Жанр: Любовные романы
На третий раз повезет
...двойной эспрессо перед сном и спит как младенец. Только глупцы недооценивают
ее метод.
Я же отказываюсь следовать моде на кофе по той же причине, по которой не
употребляю все, к чему можно пристраститься, будь то легально или нет.
Прошлая ночь была исключением, но даже невинные розовые пузырьки дали о себе
знать поутру нежелательными последствиями.
Ладно, шоколад не относится к категории запретных продуктов. Редкое
исключение. Но я слышала, даже есть юридический прецедент. И я точно знаю:
право каждого смертного на употребление шоколада записано в Женевской
конвенции. А если не записано, то напрасно. Но это и не важно. Я же
говорила, что не сильна в юриспруденции. Одним словом, шоколад должен быть
горько-сладким, европейского производства и доступ к нему должен быть
открытым. Иначе все может полететь к черту.
Много продуктов мне пришлось исключить из своего рациона из-за проблем
подросткового возраста: картофельные чипсы, пончики, жареные продукты, место
которым на скамье подсудимых в суде по делам несовершеннолетних, — но
мои отношения с шоколадом не были затронуты этими продуктовыми перипетиями.
Наша любовь благословлена небесами. Любые грехи можно замолить, а в моем
случае шоколад находился под пристальным контролем. Одна плитка в месяц и ни
граммом больше.
К счастью, фантазии не в счет.
Я покупаю шоколад первого числа каждого месяца и томлю в холодильнике
столько, сколько могу вытерпеть. А когда плитка заканчивается — я снова
законопослушный гражданин до начала следующего месяца. На этих условиях у
нас с шоколадом получается удерживать паритет, и он не посягает на
целостность моих бедер. Пока что обеим сторонам удается соблюдать статус-
кво.
Этим туманным утром я изучила содержимое холодильника и поняла, что йогурт
мой организм не хочет воспринимать категорически. Я не выспалась, страдала
похмельем, а еще — к несчастью, я поняла это слишком поздно, чтобы можно
было что-либо исправить, — от меня неважно пахло.
А ведь мне предстоит снова встретиться с Ником, и возможно, на этот раз
удача не станет мне улыбаться.
Нервничаешь? — спросила я себя и сама же ответила: — Еще бы. Нужно
срочно найти что-нибудь для поддержания духа
.
И
что-нибудь
нашлось на дверке холодильника. Бельгийского производства, с
трюфельной начинкой! Я спрятала его от самой себя, но прекрасно знала, где
найти. О, это вожделение шоколада! Я набросилась на него и съела половину,
прежде чем поняла, что творю.
Я восстановила самодисциплину и вторую половину съела не спеша, как шоколад
того заслуживал. Ну и черт с ним, что до конца месяца еще три недели. Это
было шоколадное счастье. Я смаковала последние кусочки в сладострастном
исступлении. Когда я доела последний, то поняла, что опаздываю как минимум
на десять минут. Ну и что, оно того стоило.
Пустая золотистая фольга едва не посеяла зерна паники, но я подавили их,
напомнив себе, что отныне удача на моей стороне. Чтобы доказать свою
правоту, я надела черный обтягивающий костюм от Шанель. Юбку отвергла, уж
слишком она была узка: один гамбургер — и молния разойдется, а этим утром я
не хотела ограничивать себя ни в чем. И порадовалась: в костюме я выглядела
шикарно. Еще бы — черный — мой любимый цвет. Визуально он делает мою фигуру
еще стройнее, а волосы на фоне черного кажутся немного рыжеватыми.
Сапфирового цвета блузка придает моим глазам дополнительную синеву, щеки же
и без того рдеют, несмотря на головную боль. А все потому, что я чувствовала
себя победителем. Удача повернулась ко мне лицом. Я могла есть шоколад на
завтрак! Я могла рассчитывать на коммерческий успех! Я могла целоваться с
Ником Салливаном! Я Женщина! Я неукротима!
Двумя натренированными движениями я наложила помаду, захватила ключи и
пиджак, надела туфли и побежала к выходу. Неподалеку на улице стояло
свободное такси, очевидно, поджидая именно меня. Хм, начинаю привыкать к
хорошему.
Я махнула таксисту, устроилась в машине и с удовольствием обнаружила, что
калькулятор лежит именно в этой сумочке. Я могла подсчитать чаевые таксиста
до цента, а не давать наугад сколько бог на душу положит. А в том кармане,
куда я бросила ключи, лежит четырехлистный клевер. Так, на всякий случай.
Помнится, я обнаружила его на заднем дворе офиса. Он рос прямо из асфальта,
и я не удержалась, сорвала и засушила его. Тогда я рассмеялась и сказала
Элайн, что это принесет нам удачу. Теперь я снова улыбалась.
Однако удача может сыграть злую шутку с нами. Я нащупала клевер и оставила
на месте. Мир, да что там мир, вся вселенная была у моих ног, хотя таксист и
не разделял моего оптимизма. Видимо, он просто не любил таких скупердяев,
как я.
Итак, во дворе никого не было.
В такую рань это было неудивительно, но я слегка разочаровалась, так как
ожидала увидеть Ника. Впрочем, он придет. Он не из тех, кто не держит слова.
Во всяком случае, раньше было именно так.
И все же в душу закралось сомнение.
Ладно, не будем терять время, нужно приготовиться. Головной офис
Коксуэлл и
Поуп
не самое престижное место на земле. Функциональное кубическое здание
конца пятидесятых, темно-серый кирпич, двор, усыпанный гравием. Здание
словно всем своим видом говорило:
Ничего лишнего, приятель
. Когда-то его
построило дорожно-строительное управление и здесь размещались менеджеры,
инженеры, владелец компании с секретаршей и бухгалтерия. Весь тяжелый
автопарк компании стоял здесь же рядком, вдоль трассы. Я помню огромные
машины еще с детства — желтые монстры с железными клыками ковшей и что-то
совсем уж непонятное. В те времена здесь почти никто не жил и земля стоила
дешево.
С тех пор город прилично разросся в эту сторону, по направлению к штату Мэн.
Теперь земли у дома было гораздо меньше, ее распродали, когда строительная
компания переехала. Не сказать, чтобы офис располагался на отшибе, но здесь
ужасно пахло выхлопными газами из-за трассы, что соединяла Бостон с
Розмаунтом.
Маленький задний двор был идеальным местом для выставки садового
оборудования и интересных камней. Мы использовали двор как витрину, держа
там закупленное для установки на объектах оборудование, вместо того чтобы
свозить все на склад. Наш бизнес сильно зависел от личных пристрастий
заказчика. Я предпочитала держать крупное оборудование и инвентарь перед
глазами клиентов, ведь в этом случае платили за это не мы.
Нашими соседями были с одного бока закусочная, где готовили курицу гриль, а
с другой — баснословно дорогие ясли. Мы с Элайн сразу невзлюбили закусочную:
еще бы, представьте себе запахи жирной горелой пищи с утра до вечера! Зато с
другой стороны к нам частенько заходили богатенькие родители.
Были и плюсы в нашем месторасположении — нас хорошо было видно с дороги.
Перед офисом мы вывесили огромный рекламный щит, на котором красивыми
зелеными буквами сообщалось, что
Коксуэлл и Поуп
являются поставщиками
лучшего садового оборудования и занимаются ландшафтным дизайном. Когда мы
заметили, что дамочки из
лендроверов
бросают в нашу сторону взгляды, но не
рискуют ломать каблуки дорогих туфель о нашу гравийную дорожку, мы добавили
на щит телефон. Это было дешевле, нежели делать новую дорожку, и возымело
действие, так как нам поступило несколько заказов из престижных районов.
В том числе от миссис Юджинии Хатауэй, моей любимицы из числа дамочек из
лендроверов
. Правда, у нее
ягуар
чудесного бледно-изумрудного цвета.
Калитка на заднем дворе была все еще закрыта. Зверь
бронко
, также
украшенный нашей эмблемой, угрюмо громоздился перед входной дверью. Он
казался замученным вусмерть, но совсем не был стар. Просто тяжелая жизнь
состарила его раньше срока. В окнах офиса не горел свет, а небо было бледным
и перламутрово-серым. Я всегда стараюсь найти положительные моменты в
ситуации, вот и сейчас я решила, что поработаю над эскизами, пока жду Ника.
Запах раскаленного под курицу фритюра уже разносился по округе — мой желудок
остался недоволен. Жареный цыпленок на завтрак не лучшее начала дня, каким
бы тяжелым он ни представлялся. Я вставила ключ в замок машины дрожащей
рукой и поняла, что йогурт все-таки был неплохой альтернативой.
Вот почему меня чуть удар не хватил, когда Ник появился передо мной из тени.
Я взвизгнула. Ник посмотрел на меня так, словно хотел рассмеяться, но
сдержался.
— Ты ждала кого-то еще?
— Нет, конечно.
Он выглядел так же привлекательно, как и вчера, что не помогло мне взять
себя в руки. Темная суточная щетина лишь добавляла ему загадочности и
подчеркивала зелень глаз. Сердце мое забилось в груди, поднимаясь выше, к
горлу. Хуже того я почувствовала, что краснею. Кажется, за последние
двенадцать часов я краснела больше, чем за последние пятнадцать лет.
— Я тебя не заметила.
Ник засунул руки в карманы и хмуро спросил:
— Да? Сама же говорила, что меня не должны заметить.
— Точно. — Я открыла дверцу, затем заднюю пассажирскую дверь и
вымученно улыбнулась. — Окна затемненные, так что если не будешь
высовываться, то все пойдет по плану.
Ник забрался на сиденье и с любопытством огляделся:
— А побольше машины не было?
Я возмутилась. Как он посмел критиковать моего малыша?
— Так нужно для дела. — Ник фыркнул:
— А стюардесса будет?
— Очень смешно, — я захлопнула дверцу и устроилась за рулем, что
не так просто в строгом деловом костюме, после чего завела двигатель.
Джип ожил, прокашлялся и запел низким голосом, отчего ключи в замке
зажигания принялись позвякивать. Зверь — хорошо подготовленный, вполне
надежный автомобиль, автомобиль с характером, и я очень к нему привязана.
— Нет, серьезно, я летал в самолетах, которые меньше этого
монстра. — Ник подался вперед и просунул руку между передними
сиденьями. — Это что, подставка для кружки? — Он пренебрежительно
поморщился. Это оскорбило меня до глубины души, ведь я-то искренне любила
этого фырчащего бегемота. — Зачем тебе этот пожиратель бензина? —
Я посмотрела на Николаса в зеркало заднего вида.
— Мы перевозим деревья. Мы сажаем кусты сотнями и многолетние растения
тысячами. Иногда мне приходится доставлять камни. Велосипед, который,
несомненно, экологически целесообразнее, едва ли подойдет для этой работы. А
на собственный парк рикш мы еще не заработали.
Ник откинулся на спинку сиденья, он вновь стал холоден и опасен. Этакий
человек из страны Мальборо, который уселся в мою машину, чтобы прочитать
лекцию по экологии.
— Могла хотя бы купить новенький. Он был бы экономичнее этого. Сколько
ты на нем накатала? — Ник снова подался вперед и посмотрел на одометр,
который сломался давным-давно и застыл на отметке 162 000 миль.
— Новый пикап слишком дорого стоит.
— Инвестиции в средство труда. Написано в любой книге по экономике.
— В этих книгах купюры не лежат. — Я покачала головой. —
Скажем так, как только выиграю лотерею, куплю себе новый пикап.
В ответ Ник лишь изогнул бровь. Теперь, когда Зверь прогрелся, его движок
работал как часы. А может быть, он просто чувствовал отношение Ника и решил
показать себя во всей красе?
— Просто не забывай, что каждый раз, как ты едешь до ближайшей
булочной, чтобы выпить чашку кофе, он загрязняет нашу атмосферу.
— Я не пью кофе.
— Фил, мы должны отвечать за нашу планету...
— Глобальное потепление хорошо сказывается на моем бизнесе.
Ник не понял, что я шучу. Он выглядел так обескураженно, что я искренне
порадовалась. Впрочем, поняв, он наклонился вперед с явным намерением
поспорить.
— Ах, оставь. — Я взмахнула рукой, останавливая его. — У тебя
даже машины нет.
— А она мне и не нужна. — Ник смотрел на меня невинным
взглядом. — Но если бы я купил себе машину, то это было бы что-то
экономичное и небольшое, а не чудовище из
Безумного Макса
. Знаешь...
Все, с меня довольно. Я включила заднюю скорость и вдавила педаль газа в
пол. Если бы под колесами был асфальт, то я спалила бы резину, а так пикап
поднял облако пыли и с ревом вырвался на дорогу.
Ник выругался и исчез из зеркала заднего вида. Я услышала глухой удар и
позволила себе улыбнуться.
— Ой, — сказала я с невинной издевкой а-ля Скарлетт О'Хара. —
Ты разве не пристегнулся? Иногда я забываю, какие мощные эти бензино-
пожирающие монстры, отравляющие окружающую среду.
— Очень смешно, просто обхохочешься! — прорычал Ник. — Я рад,
что ты выспалась и у тебя хватает сил шутить.
Я не стала объяснять Нику, что полночи пролежала с открытыми глазами, думая
о поцелуе.
— Только не надо жаловаться на жизнь. Мог остаться у меня и
переночевать на диване.
Ник сел неестественно прямо. Видимо, он удивился сказанному не меньше меня.
И кто меня за язык тянул? Я стиснула зубы и молча крутила баранку. Но по
тишине, повисшей в салоне, я поняла, что мне не отвертеться от объяснений.
Когда Ник заговорил, голос его звучал мрачно:
— И как это обезопасило бы тебя?
Я почувствовала, что щеки горят, и сосредоточилась на дороге, которая была
прямой и безлюдной.
— А где ты спал?
— А я не спал. — Он хмуро смотрел за окно. — Я прогуливался.
У меня сжалось сердце. Ник выглядел уставшим и одиноким, а девочкам вроде
меня дай только кого-нибудь пожалеть.
— Хочешь, остановимся и ты выпьешь чашку кофе? — В ответ я
получила внимательный взгляд.
— А что, по пути есть закусочная? Ты разве не знаешь, что из-за них
идут кислотные дожди? Я уж не говорю о сердечно-сосудистых заболеваниях,
которые вызывает их еда...
Я подъехала к парковке булочной и резко нажала на тормоза, после чего
встретилась с Ником взглядом в зеркале заднего вида.
— Давай-ка проясним кое-что, Ник Салливан. Я делаю тебе одолжение. Либо
ты избавишь меня от лекций, и мы едем в Розмаунт, либо ты продолжаешь
разглагольствовать на обочине, а добираешься автостопом. Решать тебе.
Ник скрестил руки на груди, на губах его гуляла усмешка.
— И когда это Фил Коксуэлл стала такой крутой девочкой? — Я
бросила на него свирепый взгляд.
— Это из-за того, как ты отозвался о моем малыше. — Я нежно
погладила баранку, как будто пикап действительно мог обидеться на
Ника. — Ты наговорил гадостей.
— Так для тебя машина — это ребенок?
— Вот именно.
Ник усмехнулся, морщинки вокруг глаз смягчили его черты, отчего мое
раздражение испарилось.
— Сдаюсь. Я бы выпил кружечку кофе, не важно какого. Он все равно не
может быть хуже того, что мне доводилось пробовать.
Я претворилась, что его улыбка не возымела действия.
— А где ты его пробовал?
— Где-то в Бутане. Он был едва теплый и пропущенный через старый носок
вместо фильтра.
От удивления я распахнула глаза. Но, посмотрев на Ника, я поняла, что он не
врет ни о носке, ни о том, где он пил этот кофе. Я снова почувствовала себя
неисправимой домоседкой. Какая из меня пара мужчине, который объездил
полмира?
— Я даже не знаю, где этот Бутан находится.
Лицо Ника стало задумчивым, мысли его витали где-то далеко.
— Это к востоку от солнца и к западу от луны. Сразу за Шангрила. —
Ник так неожиданно посмотрел на меня, что я чуть не подпрыгнула. —
Прагматичные путешественники чаще ходят через Тибет. Бутан в Гималаях.
Съезди как-нибудь, тебе понравится.
— С чего ты взял?
Ник подался вперед и взялся за сиденье водителя.
— Цвета, Фил. Последний раз мы были там в марте, попали как раз на
религиозный фестиваль, связанный с солнцестоянием. Три дня мы смотрели на
священников, которые танцевали и пели молитвы. Толпа плясала вместе с ними.
Звуки барабанов и цимбал проникали прямо в вены. — Он покачал
головой. — В итоге мы тоже были в толпе, на плечах у нас сидели дети,
которых мы даже не знали. Все танцевали в трансе. Это волшебство.
Ник снова посмотрел на меня своими зелеными глазами. Его пальцы сомкнулись
на моем плече. На этот раз я не могла сослаться на шампанское, но мне все
равно стало жарко.
Его пальцы коснулись моих губ, но я не могла пошевелиться, невзирая на
размазанную помаду. Более того, я надеялась, что он размажет ее своими
губами.
Ник посмотрел на губы, как будто прочитал мои мысли, наклонил голову, и я не
смогла устоять. Я протянула руку и погладила его по щетинистой щеке,
отдаваясь поцелую.
Разумеется, только для того, чтобы проверить, что было навеяно шампанским, а
что настоящее.
Но Ник отпрянул, словно его веревкой оттащили.
— Тебе бы там понравилось, Фил, точно говорю. Там цвета больше, чем у
тебя на кухне. — Волшебство исчезло, он говорил, словно чужой
человек. — Съезди как-нибудь.
На приглашение это не походило. Но я поверила ему на слово. Честность —
хроническое заболевание Ника.
Я выключила двигатель, повернув ключ в замке зажигания, и потянулась к ручке
дверцы в надежде разрядить обстановку.
— Вряд ли я поеду туда, чтобы выпить чашку кофе в экзотической
атмосфере.
— Носок был чистый! — запротестовал Ник с явным облегчением, что я
дала ему шанс улизнуть. — Но вот кофе был просто отвратительный.
Впрочем, выпили мы его от отчаяния.
— Думаю, сегодня мы обойдемся без приключений.
— Надеюсь. Было бы печально осознавать, что достижения цивилизации не
дают преимуществ перед старым носком вместо фильтра. — Ник смотрел на
меня, однако взгляд его был каким-то пустым. — Интересно, они дают к
кофе маленькие шоколадки?
Я испытала культурный шок.
— Подожди, но ты же только читал мне лекции по экологии. Я думала, ты
остановишься на тофу с имбирным соусом.
Ник кивнул с притворной серьезностью.
— Настоящий мужчина должен знать свои слабости. Я возьму шоколадные
пончики.
— Ага. — Армия братьев научила меня о количестве пищи задумываться
до покупки. — Когда ты ел последний раз?
— Вчера. В самолете. — Ник поморщился. — Правда, едой это
сложно назвать.
Я рассмеялась.
Ник набросился на пончики, словно оголодавший волк. Я отклонила его
предложение попробовать, на что он лишь благодарно вздохнул, а я поехала
дальше.
Было весело. Дорога перед нами была пуста. Навстречу попадались редкие
машины, а в нашу сторону ехала лишь коричневого цвета
хонда
. Она плелась
еле-еле, за рулем явно сидел не выспавшийся водитель. Впрочем, я тоже не
выспалась, но держалась бодро. А ведь еще не было и восьми. Наверно, нужно
было сказать спасибо плитке шоколада.
Я пристроилась за
хондой
в ожидании, когда та уступит мне дорогу. Но
мужчина или женщина за рулем не спешили сворачивать в сторону.
Я решилась на обгон.
Сзади послышалось настороженное шуршание пакета из-под пончиков.
— Ты ведь не станешь этого делать? — сказал Ник севшим голосом. Но
он ошибся.
Я вдавила педаль газа в пол, клапаны Зверя застучали с удвоенной силой, и мы
легко обошли
хонду
. Навстречу нам летел
лексус
с женщиной за рулем, и я
видела, как она испугалась одного нашего вида.
Зверя качнуло, когда мы вернулись на свою полосу. Так хорошо мне не было
очень давно.
Впереди замаячила еще одна машина. Я улыбнулась улыбкой хищника и снова
нажала на педаль газа. Как же мне этого не хватало в вечерних пробках! О да,
если я и умею делать что-то неплохо, так это водить машину.
Первое, что я спросила у брата, Джеймса, которому выпала честь учить меня
вождению, это как трогаться с пробуксовкой. Он отказался объяснять,
сославшись на принципы, но я решила, что он просто сам не умеет. Он ведь
старший сын, нужно держать марку, и все такое. Тогда я спросила Мэтта — сына
номер два, — а он настучал отцу, за что тот лишил меня уроков вождения
на долгие шесть месяцев. Отец силен в стратегии кнута и пряника. Правда,
наказание в его случае обычно превалировало. Пожалуй, это делало ему честь
как судье. Но как отец он был слишком суров.
Не то чтобы я с этим считалась.
Зак, будучи младшим, а соответственно бунтарем, с радостью воспринял мою
идею о скрипе покрышек об асфальт, хотя и признался честно, что сам не умеет
трогаться с пробуксовкой. Мы учились вместе. А еще учились выписывать
восьмерки на скользком пятачке парковки перед муниципалитетом Розмаунта.
Было весело, хотя влетело нам здорово, когда отец все узнал.
Зак, если честно, без царя в голове. Я лично никогда не выезжала на пруд,
чтобы скользить по тонкому льду. А с ним ездила только потому, что боялась
оставить его одного. Ведь провались он под лед, кто бы стал его спасать? А
вот как его спасать, если я сижу рядом, я тогда не задумывалась.
К счастью, мы ни разу не провалились под лед, так что шанса проверить у меня
не было. Впрочем, Зак из тех, у кого девять жизней, и он, словно кошка,
всегда приземлялся на лапы.
Тишина заставила меня посмотреть в зеркало заднего вида. Ник выглядел
неважно. Он забыл о пончиках и вцепился побелевшими пальцами в подголовник
моего сиденья.
— Ты всегда так ездишь?
— Ну да. — Я шмыгнула носом. — Наверное, агрессивное вождение
— одна из моих слабостей.
—
Агрессивное вождение
еще мягко сказано. — Я притворилась, что
обиделась.
— Предпочитаешь идти пешком?
— Очень смешно. — Он съел последний пончик и разочарованно
посмотрел в пустой пакет. — Я рискну.
Мы рассмеялись, а небо на востоке порозовело. Мы были бы похожи на старых
друзей, если бы вчерашний поцелуй не сидел меж нами незваным пассажиром.
Я думала о возможных последствиях. Ник никогда и ничего не делал случайно.
Что же значил наш несостоявшийся поцелуй в машине? Может, Ник просто устал и
потерял бдительность? Или у него нет планов на меня?
Что ж, все выяснится, когда мы доедем до Розмаунта.
Хочет он того или нет.
Глава 4
Розмаунт — это старый городок в Новой Англии, основанный в конце
семнадцатого века. Город с одной стороны выходит к океану, а с другой —
упирается в невысокий холм. Что абсолютно точно отражает его безразличие к
тому, что творится в стране за спиной, и его интерес, во всяком случае, в
старые времена, к старушке Англии. Все там серо и строго, точно у старой
девы, которая стучит тростью по столу, чтобы все слушали.
Раньше городок назывался Уэйлз-Энд как дань первому источнику доходов. После
кораблекрушения, которое до сих пор служит поводом для приключений смелым
дайверам, сочли, что старое название города приносит неудачу, и сменили на
более нейтральное — Розмаунт. Роз, правда, и теперь здесь не много, зато
холм за городом с натяжкой все же можно назвать горой.
Маленькая такая. Горб на теле земли.
В старые времена Бостон был далеко, словно в другом мире. Да и сейчас многие
жители предпочли бы не видеть ни его самого, ни его влияния. Появление
автомобиля изменило Розмаунт, как оно изменило и Америку в целом. Пятьдесят
минут езды, и любой рыбак из Розмаунта становился гостем большого города.
Практичные граждане Розмаунта видели в этом перемены к лучшему.
Диверсификация местной экономики рассматривалась как ключ к выживанию в
меняющемся мире. Ведь рыба была единственным элементом индустрии Розмаунта,
а всем известно, что рынок потребления, а соответственно и сбыта рыбы,
сокращался.
На самом деле, полное представление о мнении горожан по поводу рыбного рынка
и кто виноват в его плачевном состоянии — в разное время это были японцы,
канадцы, правительство, глобализация в зависимости от того, откуда ветер
дует, — можно получить в пивной
Мерри Уидоу
, что в старом городе.
Если времени, конечно, не жаль.
Несмотря на то что город небольшой, народ в нем живет достаточно
разношерстный. Старые горожане и вновь прибывшие, рыбаки и мастера — одним
словом, классовое расслоение общества налицо.
Старые здания, особенно частные дома, подновили, а то и вовсе
отреставрировали толстосумы, понаехавшие в город. Старожилы, не стесняясь,
называют таких
буржуями
. Новоселы в староанглийском городке видят лишь
старомодный лоск. К несчастью, работая в большом городе, они так и не смогли
понять негативного к себе отношения со стороны местных.
А местные, преимущественно рыбаки, просто изо дня в день ведут борьбу за
выживание с современным бизнесом и его
...Закладка в соц.сетях
