Жанр: Любовные романы
Виконт, который любил меня
...ся еще одним щелчком дверной ручки.
Кэйт прикрыла глаза в ужасе. Только этого не хватало. Она оказалась в
ловушке в этом кабинете. Ничего не могло быть хуже этого. Хотя, может. Её
того и гляди, обнаружит парочка любовников.
Это гораздо хуже. Представив себе это затруднительное положение, она
почувствовала, как ей стало смешно.
— Об этом говорят во всем городе, — ответила Мария. — Все
говорят, что вы в этом году решили подыскать себе жену и остепениться.
Наступила тишина, но Кэйт готова была поклясться, что он пожал плечами.
Раздались шаги, возможно любовники подошли ближе к друг другу. И затем лорд
Бриджертон пробормотал: — Возможно это все в прошлом.
— Ты знаешь, что этим ты разбиваешь мне сердце?
Кэйт подумала, что её стоит завязать рот, а то она не выдержит.
— Сейчас, сейчас, моя сладкая синьорина, — послышался звук,
похожий на прикасание губ к коже, — Мы оба знаем, что твое сердце
неразрушимо для любых моих махинаций.
Послышался шелест юбок и, Кэйт решила, что Мэри скромно отошла от него.
— Но я не склона для легких развлечений, милорд. Я, конечно, не желаю
брака, это было бы просто по-дурацки. Но когда я выбираю себе покровителя,
это должно быть достаточно долгий срок.
Шаги. Возможно, лорд Бриджертон подошел поближе к столу?
Его голос был низкий и хриплый:
— Я не вижу в этом проблему.
— Зато твоя будущая жена увидит.
Бриджертон рассмеялся.
— Единственная причина дать отставку любовнице, это если любить свою
жену. Но я не хочу жениться на женщине, в которую могу влюбиться. Поэтому не
вижу причин, зачем мне стоит отказываться от такой прекрасной дамы, как вы?
И Вы собираетесь жениться на Эдвине?! Кэйт с трудом удержалась от крика.
Действительно, если бы она не сидела на корточках, сцепив руки на коленях,
она бы точно вскочила, как ангел ярости и прибила бы этого человека.
Последовало несколько неразборчивых звуков, во время которых Кэйт молила
Бога, чтобы это не была бы прелюдия к кое-чему более интимному. Затем
раздался голос виконта:
— Ты не хочешь чего-нибудь выпить?
Мария пробормотала свое согласие. Послышались громкие шаги виконта, все
ближе и ближе, до тех пор пока...
О, нет...
Кэйт увидела графин, стоящий на подоконнике, прямо напротив её укромного
местечка. Пока он будет наливать из графина, стоя лицом к окну, она избежит
обнаружения, но как только он обернется по пути назад...
Она застыла. Даже прекратила дышать. Глаза широко открытые и не мигающие
(веки издают звук?), она наблюдала с ужасом. Виконт подошел к окну, и она
залюбовалась его атлетической фигурой. Он открыл крышку от графина и налил в
оба стакана по два пальца янтарной жидкости.
Не оборачивайся. Пожалуйста, не оборачивайся.
— Все в порядке? — позвала Мэри.
— Все отлично, — ответил виконт, хотя голос его звучал с крайней
задумчивостью. Он начал что-то насвистывать, поднял стаканы, двинулся с
места, и начал медленно поворачиваться.
Продолжай идти. Продолжай идти.
Если он пройдет стол до того как обернется, он подойдет к Мэри, и она будет
в безопасности. Но если он обернется, и затем пойдет — ей не жить.
Она была уверена, он убьет её. Она была искренне удивлена, что он не сделал попытки, тогда на озере.
Медленно, очень медленно, он повернулся. И остался стоять на месте.
Кэйт пыталась подумать о том, что умереть в возрасте двадцати одного года не
так уж и плохо, некоторые умирают и раньше.
Энтони прекрасно знал, почему он оставил Марию Россо и зашел в кабинет. Ни
один нормальный человек не смог бы устоять перед её обаянием. Её формы были
пышные, голос опьянял. Но даже когда он проводил рукой по этим шелковым
соболиным волосам, полным надутым губкам и роскошному телу, он знал, что
использует её.
Он не чувствовал за собой никакой вины, что будет использовать её для
получения своего собственного удовольствия. Дело в том, что и она использует
его. По крайней мере, у нее будет компенсация, состоящая из подаренных
украшений, ежеквартального пособия и арендной платы за фешенебельный
городской дом, в фешенебельной (но не слишком) части города.
Хотя, на самом деле, он чувствовал себя неловко, он был жутко раздражен и с
трудом сдерживался, пытаясь не стукнуть кулаком по стене, он хотел
использовать Марию, чтобы избавиться от этого жуткого эротического кошмара с
участием Кэйт Шеффилд.
Ему не хотелось снова мучаться и просыпаться в холодном поту, знаю, что
причина заключается в Кэйт Шеффилд. Он хотел погрузиться в другую женщину
так, чтобы этот сон полностью выскочил из его памяти и растворился в
небытие.
Господь знал, что он никогда не собирался и не хотел превратить свое
эротическое сновидение в явь. Ему даже не нравилась Кэйт Шеффилд. От мысли
оказаться с ней вместе в постели его прошибал пот, хотя от этого все его
тело ныло от желания.
Нет, единственная возможность, при которой сон может сбыться, если он будет
в горячительном бреду от лихорадки и, возможно, она тоже; или они оказались
вместе на необитаемом острове; или были приговорены к смертной казни...
Он остановил себя, нет, это просто не случиться и все.
Но, проклятый ад, эта женщина, должно быть, околдовала его. Не было никакого
другого объяснения его мечтательному сну, нет, точнее кошмару, и, кроме
того, даже сейчас ему казалось, что он чувствует её аромат. Этот
раздражающий его аромат лилий и чистоты, этот околдовывающий его аромат,
который он почувствовал в Гайд-парке на прошлой неделе.
Он наливал в стакан, самое лучшее виски для Марии Россо, одной из немногих
знакомых ему женщин, умевших оценить и виски, и опьяняющую страсть. И все
что он мог ощущать, это был проклятый аромат Кэйт Шеффилд. Он знал, что она
в доме, и был почти готов за это убить мать.
— Все в порядке? — позвала его Мария.
— Все отлично, — отозвался он, и его голос даже ему показался
напряженным. Он начал что-то насвистывать, он всегда так делал, чтобы
успокоиться. Он взял стаканы и шагнул обратно. Но опять почувствовал этот
проклятый аромат. Он мог поклясться, что это был аромат лилий. И мыла. Лилии
были интригующе, но чистота и свежесть имели смысл. Практические женщины,
типа Кэйт Шеффилд, наверное, очень часто принимают ванну.
Он заколебался и вместо своего обычного широкого шага, сделал небольшой
шажок. Он не мог отыскать источник запаха и стал медленно оборачиваться,
принюхиваясь в этот момент. Здесь не могло быть лилий, но, тем не менее, он
их чувствовал.
И затем он увидел её.
Под его столом.
Это было невозможно. Это просто кошмар. Ему просто померещилось, надо
закрыть и открыть глаза, и она исчезнет.
Он несколько раз мигнул. Она не исчезала.
Наиболее бесящая его, раздражающая и дьявольская женщина во всей Англии,
Кэйт Шеффилд, сидела на корточках под его столом.
Было удивительно, как он не выронил виски.
Их глаза встретились, и он увидел, как её темные глаза расширяются в испуге
и панике. Отлично, подумал он. Она должна быть напугана. Он собирался
прибить её в её проклятом убежище под проклятым столом в проклятой комнате.
Какого черта, она здесь делает? Она не окунула его в грязную воду озера
достаточно для её кровожадного духа? Разве она не рада, что его попытки
ухаживать за её сестрой зашли в тупик? Она, что, собирается еще и шпионить
за ним?
— Мария, — произнес он мягко, медленно идя к столу, пока не
наступил на руку Кэйт Шеффилд. Он не наступил сильно. Но все же услышал её
писк. Он получил огромное удовольствие, услышав его.
— Мария, — повторил он, — Я внезапно вспомнил одно срочное
дело, с которым необходимо разобраться немедленно.
— Это необходимо сделать ночью? — спросила она с сомнением.
— К сожалению, да. Его нужно сделать незамедлительно. Уууф!
Мария моргнула. — Что с вами? Ты что-то проворчал?
— Нет, — солгал Энтони, стараясь нормально выговорить слово. Кэйт
сняла перчатку. И схватив его за колено, запустила свои когти прямо через
его бриджи в его кожу. Очень больно.
Наверное, это её ногти, но он опасался, что это могли быть её зубы.
— Ты уверен, что с тобой все в порядке? — спросила Мэри.
— Все... в полном... — в этот момент когти Кэйт продвинулись
выше, нет, не выше, а дальше внутрь его ноги. — Порядке!!! —
последнее слово он буквально выкрикнул с каким-то завыванием, маша ногой, и
пиная что-то под столом. Он подозревал что, это был живот Кэйт.
Обычно, Энтони умер бы от стыда, ударив женщину, но это, казалось ему
исключением из правил.
Фактически, он получил не так уж и мало удовольствия, пнув её.
Ведь, в конце концов, она продырявила или прокусила ему ногу.
— Позвольте, я провожу вас, — сказал он Мэри, пытаясь стряхнуть
Кэйт со своей лодыжки.
Но глаза Мэри засветились любопытством, и она сделала несколько шагов по
направлению к нему.
— Энтони, у вас, что там какое-то животное сидит под столом?
Энтони не удержавшись, расхохотался: — Можно сказать и так.
Кэйт стукнула его кулаком по ноге.
— Это ваша собака?
Энтони хотел ответить утвердительно, но все же он не был таким жестоким.
Кэйт, вероятно, оценила его такт и отпустила его ногу. Энтони тут же
воспользовался этим, и быстро встал из-за стола.
— Я буду непростительно груб, — спросил он, подходя к Марии и
беря её за руку, — если отведу вас в музыкальную комнату, а сам
вернусь сюда?
Она рассмеялась, издав низкий хриплый смех.
— Я взрослая женщина, милорд. Я верю, я смогу держаться с вами на
расстоянии.
— Вы прощаете меня?
Она пошла к двери, и, обернувшись, сказала:
— Нет, такой женщины, которая не простила бы вас за вашу улыбку.
— Вы удивительная женщина, Мария Россо.
Она снова засмеялась.
— Но, очевидно, не достаточно удивительная.
Она вышла за дверь, Энтони захлопнул дверь за ней и тут же запер её на ключ.
— Вы, — прогрохотал он, подскочив к столу. — Вылезайте!
Сейчас же!
Когда Кэйт, по его мнению, не слишком быстро постаралась вылезти из-под
стола. Он схватил её за плечи и поставил на ноги.
— Объясните, какого черта, вы тут делали? — прошипел он.
Ноги Кэйт подогнулись, так как она долго просидела на корточках, и она
схватилась за край стола, чтобы не упасть.
— Это был несчастный случай, — произнесла она.
— Забавно, с какой изумительной частотой эти слова вылетают из вашего
ротика.
— Это правда! — горячо возразила она. — Я сидела в зале и
— она сглотнула.
Он сделал шаг вперед и теперь находился слишком близко.
— Я сидела в зале, — снова сказала она, на этот раз хрипловатым
голосом. — И увидела вас. Я только хотела избежать встречи с вами.
— Вы хотели избежать встречи со мной, вторгшись в мой личный кабинет?
— Я не знала, что это ваш кабинет. Я...- у нее перехватило дыхание.
Он переместился еще ближе, чистые лацканы его смокинга, почти касались лифа
её платья. Она знала, что такая близость была преднамеренной, хотя,
наверное, он стремился напугать её даже больше, чем совратить. Но ничего не
могла поделать с бешеным стуком своего сердца.
— Я думаю, вы все-таки знали, что это мой кабинет, — проговорил
он, подняв руку и указательным пальцем мягко проведя по её щеке.
— Возможно, даже, вы не хотели меня избегать.
Кэйт судорожно сглотнула, сердце стучало, как бешенное, и она безуспешно
пыталась восстановить свое потерянное самообладание.
— Мммм? — его палец скользнул по её подбородку.
— Что вы скажете на это?
Губы Кэйт раскрылись, но она не могла сказать не слова, даже если её жизнь будет зависеть от этого.
На руках его не были надеты перчатки — он, должно быть, снял их во
время свидания с Марией — и ощущение прикосновения пальцев к её коже
было настолько мощным, что казалось, он полностью управлял её телом. Она
дышала, когда он останавливался, прекращала дышать, когда он водил пальцем
по её коже. Он не сомневалась, что её сердце, бьется в такт с его пульсом.
— Возможно, — хрипло прошептал он, наклоняясь так близко, что его
дыхание касалось её губ. — Вы желали кое-что ощутить.
Кэйт попыталась потрясти головой, но её мышцы отказывались повиноваться.
— Вы уверены?
В этот момент её шея предала её и сделала небольшой кивок. Он сладко
улыбнулся, и они оба поняли, что он победил.
Глава 7
Также посетили музыкальный вечер леди Бриджертон: миссис Фезерингтон и три
её старшие дочери (Прюденс, Филиппа и Пенелопа, ни одна из них не была одета
в цвета, которые ей бы подходили); мистер Найджел Бербрук (который как
всегда говорил чересчур много, но, как не странно, Филиппа Фезерингтон
выглядела заинтересованной); миссис Шеффилд, и конечно, мисс Катерина
Шеффилд.
Ваш автор уверен, что приглашение Шеффилдов, включало и мисс Эдвину Шеффилд,
но на вечере её не было видно.
Лорд Бриджертон казался в прекрасном настроении, несмотря на отсутствие мисс
Эдвины Шеффилд, а вот его мать выглядела сильно разочарованной.
Брачные намерения леди Бриджертон поистине грандиозны. И, конечно же, у нее
теперь освободились руки, после того, как её старшая дочь вышла замуж за
герцога Гастингса
Энтони казалось, что он сошел с ума. Не было никакого другого объяснения. Он
намеривался напугать её, дать ей понять, что она может и не надеяться
пытаться вмешиваться в его дела, и вместо этого...
Он поцеловал её.
На уме у него сначала было одно запугивание, он придвигался к ней все ближе
и ближе, видя, как паника и ужас охватывают её. Она не знала, что значит,
когда от близости мужчины повышается температура тела, когда её дыхание
смешивается с его дыханием. Она бы не распознала первые признаки желания.
Она не поймет, почему её бросает в жар. А температура у нее и впрямь
повысилась, и дыхание стало неровным и прерывистым. Он видел это по её лицу.
Но она, невинная девочка, никогда бы не увидела то, что сразу же приметил
его опытный взгляд.
Все что она поняла, было то, что он стоял чересчур близко к ней, был более
сильный и мощным, и то, что она совершила ужасную ошибку, пробравшись в его
святое убежище.
Он собирался остановиться в дюйме от неё и оставить её взволнованной и
затаившей дыхание. Но когда расстояние между ними стало столь ничтожно мало,
напряжение возросло в сто крат.
Её аромат был таким соблазнительным, а её хриплое дыхание так возбуждало
его.
Но острое желание, которое он надеялся, возникнет только у нее, внезапно
пронзило и его, проходя теплой волной по всему его телу, от макушки до
кончиков пальцев.
И неожиданно палец, которым он касался её щеки, только для того, чтобы
помучить её, превратился в руку, держащую её затылок и прижимающую её губы к
его губам во вспышке ярости и страсти.
Она задохнулась, и он воспользовался этим, чтобы просунуть свой язык между
её губ и насладиться теплой невинностью её рта. Она была напряженна в его
руках, но, почувствовав что-то еще, он прижал еще сильнее к себе мягкое
женское тело, а его рука, спустившись с её спины, оказалась на нежном изгибе
её ягодиц.
— Это безумие, — прошептал он, но не сделал никакой попытки
отпустить её.
Она в ответ издала бессвязный перепуганный стон, и её тело обмякло в его
руках, позволяя ему все сильнее её прижимать к себе. Он знал, что должен
немедленно остановиться; он знал, что будет проклинать потом эти объятия; но
его разгоряченная кровь бешено стучала в жилах, а она была такой...
такой...Такой мягкой. Такой безумно желанной.
Он простонал, его губы оторвались от её, чтобы попробовать на вкус нежную
кожу её шеи. Было что-то такое в ней, что она полностью удовлетворяла
запросы его тела, как никакая другая женщина. Казалось, его тело что-то
такое открыло в ней, что мозг попросту пропустил.
Что- то в ней было необходимо ему. Она чувствовалась необходимой. Её запах
был необходим. Необходим её вкус. И он знал, что если он освободит её от
всех этих одежд и возьмет здесь на ковре она, лёжа под ним, займет именно то
необходимое и нужное место.
В голову Энтони пришло, что когда Кэйт Шеффилд не спорит с ним, то, черт
подери, она самая прекрасная и желанная для него женщина во всей Англии.
Её руки, находившиеся в плену в его объятиях, медленно высвободились, и она
нерешительно обняла его. Затем её губы дернулись, это было маленькое, почти
незаметное, движение, но она определенно поцеловала его в ответ.
Низкое торжествующее рычание вырвалось изо рта Энтони, и он снова поцеловал
её, поцеловал смело и отчаянно, продолжая целовать до тех пор, пока она не
ответила на поцелуй.
— О, Кэйт, — простонал он, прижимая её к столу. — Какая ты
вкусная.
— Бриджертон? — её голос был дрожащим и звучал так, будто бы она
хотела спросить еще что-то.
— Не говори ничего. Независимо оттого, что мы делаем, просто молчи.
— Но...
— Ни слова, — прервал он её, отодвигаясь и проводя пальцем по её
дрожащим губам. Он ни за что не хотел разрушить очарование этого момента,
какими-нибудь словами.
— Но я, — она положила ему руки на грудь, оттолкнула его и
вывернулась из его объятий, покидая его задыхающейся и взволнованной.
Энтони выругался.
Кэйт отбежала не особо далеко от него, но так, чтобы быть вне пределов
досягаемости его рук, к высокому деревянному стулу. Она забежала за стул и,
держась за спинку стула, подумала, что эта хорошая идея стоять позади стула.
Виконт, однако, не выглядел в хорошем расположении духа.
— Почему вы это сделали, — спросила она, её голос звучал так
негромко, что походил на шепот.
Он пожал плечами, неожиданно став менее сердитым и раздраженным.
— Потому что я хотел этого.
Кэйт только удивленно глянула на него, неспособная поверить, что на такой
сложный вопрос он ответил так просто. Не выдержав, она выпалила:
— Но вы же не могли хотеть.
Он улыбнулся. Медленно. — Но я очень сильно хотел.
— Но я же вам даже не нравлюсь!
— Да, это так, — согласился он.
— Вы ответил мне на поцелуй, — сказал он мягко, — хотя не
верите, что я могу хотеть вас, и в тоже время, вы мне не нравитесь.
Щеки Кэйт окрасились позорным румянцем. Она ответила на его проклятый
поцелуй, и ненавидела себя, в этот момент, за это, почти так же, как его.
Но он не должен насмехаться над ней. Так делают только хамы. Она схватилась
за спинку стула так, что побелели пальцы на руках, используя стул, не только
как защиту от Бриджертона, но и как некоторое препятствие, не дающее
броситься вперед и нанести ему увечья.
— Я не собираюсь позволить вам жениться на Эдвине, — сказала она
очень низким голосом.
— Нет, — произнес он, медленно к ней перемещаясь, до тех пор,
пока между ними не остался один стул. — Я ни за что не поверил бы в
это.
Её подбородок взлетел вверх. — И я не собираюсь выходить за вас замуж.
Он положил руки на подлокотники, нагнулся вперед так, что между ними
осталось только пара дюймов, и произнес: — Я не помню, чтобы спрашивал
вас об этом.
Кэйт отпрянула назад и воскликнула: — Но вы только что поцеловали
меня!
Он рассмеялся нагло и вызывающе.
— Если бы я предлагал жениться на каждой женщине, которую поцеловал, я
бы давно был бы в тюрьме за многоженство.
Кэйт, почувствовав, что задрожала, снова ухватилась за спинку стула.
— Вы сэр, — она почти выплюнула эти слова, — самый, что ни
есть, бесчестный человек.
Его глаза сверкнули, и, протянув руку, он крепко схватил её за подбородок,
вынуждая смотреть прямо в его глаза.
— Это, — он произнес смертельно опасным голосом, — совсем
не так. И если бы вы были мужчиной, я бы вызвал вас на дуэль.
Кэйт оставалась в этом положение довольно долго, глаза её смотрели прямо в
его, а кожа горела от прикосновений его пальцев. Наконец, она сделала то,
что поклялась никогда не делать, она попросила его:
— Пожалуйста, — жалобно прошептала она, — позвольте мне
уйти.
Его рука внезапно отпустила её подбородок.
— Примите мои извинения, — голос, казалось, звучал с небольшим...
удивлением?
Нет, это невозможно. Ничто, не способно удивить этого человека.
— Я не хотел обидеть вас, — добавил он мягко.
— Не хотели?
Он сделал небольшой кивок.
— Нет. Устрашить, напугать, да. Но, не обидеть.
Кэйт шагнула немного назад на нетвердых ногах.
— Вы просто жалкий повеса, — сказала она, сильно желая, чтобы её
голос был более презрительным и менее дрожащим.
— Я знаю, — сказала он, пожимая плечами; в его глазах появились
искорки смеха, — Это в моем характере.
Кэйт сделала еще один шаг назад. У нее не хватало сил не отставать от резких
изменений его настроения. — Я ухожу.
— Идите, — вежливо сказал он, махнув в сторону двери.
— Вы не сможете остановить меня.
Он улыбнулся. — Я не могу даже мечтать об этом.
Она начала медленно двигаться задом к двери, опасаясь, что если она отведет
от него глаза даже на секунду, он схватит её. — Я ухожу, — снова
сказала она.
Но когда её рука находилась в дюйме от дверной ручки, он внезапно сказал:
— Я надеюсь увидеть вас снова, когда пошлю приглашение Эдвине.
Кэйт побледнела. Она не могла видеть свое лицо, но впервые в жизни
почувствовала, как от него отхлынула кровь.
— Вы говорили, что постараетесь оставить её в покое, — обвиняющее
сказала она.
— Нет, — сказал он, нагло усмехаясь, — Я сказал, я не
думаю, что вы позволите мне жениться на ней. Хотя это не имеет никакого
смысла, поскольку я не позволю вам управлять моей жизнью.
Кэйт почувствовала комок в горле.
— Но вы не можете хотеть жениться на ней. После того, как вы...после
того, как я...
Он сделал несколько медленных шагов в её сторону, выглядя как кот,
обожравшийся сливок.
— После того, как вы поцеловали меня?
— Я не... — но слова застряли в её горле, поскольку это была
очевидная ложь. Не она, конечно, первая начала целовать, но, в конце концов,
она приняла в этом участие и отвечала на его поцелуи.
— Ох, перестаньте, мисс Шеффилд, — сказал он, выпрямляясь и
скрещивая руки, — Давайте, выясним отношения. Мы не нравимся друг
другу очень сильно, это верно. Но я уважаю вас, хотя у вас довольно
извращенный ум, но, по крайней мере, я могу сказать, что вы никогда не
лжете.
Она промолчала. Действительно, что можно сказать? Как реагировать на
предложение, содержащее слова: уважение и извращенный ум?
— Вы поцеловали меня в ответ, — сказала он с небольшой улыбкой
удовлетворения. Я готов признать, что с не очень большим энтузиазмом, но это
лишь вопрос времени.
Она потрясла головой, не веря в то, что она слышит.
— Как вы можете мне говорить такие вещи и заявлять при этом, что
собираетесь жениться на моей сестре?
— Это немного помешает перетянуть вас на свою сторону, но я
действительно собираюсь жениться на ней, — прокомментировал он
задумчивым голосом, так будто обдумывая покупку новой лошади или шейных
платков, которые носил.
Возможно, это был случайный жест или привычка, но он задумчиво погладил свой
подбородок.
Но что- то вспыхнуло в Кэйт, и, не раздумывая, она бросилась в его сторону,
собрав ярость всего мира в своей душе. Она бросилась ему на грудь, молотя по
ней кулачками.
— Вы не когда не женитесь на ней! — выкрикнула она, — Вы
слышите меня? Никогда!!!
Он поднял одну руку, отражая сыпавшиеся удары в лицо.
— Я не глухой, — проговорил он.
Затем он умело схватил её руки за запястья и удерживал их неподвижно, в то
время как её тело буквально тряслось от гнева.
— Я не позволю сделать вам её несчастной! Я не позволю разрушить ей
жизнь! — прокричала она.
— Она сама доброта, чистота и невинность. Она заслуживает гораздо
лучшего мужчину, чем вы.
Энтони в упор рассматривал её, его глаза смотрели на её лицо, он был просто
восхищен её красотой и силой. Её щечки раскраснелись, её глаза сияли, он с
трудом удерживалась от слёз; он почувствовал вспыхнувшее желание, и чуть
было не уверился в том, что он худший из людей.
— Мисс Шеффилд, — произнес он мягко, — Я верю, что вы
любите свою сестру.
— Конечно, я её люблю! — вспыхнула она, — Почему я прилагаю
такие усилия, чтобы удержать вас от неё? Вы думаете, что я делаю это ради
развлечения? Я уверяю вас, милорд, есть гораздо более увлекательные вещи,
чем быть пленницей в вашей каб
...Закладка в соц.сетях
