Жанр: Любовные романы
Захватывающая страсть
...а. Дейзи вновь поразилась тому, насколько увереннее
чувствует себя Бен, говоря о работе, чем обсуждая личные дела.
По дороге обратно на Флит-стрит Дейзи забилась в угол заднего сиденья и
поддерживала беседу с Беном, стараясь казаться веселой и беззаботной, хотя
это давалось ей нелегко. Краем глаза девушка видела, что Бен Фронвелл
косится на ее колени, выступавшие из-под юбки. Стоило взглянуть на Бена, он
тут же отводил глаза. Но, как только Дейзи начинала смотреть в окно, Бен
снова принимался изучать ее колени. Было очень неловко.
И уж совсем невыносимой ситуация сделалась после того, как Дейзи
почувствовала руку Бена на своем колене. Ведь если попросить его убрать
руку, между ними сразу возникнет неловкость — будто Дейзи решила, что Бен
собирается чуть ли не изнасиловать ее прямо в машине. Наверное, лучше всего
было притвориться, что она не замечает. Но как он это воспримет? Ведь оба
прекрасно понимали, что Дейзи никак не может этого не заметить.
— Пойдем как-нибудь вместе пообедаем в
Аннабель
? — предложил Бен
Фронвелл.
Дейзи резко повернулась и взглянула на Фронвелла. Сам он смотрел в этот
момент на колено девушки, которое начал неловко поглаживать.
— Боюсь, что этого не стоит делать, Бен, — сказала девушка. —
У меня есть жених в Америке.
Дейзи снова посмотрела в окно, надеясь, что теперь Бен догадается убрать
руку, но вместо этого он только выше задрал юбку девушки. Дейзи
почувствовала, как он пытается просунуть ладонь ей между ног.
Она резко скинула руку Бена.
У него был вид человека, которого только что ошпарили. Со стороны Дейзи это
была чисто автоматическая реакция — все равно как смахнуть муху. Она даже не
подумала, что Бен может обидеться. Бен поджал губы, сейчас у него было лицо
обиженного ребенка. Лицо его стало малиновым.
Однако замешательство лишь на несколько секунд отразилось на лице главного
редактора, чтобы тут же смениться обычной ухмылкой Бена Фронвелла.
— Хорошо бы кто-нибудь сообщил твоему парню, что его крошка Дейзи
прохлаждается в
Ланганз
с одним из первых бабников Лондона, —
процедил сквозь зубы Бен.
На это Дейзи нечего было ответить. Боже, как ей хотелось, чтобы шофер скорее
довез их до Флит-стрит! Интересно, Бен как-нибудь накажет ее за сегодняшнюю
сцену? И пригласит ли он ее еще раз пообедать?
Знай Дейзи Бена Фронвелла лучше, она сразу же поняла бы, что он никогда и
никуда больше ее не пригласит — побоится нарваться на отказ. Но Бен никогда
не забудет, что от него отмахнулись, как от мухи, даже не задумавшись лишний
раз. И ведь вовсе не из-за какого-то там американца — все сплошное
притворство. Он был уверен, что девушка просто успела влюбиться в Эндрю
Харвуда. Ну и дура, раз предпочла ему, Бену Фронвеллу, этого слизняка.
Гордость не позволяла Бену прямо и явно наказывать девушку. Нет, он
придумает свой собственный способ отомстить.
В лифте Бен успел поболтать с одним из своих заместителей, затем заперся у
себя в кабинете, куда через двадцать минут был вызван Джайлз Александер.
Была пятница, и почти весь штат
Бастиона
усиленно занимался подготовкой
нового номера. Дейзи не касалась вся эта суета — ей не надо было писать
статью на этой неделе. Она подошла к полке с подшивками газет и стала искать
статью Найджела Демпстера. Хотя автор не пытался навешивать ярлыки, унижение
Нелсона Харвуда, сбитого с ног парнем, которого он пытался подцепить, было
описано мастерски.
Возвращаясь к столу, Дейзи чувствовала себя подавленной. Конечно, глупо,
ведь она даже незнакома с Нелом Харвудом. А братец его, которого она знает,
что-то не спешит объявиться — прошло уже два дня с тех пор, как Эндрю
насмешливо поцеловал ее в щеку и вернулся к своей машине. И вообще, почему
ее это так волнует? А Дейзи не могла не признаться себе, что ее это
задевало.
Дейзи вдруг обнаружила, что вокруг ее стола какая-то странная атмосфера.
Джайлз низко склонился над машинкой, так что ей видна была только копна морковно-
рыжих волос. Наверное, пишет что-нибудь горяченькое, на злобу дня, подумала
Дейзи. Джайлз выдернул из каретки лист с такой силой, что девушка удивилась,
как он его не порвал. Джайлз вскочил со стула и кинулся в приемную главного
редактора.
Рейчел неподвижно сидела за своим столом.
— Главный у себя? — спросил Джайлз. Лицо его было белым от злости.
— Сейчас выясню, — сказала Рейчел. — Хотите, чтобы он вас
принял?
— Да.
Рейчел подняла трубку селектора.
— Здесь Джайлз Александер. Хочет с вами поговорить.
Рейчел, как всегда, говорила так безукоризненно вежливо, что это выводило из
себя, казалось оскорбительным.
— Редактор сказал, что примет вас, — сообщила она.
Бен Фронвелл поднял глаза от бумаг и ухмыльнулся, протягивая руку за
листком, который принес ему Джайлз.
— Подожди, пока я прочту, — сказал Бен.
Когда он закончил читать и поднял глаза, они были холодными, как лед, а в
ухмылке Бена на сей раз читалась нескрываемая угроза.
— Спасибо за столь забавный трюк, Джайлз, — медленно произнес
он. — Я всегда говорил, что ты — превосходный шут. Но, думаю, настало
тебе время отправляться веселить другого редактора. Думаю, тебе не составит
труда его найти.
Джайлз повернулся на каблуках и вышел из кабинета. Когда он проходил мимо
стола Рейчел, та, по своему обыкновению, даже не подняла головы.
Дейзи встревоженно взглянула на Джайлза — в лице его не было ни кровинки.
— Что, черт возьми, происходит? — спросила девушка.
— Знаешь, что потребовал от меня этот негодяй Фронвелл? Что я должен
был включить в свою колонку?
Дейзи ждала, вопросительно глядя на Джайлза.
— Он успел послать одного из лакеев Анджелы узнать подробности
заварушки, которую устроил вчера Нел Харвуд. А потом сказал, что заметки
Демпстера явно недостаточно — можно развить эту тему. И вот я должен был
сравнить стиль жизни Нела и его
расчетливого старшего брата с весьма
честолюбивыми амбициями
. — Джайлз произнес последние слова, пародируя
йоркширский акцент Бена. — Я, конечно, сказал ему: у меня есть работа
поинтереснее, чем писать в своей колонке никому не нужные гадости о моих
друзьях. Так у этой сволочи глаза так и забегали. Он наверняка выбрал на эту
роль именно меня из-за нашей дружбы с Нелом и Эндрю. Кто же еще способен
лучше описать
удар, который нанес по карьере народного избранника
неблаговидный поступок его брата
.
Изображая акцент Фронвелла, Джайлз злился еще больше.
— Я, черт побери, пишу политическую колонку, а не дневник светских
сплетен.
— И что же ты написал на том листке бумаги, который так свирепо
выдергивал из машинки?
— Решил подлить масла в огонь. Начал с того, что пустяковая стычка
перед баром для голубых вряд ли может повлиять на осуществление непомерных
амбиций Эндрю Харвуда. Все это ерунда. Потом добавил, что в тот вечер в этом
баре была вечеринка не только для гомиков, но и для лесбиянок. А дальше —
дал разыграться фантазии. Написал, что одной женщине, которую должны скоро
избрать в парламент, будет весьма некстати, если выяснится, что во время
пресловутой драки, как раз в тот момент, когда Нел Харвуд лежал,
распростертый на земле, ее видели выходящей из бара в компании другой
женщины. И еще прибавил, что эта самая женщина-политик чисто случайно
является близким другом и
личным помощником
одного известного редактора с
Флит-стрит. Интересно, сможем ли мы что-нибудь прочесть о похождениях
уважаемой леди на страницах его газеты.
Дейзи слушала, затаив дыхание.
— Все это настолько абсурдно, что я не смог подавить желание
преподнести
статью
Бену.
— И что сказал Бен?
Джайлз нервно захихикал. Но Дейзи заметила, что лицо его приобретает
постепенно свой обычный цвет.
— Он очень язвительно поблагодарил меня. А потом уволил.
— О, Джайлз! Ты думаешь, это окончательно? Бен когда-нибудь меняет свое
решение?
— Только если это в его интересах. Но даже если бы это было возможно —
с меня хватит. Не хочу больше быть его игрушкой.
— И что же ты будешь делать?
— Пока не знаю.
13
Бен Фронвелл почти угадал: спустя двенадцать дней, десятого мая, Джереми
Торп подал в отставку. Карьера сорокашестилетнего политика, девять лет
занимавшего пост главы партии либералов, была расстроена из-за обвинений в
изнасиловании смазливого юнца, бывшего конюха, а затем манекенщика. Итак,
началась предвыборная кампания. Кто займет пост лидера?
Британская публика с наслаждением обсуждала подробности скандала, связанного
с крахом Джереми Торпа. Однако многие политики чувствовали себя неловко —
одним было неприятно, что гомосексуальные наклонности их коллеги сделали его
объектом шантажа, другие понимали, что только по милости Божьей их самих
миновала чаша сия.
К концу недели за рабочими столами
Бастиона
обсуждали только одно — борьбу
Дэвида Стила и Джона Пардо за пост руководителя партии либералов. Между ними
разразилась самая настоящая война. Ни один из кандидатов не стеснялся в
средствах. Ни Стил, ни Пардо не пытались открыто скомпрометировать соперника
— всю грязную работу выполняли за них их приближенные.
Пардо, начавший свою избирательную кампанию довольно агрессивно, был весьма
обескуражен, обнаружив, что телеоператоры стали снимать его крупным планом
сверху. А дело было в том, что сторонники Стила сообщили телевизионщикам,
что Пардо носит парик.
В то время как все толпились вокруг полки с последними выпусками газет,
Франсез занимало совсем другое. Девушка сидела, откинувшись на стуле и
прижавшись затылком к перегородке, отделявшей ее кубик от приемной Рейчел.
Все в
Бастионе
знали, что сегодня Рейчел Фишер последний день работает в
должности личного секретаря главного редактора. Через три недели в округе
Бедфорд Фордж должны были состояться предварительные выборы.
Франсез нервно покусывала губы. Через несколько минут девушка вернула стул в
обычное положение, однако с лица ее не исчезло озабоченное выражение.
Анджела, Дейзи и Франсез решили позавтракать в баре
Блэкфриарз
. Всю дорогу
до бара Франсез молчала. Девушки любили это небольшое заведение — здесь
можно было наскоро перекусить салатами и бутербродами и почти никогда не
бывало много народу. Сюда никогда не заглядывали знакомые журналисты.
Несколько мужчин, регулярно посещавших этот бар, судя по виду, были
банковскими клерками. Сегодня их было двое — оба с прямыми спинами и в
пиджаках, застегнутых на все пуговицы.
— На что спорим, эти двое закажут вегетарианские салаты? — сказала
Анджела. — Эти ребята — как раз из тех, кто попадается обычно на удочку
экологических движений и сторонников здорового образа жизни.
Она закурила сигарету и выпустила густое облако дыма.
Когда девушки заказали ланч, Франсез сказала:
— С Рейчел происходит что-то просто ужасное. Раньше я никогда не
думала, что в этой женщине есть что-то человеческое. Но я ошибалась.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Дейзи.
— Раньше я никогда не слышала, как Рейчел за стенкой повышает голос,
разговаривая с Беном Фронвеллом. Но даже в такие моменты она говорила этим
своим противным супервежливым тоном. А вот сегодня утром Рейчел буквально
вопила в истерике. Я не знаю, кричала она в телефонную трубку или в
селектор. А может, просто стоя на пороге кабинета Бена. В общем, я слышала
только ее крики. Это было просто ужасно!
— А слова тебе удалось разобрать?
— Да. Рейчел все время повторяла:
Мне плевать, плевать, и хватит
твердить, что это надо сделать как можно скорее, а то будет поздно. Я до
последнего момента не дам ничего сделать!
И что-то там еще, но эти слова
она повторила три раза. И кричала она так, будто бьется в судорогах.
— Интересно, о чем шла речь? — задумчиво произнесла Дейзи.
— Не знаю. Но вряд ли о чем-то хорошем, как ни странно, мне очень жалко
Рейчел. Думаю, раньше я бы не поверила, что она может страдать по-
настоящему.
Все трое несколько секунд молчали, затем Анджела произнесла:
— Интересно, удастся ли мне вытащить что-нибудь из Бена? Он всегда так
оберегает Рейчел, что придется придумать что-нибудь особенное.
Девушки понимающе улыбнулись друг другу.
Рейчел снимала квартиру на Морпет-террас, в десяти минутах ходьбы от
Вестминстера. Она переехала сюда примерно год назад — Рейчел нисколько не
сомневалась, что ей довольно скоро потребуется квартира недалеко от палаты
общин. Девушка так же понимала, что, как только ее изберут в парламент,
визиты Бена Фронвелла на Морпет-террас придется свести к минимуму. Даже
теперь Бен всегда просил водителя высадить его на углу Виктория-стрит, а
дальше шел пешком мимо нескольких одинаковых многоэтажных кирпичных домов.
До сих пор Бену везло — он ни разу не столкнулся нос к носу с двумя
министрами, которые тоже посещали эти дома. Бен знал об их визитах, а они
ничего не знали о нем. Один из министров ходил в дом в конце квартала, где
жила Рейчел, другой — в дом по другую сторону Вестминстерского собора. Обоим
министрам до сих пор удавалось держать своих любовниц вне поля зрения
средств массовой информации. Жены прекрасно знали о похождениях своих мужей,
но, как это часто бывает в подобных случаях, ни жена, ни любовница политика
не стремились к огласке. Это было известно также личным секретарям министров
и некоторым коллегам по парламенту. Но избиратели министров и британское
общественное мнение пребывали в блаженном неведении. Ни одна газета еще не
нашла способа обнародовать подобную информацию таким образом, чтобы ее можно
было доказать в суде в случае неизбежного предъявления обвинений в
диффамации.
Бену нравилось смотреть на Вестминстерский собор. Его, конечно же, нисколько
не интересовала неовизантийская архитектура. Купол собора выглядел очень
живописно на фоне заката, каменные колонны загадочно мерцали в свете уличных
фонарей. Но и это не слишком трогало Бена Фронвелла. Дело в том, что
Вестминстерский собор был официальной резиденцией архиепископа Римской
католической церкви. Бен терпеть не мог католиков. И в душе всегда
злорадствовал, представляя, как вытянулось бы лицо кардинала Хьюма, узнай
он, что творится под самым его носом. Чертовы монахи! Бен как-то читал, что
сорок процентов из них голубые.
Наконец Бен свернул к подъезду Рейчел, поднялся по ступеням и нажал на
кнопку переговорного устройства.
Квартира Рейчел находилась на последнем этаже, поэтому потолки здесь были не
очень высокими. Квадратная прихожая вела в большую комнату, выходящую окнами
на собор. Комната служила Рейчел одновременно гостиной, кабинетом и
столовой. Письменный стол стоял справа от газового камина, а слева
красовался изысканный, в викторианском стиле обеденный стол орехового дерева
с инкрустацией, в то время как остальная мебель относилась к стилю
модерн
и была куплена в
Армии и флоте
либо у
Питера Джоунса
. В отделке своего
жилища Рейчел предпочитала исключительно оттенки синего цвета. Поверх
коврового покрытия на полу лежал новый пестрый персидский палас. Его
подарили Рейчел на Рождество мистер и миссис Фишер. Комната не была
выдержана в едином стиле, но тем не менее здесь было очень уютно. Рейчел
ощущала прилив бодрости, входя в эту комнату. Она даже специально заходила
сюда, едва придя домой, чтобы поднять себе настроение, и только потом
отправлялась в спальню переодеваться.
Спальня была в самом конце коридора, рядом с кухней и ванной. Здесь тоже
преобладал синий цвет. Как-то, побывав в квартире дочери, миссис Фишер
спросила Рейчел, зачем это ей нужна двухспальная кровать. Рейчел, не моргнув
глазом, объяснила это тем, что, во-первых, теперь так модно, а во-вторых, ей
нужно место, где можно разложить газеты, которые она любит читать в постели.
Над туалетным столиком с ситцевой каймой в полоску висело зеркало все от
того же
Питера Джоунса
. Той же тканью было обито небольшое кресло и
изголовье кровати.
Бен и Рейчел обычно лежали на постели поверх синего покрывала, потягивали
виски и разговаривали. Иногда они складывали покрывало, раздевались и
занимались любовью. Но гораздо чаще Бен и Рейчел оставались одетыми. На
девушке была домашняя одежда — джинсы и свитер. Бен Фронвелл снимал пиджак и
галстук и вешал их на спинку кресла. Время от времени один из них вставал с
постели, чтобы принести из соседней комнаты еще виски. Они были похожи
скорее на двух приятелей, чем на любовников. Впрочем, скорее так оно и было.
Сегодня разговор Бена и Рейчел был далеко не таким спокойным, как обычно.
— Я и не думал, что это так тебя потрясет, — сказал Бен.
— Я и сама не думала.
— Может, снова обсудим возможность брака?
— Нет.
— Почему?
— Ты сам знаешь, почему. В этом смысле мы не подходим друг другу. Я
выйду замуж только за человека, который согласится быть в моей жизни вторым
после политики. И ты тоже женишься на той, которая будет приглядывать за
домом и детьми где-нибудь в провинции, пока ты целиком и полностью отдаешься
Бастиону
. И это восхищает меня в тебе.
— Да уж.
Оба молчали. Бен поставил бокал с виски себе на живот.
Через несколько минут он произнес:
— И еще много всяких других препятствий, которые мы уже обсуждали
раньше. Если ты будешь моей женой, я не смогу обеспечивать тебе поддержку
Бастиона
. Для этого ты должна выйти замуж за какого-нибудь
благопристойного джентльмена, пока что нам неизвестного. И лучше этому
парню, черт возьми, подольше оставаться неизвестным, кто бы это ни был.
Знаешь, Рейчел, если бы этого не требовалось все для той же карьеры, я бы
предпочел, чтобы ты вообще не выходила замуж. Но избиратели подозрительно
относятся к одиноким политикам. Вот если бы тебе не надо было выходить
замуж, то и я бы согласился жить, ничего не меняя. Но, в конце концов, ты
права, я заведу себе какую-нибудь уютную маленькую женушку. Думаю, если у
нас будут дети, это будет интересно. Все, кого я знаю, очень любят своих
детей.
Неожиданно из груди Рейчел вырвался нечеловеческий вопль. Она резко
повернулась к стенке и через несколько секунд замолчала столь же неожиданно,
как перед этим закричала.
Бен поставил бокал на столик рядом с кроватью и повернулся к Рейчел. Он
положил руку на плечо женщины. Бен чувствовал себя неловко. Он погладил
Рейчел по волосам и тут же вспомнил, как гладил вот так же по волосам свою
больную мать. Ему нравилось смотреть на седые прядки в темно-каштановых
волосах миссис Фронвелл.
Не надо
, — сказала тогда, много лет назад,
его мать.
— Не надо, — попросила Рейчел Фишер.
Бен убрал руку.
— Через четырнадцать недель они смогут определить пол, — сказала
Рейчел.
— Ты не должна ждать так долго. Это опасно.
— Я не хочу ничего делать, пока не узнаю, мальчик это или девочка. Ты
не представляешь, что это такое. Никогда не думала, что что-нибудь заставит
меня чувствовать такое... то, что я сейчас испытываю. Я понимаю, что не могу
сохранить ребенка. Представь себе только заголовки газет.
Член парламента
становится матерью-одиночкой
.
— Ради Бога, Рейчел, давай еще раз подумаем о браке!
— Нет. Это невозможно.
Рейчел повернулась на спину и теперь лежала, глядя в потолок. Во время всей
этой сцены девушка не проронила ни слезинки.
— Но я не дам ничего сделать, пока мне не скажут — мальчик это или
девочка. Мне кажется, что девочка. Но я должна знать точно. Мне необходимо
знать, от чего я отказываюсь.
Уже поздней ночью Бен шел в обратном направлении к Виктория-стрит, где
обычно брал такси до дома. Проводив Бена, Рейчел разделась, выключила свет и
скользнула под одеяло. Она еще долго лежала, глядя в потолок и положив одну
руку на низ живота.
В комнате было тихо — слезы Рейчел беззвучно капали на подушку. Слезы
катились по щекам, по губам Рейчел, затекали в уши.
Пролежав так минут десять, Рейчел перевернула подушку так, чтобы мокрая
сторона оказалась внизу.
Суббота, 17 мая Дорогой Карл!
Да, действительно, моя жизнь в Лондоне становится все интереснее и
разнообразнее. Но это вовсе не значит, что я не скучаю по тебе каждый день и
особенно — каждую ночь. Скучаю и еще как. Ужасно скучаю. Дейзи отложила письмо и посмотрела в окно на верхушки платанов. Она
переставила мебель так, что теперь можно было смотреть в окно, лежа в
постели. Сначала, когда Дейзи только переехала в эту комнату, здесь стоял
раскладной диван. Хозяйка очень неохотно согласилась заменить его на обычную
кровать. Дейзи очень раздражало, что всякий раз, когда просто хочется
прилечь, приходится раздвигать этот чертов диван. А оставить его разложенным
на целый день Дейзи не могла — тогда он занимал две трети комнаты. Но
наконец ей все же удалось убедить хозяйку, что кровать должна быть кроватью.
Квартира эта привлекла Дейзи не в последнюю очередь тем, что через дорогу
находился Слоун Гарденз. Это был небольшой скверик, окруженный такими
высокими домами, что солнце редко заглядывало туда. Но Дейзи нравился этот
островок природы, в который она могла выглянуть в любое время. Она любила
устроиться поудобнее на кровати, поставить рядом чашку кофе или сока и
мечтать, глядя на вершины платанов. Дейзи никогда не понимала, почему люди
восхищаются только зелеными кронами деревьев. Ей ничуть не меньше нравилась
их зимняя нагота. Особенно хороши были платаны — их голые сучья сплетались в
причудливые узоры, напоминавшие Дейзи крючковатые пальцы ведьм. Всю зиму
Дейзи мечтала о Карле. Иногда она вспоминала их встречи в Нью-Йорке, иногда
просто сочиняла какие-нибудь истории о том, как Карл, успев прославиться на
всю Америку и Европу (а иногда и на весь мир), спасает Дейзи, стоящую на
краю пропасти и готовую вот-вот сорваться вниз. Но чаще всего Дейзи думала о
его приезде в Лондон, который они запланировали на лето.
Как это будет? Когда она увидит Карла? В аэропорту Хитроу, как только он
пройдет таможенный досмотр? Или будет ждать в своей квартире, пока раздастся
звонок, а затем откроет Карлу дверь и упадет в его объятия? А может, Карл
закажет номер в отеле. Они оба мечтали о том, как проведут вместе две недели
в июле. Карл считал, что им необходимо встретиться
посреди срока заточения
Дейзи —
просто чтобы убедиться, что головка малышки Дейзи не слишком занята
ее лондонскими приключениями
, как написал Карл в одном из писем, после того
как Дейзи начала работать в
Бастионе
.
Родители Дейзи тоже собирались летом приехать на две недели в Лондон. Дейзи
не хотелось писать им о визите Карла. Она предложила мистеру и миссис
Брюстер приехать в августе, объяснив при этом, что к концу лета лондонцы
разъезжаются в отпуска и в городе не так шумно. Дейзи чувствовала себя почти
предательницей по отношению к Карлу из-за того, что придумала отговорку, но
не посмела написать правды.
Однако теперь, глядя в окно на нежные зеленые листочки, превратившие пальцы
ведьм в изящные руки в кружевных манжетах, Дейзи пыталась и не могла
заставить себя думать о Карле. Но ведь это было нормально — они не виделись
четыре месяца (Дейзи еще раз пересчитала месяцы по пальцам, чтобы
убедиться). И это вовсе не означает, что Дейзи стала любить его меньше.
Разлука усиливает любовь
. Миссис Брюстер однажды сказала, что не верит в
эту пословицу. Сейчас Дейзи пыталась вспомнить, чем объяснила это мама.
Дейзи приходилось иногда застилать постель в спальне родителей, когда
горничая брала выходной. Поэтому она нисколько не сомневалась, что брак
мистера и миссис Брюстер до сих пор был
полноценным
, как сказала бы мама,
если бы ее принудили обсуждать подобную тему. Она считала не вполне
приличным обсуждать вопросы, хоть как-то касающиеся секса. Наверное, миссис
Брюстер хотела сказать, что, когда любимого человека нет рядом, то — если
только ты не собираешься выть целый год на луну — приходится заполнять
пустующее место, заниматься какими-то делами, заводить новые знакомства. И
эти новые дела и знакомства постепенно отодвигают образ любимого человека и
твои чувства к нему на задний план.
Что ж, может, и так. Но, как только Дейзи вновь окажется в объятиях Карла,
ее чувство вспыхнет с новой силой и будет даже богаче от того, что она
пережила за этот год. Прошло две недели — две
...Закладка в соц.сетях
