Жанр: Любовные романы
Сэру филиппу, с любовью
...думать о еде, как в желудке у нее забурчало. Нет, надо
срочно что-нибудь съесть! И как можно
скорее, а то близнецы, чего доброго, найдут способ подсыпать ей яда в тарелку.
Филипп понимал, что принял мисс Бриджертон не очень вежливо. Но если эта
красотка рассчитывала на лучший
прием, ей не следовало являться без предупреждения! Если бы у него было время
подумать, как ее встретить, он заготовил
бы какую-нибудь цветистую приветственную речь... С красноречием у Филиппа всегда
были проблемы. Знала бы эта Элоиза,
с каким трудом давалась ему каждая фраза в тех письмах, что он писал ей! Для
того чтобы написать хотя бы с полстраницы,
Филиппу каждый раз приходилось уничтожать массу черновиков, причем писал он
всегда на лучшей бумаге, все время
надеясь, что уж на этот раз он сразу напишет набело.
Бог свидетель, если бы Элоиза предупредила его, Филипп подготовился бы к
встрече гораздо лучше. Он преподнес бы
ей самые роскошные цветы, выращенные специально для нее - уж в чем, в чем, а в
цветах Филипп знал толк.
Но мисс Бриджертон возникла перед ним внезапно, словно ниоткуда, и от
неожиданности Филипп все испортил -
может быть, даже необратимо...
В первый момент он даже и не понял, кто перед ним. Но его ли в том вина?
Девушка, представшая перед Филиппом,
была мало похожа на ту Элоизу Бриджертон, которую рисовало ему воображение.
Филипп знал, что мисс Бриджертон двадцать восемь лет и что она до сих пор
не замужем. Почему? Не иначе как из-за
каких-нибудь дефектов во внешности.
Представшая же перед ним девушка была вполне... Филипп задумался. Как же
ее описать? Не идеальная красавица,
однако нельзя отрицать, что весьма недурна собой - густые каштановые волосы,
живые серые глаза, в которых отражаются
ее жизнерадостность и проницательный ум... Главная "изюминка" в ней, пожалуй, не
внешность, а именно это выражение ее
милого, доброго лица. А как грациозно она склоняла голову немного набок, когда о
чем-нибудь задумывалась... Одно
совершенно ясно: мисс Бриджертон не была похожа на пустоголовую красотку. А
какая у нее обворожительная улыбка...
Улыбнулась она ему, впрочем, всего лишь от силы пару раз. Конечно, он сам
в этом виноват - кто велел ему
держаться с гостьей таким букой?
Зачерпнув пригоршню земли, Филипп ссыпал ее в горшок, куда собирался
посадить недавно купленное им
экзотическое растение. Слишком утрамбовывать землю не надо, иначе растению будет
трудно пускать корни. Интересно,
приживется ли вообще этот капризный тропический цветок на северной почве
туманного Альбиона?
Филипп рассеянно вытер руки о фартук, не зная, что делать дальше. Честно
говоря, он возлагал на свой почтовый
роман с мисс Бриджертон большие надежды. Ни времени, ни, признаться, желания
долго и постепенно ухаживать за своей
возможной женой у Филиппа не было. "Роман" в письмах и вести проще, и времени он
отнимает меньше.
Филипп почему-то был уверен, что женщина, приближающаяся к тридцати,
обеими руками готова будет ухватиться за
любое предложение руки и сердца. Разумеется, свадьбе в любом случае должно
предшествовать хотя бы короткое личное
знакомство. Но мисс Бриджертон, несмотря на не такой уж юный возраст, казалось,
еще не настолько отчаялась выйти
замуж, чтобы вешаться на первого встречного.
И она, пожалуй, права. Еще достаточно молодая, красивая, умная женщина
может позволить себе быть разборчивой
при выборе мужа. А о Филиппе она пока знает не так уж и много. Да и что он может
предложить ей? Не бог весть какое
роскошное поместье в глостерширской глуши, падчерицу и пасынка, каких и врагу не
пожелаешь, и самого себя - скучного
анахорета и мизантропа... Он даже одеваться по моде не умеет, ведь большинство
его костюмов - работа сельского
портного, руководствующегося принципом "не ладно скроено, да крепко сшито". А
эта дамочка, видимо, привыкла к
шумному столичному свету, театрам, балам, куче знакомых... Что из этого ей может
предложить Ромни-Холл?
Филипп уже жалел, что сделал попытку познакомиться с Элоизой Бриджертон.
Судя по всему, долго она здесь не
задержится.
Филипп крепко выругался себе под нос. Черт побери, теперь придется искать
новую претендентку - а где он ее
найдет, скажите на милость? Все незамужние дамы в округе, разумеется, давно
знали про близнецов - и ни одна из них,
будучи в здравом уме, не согласилась бы стать мачехой этих маленьких монстров.
Единственную надежду Филипп возлагал на Элоизу Бриджертон - и вот, похоже,
и с этой надеждой ему придется
распрощаться.
Филипп поставил горшок с землей на полку, так сильно грохнув им, что тот
чуть не разбился. Но нервы Филиппа были
сейчас слишком взвинчены, чтобы он мог обращаться с горшками бережно.
Тяжело вздохнув, Филипп погрузил перепачканные землей руки в таз с водой,
хотя та уже была довольно грязной. Он
был зол на весь мир, и более всего на мисс Бриджертон - за то, что она отняла у
него время, а если пока и не отняла, то
наверняка еще отнимет. Но вечером она должно быть, уедет - чем еще может все это
кончиться? Тем не менее, Филипп не
оправдывал себя - он мог бы держаться с гостьей и повежливее. В конце концов,
она не виновата, что он не умеет
обращаться с собственными детьми, не виновата и в том, что сегодня он встал не с
той ноги.
Вытерев руки о полотенце, висевшее у дверей, Филипп вышел на улицу, где
по-прежнему моросил дождь, и
направился в дом. У Филиппа не было с собой часов, но, по его расчетам, уже пора
было обедать, а посидеть во время обеда
за одним столом с мисс Бриджертон и обменяться с ней парой-другой вежливодежурных
реплик, в конце концов, ни к чему
его не обязывало.
Ведь пока она еще здесь, шансы Филиппа не потеряны. Мисс Бриджертон в
любой момент может уехать так что
другой возможности узнать ее получше может и не выпасть А вдруг все-таки
окажется, что они смогут быть и не такой уж
плохой парой...
Филипп вошел в дом с заднего крыльца, вытерев предварительно ноги о
коврик, заботливо положенный у входа
горничной. Одежда его была вся перепачкана после работы с землей. Слуги давно
привыкли к подобному виду хозяина, но
ради мисс Бриджертон Филипп решил все-таки умыться и переодеться. Вряд ли этой
лондонской штучке понравится сидеть
за одним столом с неопрятным, непричесанным мужчиной.
Филипп прошел через кухню, рассеянно кивнув кухарке, которая в этот момент
варила морковь, и вдруг боковым
зрением заметил что-то, задержавшее его внимание
- Мисс Бриджертон? - Удивлению Филиппа не было предела. Гостья сидела
посреди кухни на грубом табурете, с
аппетитом уплетая огромный сандвич с окороком, и, судя по всему, чувствовала
себя как дома. - Что вы здесь делаете?
- А, это вы, сэр Филипп! - обернулась к нему Элоиза.
- Вам не следует есть на кухне! - Слова Филиппа прозвучали слишком резко,
хотя он сам не мог бы объяснить, за
что, собственно, он сердится на гостью - разве только за то, что она оказалась
там, где он не ожидал ее встретить, и увидела
его в столь непрезентабельном виде.
- Я знаю, - с набитым ртом проговорила Элоиза. - Но во-первых, я
проголодалась, а во-вторых, соскучилась одна,
и кухня оказалась единственным местом, где мне удалось найти еду и приятную
компанию.
По тону Элоизы трудно было понять, сказано ли это в качестве претензии к
хозяину или просто так; и Филипп на
всякий случай решил не показывать, что задет.
- Мисс Бриджертон, я как раз собирался переодеться и пригласить вас к
обеду, - проговорил он.
- Что ж, - отвечала она, - если так, то я буду рада переместиться в
столовую и доесть свой сандвич там. Надеюсь,
миссис Смит, - кивнула Элоиза кухарке, - не откажется сделать еще один для вас.
Кстати, спасибо, миссис Смит, у вас
получается очень вкусно!
- Я рада, - улыбнулась та и повернулась к Филиппу: - Разумеется, я с
удовольствием сделаю сандвич и для вас,
сэр.
Филипп застыл на месте, пораженный, как по-дружески общается миссис Смит с
его гостьей. С ним кухарка никогда
не была так приветлива.
- Тогда, если не возражаете, - поднялась с табурета Элоиза, - переместимся
в столовую. Вы можете не
переодеваться, сэр Филипп, - я не имею ничего против вашей домашней одежды.
Прежде чем Филипп успел что-либо сказать, они уже очутились в той самой
гостиной, где утром завтракали. Сейчас
они сидели друг против друга за маленьким круглым столиком, что Филипп нашел
гораздо более уютным, чем обеденный
зал с его огромным, длинным столом, за которым он обычно обедал - чаще всего, в
полном одиночестве. Служанка
принесла чайный сервиз, и вскоре мисс Бриджертон сама наливала Филиппу чай.
Филипп нахмурился. Ему не очень нравилось, что гостья уже начала
хозяйничать в его доме, указывая ему, когда они
должны обедать и где. Если эта бойкая девица станет его женой, то как бы не
оказаться у нее под каблуком...
- Я уже имела удовольствие пообщаться с вашими детьми, - заявила мисс
Бриджертон, поднося свою чашку к
губам.
- Я знаю, - откликнулся он. - Я ведь при этом присутствовал!
- Я имею в виду - еще раз, позже.
Филипп вопросительно вскинул бровь.
- Когда я вышла из спальни, оказалось, что они поджидали меня под дверью.
Филипп напрягся. Подкарауливали ее под дверью? Зачем? Чтобы высыпать ей на
голову мешок живых лягушек или,
что совсем не лучше, дохлых лягушек? Если с гувернантками они вытворяли
подобное, то вполне могут и с гостьей, которую,
судя по всему, невзлюбили с первого взгляда.
- Смею надеяться, - усмехнулся он, - вы не очень пострадали, если, как я
вижу, остались живы?
- Да нет, не очень... - улыбнулась Элоиза. - Можно даже сказать, что нам
удалось достичь некоторого
взаимопонимания.
- Взаимопонимания? - Филипп напрягся еще больше. - Что вы этим хотите
сказать?
Элоиза промолчала, тщательно дожевывая бутерброд.
- Обо мне вам не стоит беспокоиться, сэр Филипп, - заверила она его,
прожевав.
- Может быть, - поинтересовался он, - мне стоит беспокоиться о моих детях?
Улыбка гостьи была обезоруживающей.
- Ни в коем случае, сэр.
- Что ж, уже хорошо... - пробубнил Филипп, сосредоточившись на своем
сандвиче. Немного погодя он вновь
посмотрел на нее. - Мисс Бриджертон, - начал он, глядя ей прямо в лицо, - я
должен извиниться за то, как я принял вас
сегодня утром. Это действительно было не очень достойно.
Элоиза рассеянно кивнула:
- Ничего страшного. Это я должна извиниться, что явилась без
предупреждения.
- Вы уже извинялись за это, мисс. А от меня вы извинений пока не слышали.
Элоиза улыбнулась ему. Лицо ее и вообще казалось Филиппу привлекательным,
но когда она улыбалась, оно
становилось просто обворожительным. Переписываясь с ней, Филипп пытался
представить, как выглядит его
корреспондентка, но он, конечно же, не ожидал, что при одном взгляде на нее у
него будет кружиться голова.
- Я принимаю ваши извинения, сэр, - проговорила Элоиза. От взгляда Филиппа
не укрылось, что щеки ее при этом
слегка порозовели.
Филипп откашлялся и нервно заерзал в кресле. Господи, да что с ним такое,
в конце концов, почему, когда она
улыбается, он чувствует себя еще более неловко, чем когда она хмурится?
- Ну что ж, - вздохнул он, - теперь, когда с извинениями покончено,
надеюсь, вы соизволите объяснить мне
причину своего приезда.
Элоиза, отложив сандвич, посмотрела на него с изумлением - такой
прямолинейности она не ожидала.
- Если мне не изменяет память, - усмехнулась она, - вас, кажется,
интересует вопрос о браке!
- Это меня, - кивнул он. - Но я ведь спрашивал о вас!
- Из того, что я здесь, вы, думаю, можете заключить, что я тоже не прочь
рассмотреть вас в качестве возможной
кандидатуры.
Филипп пристально посмотрел на нее. От этого взгляда Элоизе стало не по
себе.
- Вынужден признаться, мисс Бриджертон, - заявил он, - вы оказались не
такой, какой я вас себе представлял.
- Можете называть меня просто Элоизой. Что ж, откровение за откровение -
вы тоже оказались не таким, каким я
вас представляла, сэр.
Филипп откинулся в кресле, с любопытством глядя на нее.
- А каким вы меня представляли? - прищурился он.
- А вы меня?
Филипп посмотрел на Элоизу, как бы давая понять, что заметил ее нежелание
отвечать на его вопрос.
- Я не ожидал, мисс Бридж... Элоиза, - произнес он, - что вы окажетесь так
красивы.
Элоиза почувствовала, как кровь приливает к ее щекам. Она знала, что
сегодня, после бессонной ночи и всех
волнений, она не очень хорошо выглядит, но знала она и то, что даже в лучшем
своем виде ей далеко до тех женщин,
которых в высшем свете считают идеально красивыми. Считалось, что женщины
семейства Бриджертон недурны собой, но
не более того. Элоиза и ее сестры пользовались успехом у молодых людей, но
Элоиза знала, что это скорее потому, что они
были веселыми и общительными, чем потому, что мужчины были очарованы их
красотой.
- Ну что вы... - зарделась она еще сильнее. - Спасибо, сэр Филипп!
Филипп галантно склонил голову.
- Я не ожидала, сэр, - проговорила она, смеясь, - что моя скромная
внешность произведет на вас такое
впечатление!
Элоиза не преувеличивала - она действительно не ожидала этого. Не то чтобы
ей прежде не приходилось слышать
комплиментов от мужчин - в конце концов, она же не уродина... Но до сих пор
никто не пожирал ее так глазами, как
мужчина, сидящий сейчас напротив нее.
Элоиза поежилась, хотя ей отнюдь не было холодно - скорее наоборот,
бросало в жар.
- Вы писали, что вы до сих пор не замужем, Элоиза, - произнес Филипп. -
Почему? На то должна быть причина!
- Если вы думаете, что я не получала ни одного предложения, - сочла нужным
поведать ему она, - то вы
ошибаетесь.
- Думаю, получали, - кивнул он, как бы желая сказать, что для такой
красивой женщины это исключено. - Но
хотелось бы полюбопытствовать, почему такая женщина, как вы, решили остановить
свой выбор... на таком, как я.
Элоиза посмотрела на него - посмотрела в первый раз по-настоящему с
момента их встречи. Внешность сэра
Филиппа была грубовата, к тому же он выглядел весьма неухоженным - явно не
хватало внимательного женского глаза и
женской руки! - но странным образом это делало Филиппа по-своему
привлекательным. Волос его, похоже, давно не
касался парикмахер, однако в их "лирическом беспорядке" была своя диковатая
прелесть. Лицо Филиппа было заметно
тронуто загаром - и это несмотря на то, что солнце в этом году очень редко
баловало своим появлением. В сильной,
мускулистой фигуре Филиппа и в его небрежной позе - он сидел сейчас в кресле,
вытянув ноги, и Элоиза подумала, что в
лондонском свете такую позу нашли бы слишком вольной, - была естественная
грация.
Выражение лица сэра Филиппа говорило о том, что, привыкнув к простой,
вольной сельской жизни, он не считает
нужным следовать всем этим условным, чопорным манерам света. В то же время в
этом выражении не было стандартного
отпечатка того скучающе-самодовольного презрения к людям, которое Элоиза не раз
замечала на лицах молодых людей из
высшего света. Не было в отсутствии хороших манер у сэра Филиппа и сознательного
вызова светским условностям -
скорее всего, ему просто не приходило в голову задуматься, соответствуют ли его
манеры общепринятому этикету или нет.
А вообще сэр Филипп Крейн, на взгляд Элоизы, являлся мужчиной, у которого
не должно было бы возникнуть особых
проблем с выбором жены. Почему же этот человек - по крайней мере, на данный
момент - остановил свой выбор на ней,
Элоизе Бриджертон?
- Я решилась на встречу с вами, сэр, - проговорила она, - потому, что,
отвергнув несколько предложений руки и
сердца, - Элоиза подчеркнула слово "несколько", хотя, может быть, это было и
нескромно, - я все еще надеюсь найти себе
мужа. По вашим письмам у меня создалось впечатление, что вы неплохой кандидат.
Было бы неразумно с моей стороны не
воспользоваться шансом и не посмотреть, что из этого выйдет.
- Я вижу, вы очень практичная женщина, Элоиза! - усмехнулся он.
- А вы? - в тон ему ответила она. - В конце концов, инициатива исходила от
вас! Позвольте же и мне
полюбопытствовать, в свою очередь, - почему ваш выбор пал на меня? Не нашлось ни
одной достойной кандидатки среди
женщин в округе?
В ответ Филипп долго молчал и лишь усиленно моргал. Наконец, когда Элоиза
уже не надеялась дождаться ответа, он
произнес:
- Вы же сами сказали, что уже имели "удовольствие" видеть моих детей,
Элоиза. - Филипп тяжело вздохнул.
Элоиза чуть было не подавилась сандвичем.
- Простите, сэр?
Филипп повторил свою фразу.
- Да, но... - Брови Элоизы вдруг удивленно поднялись. - Вы хотите сказать,
что они уже успели распугать всех
претенденток, сэр?
Он мрачно посмотрел на нее:
- Вы угадали, мисс.
- Да у вас вполне нормальные дети, сэр... - поспешила заверить его Элоиза.
- Им нужна мать, - вздохнул Филипп.
- И это единственное, что заставляет вас вести со мной разговор о браке? -
фыркнула она. - Я-то думала, у вас
найдется хоть что-нибудь поромантичнее!
Нахмурившись, Филипп взъерошил рукой и без того растрепанные волосы.
- Мисс Бриджертон... - начал он, - Элоиза. Буду с вами откровенен: на
долгие, романтические ухаживания у меня
нет ни времени, ни желания. Я не мастер нежных слов и не любитель прогулок под
луной. На самом деле все очень просто и
прозаично: мне нужна жена, моим детям - мать. Вот я и выбрал вас на эту роль.
- Какую? - поинтересовалась Элоиза. Филипп растерянно заерзал на стуле.
Нет, он, должно быть, никогда не
поймет женщин, если они даже изъясняются каким-то особым языком! Что, черт
побери, означает это ее "какую?"?
- Простите, мисс? - переспросил он.
- На какую роль вы меня назначили, сэр? Матери ваших детей - или жены?
- Вообще-то на обе, - упавшим голосом проговорил он.
- А какая из этих ролей для вас важнее, сэр?
Филипп задумался. От того, как он ответит на этот вопрос, зависит, может
быть, все его будущее. Если его ответ не
понравится сейчас Элоизе, это может означать, что с надеждой на брак надо
распрощаться.
- Признаться, я никогда не разделял эти две роли, мисс, - ответил он,
наконец.
Выражение лица Элоизы стало серьезным.
- Понимаю, - задумчиво кивнула она. - Я считаю, что в этом вы правы, сэр.
Филипп с облегчением перевел дыхание, не заботясь о том, что это вышло
слишком шумно. Надоумил ли его
Всевышний или кто иной, но, кажется, ответ вполне удовлетворил собеседницу. Во
всяком случае, не разочаровал.
Устроившись поудобнее в своем кресле, Элоиза потянулась за недоеденным
сандвичем.
- Полагаю, - проговорила она, - мы можем продолжить обед, сэр? Если не
ошибаюсь, вы довольно долго
проработали в вашей оранжерее и, думаю, проголодались!
Филипп кивнул и откусил кусок от своего сандвича. Он вдруг почувствовал
себя вполне довольным жизнью.
Уверенности в том, что Элоиза Бриджертон захочет стать леди Крейн, у него попрежнему
не было, но если все же станет, то
это, пожалуй, будет не так уж и плохо...
Но, как Филипп уже признался Элоизе, на долгие ухаживания он не был
настроен. Но какое-то время хочешь не
хочешь все-таки должно пройти... До их встречи Филипп представлял себе свою
новую знакомую женщиной, уже
оставившей мечту о прекрасном принце, а вместе с ней и чрезмерную разборчивость.
Реальная же мисс Бриджертон,
несмотря на не слишком юный возраст, оказалась не такой. И на него, Филиппа,
судя по всему, эта дама смотрела не как на
свой последний шанс, а всего лишь как на одного из кандидатов.
Тем не менее, чего-то в этой жизни ей, очевидно, все-таки не хватает. Ведь
что-то заставило ее, бросив блестящий,
шумный лондонский свет, пересечь пол-Англии ради встречи с неизвестным мужчиной,
ждущим ее в далекой сельской
глуши?
Но сейчас, глядя на милое, улыбчивое лицо, гибкую, грациозную фигурку,
Филипп вдруг почувствовал, что ему, в
сущности, не так уж и важно, что именно заставило эту девушку приехать к нему.
Главную задачу теперь он видел в том, чтобы убедить ее остаться.
ГЛАВА 4
...Весьма огорчило меня, милая Дафна, что с рождением третьего ребенка у
тебя настолько прибавилось хлопот,
что ты, по твоим словам, готова порой лезть на стену и что ни Амелия, ни Белинда
не рады появлению новой сестры.
Однако, советую тебе во всем видеть светлую сторону. Подумай, каково бы тебе
было, если бы ты вдруг родила сразу
двоих!
Из письма Элоизы Бриджертон своей сестре, герцогине Хастингс,
через месяц после рождения ее третьего ребенка.
Филипп бодро шагал по направлению к лестнице через главный холл, попрежнему
вполне довольный жизнью, и
насвистывал себе под нос. Долгий, задушевный разговор с мисс Бриджертон - нет,
поправил он себя, с Элоизой, -
окончательно убедил его в том, что она сможет стать для него неплохой женой.
Элоиза произвела на него впечатление весьма
неглупой особы. К тому же она, имея кучу племянников и племянниц, наверняка
сумеет найти подход к Оливеру с Амандой.
"А еще, - мысленно отметил Филипп и улыбнулся, - эта девочка весьма
недурна собой..." Во время разговора с
Элоизой Филипп несколько раз ловил себя на том, что любуется ею, представляя
себе, как будет держать в объятиях этот
стройный стан, как страстно Элоиза будет отвечать на его поцелуи...
Филипп вдруг почувствовал, как в душе его - нет, в теле - с новой силой
воскресают почти уже забытые
ощущения... Черт побери, когда он последний раз занимался любовью? Лет восемь
назад - прошла целая вечность...
Конечно, он мог бы в любой момент воспользоваться услугами женщин из
местной таверны... Но все эти безликие, да
к тому же изрядно потрепанные девицы совершенно не вдохновляли его. В таверну
Филипп наведывался не так уж и редко,
но исключительно ради горячего ужина и нескольких бокалов вина. Встретиться в
таверне с девицей, с которой он переспал
пару раз и утратил к ней интерес, ему совсем бы не хотелось. Да и понятие
"супружеская верность" не было для Филиппа
пустым звуком, хотя последний раз он спал с женой спустя полгода после рождения
близнецов.
В депрессию Марина впала после рождения детей. И прежде нервная и склонная
к меланхолии, после родов она
окончательно замкнулась в своем мрачном, страшном мире. От реального человека
словно осталась одна бледная оболочка,
которая ходила, ела и пила - а чаще просто целыми днями лежала в постели без
движения и без еды. Смотреть на это
Филиппу было порой невыносимо.
Он знал, что какое-то время после родов врачи рекомендуют женщинам
воздержание, и готов был терпеливо ждать.
Но ожидания его не были вознаграждены. И дело было даже не в том, что Филипп не
смел настаивать на близости против
воли жены - его самого уже не тянуло к женщине, не получающей от этого никакого
удовольствия и не способной
доставить удовольствие ему.
Собственно говоря, после рождения близнецов это было всего один раз. Решив
- или, скорее, понадеявшись, - что
жене уже немного лучше, Филипп осмелился прийти в ее спальню. Марина не отказала
ему, но при этом тело ее за все время
акта было неподвижно, словно труп, а сознание и чувства, казалось, вовсе
отсутствовали. У Филиппа осталось лишь
отвратительное ощущение, словно он изнасиловал ее, хотя никаких возражений от
Марины он не услышал.
С тех пор Филипп не предпринимал новых попыток. Потребность в близости для
него все же была не настолько
сильна, чтобы удовлетворять ее с женщиной бесчувственной, словно труп.
После того, оказавшегося последним, акта Филипп вернулся в свою комнату.
Его тошнило и трясло, он чувствовал
себя подонком. Он вел себя как животное, пытаясь вызвать в Марине хоть какую-то
ответную реакцию, а когда это не
удалось, со злостью свалил всю вину на нее.
Филиппа испугало, что он был так груб с женой и едва удержался, чтобы не
ударить ее. Филипп словно обнаружил в
себе кого-то другого, ненавистного ему самому человека, о существовании которого
он раньше и не подозревал.
Но что толку вспоминать о прошлом? Марины больше нет, а Элоиза совсем
другая. Может быть, он и не знает о ней
всего, но вряд ли эта женщина станет пугаться и вздрагивать, случись Филиппу
всего лишь, скажем, уронить на пол шляпу,
не станет она и запираться в своей комнате на полдня, безудержно рыдая в подушку
и отказываясь от еды. Представить себе
Элоизу такой Филипп просто не мог. Эта женщина умела радоваться жизни и смело
встречала повороты судьбы.
И этого было вполне достаточно, чтобы она могла стать его женой.
Вынув из кармана часы, Филипп посмотрел на них. Он сказал Элоизе, что ужин
будет в семь и что он подойдет к ее
комнате, чтобы проводить в столовую. Не стоит, пожалуй, появляться слишком рано
- этим он выкажет свое нетерпение.
Но и опаздывать Филипп не хотел - Элоиза, чего доброго, решит, что она ему
безразлична.
Закрыв крышку часов, Филипп опустил их в карман. Черт побери, он ведет
себя словно влюбленный по уши
подросток! Он, взрослый мужчина с университетским дипломом, считает минуты до
встречи с женщиной, с которой
расстался не более получаса назад!
Но думая так, Филипп поймал себя на том, что снова машинально полез за
часами. Без трех минут семь. Отлично! Как
раз две минуты на то, чтобы подняться по лестнице, и еще одна - больше не надо,
- чтобы подождать Элоизу у двери.
Филипп улыбнулся, попытавшись представить себе Элоизу в вечернем платье.
Хорошо бы оно оказалось голубым -
голубое ей наверняка пошло бы.
Впрочем, он был бы рад увидеть ее в любом платье, а еще бы лучше вообще
без него... Поймав себя на этой грешной
мысли, Филипп усмехнулся.
Филипп готов был увидеть ее в любом виде, но когда она предстала перед
ним, он был поражен. Элоиза была вся в
белом. Нет, не в белом платье - она была с головы до ног обсыпана чем-то похожим
на муку. Черт побери, этого еще не
хватало!
- Оливер! Аманда! - вскричал он.
- Оливер с Амандой давно убежали! - усмехнулась Элоиза, глядя на него
воспаленными глазами - единственным,
что не было покрыто толстым слоем муки.
"Что ж, их счастье", - подумал Филипп. Если бы дети сейчас оказались
здесь, Филипп мог бы сделать с ними
неизвестно что.
- Мисс Бриджертон! - Филипп протянул руку, чтобы помочь ей очистить лицо,
но лишь размазал муку. - Ради
Бога, простите...
- Сэр Филипп, - резко проговорила она. - Раз и навсегда - не извиняйтесь
больше
...Закладка в соц.сетях
