Жанр: Любовные романы
Виконт, который любил меня
...т, левой
рукой играя с краем своего черного плаща.
— Ты тоже ищешь мужа, — ответила Мэри.
Кэйт замолчала. Она не могла спорить с этим утверждением, тем более
предполагалось, что она действительно ищет мужа.
— И перестань мять свой плащ, — добавила Мэри, — Не то он
будет весь мятый.
Рука Кэйт замерла. Она стала ритмично постукивать ногой, до тех пор, пока
Мэри не взорвалась:
— Господи, ты можешь сидеть, не дергаясь?
— Ты же знаешь, что не могу, — с улыбкой ответила Кэйт.
Мэри только тяжело вздохнула.
После долгой паузы, прерывающей постукиванием её ноги. Кэйт добавила:
— Эдвине будет одиноко без нас.
Мэри даже не потрудилась повернуться к ней, а только ответила:
— У Эдвины есть самый новый роман, написанный той женщиной Остин. Она,
небось, даже не заметила, что мы ушли.
Это могло быть правдой. Эдвина могла бы, не заметить горит ли её постель,
пока она читает книгу.
Поэтому Кэйт только сказала: — Музыка наверно будет ужасной. После того вечера Смитти-Смит...
— На тех вечерах, играют дочери Смитти-Смит, — ответила Мэри, и
её голос задрожал от нетерпения.
— Леди Бриджертон пригласила оперного певца из Италии. И мы должны радоваться оказанной чести.
Кэйт не сомневалась, что приглашение предназначалось Эдвине. Остальных
пригласили просто из вежливости. Но Мэри уже начала сжимать зубы и Кэйт
пришлось молчать оставшуюся часть поездки.
Который был не такой уж долгий: они сворачивали как раз перед домом леди
Бриджертон.
Кэйт от изумления открыла рот.
— Какой огромный, — проговорила она глухо.
— Разве? — сказала Мэри, собирая вещи. — Я так понимаю,
лорд Бриджертон здесь не живет. Даже притом, что дом принадлежит ему, он
продолжает жить в своем холостяцком гнездышке, оставляя этот дом матери,
братьям и сестрам. Это разве не показывает его с хорошей стороны?
Хороший и лорд Бриджертон противоположные понятия, подумала Кэйт, но не
стала высказывать свои мысли вслух. Она была несколько испуганна размерами и
изяществом этого дома, чтобы придумать какой-нибудь остроумный ответ.
Экипаж остановился и им помог спуститься лакей Бриджертонов, открывший
дверцу. Дворецкий взял их приглашение, и пропуская их внутрь дома. Он повел
их по длинному коридору к музыкальном залу, находящемуся в его конце. Кэйт
была внутри многих богатых Лондонских домов, но она все же была поражена
богатством и красотой обстановки. Даже потолки были произведением искусства,
выполненные в голубом цвете
Музыкальный зал выглядел тоже прелестно, стены были покрашены в приятный
лимонный цвет.
Ряды стульев стояли для посетителей, и Кэйт сразу повела мачеху к задним
рядам. Не было причины, по которой они могли бы сесть в более значимое
место. Лорд Бриджертон, безусловно, уверен, что всех его гостей обслужат
подобающим образом — если конечно его слова о доме и семье правдивы.
И если Кэйт немного повезет, возможно, он даже её не заметит.
К несчастью для Кэйт, Энтони точно знал, когда приехала Кэйт Шеффилд и зашла
в его дом. Он сидел у себя в кабинете, потягивая спиртной напиток перед
началом ежегодного музыкального вечера его матери. Для секретности он не жил
здесь, но все же свой кабинет размещал в этом доме.
Его положение, как главы семейства Бриджертонов подразумевало серьезные
обязанности. Энтони находил эти обязанности легкими, тем более они позволяли
ему часто проводить время с его семьей.
Окна его кабинета выглядывали на Гросвенорскую площадь, и он забавлялся,
наблюдая за прибытием Кэйт и остальных гостей. Когда Кэйт Шеффилд вышла из
экипажа, и посмотрела на фасад Бриджертон-хаус, её лицо озарилось, тем
внутренним светом, которые осветил её тогда, в парке, когда она наслаждалась
теплыми лучами весеннего солнца.
Свет с подсвечников, стоящих по обе стороны от передней двери падал на её
кожу и придавал её какое-то волшебное мерцание. Энтони внезапно перестал
дышать. Его стакан приземлился на подоконник с громким стуком. Это
становилось уже смешно. Он почувствовал, как в нем нарастает желание. Ад и
пламя. Она же ему даже не нравилась. Она была слишком властной, слишком
самоуверенной, слишком быстро приходит к неправильному заключению. Она не
была достаточно красива, по крайней мере, её нельзя сравнить с несколькими
леди, блиставшими в свете, в том числе её сестрой, прекрасной Эдвиной. Лицо
её было слишком продолговатым, ей подбородок был слишком острым и
решительным, глаза её были слишком темные. Все в ней было слишком. Даже её
рот, который непрестанно раздражал его нескончаемым потоком оскорблений, был
слишком полный.
Те редкие случаи, когда она его закрывала, рассматривались им, как
благословенная тишина. И если он в эти доли секунды смотрел на неё (а у нее
не получалось долго молчать), то все, что он видел, это были её губы, полные
и мягкие. И хотя она их почти все время сжимала, когда не произносила слов,
их так сильно хотелось поцеловать.
Поцеловать?
Энтони задрожал. Мысль о том, чтобы поцеловать Кэйт была ужасна. Фактически,
даже мысли об этом было достаточно, чтобы ему захотелось спрятаться куда-
нибудь подальше от нее.
И даже...
Энтони качнулся на своем стуле.
И все же он мечтал о ней.
Это случилось после происшествия на озере. Он был так зол на неё, что с
трудом мог тогда говорить. Это удивительно, как еще он смог поддерживать
беседу с Эдвиной, когда отвозил её домой. Бессмысленная болтовня — это
все на что он был способен в тот момент.
Зато он точно решил, что жениться на Эдвине. О, она еще не согласилась стать
его женой. Он не спрашивал. Но она полностью соответствовала всем его
требованиям к жене. Она была красива, умна и уравновешена. Привлекательна,
но его пульс не повышался при виде её. Они проведут вместе приятные годы, но
он не влюбиться в неё. Она именно та, которая ему нужна. И все же...
Энтони достиг дна стакана и допил спиртное одним глотком. И все же он почему-
то мечтал во сне о сестре Эдвины. Он пытался не вспоминать. Не вспоминать
свой сон. И вот результат — он сидит здесь и пьет, и, тем не менее,
спиртной напиток не помог забыть. Но что-то было привлекательное в том, что
он хотел забыть. У него не было сильной тяги к спиртным напиткам. Это было
уделом совсем молодых мужчин — пытаться забыться в спиртном, он же
приближался к тридцати.
Кроме того, даже если бы он решил искать временную амнезию в бутылке, это не
продлилось бы слишком долго, чтобы полностью стереть её из памяти.
Память! Ха!
Это даже не была память. Только сон, напомнил себе он. Всего лишь сон.
Он быстро заснул после возвращения к себе домой тем вечером. Он разделся
донага и почти час провалялся в горячей ванне, стремясь изгнать холод из
промерзших костей. Он не падал в озеро, как Эдвина, но ноги его были мокрые,
так как и рукав, а встряхивание Ньютона могло гарантировать, что ни один
дюйм его тела не остался теплым после быстрой поездки в открытом экипаже.
После ванны, он с трудом добрался до кровати. Он устал и намеривался
провалиться в сон без сновидений и спать, не просыпаясь до самого рассвета.
Однако ночью его тело жаждало женщину. И его предательское воображение
нарисовало самый ужасный из образов. Он наблюдал все, как бы со стороны. Он
чувствовал, как его голый торс прижимается к гибкому женскому телу, как его
руки ласкают теплую бархатную кожу. Притягательная путаница рук и ног,
мускусный запах двух тел: мужчины и женщины, слившихся в любовном соитии.
Все это было так ярко нарисовано в его воображении.
Затем он переместился. На немного, наверно, чтобы поцеловать красивое ушко
безликой женщины.
Правда, поскольку он передвинулся в её сторону, она уже не была безликой.
Сначала появилась густая грива темно-каштановых волос, обвивавших и
щекочущих его плечо. Затем он подвинулся еще...
И, наконец, он увидел эту женщину.
Кэйт Шеффилд.
Он тут же проснулся, напряженно сидя на кровати и дрожа от ужаса. Это был
наиболее яркий эротический сон, который он когда-либо видел.
И его самый страшный кошмар.
Он в страхе ощупал рукой простыни, опасаясь, что он найдет доказательства
его страсти. Великий боже, он почти извергнулся, видя во сне самую ужасную
женщину из всех его знакомых. К счастью, простыни были чисты, и он с бешено
бьющимся сердцем и тяжелым дыханием откинулся на подушку. Его движения были
медленны и осторожны, он как будто опасался возвращения этого сна.
Он уставился в потолок, и в течение долгих часов сначала спрягал Латинские
глаголы, затем досчитал до тысячи, и это лишь для того, чтобы попытаться
занять свой мозг чем угодно, только не вспоминать Кэйт Шеффилд.
С трудом он прогнал её образ и заснул. Но сейчас она снова вернулась. Сюда.
В его дом.
Это была ужасная мысль.
И где, черт побери, Эдвина? Почему она не сопровождает сестру и мать?
Первые звуки струнного квартета, послышались за дверью несогласованные и
нечистые. Без сомнения, это была разминка музыкантов, которых наняла его
мать, чтобы они аккомпанировали Марии Россо, самой лучшей сопрано, которая,
можно сказать, взяла Лондон штурмом.
Энтони, конечно, не сказал матери, но он и Мария наслаждались приятным
совместным времяпрепровождением, когда она последний раз была в Лондоне.
Возможно, ему стоит возобновить их дружбу. Если уж знойная итальянская
красота не вылечит то, что беспокоит его, то он не знал, что еще можно
сделать.
Энтони встал и расправил плечи, выглядело это так, будто он подготавливал
себя к тяжелой битве.
Проклятый ад, вот как это все выглядело!
Может быть, если он будет достаточно удачлив, ему удастся избежать Кэйт
Шеффилд. Он подумал, что должно быть, она тоже постарается избежать встречи
с ним. Вот, что он сделает. Он просто станет избегать её, вот и все. Что же
в этом сложного?
Глава 6
Музыкальный вечер леди Бриджертон действительно оказался музыкальным (ваш
автор ручается вам, что это совсем не обычное дело для музыкальных вечеров,
как может показаться на первый взгляд). Приглашенный исполнитель, оказался
не кем иным, как Марией Россо, с её известным итальянским сопрано, которая
дебютировала в Лондоне два года назад и вернулась после её выступлений в
Вене.
С густыми соболиными волосами и горящими темными глазами, мисс Россо была
столь же прекрасной, как и её голос. И не один мужчина (вероятно, больше
дюжины) отметили её формы, продолжая любоваться её уже после того, как она
закончила петь.
Кэйт сразу же почувствовала, когда он вошел в комнату. Она попыталась
сказать самой себе, что это не имело никакого отношения к тому, что ей
нравиться смотреть на него. Он был мучительно красив; это факт, не домыслы.
Она не могла представить себе, что какая-нибудь женщина может не заметить
его.
Он прибыл поздно. Но не очень — мисс Сопрано только начали
аплодировать после её выхода на сцену. Он тихо проскользнул и опустился на
стул, рядом со своей семьей. Кэйт замерла неподвижно на своем месте в задних
рядах, она уверилась, что он её не заметил, поскольку он спокойно устроился
на стуле в ожидание дальнейшего представления. Он совсем не смотрел в её
сторону, и, кроме того, несколько свечей потухли, оставляя комнату купаться
в неярком романтическом свете и тенях. В тенях, которые спрятали её лицо.
Кэйт постаралась смотреть на мисс Россо во время представления. Однако
самочувствие Кэйт не улучшил тот факт, что певица не смогла отвести свои
глаза от виконта. Она смотрела только на него.
Сначала Кэйт подумала, что должно быть, певица почувствовала на себе обаяние
виконта. Но к концу представления Кэйт поняла, что Мария Россо, без
сомнения, одаривала его интимными взглядами.
Почему это так обеспокоило Кэйт, она сама не поняла. В конце концов, это
было еще одним доказательством, указывающим на то, что он ужасный распутник.
Она должна сейчас быть самодовольной. Она доказала свою правоту. Но все, что
она сейчас чувствовала, это было сильное разочарование. Она ощутила странное
неловкое чувство, и её сердце сжалось, она даже прекратила покачиваться на
стуле в такт песне.
Когда представление закончилось, она не могла не заметить, что мисс Сопрано
после любезного принятия аплодисментов, нагло направилась в сторону виконта,
соблазнительно улыбаясь ему.
Кэйт никогда бы так не научилась улыбаться, даже если десять оперных певцов
учили бы её. Кэйт не сомневалась в том, что певица хотела сказать виконту,
такой улыбкой.
О боже, этому человеку даже не надо ухаживать за женщиной, они сами
бросаются ему под ноги.
Это отвратительно! Правда, очень-очень отвратительно!
И все же Кэйт почему-то не могла отвести взгляд и продолжала наблюдать.
Лорд Бриджертон улыбнулся певице таинственной улыбкой. Он протянул руку и
убрал завиток черных, как вороново крыло, волос ей за ухо.
Кэйт затрепетала.
Затем он наклонился вперед, и что-то зашептал певице в ухо. Кэйт
почувствовала, как её уши напрягаются, пытаясь расслышать, даже понимаю, что
это бесполезно на таком расстоянии.
И притом, это разве преступление быть немного любопытной?
И — О Боже, он, что поцеловал её шею? Нет, она, наверное, ошиблась, он
не стал бы этого делать в доме своей матери. Ну, хорошо, вообще-то это его
дом, но его мать живет здесь, так же, как его родные братья и сестры. Все же
небольшое соблюдение приличий не помешало бы.
— Кэйт! Кэйт!
Это мог быть маленький поцелуй, лишь касание его губ кожи певицы, но это же
поцелуй!
— Кэйт!!!
— Да. Что? — от неожиданности Кэйт подскочила почти на фут от
стула, и встретилась взглядом с Мэри, которая с раздраженным видом смотрела
на неё.
— Прекрати смотреть на виконта, — прошипела Мэри.
— Это, конечно, не очень хорошо, что я подсматриваю за ним. Но ты
видела, что он вытворяет? — быстро прошептала в ответ Кэйт.
— Он просто бесстыдник.
Она повернулась и снова посмотрела на него. Он все еще флиртовал с Марией
Россо. И он, очевидно, не беспокоился о том, что многие могут заметить их.
Мэри упрямо сжала губы и сказала: — Я уверена его поведение, это не
наше с тобой дело.
— Конечно, наше дело. Он же хочет жениться на Эдвине.
— Мы не знаем этого наверняка.
Кэйт мысленно вспомнила свои беседы с лордом Бриджертоном.
— Я согласна держать пари на это.
— Хорошо, только перестань так смотреть на него. Я уверена, он не
захочет ничего иметь с тобой общего, после того происшествия в Гайд-парке.
И, кроме того, здесь находиться достаточное число подходящих джентльменов.
Ты бы лучше прекратила думать об Эдвине все время и начала бы смотреть
вокруг для себя.
Кэйт почувствовала, как плечи её поникли.
Простая мысль о попытке привлечь какого-нибудь кавалера была такой
утомительной. Так или иначе, они все были заинтересованы только Эдвиной. И
даже притом, что она сама не хотела ничего общего с виконтом, слова Мэри её
больно ужалили, когда та сказала, что виконт не захочет ничего иметь общего
с Кэйт.
Мэри властно схватила Кэйт за руку.
— Пойдем, Кэйт, — сказала она спокойно. — Пойдем,
поприветствуем нашу хозяйку.
Кэйт сглотнула. Леди Бриджертон? Она должна пойти познакомится с леди
Бриджертон? Мать виконта? Было трудно представить, что у такого типа, как
он, есть вообще мать.
Но манеры, есть манеры, и даже если она забежит в дом и тут же выйдет; она
знала, что ей необходимо поблагодарить хозяйку за организацию столь
чудесного представления.
Да, оно было просто чудесно. Как не хотелось Кэйт признавать, тем более что
рассматриваемая женщина в данный момент висела на виконте, Мария Россо
обладала ангельским голосом.
Руководимая Мэри, Кэйт достигла начала комнаты, и ждала своей очереди, чтобы
быть представленной виконтессе. Она казалась милой дамой, с красивыми
волосами и ясными глазами, и довольно миниатюрной, чтобы рожать таких
огромных сыновей. Предыдущий виконт, должно быть, был очень высоким
человеком, решила Кэйт.
Наконец они достигли начала небольшой толпы, и виконтесса взяла за руку
Мэри.
— Госпожа Шеффилд, — тепло сказала она, — Я счастлива,
видеть вас здесь. Я так наслаждалась беседой с вами на балу у Хартсайдов на
прошлой неделе. Я очень рада, что вы приняли моё приглашение.
— Мы и не думали провести вечер где-нибудь еще, а не у вас, ответила
Мери. — И могу я вам представить свою дочь.
Она повернулась к Кэйт, и та вышла вперед и сделала небольшой реверанс.
— Я рада познакомиться с вами, мисс Шеффилд, — сказала леди
Бриджертон.
— Я тоже, я рада оказанной мне чести быть представленной вам, —
ответила Кэйт.
Леди Бриджертон подтолкнула молодую леди, стоящую рядом с ней.
— Это моя дочь Элоиза.
Кэйт тепло улыбнулась девушке, которая была на вид в том же возрасте, что и
Эдвина. Элоиза обладала такими же красивыми каштановыми волосами, что и её
братья, и дружественно улыбнулась в ответ. Кэйт она сразу понравилась.
— Как поживаете, мисс Бриджертон? — произнесла Кэйт. — Это
ваш первый Сезон?
Элоиза кивнула.
— Хотя я официально должна выйти в свет в следующем году, мама
разрешает мне посещать вечера и балы в нашем доме, Бриджертон-хаусе.
— Как удачно для вас, — сказала Кэйт. — Мне так понравилось
посетить некоторые вечера в прошлом году. Все было для меня настолько ново и
необычно, когда я приехала в Лондон в этом году. Я даже не могла запомнить
всех по именам.
Элоиза улыбнулась.
— Моя сестра Дафна, вышла в свет два года тому назад, всегда описывала
мне каждого человека в таких деталях, что я чувствую, будто уже давно знаю
его.
— Дафна, ваша старшая дочь? — спросила Мэри у леди Бриджертон.
Виконтесса кивнула. — Она вышла замуж за герцога Гастингса в прошлом
году.
— Вы должно быть счастливы, — улыбнулась Мэри.
— Конечно, он — герцог, но важнее то, что он хороший человек и
любит мою дочь. Я только надеюсь, что остальные мои дети, также удачно
женятся или выйдут замуж.
Леди Бриджертон немного наклонила голову и повернулась к Кэйт.
— Я так понимаю, мисс Шеффилд, ваша сестра была не в состоянии прийти
на сегодняшний вечер.
Кэйт с трудом удержалась от стона.
Совершенно ясно, что леди Бриджертон намеривалась составить из Эдвины и
виконта пару, когда все пойдут из комнаты.
— Я боюсь, она простудилась на прошлой неделе.
— Ничего серьезного, я надеюсь? — леди Бриджертон обратилась к
Мэри в таком тоне, которым разговаривают между собой матери.
— Нет, нисколько, — ответила Мэри. — Фактически, она почти
выздоровела. Но я подумала, ей следует провести в постели еще пару дней,
чтобы не рисковать заболеть снова.
— Да, конечно, вы правы, — леди Бриджертон замолкла на пару
секунд, затем улыбнулась. — Хотя, это так плохо. Я с нетерпением ждала
встречи с ней. Её зовут Эдвина, да?
Кэйт и Мэри одновременно кивнули.
— Я слышала, что она прекрасна, — но, даже произнося эти слова,
леди Бриджертон выглядела сердитой и нахмуренной, поскольку увидела своего
сына, флиртующего с Марией Россо.
Кэйт почувствовала что-то неладное со своим желудком. Согласно недавнему
выпуску леди Уилсдаун, леди Бриджертон намеривалась заставить своего сына
жениться. И хотя виконт не выглядел человеком, беспрекословно подчинявшимся
матери (или кому-нибудь другому), у Кэйт возникло ощущение, что леди
Бриджертон способна оказать на своего сына давление, если она что-либо
решила.
После нескольких минут вежливой болтовни. Мэри и Кэйт покинули леди
Бриджертон, чтобы поприветствовать оставшуюся часть гостей. К ним уже
направлялась миссис Фезерингтон, которая, будучи матерью трех, не состоявших
в браке, молодых дочерей, всегда имела, что сказать Мэри на широкое
разнообразие тем. Но когда тучная женщина приближалась, её глаза смотрели
точно на Кэйт.
Кэйт немедленно начала оценивать возможные пути отхода.
— Кэйт! — провозгласила миссис Фезерингтон. — Какая неожиданность видеть тебя тут.
— Почему это, миссис Фезерингтон? — спросила озадаченная Кэйт.
— Безусловно, ты читала сегодня утром хронику леди Уилсдаун.
Кэйт слабо улыбнулась. Хотя, точнее сказать она вздрогнула.
— О, вы имеете в виду небольшой инцидент, в который был вовлечен мой
пес?
Брови миссис Фезерингтон поднялись на полдюйма вверх.
— То, о чем я слышала, было много больше, чем просто небольшой
инцидент.
— Были совсем небольшие последствия, — твердо сказала Кэйт, с
трудом сдерживаясь, чтобы не зарычать на назойливую женщину. И я должна
сказать, что я обижена на леди Уилсдаун, как она назвала Ньютона,
неизвестным псом неизвестной породы. Я должна сказать вам, что он
чистокровный корги.
— Да, это так, — сказала, наконец, Мэри в защиту Кэйт. — Я
была удивлена, прочитав это в колонке леди Уилсдаун.
Кэйт улыбнулась миссис Фезерингтон своей самой мягкой улыбкой, прекрасно
понимая, что они с Мэри немного привирают.
Полностью мокрая Эдвина (и почти полностью мокрый лорд Бриджертон) на озере
не была просто инцидентом или небольшое происшествие, но если леди
Уилсдаун не намеривалась сообщать об этом, то Кэйт тем более.
Госпожа Фезерингтон широко открыла рот, чтобы вдохнуть побольше воздуха и,
сообщая Кэйт, что она готовиться начать длинный монолог на тему о важности
хорошего поведения (или хороших манер или хороша, ли была основная тема
дня).
Так что Кэйт почти выкрикнула: — Принести ли мне вам два лимонада?
Эти две матроны сказали да и поблагодарили Кэйт, когда Кэйт убегала. Когда
она вернулась и отдала им стаканы, она невинно улыбнулась и сказала:
— У меня только две руки, поэтому я должна вернутся взять еще себе
лимонад.
И сказав это, она снова убежала.
Она остановилась непосредственно у стола с лимонадом, на всякий случай, если
Мэри выглянет из комнаты в зал. Здесь она уселась на уютную скамью в десяти
ярдах от музыкальной комнаты, пытаясь отдышаться. Леди Бриджертон оставила
французские двери в музыкальной комнате открытыми; они выходил прямо на
небольшой сад позади дома.
Она осталась там, где сидела, довольная тем, что другие гости не спешат
выйти из комнаты в зал.
Она услышала громкий голос, перекрывающий шум толпы, и сопровождающий его
музыкальный смех. И с ужасом осознала, что лорд Бриджертон и его возможная
любовница покидают комнату и направляются в зал.
— О, нет, — простонала она, стараясь не говорить вслух.
Последнее, что она хотела, это наткнуться на виконта в зале. Она знала, что
она одна, потому что так сама захотела; но виконт, несомненно, подумает, что
она сбежала из комнаты, потому что никто не захотел рядом с ней находиться,
и весь свет разделит его мнение — что она дерзкая и непривлекательная
угроза обществу.
Угроза обществу?
Кэйт с силой сжала зубы. Потребуется очень много времени, прежде чем она простит ему то оскорбление.
Но, тем не менее, она устала и не хотела встретиться с ним, поэтому она
приподняла юбки на пару дюймов, чтобы было удобнее идти, и выскочила в
дверь, рядом с её скамьей. Какая ни была удача, он и его любовница пойдут в
зал, а в случае непредвиденных обстоятельств она может обратно прошмыгнуть в
музыкальную комнату. Кэйт быстро осмотрелась вокруг и закрыла дверь.
На столе горел зажженный фонарь, и когда глаза Кэйт привыкли к полумраку,
она поняла, что это некоего рода чей-то кабинет. В шкафах у стен было много
книг, правда, недостаточно, чтобы назвать это место библиотекой
Бриджертонов. В комнате поражал своими размерами массивный дубовый стол.
Бумаги лежали на нем аккуратными стопками, перья и чернильница находились на
промокательной бумаге. Ясно, что эта комната была не для показа. Кто-то
работал здесь.
Кэйт подошла к столу, её любопытство взяло над ней вверх, и она провела
кончиками пальцев по столу. В воздухе еще витал запах чернил и, возможно,
курительной трубки. В целом, решила она это прекрасная комната. Удобная и
практичная. Человек может провести здесь долгие часы в ленивом созерцании.
Но как только Кэйт села за стол и откинулась на спинку стула, наслаждаясь
тишиной и одиночеством, она услышала страшный для неё звук.
Щелчок поворачиваемой дверной ручки.
Ужаснувшись, она быстро юркнула под стол, вжимаясь в пустое пространство под
столом, благодарная небесам, что стол был такой большой и солидный. Затаив
дыхание, она прислушалась.
— Но я слышала, что в этом году, мы, наконец, увидим печально
известного лорда Бриджертона, в церкви перед священником, который скрепит
его узами брака, — послышался ритмичный женский голос.
Кэйт прикусила губу. Это был приятный женский голос с итальянским акцентом.
— И где же ты такое слышала, — раздался безошибочно узнаваемый
голос лорда Бриджертона, сопровождающий
...Закладка в соц.сетях
