Жанр: Любовные романы
Захватывающая страсть
...орвалось внутри, как только она увидела Эндрю с этой девицей.
Сначала Дейзи разозлилась, но сейчас она чувствовала себя не столько злой,
сколько очень несчастной. Конечно, Эндрю никогда не обещал ей, что не будет
встречаться с другими женщинами. Но Дейзи надеялась, что это именно так. Она
никогда не спрашивала Эндрю о других женщинах, чтобы он не решил, будто
Дейзи посягает на его свободу. В конце концов, она тоже завтракала, а иногда
даже ужинала с другими мужчинами. Но ее отношения с этими мужчинами были
исключительно платоническими. Дейзи снова вспомнились слова Бена Фронвелла о
том, что Эндрю Харвуд быстро устает от одной женщины и переключается на
другую. В общем, Дейзи чувствовала себя совершенно разбитой.
Номер двести сорок два оказался огромной комнатой с двумя широкими
кроватями. Дейзи напрасно пыталась сосредоточиться на содержании вырезки из
Нью-Йорк таймс
. Карл всегда умел дать Дейзи почитать что-нибудь по-
настоящему интересное, такое, что казалось девушке занимательным и
одновременно сообщало новую информацию. Черт бы побрал Эндрю и эту его
цветастую потаскушку. Наверное, валяются сейчас в постели на Итон-плейс.
Карл подошел к креслу, на котором сидела Дейзи, и взял статью из рук
девушки. Он поднял Дейзи и крепко сжал обеими руками ее плечи.
— Ты прекрасно знаешь, что не разлюбила меня, — твердо произнес
Карл. — Просто мы слишком долго не виделись. Мне надо было подумать об
этом и приехать раньше. Я напрасно убеждал себя, что смогу удержать тебя и
не находясь рядом. А вот теперь я собираюсь по-настоящему тебя удержать.
Карл отпустил плечи девушки и принялся расстегивать крошечные перламутровые
пуговки на ее шелковой блузке без рукавов.
Дейзи оттолкнула его руку.
— Я не хочу.
— Нет, хочешь.
— Нет, не хочу, — настаивала девушка.
— Нет, хочешь, — не успокаивался Карл.
Он решил про себя не напоминать Дейзи о том, чем скорее всего занимается
сейчас Эндрю Харвуд. Зачем? Наверняка Дейзи думает об этом и без его
напоминаний. Ее гордость была задета. Так что Карлу не надо было ничего
делать, кроме того, что он делал сейчас.
Он снова принялся расстегивать блузку.
На этот раз Дейзи оттолкнула руку Карла не так решительно. Тогда он взял обе
руки Дейзи и прижал их к бедрам девушки.
И снова занялся маленькими перламутровыми пуговками.
Когда все было кончено, Дейзи сразу же повернулась к Карлу спиной и стала
смотреть в окно на синее небо над крышей серого каменного здания. На крыше
ворковали два голубя, показавшихся Дейзи огромными.
Карл протянул руку и вновь повернул девушку лицом к себе. Прошло шесть
месяцев с тех пор, как они лежали вот так последний раз, но теперь Дейзи не
хотелось уткнуться лицом в грудь Карла, ее не волновали больше черные
кудрявые волосы на его теле, знакомый запах, который так возбуждал раньше.
Не то чтобы от Карла плохо пахло, но Дейзи успела привыкнуть к запаху Эндрю.
Карл вновь сумел заставить ее тело проделать все необходимые движения. Но
если раньше Дейзи готова была боготворить его за испытанное наслаждение, то
сейчас она осталась абсолютно равнодушной. С Дейзи никогда раньше не
случалось ничего подобного — тело ее действовало как бы совершенно отдельно
от разума и чувств. Девушка как бы наблюдала все происходящее между ней и
Карлом со стороны. Наверное, так бывает с женщинами, которые часто меняют
любовников. Вот Анджела наверняка давно получает удовольствие в постели вне
всякой связи со своими эмоциями. Хотя Анджела сказала ей однажды, что не
получает особого удовольствия от полового акта. Она, должно быть, никогда не
испытывала ничего, подобного тому, что чувствовала раньше Дейзи в объятиях
Карла, — точно он снимает с нее один покров за другим, пока желание не
становится таким жгучим, что кажется, уже не оно живет внутри тебя, а как бы
ты внутри его. О Господи, лучше бы всего этого никогда не было. Тогда не с
чем было бы сравнивать. Ведь сейчас Дейзи не чувствовала абсолютно ничего.
— Не вставай, Дейзи. Я закажу чай в номер.
— Я не хочу чаю, Карл. Я лучше пойду.
— Почему?
— Ты все еще можешь подчинить мое тело, Карл, заставить его чувствовать
то же, что и раньше. Но, кроме этого, я ничего к тебе не чувствую. Я больше
не люблю тебя, Карл.
— Это не правда.
— Почему ты так в этом уверен? В конце концов, мне лучше знать, что я
чувствую.
Теперь у Карла больше не было причин избегать упоминания об Эндрю Харвуде и
его девице.
— Дейзи, — начал он, — когда я встретил тебя, ты даже не
подозревала, что такое настоящее наслаждение. Я разбудил твою сексуальность,
развил ее, и теперь ты знаешь, что такое настоящее удовольствие. Я никогда
не ждал от тебя, что ты захочешь хранить верность мужу сорок-пятьдесят лет.
Да и зачем? Когда твой мистер Харвуд закончит развлекаться со своей девицей,
возможно, ты снова займешь место в его постели. Хорошо, конечно, я немного
ревную, но я тебя пойму. Но подумай о том, что я тебе предложил. Тебе всегда
нравилось считать меня своим учителем — и в постели, и в жизни. Так вот, я
только начал читать свой курс. Не пройдет и полгода, как ты будешь жить со
мной в Вашингтоне. Тебе там очень понравится. И это еще только начало.
— Мне надо в ванную, — прервала Карла Дейзи.
Приняв душ, Дейзи вернулась в комнату и начала одеваться. Карл наблюдал за
ней, приподнявшись на одном локте.
Выйдя на улицу, Дейзи обнаружила, что теперь вся Албемарль-стрит в тени.
Однако, дойдя до Пикадилли, она снова увидела белое палящее солнце.
На лужайках Грин-парка лежали в обнимку несколько парочек. Дейзи казалось,
что все они находятся далеко-далеко. А то, что произошло только что в номере
двести сорок два, — еще дальше. Ощущение было не из приятных.
21
Карл Майер пробыл в Лондоне три дня и три ночи. Во вторник и среду Дейзи
работала, но все три ночи она провела в номере двести сорок два. Скорее
всего Карл Майер не был так безразличен Дейзи, как показалось ей вначале. Ей
все же нравилось находиться в его обществе. Кроме того, Дейзи твердо решила
для себя не зависеть больше от капризов Эндрю Харвуда. Она, черт возьми,
делает что хочет, спит с кем хочет, а на Эндрю ей наплевать.
Во время той отвратительной встречи в
Ланганз
Эндрю обещал позвонить ей на
следующей неделе. Однако Дейзи надеялась, что он позвонит ей в
Бастион
на
следующий же день. Она решила про себя, что будет с ним холодна, но Эндрю не
предоставил ей такой возможности — он не позвонил. Каждый вечер, открывая
дверь номера двести сорок два, Дейзи думала про себя:
Будет знать, черт бы
его побрал!
Карлу нравилось играть с ее телом, почти доведя до оргазма, резко
останавливаться, чтобы через несколько минут начать все снова. Иногда он
поворачивал к себе лицо девушки, но, как только Карл отпускал ее голову,
Дейзи снова ложилась на бок и закрывала глаза. Еще Карл любил потирать
пальцами ее соски — сначала один, потом другой. Он мог довести Дейзи почти
до оргазма, даже не коснувшись низа живота.
И все же, когда все было кончено, Дейзи всякий раз чувствовала отчуждение.
Она не испытывала больше к этому человеку тех чувств, что раньше. Она отдала
эти чувства Эндрю. О, Дейзи хотелось бы забрать все обратно и вернуть Карлу,
но это было не в ее власти. Может, это удастся ей, если она ни разу больше
не увидится с Эндрю? Девушка злилась — она ничего не могла с собой поделать
— продолжала любить Эндрю, которому оказалось так просто о ней забыть.
В следующий вторник, как только Дейзи пришла на работу, зазвонил телефон.
— Не знаю, свободна ты уже или нет, — произнес в трубке голос
Эндрю. — Но решил все-таки позвонить.
Дейзи была настроена решительно. Она ни за что не даст Эндрю понять, что переживала его отсутствие.
— А, привет, Эндрю.
Эндрю несколько минут помолчал.
— Ты не хочешь пообедать со мной завтра вечером? — произнес он
наконец. — Завтра голосуют не по партиям, так что я смогу вырваться.
— Да, но я уже обещала кое с кем пообедать завтра вечером, —
солгала Дейзи.
— А как насчет пятницы?
— Извини, Эндрю, но в пятницу я тоже не могу.
— Профессор Майер еще здесь? — спросил Эндрю после неловкой паузы.
— Нет. Он уехал еще на прошлой неделе.
— Понимаю.
И снова молчание на другом конце провода.
— Если бы ты могла пообедать со мной на этой неделе, я бы обсудил с
тобой одно мероприятие, которое, возможно, тебя заинтересует.
Дейзи молчала.
— В четверг, через девять дней, во французском посольстве будет прием
по поводу визита в Англию президента Жискара д'Эстена. Я думал, ты не
откажешься пойти туда со мной. А потом мы бы вместе пообедали.
— Звучит заманчиво, — произнесла Дейзи после короткой паузы.
— А ты уверена, что никак не можешь пообедать со мной ни завтра, ни в
пятницу?
— Извини, но я действительно занята. Однако буду с нетерпением ждать
следующей недели.
— А как насчет понедельника? — спросил Эндрю. — Мы ведь так
давно не виделись.
Дейзи решила, что недельной отсрочки, пожалуй, будет достаточно для того,
чтобы помучить Эндрю.
— Хорошо, — сказала она. — Давай встретимся в понедельник.
Положив трубку, Дейзи почувствовала себя наверху блаженства. Хотелось
вскочить из-за стола и засмеяться, закричать, запеть. Как здорово, что Эндрю
все-таки позвонил! Какая она молодец, что проявила выдержку и отказалась
встретиться с ним на этой неделе! И как приятно думать о том, что произойдет
в понедельник и в следующий четверг. Ведь Эндрю пригласил ее на прием в
посольство. Ее, именно ее. А стало быть, она все-таки значит для него больше
той девицы в цветастом платье, с которой он завтракал в
Ланганз
.
Они договорились встретиться в
Уолтон
. Этот ресторан был популярен среди
представителей лондонской интеллигенции и шоу-бизнеса, так что, идя вслед за
метрдотелем к столику Эндрю, Дейзи увидела несколько знакомых лиц.
Эндрю поднял глаза от списка вин, который внимательно изучал перед этим.
Лицо его буквально озарилось радостью при виде Дейзи. Дейзи твердо решила
поначалу держаться холодно и отчужденно. Но, взглянув на Эндрю, не выдержала
и улыбнулась.
Сегодня Дейзи нравилось все. А особенно — вкус мартини безо льда, который,
как всегда, заказал для нее Эндрю.
— Ты выглядишь потрясающе, — сказал он.
— Спасибо.
Дейзи было слегка не по себе, потому что точно такой же комплимент сделал ей
неделю назад Карл Майер. Но все равно приятно было услышать это от Эндрю.
Молодой человек улыбался, не отрывая глаз от лица Дейзи.
Дейзи опустила глаза. Как бы они ни были рады видеть друг друга, все равно
невозможно пренебречь причиной их размолвки. Эндрю должен кое-что ей
объяснить. Сама Дейзи сумела убедить себя, что ее поведение с Карлом Майером
было наказанием за неверность Эндрю.
— Что ты делала всю прошлую неделю? — спросил Эндрю.
— О, много всего.
— Понимаю.
Он зажег сигарету и вновь стал пристально вглядываться в лицо девушки.
— Нам надо о многом поговорить, Дейзи, — сказал Эндрю.
Девушка быстро взглянула на своего спутника и вновь переключила внимание на
мартини. Она стала обгрызать одну из пропитанных джином маслинок. Оба
чувствовали, что разговор становится напряженным, но напряжение это было не
тяжелым, а радостным — им как бы просто не хватало слов, чтобы выразить свою
радость при виде друг друга.
— Ты голодна? — спросил Эндрю.
— Вообще-то не очень.
— Тогда давай закажем что-нибудь легкое. Например, томатный суп и
копченой семги на закуску. И по бокалу шампанского. А потом сделаем перерыв
и отправимся куда-нибудь, где можно поговорить спокойно — например, на Итон-
плейс или к тебе. Невозможно разговаривать о чем-то серьезном среди сборища
жующих людей. Попросим не занимать наш столик и вернемся попозже поесть
горячего.
Дейзи изо всех сил старалась казаться серьезной и равнодушной, но не
выдержала и даже рассмеялась от радости. Какая замечательная идея.
Действительно, сегодня слишком жарко, чтобы есть все блюда подряд, друг за
другом.
Поднимаясь по мраморной лестнице дома на Итон-плейс, Дейзи снова, как и в
первый раз, думала о том, что глаза Эндрю устремлены сейчас на ее бедра. Они
с Эндрю решили, что Итон-плейс — более подходящее место для разговора, чем
ее квартирка. Молодой человек ни разу не попытался даже прикоснуться к
девушке.
В гостиной Эндрю распахнул настежь окна.
— Сегодня — почти самый длинный день в году, — сообщил он. —
Если тебе не темно, я не стану пока включать свет.
— Дома мы обычно не включаем свет до самой темноты в такую жару, —
сказала Дейзи. — Ведь от электричества становится еще жарче.
— Не возражаешь, если я сниму пиджак и галстук?
Дейзи увидела, что Эндрю расстегивает верхнюю пуговицу рубашки и
почувствовала, как что-то сладко заныло глубоко внутри. Она быстро отвела
глаза.
— В холодильнике есть шампанское. Хороший аккомпанемент к серьезному
разговору.
Они снова сели в кресла по обе стороны камина, как тогда, когда Эндрю рассказывал Дейзи о Дональде.
— Итак, кто начнет? — спросил Эндрю.
— Я думаю, ты.
— С одной стороны, очень плохо, что мы столкнулись тогда в
Ланганз
. С
другой тсороны, мне интересно было взглянуть на Карла Майера. Ты почти не
рассказывала мне о нем. Конечно, ты можешь сказать, что это не мое дело. Я
знал от Джайлза, что вы с профессором Майером влюблены друг в друга. И раз
он приехал повидать тебя в Лондон, значит, вы любите друг друга и до сих
пор.
Дейзи разозлилась. Ее явно пытались заставить оправдываться. Ну уж нет!
— Ты ведь тоже, насколько я понимаю, влюблен не в одну женщину, —
сказала она.
— Я бы не стал называть это влюбленностью, — сказал Эндрю. —
Возможно, я привык потакать своим прихотям, но не более того.
Эндрю никогда еще не говорил с девушкой настолько откровенно.
— Я ведь никогда не говорил тебе, что не встречаюсь с другими
женщинами. Хотя, если честно, в последнее время я делаю это все реже и реже.
Но это всего-навсего привычка и больше ничего. И это не имеет никакого
отношения к моим чувствам к тебе, Дейзи. Я люблю тебя.
Дейзи внимательно смотрела в глаза Эндрю.
— Ты никогда раньше не говорил мне об этом.
— А теперь говорю.
Оба отвели глаза и сделали по глотку шампанского из бокалов.
— Я, пожалуй, вовсе не хочу ничего знать о твоих отношениях с Карлом
Майером, — продолжал Эндрю. — Меня интересует только одно: ты
любишь этого человека?
— Нет, — твердо ответила Дейзи.
— А меня ты любишь?
— Да, — голос девушки стал хриплым от волнения. — Пойдем
наверх, в спальню?
Немного поколебавшись, Дейзи кивнула головой.
Духота спальни заставила Дейзи вспомнить Новый Орлеан и пьесу
Трамвай
Желание
. Из окна противоположного дома доносились звуки блюза и голос Эллы
Фитцджеральд. У Дейзи все замирало внутри. Сейчас она как никогда остро
чувствовала, что находится не просто в спальне мужчины, которого любит, а в
чужой стране, вдали от всего родного и близкого, а звуки музыки навевали
воспоминания о доме.
Дейзи смотрела, как Эндрю снимает с постели покрывало. Встав на колени, он
расстегнул и снял одну за другой туфли Дейзи. На девушке не было сегодня
чулок — слишком жарко. Сняв кружевные трусики, Эндрю выпрямился и посмотрел
Дейзи в глаза.
— Почему ты улыбаешься? — спросила Дейзи.
— Потому что мне хорошо.
Дейзи была в шелковой блузке без рукавов, которая завязывалась спереди на
тоненьких ленточках. Эндрю сосредоточенно развязывал их одну за другой.
Закончив, он бросил шелковый комочек на пол и обнял Дейзи за плечи, чтобы
удобнее было расстегнуть лифчик. Он, как и трусики, был цвета шампанского.
Руки Эндрю были влажными от жары.
Раздев Дейзи, он отступил на шаг и окинул взглядом фигуру девушки.
— Вот так, — довольно произнес Эндрю.
Затем он уложил Дейзи на спину и стал раздеваться сам. Раздевшись, Эндрю
нежно погладил девушку вдоль бедер и встал на колени между ее ног. Он взял
руку Дейзи и стал целовать ее белую, мягкую ладонь.
— Думаю, я начну отсюда.
Дейзи чувствовала горячие поцелуи Эндрю на своей руке, его колени между
бедер. Все тело ее напряглось, но Эндрю явно не собирался торопиться.
— У нас много, очень много времени, — шептал он.
Президент Франции Жискар д'Эстен приехал в Лондон с официальным визитом в
конце июня. Президент, его жена и сопровождающие лица приземлились в
аэропорту Гатвик и поездом прибыли на вокзал Виктория в половине первого.
Все знали, что королева Англии очень ревностно относится к любым
расписаниям. Конные экипажи доставили французского президента и его свиту в
Букингемский дворец ровно в час. Очень хорошо, а то пришлось бы отложить
ланч!
Президент вынужден был признать, что англичане не уступают французам, когда
речь идет о пышности приемов. Он восторженно смотрел на выхоленную четверку
лошадей экипажа, в котором он бок о бок с английской королевой приветствовал
толпу. Стояла невыносимая жара — это лето было одним из самых жарких в
истории Великобритании.
Очень скоро стало ясно, что визит главы французского правительства на сей
раз не сведется к простому обмену ритуальными любезностями. Еще нигде в
распоряжение президента не предоставляли такое количество охраны и обслуги.
Д'Эстен даже начал побаиваться, не потребуют ли от него, чтобы он вручил
одну из высших наград Франции какому-нибудь очередному лорду или любимой
фрейлине королевы.
Однако президент не мог не признать, что вечерний банкет во дворце был
поистине шикарным. Оркестр военно-морского флота Великобритании исполнял
английские и французские мелодии. Даже здесь, в этой чудовищной стране,
которую д'Эстен втайне ненавидел, ему нравилось чувствовать себя богом,
восседая во главе роскошного банкетного стола. Особенно под звуки
Марсельезы
.
Однако на следующий день дала себя знать английская бестактность. Во время
ланча на Даунинг-стрит он, Жискар д'Эстен, президент великой Французской
республики, обнаружил, что сидит прямо напротив портрета герцога
Веллингтона. Возмутительно. Если бы британскому премьер-министру пришлось
завтракать в Елисейском дворце, портрет Наполеона не забыли бы завесить.
Прошло полтора столетия со дня битвы при Ватерлоо, а эти чертовы англичане
так и не поняли, что такое элементарная вежливость.
Правда, на следующий день президента посадили спиной к злосчастному портрету
— приближенные д'Эстена позаботились довести его недовольство до сведения
британского премьера.
И вот сегодня президент Франции давал в посольстве банкет в ответ на
любезность королевы. Жара была такая, точно они находились не в Лондоне, а
где-нибудь на экваторе. Французский посол, черт его знает почему, решил не
устанавливать в здании посольства кондиционеры. К тому же во всех комнатах
были опущены шторы. В такую духоту! Дело в том, что дизайнер, который
обновлял интерьер посольства специально к приезду президента, сказал жене
посла, что при опущенных шторах комнаты будут смотреться лучше. Эта душная
гостиная была, кажется, самым неприятным местом из всех, где президенту
приходилось исполнять свой долг. Женщины могли по крайней мере надеть платья
с глубоким декольте. А на мужчин жалко было смотреть — галстуки, фраки,
крахмальные манишки — с них градом катился пот.
Большая часть сада была покрыта навесом. Пока почетные гости банкета
страдали от жары внутри посольства, здесь толпились остальные приглашенные —
политики, журналисты, ведущие телепрограмм, знаменитые актеры бок о бок с
политиками и чиновниками, посещающими все подобные мероприятия, потягивали
шампанское и вяло поддерживали беседу.
Внутри здания посольства фрейлина Ее Величества, хмурясь, поглядывала на
платиновые часики. Эти французы просто невозможны — никакого чувства
времени.
Прием был назначен на десять часов, но только в двенадцать минут
одиннадцатого распахнулись наконец двери посольства и все собравшиеся под
навесом увидели королеву в сияющей короне и державшегося необыкновенно важно
президента д'Эстена.
— Ой, посмотри, — сказала Дейзи. — Вон та женщина в розовом
платье, которая идет за королевой... Я брала у нее интервью. Помнишь? Как ты
думаешь, мы можем подойти поздороваться?
— Увидимся позже, — сказал Эндрю радиорепортеру, с которым как раз
разговаривал перед тем, как открылись двери посольства.
— Здравствуйте, я Дейзи Брюстер. Может быть, помните, я брала у вас
интервью месяц назад, — сказала Дейзи, подойдя к жене министра
иностранных дел.
— Конечно, помню. А это мой муж. — Женщина в розовом платье
повернулась к министру иностранных дел. — Это та самая американская
журналистка, которая взяла у меня интервью для
Бастиона
. Помнишь, тебе оно
понравилось? Министр вопросительно посмотрел на Дейзи поверх сигары, которую
держал в зубах. Затем он вынул сигару изо рта и произнес:
— Вы зря поверили моей жене, будто я страшный спорщик. Более
сговорчивого мужа не найти на всем белом свете. Привет, Эндрю. Увы,
дорогая, — продолжал министр, обращаясь к жене, — Эндрю Харвуд —
консерватор. Что поделаешь, такое случается иногда даже с хорошими людьми.
Минуты через две министр иностранных дел взглянул на часы.
— Нам пора идти, — сказал он. — До свидания, Эндрю, до
свидания, Дейзи.
— А я и не знала, что ты знаком с министром иностранных дел, —
сказала Дейзи.
— А мы и незнакомы. Просто все члены парламента знают друг друга в лицо
и по имени. За пределами зала для дебатов мы обычно очень вежливы и
приветливы друг с другом. Особенно когда рядом жена, дети или... или любимые
девушки.
В одиннадцать тридцать королева покинула посольство. К полуночи разошлись и
остальные гости.
На тумбочке рядом с кроватью настойчиво звонил телефон. Эндрю включил ночник
и посмотрел на часы. Два пятнадцать. Всего час назад он отвез Дейзи домой.
Эндрю поднял трубку.
— Алло?
— Это Нел. У меня неприятности.
Голос брата показался Эндрю немного странным. Нел старался как можно
тщательнее выговаривать каждое слово. Сон мгновенно слетел с Эндрю.
— Где ты?
— В старом добром полицейском участке Челси. Решил, что лучше будет
позвонить своему адвокату. Хотя ты ведь скорее всего не сможешь приехать?
— Сначала скажи, что случилось?
— Они тут считают, что я плохо вел машину. И еще вбили себе в голову, что я принимал наркотики.
— Они задержали тебя по подозрению?
— Вот именно. Требуют, чтобы я сдал на анализ кровь или слюну. Но я не
соглашаюсь.
— Понимаю. — Эндрю не осуждал брата, но и не особенно ему
сочувствовал. Кроме того, полицейские вполне могли прослушивать их разговор.
— Насчет таблеток, Эндрю, это все неправда.
— Тогда почему ты отказываешься сдать анализ?
— Но ведь это так унизительно!
Эндрю улыбнулся.
— Я скоро приеду. Только оденусь. Вот уже год, как я в последний раз
забирал тебя из участка Челси. Извини, отвык.
Все равно у них есть протокол предыдущего задержания, так что можно смело
говорить об этом. И, пожалуй, лучше побриться.
В четыре часа утра Нел Харвуд согласился наконец сдать анализ — он довольно
смутно представлял, как подсчитывают проценты, но был абсолютно уверен, что
к этому моменту содержание алкоголя в его крови уже не выходит за пределы
нормы. В четыре пятнадцать, когда братья вышли из участка и уселись в машину
Эндрю, Нел был уже абсолютно трезв.
— Ну так что, — спросил Эндрю. — Анализ все-таки покажет, что
ты употреблял наркотики?
— Да нет, если только не считать наркотиком то дьявольское пойло,
которым меня вчера угостили. Вообще-то я вполне мог покурить вчера что-
нибудь покрепче никотина. Но по чистой случайности не стал этого делать.
— Тогда почему же они решили, что ты накурился?
— Ах, Эндрю. Ты же знаешь этих полицейских! Все, кто ходит в клуб для
голубых, говорят, что там полно копов в штатском,
...Закладка в соц.сетях
