Жанр: Любовные романы
На третий раз повезет
...а... Фил — та самая. Он предложит ей свою помощь, вложит
деньги в ее компанию. Он будет любить ее и защищать, будет укрывать от любой
непогоды... Если, конечно, она согласится остаться с ним.
Он подмигнул звезде на потолке — ведь она была самой яркой в зоне видимости
— и всем сердцем загадал желание. Впервые с детства он загадал желание на
звезде, но если дело в искренности, то его желание непременно сбудется. На
третий раз повезет, так, кажется, говорила Фил.
Ник поцеловал ее в висок, и она улыбнулась, как будто знала, что это он.
— Я люблю тебя, Фил, — прошептал Ник.
Но девушка его мечты не слышала. Она мирно посапывала рядом с ним.
Сознание ускользало, словно ощущение сцены. Люсия боролась изо всех сил,
чтобы не уснуть, слушая полицейскую сирену. Ох, поторопился бы ее мальчик.
Наконец он вошел в комнату в сопровождении Билла, на носу у него был
пластырь, а под глазами набухали синяки.
А чего еще было ждать от Шона после их ссоры в понедельник.
— Что тебе надо? — спросил он требовательно, не желая тянуть
время.
— Я хотела поговорить с тобой. — Голос Люсии звучал не так
властно, как ей бы того хотелось, да и поза не придавала авторитета, но и
этого должно было хватить.
Шон скрестил на груди руки.
— Ну так говори. Я не собираюсь ждать всю ночь. — Люсию оскорбил
его тон.
— Ты так занят? Работу, что ли, нашел? — Шон покраснел:
— Нет. Но скоро найду. Что-нибудь получу.
— Ничего ты не найдешь. — Это заставило его замолчать.
— Потому что ты проклянешь меня?
— Да ты сам себя проклял, дурачок. — Люсия закашлялась, в
очередной раз пожалев, что нельзя курить, и посмотрела на внука, который
теперь слушал внимательно. Придется выложить все кратко и просто, поскольку
лекарства снова начинали действовать. — Когда тебя стали преследовать
неудачи?
— Боже правый, да откуда же я знаю?!
— Тогда, когда ты поступил неправильно и не стал ничего исправлять.
— Откуда ты... Да ты выдумываешь. Вернулся твой золотой мальчик, и ты пытаешься его оправдать.
Люсия не обратила на слова Шона никакого внимания.
— Твой отец придумал расплачиваться за каждое плохое дело, так или
иначе. Он считал, что от этого зависит его удача.
— А я-то думал, суд решает, как расплачиваться за плохие дела.
— Не всегда суд ловит того, кого надо, — вмешался в разговор Билл.
— Если вы думаете, что сможете повесить на меня то, чего я не делал, то
тут вы глубоко заблуждаетесь.
— Я от тебя ничего не жду, — твердо сказала Люсия. — Вот и ты от меня ничего не жди.
Шон побледнел:
— Ты не можешь вычеркнуть меня из завещания. Я оспорю его.
— Знаю. — Люсия позволила себе улыбнуться. — Поэтому я решила
потратить все до цента. — Усилия обошлись ей дорого, она снова слабо
кашлянула.
Билл сказал то, что собирался, хотя и с меньшим драматизмом, чем хотел:
— А это значит, что если ты хоть чего-нибудь собираешься добиться в
жизни, то тебе придется развернуть свою жизнь на сто восемьдесят градусов.
— Я работу не могу найти, а вы от меня еще чего-то хотите?
— Я дам тебе работу. Расскажи ему, Билл.
— Театру нужен смотритель, желательно живущий прямо при театре. В
обязанности будет входить проверка службы безопасности, даже в период
реконструкции и ремонта, контроль над рабочими и прочее.
— Я не буду работать вахтером.
— Есть возможность роста: со временем нужны будут администратор, зам по
рекламе и зам по работе с предварительными заказами.
— Ну это еще куда ни шло. А вахтером нанимайте кого-нибудь другого.
Люсия покачала головой:
— Так дело не пойдет.
— Твоя бабушка полагает, что администратор должен знать всю работу в
театре с самых низов.
Шон зло посмотрел на бабку.
— И сколько будут платить?
Билл назвал сумму, и Шон с издевкой заметил:
— Я не проживу на это!
— Проживешь. Комната, где будешь жить, при театре, поэтому тебе не
придется платить за нее.
— Да, но на пиво мне точно не хватит.
— Что ж, у тебя будет свободное время, и ты можешь взять еще одну
работу, по совместительству. Деньги, заработанные там, несколько скрасят
твои будни.
— Что это значит?
— Несколько недель назад твоей бабушке позвонил пожилой человек. Много
лет назад он пострадал в несчастном случае, и теперь у него отказывают ноги.
Ему тяжело ходить, и он не успевает следить за домом.
— А почему он тебе позвонил? — спросил Шон агрессивно. Вежливости
ему определенно не хватало. — Вы что, благотворительная организация?
Люсия кашлянула, ей не нравилось, что нужно все раскладывать по полочкам.
— Он повредил ногу, когда его сбили машиной пятнадцать лет назад.
Шон сел и уставился на Люсию:
— У вас ничего нет против меня...
— А у тебя нет будущего! — выкрикнула Люсия. — Я думала, что
ты вылитый отец, но теперь-то я вижу, что лишь отчасти права. Ты не
понимаешь, что нужно делать, чтобы тебя любили, и в отличие от отца ты не
готов брать на себя моральную ответственность за проступки. Отвратительное
сочетание качеств, и пора уже кому-то сказать тебе об этом.
Она снова опустилась на подушки. Ее раздражало собственное громкое дыхание,
наполнявшее комнату.
— Легко обвинять других в собственных грехах, — тихо сказал
Билл. — Но в итоге мы сами создаем себя.
— Вот что правда, то правда, всем наплевать, что стало со мной.
— Я не ослышался? А эта юная леди, которая готова была на убийство ради
тебя, ради того, чтобы у тебя появился шанс?
— Она плохо старалась.
— И слава Богу. Может, вам повезет и вы будете вместе ходить на занятия
по управлению гневом, вместо того чтобы встречаться в тюрьме по выходным до
конца жизни. А твоя бабушка готова дать тебе работу, что было бы невозможно,
будь она мертва.
— Но нет, мы привыкли идти по пути наименьшего сопротивления, —
брюзжала Люсия. — Так моча стекает в водосток. И куда тебя это привело?
Пора вырасти, Шон.
— Бабушка предлагает тебе шанс, которого больше у тебя может не быть.
— Не надо читать мне лекции по поводу моей жизни.
— Лекции кончились. — Глаза Люсии закрывались, несмотря на все ее
усилия.
— Другого такого предложения не будет, — подытожил Билл. —
Соглашайся или убирайся.
Шон колебался, и Люсия чувствовала это.
— Ты действительно потратишь все деньги? — спросил Шон.
Люсия улыбнулась, не поднимая век. Она знала, что это поставит точку.
Любитель легкой жизни, как и его отец. Самое главное для него — это
достаточно денег в кошельке.
— Это лучше, чем умереть богатой.
— А ты точно дашь мне хорошую работу, если я справлюсь с работой
вахтера? Обещаешь?
— Ничего я не обещаю, мистер Салливан. Однако если будешь стараться, я
наколдую, чтобы твоя удача переменилась.
Она услышала, как Шон фыркнул, но не смогла открыть глаза, чтобы посмотреть
на него.
— Еще какие-нибудь условия, пока я не подписал контракт?
— Девушка Николаса, — прошептала Люсия и почувствовала, как Билл
взял ее за руку. Его прикосновение было таким далеким, лекарства брали свое
шаг за шагом. — Ты действительно хочешь выдвинуть против нее обвинения?
— Разумеется! Она ударила меня перед всеми, и безо всякой на то
причины.
Билл заговорил спокойно, но твердо:
— А то, что ты постоянно избивал Джози безо всякой на то причины, не в
счет? Этого, конечно, никто не видел.
Шон нервно выдохнул, и Люсия улыбнулась. Билл умел убеждать людей, и это ей
нравилось в нем. А еще он мог терпеливо ждать годами подходящего момента, но
вершил правосудие, и справедливость торжествовала. Люсия даже подозревала,
что человек с больными ногами не сам додумался позвонить ей, но ее
устраивало неведение в таких вопросах. Это говорило о мертвой хватке и
чистой совести. Билл был одним из лучших в своей профессии.
Последнее, что Люсия услышала, было неохотное согласие Шона, только после
этого она позволила занавесу опуститься.
Глава 19
Следующая неделя выдалась намного легче по сравнению с предыдущей. В
понедельник утром позвонила миссис Хатауэй. Розовая чемерица вдруг
впечатлила ее, и она ждала с нетерпением, когда мы начнем работы. Она
подкрепила свое согласие чеком на сладенькую сумму, и во вторник мы с
Джоулом, вооружившись лопатами, отправились к ней и начали высаживать цветы.
Миссис Хатауэй даже предложила развить
розовую тему
, заявив, что полностью
доверяет моему вкусу. За выходные она пришла к выводу, что новые эскизы
скучны и розовый цвет прекрасно смотрится в ее саду. Я не стала спрашивать,
что заставило ее передумать. Я просто радовалась, что мне предстоит работать
над интересным проектом. Скоба на костяшках, которую мне поставили в
больнице, жутко мешала, но я быстро к ней привыкла.
На семейном фронте за выходные тоже кое-что изменилось. Зак собирался в
Венецию, фотографировать. Решил не откладывать мечту на потом. Когда он
позвонил мне и рассказал, что на него не спустили всех собак, то я успокоила
его, заявив, что отец быстро оправится, и тогда его будет не удержать.
Зак легче всех нас мог вывести его из себя. Может быть, отец просто не
верил, что Зак на такое способен. Но Зак определенно был способен и не на
такое.
Звонила мама и пожаловалась, что отец требует сдать кровь на установление
отцовства Джеймса. Джеймс был потрясен признанием матери, оно выбило почву у
него из-под ног. Да что там говорить, я и сама была потрясена. Отец грозился
отобрать у Джеймса все, чего тот достиг, из-за спорного отцовства. Он сорок
лет воспитывал его как любимого сына, а сейчас готов был отречься от него.
Джеймс работал не покладая рук, чтобы стать партнером отца, и это была
только его заслуга. Я не сомневалась, что у Джеймса и Марши дела шли
неважно. Они не отвечали на телефонные звонки.
Всю неделю я ждала печального события, однако Ник, похоже, не спешил
паковать чемоданы. Он много времени проводил в больнице у постели Люсии, но
каждый вечер неизменно появлялся на пороге моего офиса с полной сумкой
продуктов. Он готовил для меня, с удовольствием рассказывал о своих
путешествиях и бесчисленных красотах, которые мне, возможно, никогда не
суждено увидеть. А после ужина он каждый раз уходил.
Сначала мне казалось, что таким образом он прощается со мной, но он никогда
об этом не говорил. Может, он пытался отучить меня от своего общества?
Впрочем, я не так беспокоилась об этом, как боялась. Мы много разговаривали,
между нами редко проскакивала искорка, однако я все равно была счастлива.
Наконец я решила, что Ник ждет выписки Люсии. Он взял мои книги по
цветоводству, когда Люсия стала дольше находиться в сознании, и я подумала,
что она попросила его присмотреть за ее оранжереей. Я не предлагала свою
помощь, а Ник не просил.
К концу недели Джоул сообщил, что один работник пропал, не потрудившись
объяснить причины. К моему изумлению, Ник вызвался помочь. А это означало,
что мне предстоит любоваться двумя мускулистыми мужскими телами. Джоул и Ник
работали под моим руководством, словно рабы на благо королевы.
Люсию выписали домой на выходные, и первое, что она сделала, если верить
словам шерифа, который и привез ее из больницы, это выкурила сигарету.
Ник по-прежнему не спешил исчезать из моей жизни. Напротив, он прикупил еще
кухонного инвентаря. И лишь к середине следующей недели я поняла, что к
чему. Ник знал, что контракт с миссис Хатауэй очень важен для нас. А значит,
он решил остаться со мной, пока не закончатся работы и она не выпишет
последний чек. Все сходилось.
Работы на участке миссис Хатауэй шли без проволочек.
Мы завершили все за двенадцать рабочих дней, на три дня раньше оговоренного
срока. Получилось превосходно. Даже я не могла ни к чему придраться. Однако
триумф был недолгим. Ник надумал уйти с участка миссис Хатауэй пораньше. Он
не сказал мне ни слова, зато пожал на прощание руку Джоулу и даже Иезу
почесал за ушком. Как будто меня там вообще не было.
Что ж, может быть, это и к лучшему.
Элайн решила прибрать на столе, прежде чем идти домой. В открытые окна
задувал теплый майский ветерок, и раздавались звуки автомобилей, застрявших
в пробках.
Элайн знала, что тянет время, но ей не хотелось идти домой. У Элайн был
период одиночества, впрочем, вся ее жизнь была сплошным одиночеством, и от
будущего она не ждала ничего хорошего.
Элайн пребывала в отвратительном настроении и не заметила, как к зданию
подъехала модная иномарка. Она не заметила и посетителя, который застыл в
нерешительности у дверей. Когда дверь открылась, Элайн вздрогнула.
— Найдется минутка?
Элайн моргнула, но Джеффри Макалистер никуда не делся. Он не только никуда
не делся, но и не выглядел надутым снобом, как обычно. Он принес что-то, что
выглядело как картина или фотография в рамке, и Элайн решила, что он хочет
похвастать перед ней только что купленным на распродаже шедевром Пикассо.
— Минутка, но не больше, — заявила Элайн и стала беспорядочно
кидать вещи в сумочку.
— На свидание собираешься? — спросил Джеффри неуверенно.
— Да, — соврала Элайн и заставила себя улыбнуться. Джефф пожал
плечами и прошел в комнату, остановившись у соседнего стола.
— Повезло кому-то. Я не задержу тебя. — Элайн подозрительно
посмотрела на него, но не успела съязвить, потому что он снова заговорил: —
Слушай, я хочу рассказать тебе кое-что. Это не займет много времени.
Джефф решил рассказать историю. Это что-то. Элайн не сомневалась, что у
истории будет мораль, которая высветит все недостатки ее натуры.
— Тогда поторопись. Я не хочу опоздать.
— Договорились. — Джеффри распаковал то, что держал в руках, и
поставил на стол.
К удивлению Элайн, это был вовсе не шедевр искусства и не важный документ, а
всего лишь красная чертежная бумага в дешевой раме. В середине мелками и
маркером бордового и зеленого цвета было нарисовано что-то непонятное.
Элайн удивленно посмотрела на рисунок, затем на Джеффа.
— Это что? Шутка какая-то? — Он покачал головой:
— Отнюдь.
— Что это?
Джефф засунул руки в карманы и бросил на Элайн взгляд, полный страдания.
— Я не знаю.
Она усмехнулась и внимательно посмотрела на него.
— Это шутка. Иначе и быть не может, только я не понимаю, что здесь
смешного.
— Нет, я правда не знаю, что здесь изображено, — объяснил
Джефф. — Но я знаю, что это такое. — Он посмотрел на Элайн, затем
отвел взгляд, словно боялся ее реакции. — Это первый рисунок, который я
сделал в своей жизни. По правде говоря, это единственный мой рисунок. Я даже
не помню, как рисовал. Его сохранила бабушка. Она говорит, что я отдал его
ей, когда мне было лет пять, и сказал, что это любовь. Она поставила его в
рамку и повесила на кухне, что, впрочем, неудивительно для бабушки. —
Джефф посмотрел на Элайн и улыбнулся. — Как ты понимаешь, меня это
просто с ума сводило, особенно в подростковом возрасте, когда она всем
рассказывала эту глупую историю.
Элайн непроизвольно улыбнулась, и Джефф долго смотрел на нее, отчего у нее участилось сердцебиение.
— На уроках рисования я никогда не блистал. Я пытался объяснить это
бабушке, но она все твердила, что важно пытаться. А еще она говорила, что ни
за какие деньги не продаст мой рисунок. — Он замолчал,
нахмурившись. — Месяц назад она умерла. Я был ее душеприказчиком. Дом
достался двоюродному брату. Он снял рисунок со стены и отдал мне, потому что
никто не знал, что с ним делать. Да и я, если честно. Но у меня рука не
поднялась выкинуть его.
Оказывается, у Джеффри Макалистера есть сердце. Кто бы мог подумать!
Элайн старалась не растаять. Слишком много он наговорил ей в прошлый раз. Но
в своем одиночестве она решила не подшучивать над ним.
— Потому что он напоминает тебе о ней?
— Это, и еще пара причин. — Джефф вздохнул. — Я ведь был
счастливым человеком и только сейчас начал понимать, насколько счастливым.
Мне многое давалось легко, многое шло в руки без особых усилий с моей
стороны. Передо мной были открыты почти все дороги просто потому, что я
родился в богатой семье. Долгое время я считал, что у остальных все точно
так же.
Он внимательно смотрел на Элайн, и она почувствовала, как краснеет. Ведь
понятно, что он имеет в виду ее.
— Я ошибался, — признал Джефф и снова посмотрел на рисунок. Он
кашлянул, но Элайн не знала, что и сказать. — Я никогда не задумывался,
как много тебе приходится работать, чтобы у тебя было то, к чему ты
стремилась, или с какими трудностями тебе пришлось столкнуться, тогда как
мне само все шло в руки.
Элайн сцепила пальцы и с удивлением разглядывала этого нового искреннего
Джеффа.
— Недавно кто-то сказал мне, что не все дается даром, а иногда нужно
просто не упустить свой шанс. — Он посмотрел на нее. — А иногда
нужно просто слушать, что подсказывает тебе сердце. — Он несмело
улыбнулся, но Элайн никак не реагировала, и улыбка погасла. — Я скучаю.
Сначала я думал, что это только слабость, — Джефф откинул назад
волосы, — однако теперь я понимаю, что все гораздо сложнее. Мне не
хватает твоей улыбки, мне не хватает твоего отношения к жизни, мне не
хватает твоей жесткости. Мне не хватает твоей хватки, не хватает твоего
умения брать от жизни все, что она может предложить. — Он перешел на
шепот. — Мне не хватает запаха твоих духов на подушке. — Он снова
засунул руки в карманы. — А еще мне не хватает того чувства, что я
испытывал, когда мы входили в ресторан и все посетители поворачивались,
чтобы посмотреть на тебя. — Элайн смутилась, и Джефф поспешил
продолжить: — Не потому, что я хотел, чтобы все завидовали моему трофею —
хотя я раньше, возможно, думал именно так, — а потому, что ты самая
красивая женщина из всех, с кем я знаком. И ты выбрала меня. — Он снова
посмотрел на нее. — Должно быть, я решил, что и отношения будут
строиться сами собой, без особых усилий с моей стороны. — Джефф
принялся разглядывать ботинки. — Меня уволили неделю назад из-за того,
что я осмелился послушаться своего сердца.
— Мне жаль.
— А мне нет. Я поступил правильно. Кроме того, получил возможность
начать самостоятельную карьеру. Если бы не это обстоятельство, я бы мог
никогда не надумать. И вот теперь, когда весь мир, казалось, обернулся
против меня, я вспомнил о тебе, о том, с какой легкостью ты справлялась со
всеми трудностями.
Элайн почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, но упрямо заставила
себя держаться.
— Элайн, я знаю, что плохо обошелся с тобой. И мы наговорили друг другу
много лишнего. Если бы я мог что-либо изменить, я бы стер из нашей памяти
эти воспоминания. — Джефф посмотрел на нее с сожалением. — Но это
невозможно. Сделанного не воротишь. — Он взял свой рисунок и положил
перед Элайн на стол. — Но мне бы хотелось, чтобы ты помнила, что я
сделал все возможное для своей мечты, — сказал Джефф. Он развернулся и
пошел к выходу; остановившись перед дверью, он оглянулся: — А если захочешь
пообедать с парнем, который готов стать лучше, дай мне знать. — И с
этими словами Джеффри Макалистер ушел из ее жизни.
Едва он ушел, как слезы, которые Элайн сдерживала все это время, хлынули из
глаз. Она закрыла лицо руками и разрыдалась. Первый раз ей дали что-то
действительно стоящее, что-то дорогое. Это был подарок, сделанный от чистого
сердца. Так мило и романтично. И совершенно не похоже на того Джеффа,
которого она помнила.
Сегодня она увидела настоящего Джеффа, единственного мужчину, которого не
могла забыть.
А самое смешное, что Элайн действительно видела любовь в рисунке Джеффа.
Линии сходились и расходились, напоминая по форме сердца или объятия. Она
вполне представляла себе Джеффа, окруженного бабушкиной любовью. Вот он
пятилетний поедает ватрушки, а на стене бабушкиной кухни висит его шедевр.
Элайн видела достаточно старых фильмов, чтобы представить то, чего у нее
самой никогда не было.
Высморкавшись и вытерев слезы, она поискала гвозди и молоток, а затем
повесила картину на стену рядом со своим столом. Затем отошла на пару шагов
и посмотрела на рисунок, наклонив голову.
Элайн улыбнулась. Если Джеффри Макалистер пришел к ней, принеся в руках свое
сердце, и попросил дать ему еще один шанс, то она просто не имела права
отказать ему. Потому что она тоже по нему скучала.
Элайн подобрала сумочку, заперла за собой дверь, вышла и застыла посреди
дорожки.
На стоянке стояли две машины: ее собственная и серебристый
БМВ
. Рядом с
бумером
она заметила Макалистера, Джефф стоял, элегантно навалившись на
капот, и скромно улыбался:
— Я не умею ждать. — Элайн улыбнулась в ответ:
— Мы поработаем над этим. — Она мяла в руках сумочку, под его
пристальным взглядом говорить было на удивление тяжело. — Может быть,
за ужином.
Глаза Джеффа заблестели, и Элайн вспомнила, что именно блеск его глаз
завораживал ее.
— А как насчет свидания? — спросил Джефф.
— Что ж, поехали на свидание. — Элайн усмехнулась, заметив, как
облегченно вздохнул Макалистер. — Я поведу. — Она игриво
подмигнула ему. — Посмотришь, как живет другая половина человечества.
Когда она проходила мимо него, Джефф поймал ее за талию, развернул к себе и
поцеловал. Да. Именно по поцелуям она скучала больше всего.
Пока Элайн была беспомощна в его объятиях, Джефф украл ее ключи.
— Позволь, все же я поведу. Ведь мы едем в
Сабатино
. — Он сел за
руль
гео
и выехал на дорогу.
— Он же чертовски дорогой. — Джефф бесшабашно усмехнулся:
— Ну и что? Разве нам нечего отпраздновать?
— Но мы можем отпраздновать в любом другом месте.
— Элайн, я правда хочу отвезти тебя именно туда. Неизвестно, когда я
смогу пригласить тебя в наш любимый ресторан снова. — Он дотянулся до
ее руки и сжал пальцы. — Я хочу, чтобы все знали, что мы снова вместе.
Элайн вздохнула, ее одолевали сомнения.
— Я хочу знать, кто это — все? — Джефф бросил на нее серьезный
взгляд.
— Все! И точка.
Он открыл окно, высунулся наружу и закричал:
— Эй, Бостон! — Ветер трепал его волосы. — Элайн Поуп ужинает
со мной!
Джефф засунул голову обратно в машину и ухмыльнулся Элайн. Он выглядел очень
довольным.
— Ну как тебе?
Элайн не удержалась и улыбнулась в ответ:
— Очень даже ничего, мистер Макалистер.
Я не спешила домой, потому что знала, что там меня никто не ждет, и не
хотела оставаться в одиночестве.
А о морковке на ужин я даже думать не хотела.
В пикапе было неплохо. Я опустила боковые стекла и подложила под голову
свернутую куртку. Волосы раздувал встречный ветер. Я доехала до побережья и
повернула обратно. Стоило определиться с тем, куда держать путь.
Я люблю водить машину.
Я припомнила все хорошее, что случилось со мной в жизни. Контракт с миссис
Хатауэй стал настоящим успехом, и оплата подтверждала это. Люсия дома и
счастлива со своим шерифом. Мать нашла жилье и потрошит банковские счета
отца, отчего тот просто с ума сходит. Она звонила сегодня и сказала, что
идет на танцы. В ее голосе было столько радости, словно она маленькая
девочка, которой только что коробку конфет подарили.
Казалось, все в мире хорошо.
Но мы-то с вами знаем, что это не так. Единственное, чего я хотела, не
свершилось. Впрочем, я и не рассчитывала на это. Ничего бы у нас не вышло. Я
достаточно хорошо знаю Ника, чтобы быть уверенной: он бы обрел свою свободу,
так или иначе. Иногда он бывает по-настоящему коварным.
Да и в любом случае, разве можно держать парня силой рядом с собой?
Результат был бы тем же. Он бы все равно смылся.
Солнце уже садилось, когда я наконец повернула к городу. Подходя к дому, я
почувствов
Закладка в соц.сетях
