеланиями и сообщениями,
как они им гордятся.
С тоской Джорджия вспомнила те рождества, что были раньше, в первые годы их
брака, когда она все карточки подписывала
С любовью от Гая и Джорджии
,
ставя имя Гая впереди, потому что с мужчинами должно считаться. Теперь же
она подписывалась только своим именем. У нее в
Ангельском отдыхе
под
стопкой нотной бумаги лежала маленькая, прелестная карточка в викторианском
стиле, которую она собиралась отправить Дэвиду Хоукли.
Хоть Лизандер и заморозил все отношения с нею, но вел себя достойно. Он не
стал ябедничать Дэвиду — может быть, потому, что боялся повторения тех же
слухов, что уже сообщила ему Джорджия о матери, но все же обвинил отца в
том, что он похитил у него Джорджию, женщину, которую он любил, и Дэвид был
уничтожен. Он и так до смерти перепугался, что Лизандер застукал их с
Джорджией. Он рисковал своей репутацией во Флитли — выходило, что он
развлекается с поп-звездой, но хуже всего было то, что Джорджия лгала ему,
говоря, — как до этого часто делала и Пиппа, — что у них с
Лизандером отношения чисто платонические, и тем самым оказалось, что он
обманывает собственного сына. И поскольку это разбило его сердце, Дэвид
отказывался от новых встреч с Джорджией.
До крайности опустошенная, Джорджия всю себя отдала работе.
Ант и Клео
был
почти закончен, и, к ее огромному облегчению, Ларри прекратил подгонять ее с
новым альбомом. Но ее тревожил Гай. Как раз прошлым вечером она застукала
его, когда он чистил сандалии Святого Иосифа нетоксичным обувным кремом, а
позже, когда во время оргазма она начала царапать его спину своими длинными
ногтями, он завопил:
— Бога ради, не делай так!
— Ах, ты беспокоишься, — заорала она в ответ, — что твоя
любовница может догадаться, что на самом деле ты спишь со своей женой?
Но Гай, как обычно, принял вид оскорбленного.
Наступило 21 декабря, а Джорджия еще не купила ни одного подарка и ничего не
приготовила. Ведь всем этим, черт побери, мог бы заняться и Гай, который
взял в галерее три дня отпуска.
Единственным сюрпризом была ее банковская декларация. Открыв ее сегодня
утром, она, к своему удивлению, обнаружила, что у нее на пятьдесять тысяч
фунтов больше, чем она ожидала. Должно быть, какой-то забытый гонорар из-за
границы.
Шпионящий Гай также изучил декларацию Джорджии и с облегчением узнал, что
голодать им не придется. В галерее положение дел было отчаянным — еще один
благотворитель отказался финансировать. В отличие от Джорджии Гай просмотрел
чеки и нашел один, датированный 10 декабря, на пятьдесят тысяч от Лизандера
и теперь ломал голову, что бы это значило.
Вспомнив, как в прошлом он на людях подчеркнуто игнорировал женщин, с
которыми имел связь, он расценил полный бойкот Джорджии Лизандером как
доказательство продолжающегося романа. Его подозрения усилились, когда он
увидел на Лизандере свой свитер
Свободных лесников
.
Обстоятельства складывались так, что Флора никак не могла вырваться из
Багли-
холла
и потому бросалась к каждому телефонному звонку. На этот раз Боб,
вспомнив о ее чудесном голосе, предложил ей сыграть в намечавшемся
представлении, выходя время от времени с пением рождественских гимнов без
аккомпанемента.
Флора согласилась только потому, что отчаянно хотела видеть Раннальдини. Все
лето она купалась в золотом сиянии его любви, затем, с той же неумолимостью
и безжалостностью, как слетают с деревьев листья, после успеха Бориса в
Реквиеме
, он все бросил. Теперь она готова была вылезти из кожи.
Раннальдини больше не звонил ей, она же, кроме нескольких посланий,
оставленных у лондонской секретарши, оказалась слишком гордой, чтобы
преследовать его. Ее не устраивала роль одной из тех безутешных, слезливых и
молящих экс-любовниц, от которых Раннальдини получал садистское
удовольствие, слушая их на автоответчике.
—
Не спрашивай, по ком звонит телефон
, вздохнула Флора.
На самом деле Флора не надоела Раннальдини, просто он все еще рассчитывал
таким образом заставить ее участвовать в его любовных играх. Но самым важным
для него стало желание прибрать к рукам нью-йоркскую филармонию
Новый мир
.
Раннальдини чертовски не хотелось оставаться музыкальным директором, очень
не хотелось. Он больше не хотел представать перед лондонским
Мет
после
истории с Черным Глазом Любви. У него до сих пор после визга Гермионы болели
уши. Он хотел начать новую жизнь в новой стране. Ну и потом, к его вящему
гневу, он знал, что филармония
Новый мир
рассматривает кандидатуру Бориса
Левицки.
Американским оркестрантам и их общественным благодетелям нравится, когда их
музыкальные директора живут в городах упорядоченной жизнью. Это было очень
важно для Раннальдини, и потому, чтобы избежать любого скандала и предстать
перед ними в счастливом браке с Китти, он должен сделать все, чтобы вновь
соединить Бориса с Рэчел, — решение, вполне соответствующее его
макиавеллистической натуре. Он начал с того, что позвонил Борису со словами
теплой поддержки:
— Я поговорю с нужными людьми, Борис. Твоя дорожка будет гладкой. Я
целиком за тебя.
— С ножом в спину, — сказал Борис, бросая трубку.
Хотя Раннальдини и понимал, что роман с Рэчел надо осторожно тормозить, он
все больше и больше становился зависим от этой ворчуньи. Ее способность
втирать массажное масло во все части его тела была просто волшебной.
Преследующая их на машине отца Флора также заметила возрастающее влияние
Рэчел и находилась в опасном состоянии камикадзе.
Только Мериголд была еще несчастнее Флоры. Хотя уж у нее-то все подарки были
упакованы и все ледники забиты припасами, все карточки отправлены и дом
украшен, так что ветви белой омелы прогибались под тяжестью огромных
канделябров, которые уже давно не зажигали, чтобы зря не расходовать
энергию. Ларри вел себя все более подозрительно, приходя домой все позже и
позже, все время хватался за телефон, затем хлопал дверью или убегал в
автомобиль, чтобы позвонить, вставал пораньше, чтобы перехватить почту, и
ничего не ел.
Раньше ему доставляло удовольствие принимать участие в рождественских
игрищах, и он никогда не пропускал репетиций, занимаясь делами на крыле
своего автомобиля. В этом же году, имея выигрышную роль хозяина постоялого
двора, он лишь изредка появлялся на репетициях. Мериголд была уверена, что
он, должно быть, опять спутался с Никки или закрутил роман с Рэчел,
выглядевшей блестяще. У Мериголд было такое чувство, что она сломала ногу и
теперь ей вправляют ее без анестезии.
44
Обстановка не улучшилась и после того, как на репетицию с костюмами и
декорациями прибыла холеная и очаровательная, но чрезвычайно агрессивная
представительница
Венчурер телевижн
Камерон Кук. Постоянные остановки для
настройки камер и микрофонов выбивали из колеи всю труппу, даже таких
матерых исполнителей, как Джорджия и Гермиона. Лампы перегорали, провода
обрывались, реплики забывались. Камерон решила установить две камеры в зале,
а одну поднять на менестрельскую галерею, откуда должен был спускаться к
Марии священник, играющий Архангела Гавриила, а затем — пастухи. Вокруг
стояли зевающие техники, валящиеся с ног от усталости. Мистер Бримскомб,
приставленный к пульту освещения, подсматривал за часовней, временно
превращенной в дамскую гримуборную.
Лизандер спрятался в последних рядах партера и полностью отключился от
происходящего, углубившись в печальную историю в
Экспрессе
о том, что
Руперт Кемпбелл-Блэк и его жена потеряли четырехмесячного эмбриона, зачатого
в пробирке, и теперь крайне удручены.
О, бедный Руперт, — думал Лизандер, — и какая жена у него
красивая, ненамного старше меня
. Ему очень захотелось им помочь.
Скандал на сцене разгорался.
— Да не смотрите же вы в камеру, — шипела Гермиона на пастухов.
— Их так много, обязательно в какую-нибудь да уставишься, — раздраженно проворчал Мередит.
Вновь зажгли звезды.
— Если бы дело происходило ночью, то Ларри мог бы забраться на крышу и
освещать все своим медальоном, — сказала Флора.
— Если только сможет подняться, — съязвила Наташа. — Из него
уж песок сыплется.
Мериголд вновь зарыдала. Бросив огромную охапку ветвей остролистника, Китти
бросилась ее успокаивать.
— Баю-бай, баю-бай, поскорее засыпай, — запела Гермиона, тоже
близкая к помешательству.
— Зачем ты несешь эту чушь? — спросила Камерон Кук, справившись со
сценарием. — И что делает в конюшне рождественская елка? Их еще не было
в те дни. И потом, почему же она тогда не украшена?
— Потому что унижение для деревьев — украшать их погремушками, — серьезно объяснила Рэчел.
— Бога ради, — проворчала Камерон. — Ну ладно, вот пришел
Святой Джо, давайте-ка пройдем сцену Благовещения.
Наверху, в галерее, подобно огромной белой птице, в белом платье из
Кавендиш Хауз
, священник прочищал глотку и все закреплял свой нимб.
— Привет, Благовдохновенная Мария, — воззвал он своим мелодичным
голосом. — Я послан с небес, чтобы сообщить тебе, что проба на
беременность дала положительный результат.
— Как чудесно, — вскричала Гермиона, рассматривая лилию. —
Иосиф будет совершенно, совершенно...
Она повернулась к Мередиту, который вместо того, чтобы суфлировать,
таращился на мужественного оператора.
— Иосиф будет совершенно? — повторила Гермиона, щелкая пальцами.
— Обалдевшим, — предположил Лизандер, отрываясь от
Экспресс
.
— Совершенно восхищен, — нашел наконец Мередит нужное место.
— Я боюсь, что отцом является не Иосиф, — говорил священник,
медленно спускаясь на тросах, закрепленных за прогнившую балку под потолком.
Гермиона склонила голову:
— Это не мог быть никто другой.
— Бог Всемогущий! — воскликнул священник, приземляясь на свободно
разгуливающую курицу.
— Ну что же, я уверена, Иосиф будет заботливым отчимом, — сказала
Гермиона, громко запевая
Непорочное зачатие
.
— Стоп, стоп! Кто написал эту чушь? — заорала Камерон Кук.
— Ну, часть Гендель и Дженнингс, — пришел на помощь Боб, — а
остальное — Джорджия.
— Ну уж нет, — взорвалась Джорджия. — Моего там ни строки не
осталось.
— Тогда выкиньте отсюда ваше имя, чтоб не морочить людям голову, —
посоветовала Камерон.
Взрыв был предотвращен прибытием Ферди, который заглянул, чтобы проверить,
забьется ли вновь его сердце при встрече с Наташей, а также узнать, почему
чек Мериголд для Лизандера дважды отклонен, а Джорджия не оплатила последние
издержки. Поскольку Ларри был в самовольной отлучке, Ферди быстренько
выдвинули на роль хозяина постоялого двора.
— Ты еще больше похудел, — заметил Лизандер, направляясь к боковой
двери, ведущей в стойло Артура, выглядевшего очень элегантно с золотой
уздечкой.
— Да пришлось попотеть, чтобы привести дела в порядок, — ответил
Ферди, давая Артуру кусочек
Поло
. — Занимаюсь гимнастикой со скучными
домашними хозяйками, которые двигаются очень медленно, чтобы макияж не
потек. Я всем им говорю, что меня скоро отправят в Персидский залив и я хочу
быть в форме.
— Вот сценарий, — Боб протянул его Ферди. — Не думаю, что
Ларри будет возражать, даже если и объявится. Это роль небольшая, но
ключевая. Выучишь до завтра? Можешь даже сократить, что не понравится.
— Ферди в школе блестяще играл Шейлока, — рассказывал Лизандер
Китти.
— Ну а все же, как дела? — спросил он Ферди.
— Всю неделю выматывался из-за этой кампании по приватизации.
— А я всю неделю выматывался, передвигая декорации, — сказал
Лизандер. — Зато завтра прибывает Руперт Кемпбелл-Блэк, и они с Артуром
подружатся. Правда, малыш? — он обнял Артура.
— Что здесь происходит? — зашипел Ферди, отводя Лизандера в
сторону. — Никто не платит. Ни гроша ни от Мериголд, ни от Джорджии. И
если они вскоре не выложат денежки, нам придется здорово урезать свои
расходы. Кстати, работа в Бразилии еще не отпала, и там пахнет большими
деньгами.
Но Лизандер смотрел на Китти, которая взбиралась по лесенке, чтобы украсить
остролистом масляный портрет одного из мнимых предков Раннальдини. Она была
одета в черные леггинсы и огромный свободный черно-лиловый свитер, который
он купил ей. Он первый раз видел ее в брюках. Было что-то невыразимо
трогательное в ее маленьких пухлых ножках. Когда она потянулась, то над ее
белыми носочками он увидел трехдюймовую полоску ноги. Ему вдруг захотелось
ее погладить. Как всегда хотелось погладить Артура, Джека и Мегги, которая
сейчас догрызала оставленную кем-то пастушью палку.
Отложив
Экспресс
, он направился подержать ее лестницу.
— Это Лизандера надо приватизировать, — растягивая слова,
произнесла Флора. — Устав от других дам Парадайза, он заряжается от
Китти.
— Не смеши, — в унисон проворчали Рэчел, Гермиона и Наташа. Будучи
глубоко увлеченными Раннальдини, они не допускали даже мысли о том, что
Китти могла обладать притягательной силой.
Однако, как бы часто Лизандер ни разжигал камин в громадном зале,
определенно, становилось холоднее. И плотные белые струйки пара от
человеческого дыхания поднимались к потолку.
— Камерон с задних рядов тоже должна бы отвечать дымовыми
сигналами, — по-приятельски сказал Мередит Флоре. — Я надеюсь, что
сценарий вернется к версии твоей матушки.
Флора же рассматривала новую роскошную меховую шубу, которую Гермиона
накинула на голубой костюм. И шуба эта означала только одно: рождественский
подарок от Раннальдини.
— Я собираюсь донести на нее в Общество охраны животных, —
проговорила она в ярости.
Она также отметила, что Рэчел исчезла, а Камерон в это время вопила по
телефону в летней гостиной, и никто из них не имел счастья наблюдать, как
дебютировал Ферди, приглашая Деву Марию и Иосифа на постоялый двор со
сценарием в одной руке и литром красного вина в другой.
— Заходите, заходите, — говорил он ласково. — Конечно же, мы
принимаем парочки. Давайте мне ключи от вашего осла, и я его припаркую.
Распишитесь здесь.
Оркестранты, кутаясь в пальто, откровенно забавлялись. Китти чуть не падала
от смеха.
— У меня есть кассета с фильмом
Грязные танцульки
, — пробормотал
Лизандер, протягивая ей еще одну охапку остролистника.
— В соседней комнате толпа пастухов, все еще требуют жрать, —
говорил теперь Ферди. — Если уж они совсем разойдутся, стучите им в
стенку. — Затем он протянул укоризненно глядевшему Святому Иосифу ключи
от комнат. — Ну а я пойду продолжу разбавлять вино водой.
— О, пожалуйста, не тратьте зря драгоценную воду, — вмешалась
собиравшаяся рожать Гермиона.
Боб, хохоча от души, сказал Ферди, что это улучшило сценарий.
— А теперь тебе пора запеть
О, придите все преданные
, — закричал
он Флоре.
— Да во всем Парадайзе нет преданных, кроме тебя и Китти, —
прокричала в ответ Флора. — Если уж следовать реализму, то я лучше спою
Придите двое преданных
.
— А вот это не твое дело, — загремел Гай, становясь кирпично-
красным под белокурой бородой.
Флора, сунув руки в карманы, неторопливо пошла к сцене.
—
О придите все преданные
,
веселящиеся и
радующиеся,
— мягко запела она.
— Ух ты, — сказал концертмейстер соседу-гобоисту, — это
достанет даже каменное сердце Гермионы.
Тут подошла сцена, в которой Архангел Гавриил является перед пастухами,
собирающимися в поля.
— Ты готов, Перси? — воззвал Боб к священнику на галерее.
— Готов, — отозвался священник, просовывая в окно свой нимб.
На улице шел снег. Все соответствовало середине унылой зимы. Священник был
счастлив, что под белую ночную сорочку он поддел теплое белье.
— Пастухи, вы болтайте там между собой, — сказал Боб, сверившись с
текстом.
— Что ты собираешься делать на Новый год, Рувим? — спросил
Мередит, второй пастух, держащий на руках Мегги.
— Этого нет в сценарии, — прошипела Джорджия, цепляясь, что есть
мочи, за какую-то жуткую овцу.
Внезапно, как запах серы, аромат
Маэстро
разнесся по огромному залу,
заглушая и благовония, и
выбросы
овцы и осла.
Мгновенно сидящий ближе всех флейтист сорвал кудрявый светлый парик с бюста
Раннальдини. Джорджия выпустила овцу, которая, удирая, толкнула
подсматривающего мистера Бримскомба, отправив его в полет. Вновь перегорели
лампы.
Раннальдини, с поднятым каракулевым воротником и с белым от сдерживаемой
ярости лицом, направился к сцене.
— Я-то полагал, что растолковал вам и слова и ноты, чтобы вы к моему
возвращению довели все до совершенства.
— Это моя вина, — Ферди выплюнул сигару и поднялся из рядов
партера. — Я замещаю Ларри, ну и немного напутал.
— Понятно, — в бешенстве сказал Раннальдини. — Гермиона?
— Маэстро? — улыбнулась ему Гермиона в ожидании похвалы.
— Пиано
, Бога ради, — проворчал
Раннальдини. — Твоя колыбельная способна перебудить всех бамбино в
Иудее, и, потом, детишек кормят раз в четыре часа, а не каждые четыре
минуты, та
...Закладка в соц.сетях
