Жанр: Любовные романы
Захватывающая страсть
...к своих врагов. Пока Джайлз Александер получает приличное
жалованье и его имя появляется на страницах газеты, он всегда найдет способ
оправдать свое малодушие — например, тем, что ни одна левая газета не может
предоставить столь широкий круг читателей, перед которым он мог бы обличать
пороки консерваторов. Так что в интересах партии лейбористов, чтобы Джайлз
работал в
Бастионе
. — Бен ухмыльнулся. — Так что наши с ним
интересы на данный момент совпадают: мне нравится держать при себе ручную
левую кобру.
— Франсез говорила, что на прошлой неделе ты велел ей переписать
обозрение, убрав из него антиконсервативные намеки.
— Ну, это я сделал только потому, что политика не имела ни малейшего
отношения к той книге, о которой написала Франсез. Обычно Франсез все сходит
с рук, потому что ее колонка очень нравится читателям. Да и в любом случае,
вовсе не политические пристрастия Франсез меня не устраивают. Меня буквально
воротит от транссексуалов. Хотя, Рейчел говорит, что Франсез не афиширует
своих склонностей. Хорошо, что у нее хватает на это ума, а то вылетела бы из
газеты как пробка. И пусть только попробует играть в эти игры с кем-нибудь
из наших сотрудниц!
Весь вечер Бен и Анджела в основном сплетничали о политиках и общих
знакомых. Юристы
Бастиона
всегда очень щепетильно относились к тому, чтобы
газету нельзя было обвинить в дифамации. Поэтому Анджеле часто приходилось
переписывать свою колонку, если юристы находили тот или иной материал
чересчур рискованным. А Бену всегда хотелось знать все, включая то, что не
попало в печать. Анджела была просто кладезью информации. Она всегда знала,
кто с кем спит, чьи браки давно существуют только на бумаге. Кто из видных
политических деятелей предпочитает порезвиться в постели втроем. Сексуальную
жизнь самого Бена Фронвелла нельзя было назвать богатой событиями, поэтому
он жадно вслушивался в подробности чужих романов. Анджелу труднее было
удивить пикантными подробностями, но ей доставляло удовольствие развлекать
всем этим Бена.
За кофе Фронвелл спросил:
— Ты часто общаешься с Дейзи Брюстер. Что она собой представляет?
— Забавная умненькая девочка. Влюблена в американского профессора,
которого родители не считают подходящей парой. Интересно, хватит ли его
чувств на год. Вчера вечером Франсез видела Дейзи в
Ланганз
с Эндрю
Харвудом. Франсез не видела, куда они отправились дальше, потому что кто-то
там свалился со стула и нуждался в ее помощи, чтобы добраться до дверей.
— Одна из ее отвратительных маленьких подружек?
— Да нет. Франсез была в обществе двух мужчин, которых ты знаешь. Это были Нел Харвуд и Джайлз.
— Я еще могу понять, что общего у Франсез и Нела Харвуда. Но при чем
здесь Джайлз?
— Честно говоря, Бен, не все относятся к гомосексуалистам как к
прокаженным. Джайлз и Нел дружат еще со школьной скамьи. Они вместе учились
в Мальборо. И не удивлюсь, если вдруг выяснится, что Джайлз питает к Франсез
отнюдь не платонический интерес.
— Тогда он, должно быть, с ума сошел.
— Ну почему же. Франсез дружит с несколькими мужчинами. Говорят, что в
Оксфорде у нее было несколько романов с противоположным полом.
— Но ведь и с женщинами тоже. Меня начинает тошнить от одной мысли.
Анджела пожала плечами и зажгла очередную сигарету.
— И кто же из них упал со стула в
Ланганз
— Нел Харвуд или
Джайлз? — поинтересовался Бен.
— Нел. Он много пьет последнее время.
— Все голубые много пьют. Это помогает не замечать, насколько они
отвратительны. И что же произошло потом?
— Франсез говорила, что Эндрю встал со своего места и помог вывести его
из зала.
— Могу предложить тебе пари, Анджела. Когда-нибудь, когда сбудутся
честолюбивые мечты Эндрю Харвуда, этот его братец транссексуал устроит какой-
нибудь грандиозный скандал, который навсегда похоронит политическую карьеру
мистера Харвуда.
— Почему ты недолюбливаешь Эндрю? — поинтересовалась Анджела.
Бен не любил подолгу обдумывать свои слова, но на этот раз у него не нашлось
готового ответа. Он окинул взглядом полутемный зал, останавливаясь время от
времени на хорошо знакомых сытых лицах за другими столиками. Затем Бен
произнес:
— Он просто бесит меня, повторяя всю эту чушь о сочувствии и
сострадании. Терпеть не могу этих долбаных аристократов, которые норовят
покровительствовать всем и каждому.
Положение обязывает
. Конечно, они
могут позволить себе быть великодушными и заботливыми за чужой счет. Все это
не по мне. Я гораздо больше уважаю таких, как Рейчел Фишер, которые всего
добились сами, а не получили в наследство. Ты хочешь еще посидеть?
— Да нет, пожалуй, поедем.
Когда
ягуар
Бена Фронвелла остановился перед домом Анджелы в Пимлико, рука
его снова лежала на колене девушки.
— Можно мне подняться выпить? — усмехнувшись, спросил Бен.
— Не сегодня, — ответила Анджела. — У меня месячные. И я хочу
пораньше лечь спать. Ведь завтра я наверняка потребуюсь моему редактору с
чистой головой.
Как только Анджела упомянула о месячных, Бен немедленно убрал руку. Девушка
позаботилась о том, чтобы не задеть его своим отказом. Анджела безошибочно
определила, что Бен Фронвелл довольно скован в вопросах секса. И конечно же,
неуверен в себе, когда дело касалось отношений с женщинами.
У Анджелы действительно были месячные. Но даже если бы их не было, девушка
вовсе не была уверена, что хочет познакомиться со своим главным редактором
поближе. Возможно, самым разумным было бы позволить руке Бена оставаться на
ее колене, но не выше.
Почти все горизонтальные поверхности в квартире Франсез были завалены
книгами, которые она уже упомянула или собиралась упомянуть в своем
обозрении. Девушка в упор смотрела на Джайлза, рука которого двигалась все
выше по ее бедру.
— Я смотрю, ты не любишь долгой прелюдии, — произнесла наконец
Франсез.
Всего за несколько минут до этого Джайлз и Франсез сидели в разных углах
гостиной и, потягивая виски, обсуждали, кто же все-таки сменит Гарольда
Вильсона на его посту. Джайлз объяснял девушке, почему четверо из шести
кандидатов практически не имели шансов на успех.
— Таким образом, в списке остаются Майкл Фут и Джим Каллаган.
Лейбористы готовы поддержать каждого, кто способен дать работу их
избирателям. Джим Каллаган занимается политикой уже тридцать лет. Он
прекрасно понимает, кому что нужно предложить.
Неожиданно Джайлз поставил бокал с виски, подошел к диванчику, на котором
сидела Франсез, плюхнулся рядом и задрал юбку девушки.
— Прелюдия продолжалась последние несколько недель, — ответил он
на вопрос Франсез. — Говорим ли мы об Айрис Мердок или Гарольде
Вильсоне, я всегда пытаюсь дать тебе понять, что твое тело интересует меня
ничуть не меньше твоих мыслей.
— Теперь я, кажется, начинаю понимать.
— И тебе это нравится?
— То, что я начинаю понимать? Или как ты изучаешь то, что моя мама
называла интимными частями тела?
— Прошу тебя, Франсез, пойдем в спальню!
В спальне Джайлз начал медленно раздевать девушку. Сам он решил для начала
остаться одетым, только расстегнул
молнию
на брюках. Он также не спешил
поцеловать Франсез. Вместо этого Джайлз лег рядом с девушкой на кровать и
коснулся ее сосков. Затем рука его скользнула ниже, туда, где лежала еще в
гостиной, только на этот раз ладонь его оказалась внизу, на завитках,
которые были того же серебристого цвета, что и волосы Франсез.
— Расскажи мне, что ты чувствуешь, когда лежишь вот так в постели с
женщиной? — попросил Джайлз. — Ты делаешь с ней то же, что сейчас
делаю я, или больше любишь, чтобы она делала это с тобой?
— По-разному, — ответила Франсез, глядя в глаза Майклу. Соски ее
напряглись. Это был единственный признак того, что тело Франсез реагирует на
прикосновения Джайлза. — Обычно мы меняемся.
— А кто начинает?
— Начинать нравится мне.
— А ты любишь соблазнять девушек, которые до тебя не спали с женщинами?
— Да, — Франсез отвечала на вопросы серьезно и просто. Эта черта
восхищала Джайлза.
— И с чего же ты начинаешь?
— Иногда с того, с чего начал ты в соседней комнате. А иногда вот
отсюда. — Франсез коснулась рукой груди. — Если она одета, а в
начале обычно так и бывает, я расстегиваю на ней блузку. Если под блузкой
лифчик, я просовываю под него ладонь. Люблю чувствовать, как неожиданно
напрягается сосок.
— Ты имеешь в виду ее сосок?
— Да. — Джайлз почувствовал, как сосок под его пальцами становится
еще жестче. Он начал медленно массировать его пальцем.
— Самое замечательное в другой женщине — это то, что она так похожа на
меня. Я могу чувствовать рядом ее грудь, касаться ее своей. Иногда мне
кажется, что это одно из проявлений нарциссизма. Ведь больше всего, кроме
меня самой, на меня похожа другая женщина. А в другие моменты мне кажется —
дело в том, что мы лучше мужчин понимаем друг друга, умеем заставить тело
отвечать на ласки. Мне говорили, что мужчины представляют себе акты
лесбийской любви жестокими, думают, что женщины стараются сделать друг другу
больно, как это принято у мужчин. А у нас ведь все не так — во всяком случае
у меня. Наши ласки куда более нежные, чем мужские, — и куда более
искусные, потому что каждая из нас знает точно, что чувствует ее подруга. С
женщиной я испытываю такое наслаждение, какое и не снилось ни одному
мужчине.
— Тебе лучше немного отвлечься от этой темы, — попросил
Джайлз. — А то я кончу прямо сейчас. А мне не хочется, чтобы это
произошло так быстро. Лучше я пока разденусь.
— Не надо, — сказала Франсез. — Попробуем, что получится,
если я представлю, что ты — женщина, переодетая мужчиной.
— У тебя возникнет небольшая проблема вот с этой штукой, — сказал
Джайлз, кладя ладонь девушки на свой член. — Давай посмотрим, что мы
можем придумать вместе. Глядишь, это окажется не хуже, чем с твоими
подружками, даже с той, рыжеволосой.
9
В начале апреля члены парламента от лейбористов избрали своим новым лидером
министра иностранных дел Джима Каллагана. Всего за час до этого Джим
Каллаган покинул официальную резиденцию министра иностранных дел и занял
свое место на заднем сиденье правительственной машины. Полицейские расчищали
дорогу для проезда, гвардейцы в красных мундирах и черных медвежьих шапках
перед дворцом Сент-Джеймс отдавали честь проезжавшему мимо черному
роверу
.
Ворота Букингемского дворца были заранее открыты. И здесь стража
отсалютовала Каллагану. Спустя полчаса Джим покинул дворец уже будучи премьер-
министром. Вместо того чтобы везти его обратно в Карлтон Гарденз, шофер
проехал дальше, обогнул мемориал Виктории и свернул на Бердкейдж-Уок — это
была самая короткая дорога к дому номер десять по Даунинг-стрит.
В тот же самый вечер отделение партии консерваторов в Бедфорд Фордж должно
было принять решение относительно кандидата в парламент от своего округа.
Приходят и уходят премьер-министры, сменяют друг друга политические течения,
но тори из горного Бедфордшира вовсе не касаются политические бури,
потрясающие другие районы страны. Здесь все так же, как и много лет назад.
Штаб местного отделения находился в Клубе консерваторов — большом кирпичном
здании начала века, стоящем на широкой улице, проходящей через самые
фешенебельные кварталы небольшого городка. Вся улица была застроена
невысокими частными домами, утопавшими в зелени садов. Местные партийные
организаторы жили на этой улице — это были торговец лесом, адвокат, директор
местного универмага и биржевой маклер.
Деловая активность Клуба консерваторов была сосредоточена на первом этаже.
Здесь было несколько помещений. Огромный зал с полосатыми обоями в стиле
эпохи Регентства, где стояла огромная напольная латунная ваза с
искусственными цветами. Затем — небольшая приемная, а за ней — еще одна
большая комната, которую и приготовили для сегодняшнего собрания. Здесь
стояли пятнадцать рядов откидных металлических кресел.
В течение предыдущей недели избирательный комитет сократил число
потенциальных кандидатов до трех человек. Члены партии, сидевшие сейчас на
металлических креслах, были в приподнятом настроении: от них целиком и
полностью зависело, кто станет следующим членом парламента от Бедфорд Фордж.
Председатель сидел за столом, по обе стороны от него стояли два пустых стула
— один для кандидата, которому будут задавать вопросы, другой — для его
жены. Члены партии консерваторов не в последнюю очередь интересовались тем,
кто будет открывать их официальные приемы. Здесь еще помнили случай, когда
жену одного из кандидатов, вставшую, чтобы ответить на какой-то вопрос,
попросили повернуться и пройтись, чтобы ее могли разглядеть со всех сторон.
Предыдущий член парламента был вполне добропорядочным человеком, преуспевшим
в благоустройстве своего округа, но местное отделение партии не имело особых
причин гордиться своим выбором. Избирателей всегда одолевают двойственные
чувства: с одной стороны, они хотят, чтобы их депутат ставил на первое место
интересы округа, а с другой — чтобы их член парламента стал заметной фигурой
на политической арене всей страны. А беднягу Арчи ни разу не показала ни
одна телевизионная камера. Что ж, на этот раз люди, сидящие в металлических
креслах, решили выбрать кого-нибудь позначительнее.
Дверь в комнату была закрыта.
За дверью, в приемной, поддерживали довольно беспредметный разговор трое
кандидатов в парламент. Каждый пытался казаться бесстрастным, но время от
времени все трое бросали украдкой взгляд на дверь. Двое кандидатов явились в
сопровождении жен.
Неожиданно дверь открылась. Угрюмый мужчина средних лет вызвал кандидата,
чья фамилия шла первой по алфавиту.
Одна из супружеских пар скрылась за дверью. Через полчаса они вернулись
обратно. Поведение кандидата никак не выдавало его чувств, лицо же его жены
было белым как мел.
Следующей по алфавиту шла Рейчел Фишер.
Она, как всегда, держалась очень прямо. Кивнув рядам металлических кресел,
она заняла место справа от председателя.
— Мы все уже знаем, — начал тот, — о заслугах мисс Фишер
перед партией. Не могли бы вы сказать пару слов о том, что собираетесь
сделать в случае, если вас изберут в парламент?
Рейчел встала.
— Господин председатель, леди и джентльмены. — Она обвела взглядом
зал. — Я намерена посвятить все силы служению интересам округа Бедфорд
Фордж и сделать все от меня зависящее, чтобы помочь достойным гражданам. Я
выросла в этом районе и знаю из личного опыта, что большинство жителей
Бедфордшира — честные, трудолюбивые и достойные люди. — Рейчел
переводила взгляд с одного лица на другое.
— Не стану заверять, что собираюсь в равной степени заботиться о тех,
кто не готов помочь себе сам. — Рейчел произнесла это с таким видом,
что было ясно — она ни в коем случае не намекает ни на кого из
присутствующих в зале. — Нельзя ожидать от достойных членов общества,
что они будут оплачивать проезд тем, кто хочет прокатиться зайцем. —
Рейчел сделала многозначительную паузу, чтобы члены партии тори смогли как
следует осознать и оценить смысл ее слов.
— Больше того, я считаю, что просто унизительно считать, что кто-то из
жителей нашего округа не в состоянии сам о себе позаботиться. Мы не должны
покровительствовать своим ближним. Усердная работа, экономия, забота о
будущем — вот ценности, одинаковые для всех сословий. Если низшим сословиям
не отказывать в способности о себе позаботиться, а, напротив, поощрять к
тому, чтобы они сами решали свои проблемы, они очень быстро обнаружат, что
тоже могут иметь свой дом, дать образование своим детям и вообще
наслаждаться всеми благами, которые только может предоставить цивилизованное
общество.
Рейчел говорила очень осторожно, понимая, что в зале могут оказаться
сторонники одного из партийных течений, борющихся за единую нацию. Хотя она
нисколько не сомневалась, что многие из присутствующих в зале разделяют ее
взгляды, Рейчел тщательно выбирала слова, так что ее речь воспринималась как
критика социальных программ правительства лейбористов.
— Для всех нас глубоко оскорбительно, если кто-то считает, будто среди
граждан Британии есть люди, неспособные решить свои проблемы, не желающие
жить в соответствии с простыми человеческими ценностями, которые дают
возможность отвечать за самого себя, обретая таким способом свободу и
благополучие.
Рейчел села.
Речь ее была хорошо разыгранным представлением. Но эффект усиливался тем,
что девушка верила в то, что говорила.
Женщина во втором ряду прочистила горло.
— Мисс Фишер, — сказала она. — Думаю, что выражу не только
собственное мнение, сказав, что согласна с каждым словом только что
произнесенной речи. Однако, как ни грустно, избиратели не могут закрывать
глаза на то, что женщины обычно не обладают столь же сильной политической
хваткой, как мужчины. — Ей явно очень нравилось выражение
политическая
хватка
. Вполне возможно, что женщина взяла слово именно для того, чтобы
щегольнуть этой фразочкой, которую она слышала совсем недавно в интервью
Робина Дея с премьер-министром. — Не могли бы вы сказать нам, чем
собираетесь это компенсировать, привести какие-нибудь убедительные причины,
почему избиратели все же должны остановить свой выбор на человеке, который
из-за отсутствия этой самой хватки будет представлять наши интересы менее
эффективно, чем... — Женщина замялась. Лицо ее побагровело от
напряжения. Она явно хотела сказать
менее эффективно, чем мужчина
. Но
сейчас было не то время, чтобы произносить подобные мысли вслух. В конце
концов женщина остановилась на варианте: —...менее эффективно, чем мог бы
кто-нибудь другой.
Рейчел снова встала, чтобы ответить на вопрос.
— Надеюсь, — сказала она, — что мои избиратели будут исходить
из тех же соображений, которыми руководствовались члены палаты общин, когда
пришли к выводу, что Маргарет Тэтчер благодаря своей твердости сумеет
преодолеть любые трудности, с которыми женщине действительно приходится
сталкиваться гораздо чаще, чем мужчине. Мне близки и понятны ваши интересы,
и я никогда не обману доверия своих избирателей, если мне будет оказана
высокая честь представлять Бедфордшир в палате общин.
— Мисс Фишер, — мужчина из первого ряда выдержал эффектную паузу,
чтобы придать своим словам больший вес. — Если сегодня мы изберем вас
кандидатом, вы, вне всякого сомнения, станете вскоре членом парламента.
Будете ли в этом случае считать своей главной задачей заботу об интересах
своего округа? Или вы рассчитываете сыграть более видную роль в национальной
политике?
— Я хотела бы совместить и то и другое. Воздействуя на политику
государства за столом кабинета министров, я смогу таким образом оказывать
влияние на улучшение условий жизни в округе Бедфордшир. — Рейчел
незаметно для себя перестала употреблять сослагательное наклонение.
Следующий вопрос задал мужчина из последнего ряда.
— Мисс Фишер, нам известно, что у вас есть квартира в Лондоне. Ваши
родители живут за пределами нашего избирательного округа. Собираетесь ли вы
купить собственный дом в пределах Бедфорд Фордж?
— Конечно. Я собираюсь купить небольшой домик в городе. Хотя,
естественно, мне придется сохранить за собой и лондонскую квартиру —
вечерние заседания палаты общин кончаются иногда очень поздно.
Мужчина откашлялся и задал следующий вопрос:
— Жена члена парламента обычно играет заметную роль в жизни
округа. — Мужчина явно не мог сформулировать свой вопрос и решил вообще
больше ничего не говорить. Он вопросительно взглянул на Рейчел.
— Я надеюсь, что в один прекрасный день выйду замуж за подходящего
человека. Конечно же, моим избранником станет тот, кто сумеет с уважением
относиться к моему долгу перед избирателями. Надеюсь, вы простите меня за
то, что пока я не могу назвать имени возможного кандидата.
— У кого-нибудь еще есть вопросы к мисс Фишер? — спросил
председательствующий, начальственно оглядывая зал. — Нет? Благодарю
вас, мисс Фишер.
Рейчел встала со своего места и с улыбкой на губах слегка поклонилась залу.
Когда девушка вернулась на свое место в приемной, за дверью зала исчезла
вторая супружеская пара. Рейчел выглядела спокойно, но внутри у нее все было
напряжено. Сердце девушки билось так громко, что, казалось, это слышали все.
Рейчел приходилось буквально убеждать себя, что на самом деле это не так.
Через полчаса после того, как в приемной вновь появились третий кандидат и
его побледневшая жена, дверь зала открылась и на пороге появился
председатель. Теперь он смотрел только на одного кандидата.
— Мисс Фишер, прошу вас вернуться со мной в зал.
Рейчел встала справа от председателя, который объявил рядам металлических
кресел:
— От имени избирателей партии консерваторов округа Бедфорд Фордж имею
честь просить мисс Рейчел Фишер быть нашим кандидатом на пост члена палаты
общин.
Родители Рейчел жили в небольшом поместье, построенном в тридцатые годы. Как
и все дома такого рода, их кирпичная
вилла
была построена добротно и
надежно. Несколько лет назад по инициативе отца Рейчел к дому пристроили
выполненный в классическом стиле парадный подъезд с аркой.
Ведя машину при свете луны, Рейчел добралась до дома около полуночи.
Родители ожидали дочь в довольно тесной гостиной, которую отец девушки любил
называть своей
берлогой
. Здесь стояли два кожаных кресла, обитых зеленым
дерматином, сидя в которых было очень удобно читать.
— Я прошла, — с порога сообщила Рейчел.
Морщинистое лицо миссис Фишер озарилось радостью. Она неожиданно
расплакалась.
Мистер Фишер поднялся с кресла и взял дочь за руку. Он буквально светился от
гордости и удовлетворения.
— Хорошо, хорошо, хорошо, — повторял мистер Фишер, то отпуская, то
вновь принимаясь энергично трясти руку Рейчел. Отец и дочь рассмеялись.
— Хорошо, хорошо, хорошо. По-моему, надо выпить немного портвейна,
чтобы отметить это дело.
— Вообще-то, пап, я бы не отказалась от виски.
Мистер Фишер прошел в кабинет, отделанный в стиле Тюдор, и стал колдовать
над бутылками.
— Чуть было не забыл, — он на секунду оставил свое занятие,
подошел к столику, на котором стоял телефон, и взял какую-то записку.
Рейчел довольно равнодушно наблюдала за его передвижениями, не проявляя
особого интереса к содержанию записки.
Мистер Фишер надел очки. Как будто в записке содержалась настолько важная
информация, что он просто не мог рисковать, передавая ее по памяти.
— В десять часов звонил мистер Фронвелл. Он просил, чтобы ты
перезвонила в любое время, как только приедешь. Сказал, что ты знаешь номер.
— Вы с мамой извините меня, если я покину вас буквально на десять
минут? — спросила Рейчел. — Надо разделаться с этим звонком. Не
возражаешь, пап, если я захвачу с собой виски? Когда вернусь, сам понимаешь,
захочу, чтобы ты налил мне еще.
Вскоре после того, как Рейчел начала работать на Бена Фронвелла, в доме ее
родителей установили дополнительный телефон с номером, принадлежащим лично
Рейчел.
Войдя в спальню, девушка включила свет, скинула туфли и прилегла. Затем
Рейчел набрала лондонский номер, которого не было ни в одном справочнике.
Анджела Брент сидела за своим письменным столом в редакции
Бастиона
. На
расстоянии казалось, что девушка целиком погружена в собственные мысли. На
самом деле Анджела внимательно слушала и записывала то, что говорила ей по
телефону жена только что назначенного нового министра иностранных дел.
— Как мне кажется, — говорила Анджела, — министр иностранных
дел обычно перебирается после назначения в официальную резиденцию в Карлтон
Гарденз. Ваш муж, однако, заявил, что вы не хотели бы переезжать, поскольку
вам очень нравится ваш теперешний дом. Это правда?
Выслушав ответ, Анджела рассмеялась. Она исп
...Закладка в соц.сетях
