Жанр: Любовные романы
По высшему классу
...твенного признания.
Когда Спайдер уезжал по делам, Вэлентайн мучила бессонница. Она всегда плохо
засыпала, но, когда можно было бродить по дому, зная, что Спайдер мирно спит
в соседней комнате, ей было гораздо легче. Сейчас же, в полном одиночестве,
она испытывала беспокойство. Слава богу, завтра Спайдер уже возвращается из
Нью-Йорка, подумала она, включая телевизор в гостиной. В два часа ночи
лежать в постели с широко открытыми глазами и ждать, когда придет сон, было
совершенно невыносимо. Уж лучше чем-нибудь заняться.
Можно было поехать в Нью-Йорк вместе со Спайдером. Он даже просил ее об
этом. Но Вэлентайн решила воспользоваться случаем и, пока магазин закрыт на
переоформление, подыскать дом.
Ни у одного мужчины не хватило бы терпения осматривать один дом за другим в
компании агента по продаже недвижимости. Однако Вэлентайн еще весной с
энтузиазмом включилась в это дело в надежде, что где-то их ждет дом ее
мечты. Кажется, сегодня ей удалось наконец найти подходящий вариант, и
возбуждение при мысли о том, что завтра она сможет показать его Спайдеру,
только усиливало бессонницу.
Она с отвращением выключила телевизор. Нет, это невыносимо. Есть лишь одно
проверенное средство, к которому она часто прибегала до замужества, а иногда
и теперь, когда Спайдер уезжал: работа до изнеможения, пока не начнешь
валиться с ног от усталости. Но для этого надо пойти в
Магазин
, в ее
студию. В доме, который она присмотрела сегодня, было помещение и для
студии, а вот в ее нынешней квартире — нет. Вэлентайн начала быстро
одеваться, повторяя про себя: помещение для оранжереи, для библиотеки,
детская... там так просторно и чудесно... там они заживут по-новому, хотя
лучше, чем сейчас, как будто жить невозможно.
До
Магазина Грез
было недалеко, и скоро она уже входила в его двери. Ей
часто приходилось наведываться сюда ночью, поэтому у нее был ключ от
служебного входа и она знала код сигнализации. В магазине пахло краской,
деревом и стружкой; без мебели, которую временно отнесли на склад, помещение
казалось огромным и немножко чужим. Торговые залы были абсолютно пусты, что
позволяло штукатурам и плотникам быстро делать необходимый ремонт, —
бригады рабочих часто работали и во внеурочное время, чтобы уложиться в
срок, но территория ее студии была для них запретной зоной. Помещение не
нуждается в ремонте, и ее нельзя отвлекать, потому что она по горло занята
подготовкой костюмов к
Легенде
, гневно заявила Вэлентайн бригадиру
штукатуров.
Она включила свет в студии и с облегчением огляделась вокруг. Здесь можно
плодотворно провести ночь и даже вздремнуть в видавшем виды стареньком
шезлонге, заваленном журналами мод и старыми подшивками
Вуменз веэр дейли
.
Она обожала листать старые номера журнала, рассматривать фотографии друзей и
подруг, вспоминая, что происходило некоторое время назад в безумном мире
Седьмой авеню; она была рада, что больше к нему не принадлежит. Частенько во
время рабочего дня она сворачивалась калачиком здесь, в шезлонге, и
проглядывала газеты, хотя в последнее время подобное редко удавалось: она
была слишком завалена работой.
Придется все-таки потребовать, чтобы ей дали более просторное помещение для
студии, если Билли снова попросит ее разработать костюмы для фильма, как это
случилось с
Легендой
. Раньше студия никогда не была так заставлена и
захламлена, но сейчас, когда понадобилось подготовить наряды для Мелани
Адамс, Вэлентайн была вынуждена заказать дюжину манекенов — точно по меркам
Мелани.
У актрисы никогда не хватало ни времени, ни терпения для примерки тех
шестидесяти с лишним платьев, которые Вэлентайн делала для нее. Сейчас
манекены были наряжены в тонкую ткань, нечто вроде тяжелого, но податливого
тюля, который Вэлентайн использовала вместо традиционной кисеи, слишком
жесткой, чтобы шить из нее костюмы 20—30-х годов — они должны лежать
красивыми, изящными складками.
Помимо толпы манекенов, мастерская была завалена фотографиями кадров из
фильмов с ранними Дитрих и Гарбо, пожелтевшими от времени газетами, где они
были изображены сходящими с трапа трансатлантических лайнеров или
позирующими для журналистов, а еще книгами по истории кино, которые принесли
Вэлентайн в мастерскую, чтобы она могла их изучать.
В ее всегда аккуратной студии сейчас полный бардак, с раздражением подумала
Вэлентайн. Впрочем, это не надолго. Здесь все же достаточно места, чтобы
свободно перемещаться между манекенами, примеряя, прикидывая, закалывая
податливую мягкую ткань; молчаливые безголовые фигуры были для нее более
приятным обществом, нежели герои ночных телесериалов.
В течение нескольких часов Вэлентайн трудилась не покладая рук. Самая
сложная часть работы была уже позади, Уэллс Коуп одобрил все эскизы, так что
на следующей неделе предстояло разработать еще всего лишь шесть костюмов, а
потом перевести их из тюля в настоящую ткань. Придется Мелани Адамс явиться
сюда собственной персоной для последней примерки, но пусть уж решением этой
проблемы займется мистер Коуп, сонно думала Вэлентайн, довольная проделанной
работой. Утомленная, она опустилась в старый шезлонг и закурила
Голуаз
,
запах которого всегда напоминал ей о Париже. Она неизменно держала в
мастерской пачку этих сигарет. Лежа в шезлонге и пуская время от времени
дым, Вэлентайн чувствовала восхитительное расслабление... да, в своем новом
доме она определенно отведет место под студию, подумала она, погружаясь в
сон.
Горящая сигарета выпала у нее из рук, оказавшись на пачке старых фотографий,
которые немедленно загорелись. От фотографий занялись подшивки газет, и
через несколько секунд пылала уже вся студия. Тонкая ткань на манекенах и
кипы бумаг дали шанс огню разбушеваться вовсю, и он быстро пожирал студию.
Дальше пламя перекинулось в недавно отделанные кабинеты, затем на только что
отремонтированную центральную лестницу и по ней — вниз, к разбросанным тут и
там грудам строительных отходов. Банки с краской, стоящие на каждом углу,
еще больше усилили пожар: многие из них были неплотно прикрыты, поскольку
наутро штукатуры предполагали продолжить работу. Огонь моментально уничтожил
полы, стены и витрины, потом принялся за деревянную обшивку зимнего сада, а
уж затем перекинулся на оклеенные обоями примерочные, двери которых были
широко распахнуты для удобства рабочих.
В какие-нибудь считанные минуты, задолго до прибытия пожарной команды Беверли-
Хиллз,
Магазин Грез
выгорел до основания, и лишь пепелище осталось посреди
садов, отделявших магазин от Родео-драйв. Вэлентайн погибла. Она задохнулась
мгновенно, даже не успев понять, что происходит.
9
Почти год спустя после пожара, весной 1981-го, Джош Хиллман, несмотря на всю
свою скрупулезность, вынужден был признать, что в делах фирмы
Магазин Грез
не осталось непроясненных моментов. Он был слишком взволнован, чтобы усидеть
на месте, поэтому ходил взад-вперед по своему кабинету в роскошной
юридической конторе
Страссбергер, Липкин и Хиллман
. Он вовсе не испытывал
того облегчения, которое должен испытывать человек, сбросивший с плеч тяжкий
груз трудной работы.
Билли с тех пор так ни разу и не побывала на том месте в Беверли-Хиллз, где
когда-то стоял сгоревший
Магазин Грез
. Джош вспомнил, как она приехала к
нему в контору прямо из аэропорта и в полном отчаянии начала отдавать
распоряжения. За все годы их тесных деловых отношений он никогда не видел ее
в таком состоянии.
— Снесите все до основания, — приказала она тогда срывающимся,
изменившимся до неузнаваемости голосом. — Разровняйте газоны и парк,
расчистите землю и немедленно продайте.
Джош кивнул и сделал пометку в блокноте, но ее дальнейшие указания
показались ему лишенными всякого смысла.
— Продавайте магазины в Чикаго, в Нью-Йорке, Мюнхене, Гонолулу и
Гонконге; прекратите начатое строительство и продайте все участки,
предназначенные для будущей застройки. Избавьтесь от них как можно скорее,
Джош!
— Билли, я понимаю ваши чувства, — мягко сказал он, — но
зачем же продавать магазины в Чикаго и Нью-Йорке? Мне кажется, вы заходите
слишком далеко. Как ваш адвокат, не могу не предупредить вас, что это самое
неудачное решение, какое вы только можете принять. Дела в этих магазинах
идут просто блестяще, и расположены они так удачно, что вам уже никогда не
удастся найти для них подобного места. Никто в здравом уме не стал бы
продавать их в момент, когда они находятся на подъеме. Знаю, вам тяжело, но
поверьте, сейчас не время принимать далеко идущие решения. Давайте отложим
этот разговор на пару недель, если вы все еще...
— Джош, замолчите, прошу вас! Я уже приняла решение, и меня не волнует,
понесу я убытки или, наоборот, что-то от этого выиграю.
— Послушайте, должно пройти какое-то время, чтобы вы оправились от
шока. Вы пока не можете рассуждать здраво. Это вполне объяснимо. Но если
исполнить ваши нынешние распоряжения, мы можем просто-напросто разрушить
империю
Магазинов Грез
.
— Чем скорее, тем лучше, — заявила Билли бесстрастно, но
решительно, так что он с удивлением посмотрел на нее. Ведь он как никто
другой знал, что значат для нее
Магазины Грез
и их колоссальный успех.
— Простите меня, Билли, но я просто отказываюсь вас понимать! — в
полнейшем отчаянии воскликнул он.
— Если бы я не попросила Вэлентайн разработать костюмы для
Легенды
,
она сейчас была бы жива. Я уверена, что именно ради этих костюмов она пошла
в мастерскую. Ей приходилось работать до изнеможения, чтобы поспеть к сроку.
Это полностью моя вина, Джош, хотя я не собираюсь рассказывать об этом
никому, кроме вас. А вам я говорю это только для того, чтобы вы перестали со
мной препираться и приступили к работе. Это была моя вина. То, что я делаю с
магазинами, — это единственный выход. Конечно, ее уже не вернешь, но...
как бы там ни было, так надо.
— Билли... — начал было он, но ее мертвенный, бесцветный голос прервал
возражения.
— Джош, надеюсь, вы свяжетесь с моими адвокатами по вопросам
недвижимости в Нью-Йорке. Такова моя воля, и я поручаю вам ее исполнение.
Прошу вас выплатить жалованье за шесть месяцев вперед тем, кто работал в Беверли-
Хиллз, и за два месяца — персоналу чикагского и нью-йоркского филиалов.
Немедленно, без всяких возражений оплачивайте все счета. Повторяю: без
всяких возражений. Я больше не собираюсь обсуждать эту проблему.
Магазины
Грез
должны прекратить свое существование. — С этими словами Билли
покинула контору, так что он даже не успел сказать ей, что выполнит все ее
распоряжения от начала до конца.
Он заразился ее безумной спешкой, ее иррациональным чувством вины, но
действовал со свойственными ему взвешенностью и расчетом. Потребовался год,
чтобы осуществить задуманное Билли — все, вплоть до последней запятой на
последнем юридическом документе. Джош Хиллман ликвидировал все имущество
фирмы вне зависимости от местоположения магазинов, действуя не спеша и
весьма эффективно. Он знал, что в тот момент спрос на хорошие участки земли
был высок и продолжал расти. Закончив распродажу магазинов и земли, он
вынужден был с мрачным удовлетворением признать, что разрушение империи
Магазинов Грез
принесло солидный доход, особенно в части чикагского и нью-
йоркского филиалов, которые ему удалось быстро и выгодно продать. Сейчас вся
работа была завершена, и единственным, что осталось от фирмы, был кусок
розового мрамора с названием магазина, закрепленный когда-то у входа в
здание на Родео-драйв. Мраморная табличка была доставлена ему как адвокату
Билли пожарной командой Беверли-Хиллз, и он никак не мог с ней расстаться.
Это все, что осталось ему от Вэлентайн, женщины, которую он полюбил с
первого взгляда, ради которой развелся с женой после долгих лет брака и
которая собиралась выйти за него замуж. По крайней мере, он так считал, пока
не появился Спайдер Эллиот. Никто не знал о его любви, даже Джоанна, его
первая жена. Джош Хиллман вынужден был принять известие о замужестве
Вэлентайн с тем же стоицизмом, с каким принял теперь ее смерть. Вот и все,
что он мог сделать для женщины, подарившей ему безмерное счастье.
Джош Хиллман посмотрел в окно — его кабинет располагался на двадцать втором
этаже. Был ясный день, и он мог различить очертания дома, где жила
Вэлентайн, сначала одна, а потом вместе со Спайдером. Интересно, где сейчас
Спайдер, подумал он.
Пока Спайдер находился в Лос-Анджелесе, специальный посыльный доставил ему
чек на десять миллионов долларов — их с Вэлентайн долю в империи
Магазинов
Грез
, но со времени поминальной службы по Вэлентайн его никто не видел. От
торговца яхтами в Марина-дел-Рей, который позвонил Джошу накануне того, как
он получил чек для Спайдера, поспешно выписанный на местный банк, Джош
узнал, что Спайдер купил океанское судно, подержанный, третьесортный, но еще
крепкий корабль простейшей конструкции; его можно было назвать как угодно,
начиная от яхты и кончая плавучей тюрьмой. Оно достигало двадцати пяти
метров в длину, было снабжено довольно надежным мотором в дополнение к
парусам и имело четыре каюты — вполне достаточно, чтобы вместить небольшой
экипаж. За неделю Спайдер перенес на борт кое-какие вещи, нанял двух
матросов, подготовил судно к плаванию и отчалил, взяв курс на Гавайи. Пару
раз Джош слышал, что кто-то видел его, но от самого Спайдера не было никаких
вестей. Сначала он бросил якорь где-то в районе Кауай, а затем исчез из виду
и только несколько месяцев спустя объявился у Райатеа, на островах Сасайе-ти
во Французской Полинезии. Поскольку новых сведений о нем не поступало, Джош
решил, что Спайдер так и осел в том регионе, по площади едва ли не
превосходящем всю Западную Европу.
Господи, если бы он мог поступить так же, думал про себя Джошуа Исайя
Хиллман. Если бы он мог бросить мир катиться к собственной гибели, отчалить
куда глаза глядят и попытаться каким-то образом смириться со случившимся. Но
ему было сорок семь, он был старшим партнером в крупной юридической фирме,
имел троих детей и кучу обязанностей перед обществом. Единственным
романтическим увлечением всей его размеренной, упорядоченной жизни,
основанной на надежности и неподкупности, была страсть к Вэлентайн, и
теперь, когда она ушла, он станет жить так же, как жил до встречи с ней,
рассчитывая только на силу привычки.
Слава богу, подумал он, что никому не пришло в голову попросить его сказать
несколько слов во время заупокойной службы по Вэлентайн, состоявшейся в
парке дома Билли. Скорее всего он бы просто расплакался, так же как Билли и
Спайдер, которые сидели поодаль друг от друга, в стороне от остальных. Он не
решался взглянуть на Спайдера, только украдкой посмотрел на Билли и увидел,
что лицо ее почти полностью скрыто полями черной шляпы, которой она словно
бы отгородилась от окружающего мира. Несколько слов сказала Долли Мун,
которая поведала о своих восхитительных встречах с Вэлентайн — она говорила
с такой безмерной любовью и в то же время сдержанно, как умеют только
великие актрисы, так что ее речь успокаивала. Потом выступил Джимбо
Ломбарди, большой друг Вэлентайн еще с тех времен, когда она работала
модельером в Нью-Йорке; вспоминая ее с юмором, спасительным в тот момент, он
рассказал несколько любопытных историй о тех временах, когда Вэлентайн была
наиболее ярким членом кружка, возникшего вокруг ее бывшего шефа Джона
Принса. Уэллс Коуп дал высокую оценку дарованию Вэлентайн, а в заключение
своим чистым, твердым голосом несколько кратких фраз произнесла Джиджи, хотя
было заметно, как она волнуется. Она рассказала о первой встрече с Вэлентайн
и о тех моментах, когда они были вместе, вспоминая только счастливые дни,
дни, наполненные радостью. А потом все разошлись.
Билли уехала из дома на Черинг-Кросс-роуд, оставив Джози Спилберг и Берго
О'Салливана следить за поддержанием чистоты и порядка. Раз в неделю
приходили уборщицы и садовники, которые убирали в комнатах и ухаживали за
садом, но Билли, похоже, навсегда оставила Калифорнию, поскольку не
появлялась здесь с тех пор, как год назад отправилась вместе с Джиджи
провести остаток лета в Ист-Хэмптоне, к Джессике Торп Страусе.
А он, Джош Хиллман, пойдет сейчас домой, чтобы переодеться для очередного
званого обеда у Сьюзен Арви, поскольку она считала его самым привлекательным
свободным мужчиной во всем Голливуде. Он никому бы не пожелал такой
безрадостной, никчемной, жалкой судьбы.
— Просто не могу поверить, что День труда уже на носу, — мягко
произнесла Джессика. Ее грустные лавандовые глаза были широко открыты,
очаровательные губки надуты самым обворожительным образом. Кончалась
последняя неделя августа. Джессика подняла от книги голову в обрамлении
облака волос, по-прежнему сохранявших воздушность, как на картинах
прерафаэлитов. Они с Билли читали, сидя на крыльце под навесом. Все два
месяца, пока Билли и Джиджи гостили у нее — а приехали они сразу после
похорон Вэлентайн, — Джессика избегала задавать Билли вопросы
относительно ее будущего, но лето подходило к концу и надо было что-то
решать.
Джессика была на три года старше Билли и наблюдала важнейшие этапы
становления ее личности, но никогда за шестнадцать лет их знакомства Билли
не отгораживалась от нее такой непроницаемой стеной грусти, превращаясь в
холодную статую и отчасти оживая лишь за греблей и теннисом, которыми
занималась с Джиджи и детьми Джессики. Казалось, Билли приехала не в Ист-
Хэмптон, а в спортивный лагерь, поскольку искала здесь лишь веселую компанию
и молодой задор. Она как могла старалась не оставаться с Джессикой наедине.
Как будто я задавала ей какие-то вопросы, — думала Джессика, —
как будто я надоедала ей советами! Будто я не знаю, что есть вещи, о которых
не принято говорить вслух, и мне неизвестно, что я ничем не могу ей помочь!
Но после Дня труда семье Страусе пора было собираться в дорогу и
возвращаться в Нью-Йорк, на Манхэттен, поскольку в сентябре младшим членам
семейства предстояло разъехаться по своим школам, а до этого надо было
купить кое-какие вещи и сделать массу других необходимых приготовлений.
— День труда?.. О, Джесси, только не это... Неужели лето кончается?
Никогда я не любила этот праздник, а в этом году... — медленно произнесла
Билли, с неохотой откладывая книгу. — Не припомню, чтобы меня так
раздражало приближение какого бы то ни было праздника.
— Гм, — неопределенно промычала Джессика. Она не хотела перебивать
Билли сейчас, когда, казалось, та наконец готова обсуждать вещи, которые
просто необходимо обсудить.
— Джесси, — продолжала Билли, садясь прямо и кладя книгу на
крыльцо. — Я все лето злоупотребляла твоим гостеприимством. Только не
говори, будто это не так, и прочие сладкие слова: ведь мы обе знаем, что я
только и делала, что пыталась прийти в себя. Я страшно устала от детей,
поэтому, полагаю, нам с тобой следует поговорить.
—Гм.
Билли едва заметно улыбнулась.
— Можешь хоть весь день повторять свое
гм
, мне все равно, так что не
утруждай себя, а действительно лучше побереги силы для магазинов — ведь ты
собираешься покупать обувь близнецам. Кстати, они сообщили мне, что намерены
всю зиму проходить в кроссовках. О, я знаю все их секреты, в частности, что
Дэвид-младший по уши влюблен в Джиджи, но, поскольку они одного возраста, он
с тем же успехом мог бы влюбиться в Жанну Моро. Только я обещала ничего тебе
не говорить, так что уж сделай вид, будто ничего не знаешь. Хорошо?
— Гм-м-м.
— Но он такой симпатяга, что она позволяет ему заниматься с нею
любовью.
— Что?
— Я знала, что смогу вывести тебя из равновесия. — Билли
рассмеялась, глядя на то, как Джессика переменилась в лице. Но, услышав
смех, Джессика успокоилась. Если Билли может подшучивать над ней, значит,
все не так плохо. — Итак, что я думаю по поводу моей дальнейшей жизни?
Кажется, именно этот вопрос ты задаешь себе.
— Да, не без этого, — осторожно произнесла Джессика, стараясь
вызвать Билли на разговор.
— Вот, послушай это, — сказала Билли. —
Нужно продолжать
жить, даже если очень тяжело и положение кажется безвыходным... Есть
единственный выход — всегда и во всем идти до конца, невзирая ни на что
.
Правда, неплохой совет?
— Для чего? Для плавания по Амазонке?
— Такой совет дали Фрэнсису Скотту Фицджеральду, когда у него не
ладилось с романом
Ночь нежна
. Думаю, он годится для всего, за исключением
разве что поедания шоколадного торта. Так что я собираюсь последовать ему и
идти вперед, невзирая ни на что
.
— А куда именно?
— Вперед по жизни. Ты прекрасно знаешь, что я имела в виду именно
это. — Билли говорила с таким вызовом, что голос ее зазвучал
пронзительно. — Буду притворяться, что я потрясающе богатая, недурна
собой, одинокая и вполне еще молодая женщина, которая может купить себе
буквально все, что захочет. Обзаведусь домами в престижных районах, буду
вращаться в престижном обществе, спать с престижными мужчинами, устраивать
престижные приемы и фотографироваться в престижных местах в нужное время
года. — Она помолчала, внимательно разглядывая лицо сбитой с толку
Джессики, а затем продолжала, уже тише: — Лишь очень немногие будут знать,
что жизнь моя не удалась, поскольку отныне я отказываюсь участвовать в
собственном провале. То, что думают о тебе окружающие, полностью зависит от
того, что ты думаешь о себе, поэтому я не признаю теперь ничего, в чем не
было бы вкуса, запаха, ощущения триумфа.
— Боже мой! — пробормотала Джесси.
— Ну, что ты об этом думаешь? — В вопросе Билли слышались
смущение, дерзость и испуг.
— Зачем тебе мое мнение? Столь блистательной особе оно ни к чему.
— Правда, Джессика, я хочу воплотить в жизнь этот план, потому что не
могу придумать ничего другого, что не ущемляло бы кого-либо, кроме меня.
Понимаю, что подобное решение не открывает дорогу в рай...
— На самом деле оно включает только три из семи смертных грехов, —
задумчиво вымолвила Джессика. — Похоть, жадность и гордыню.
— А какие остальные?
— Зависть, обжорство, праздность и гнев. Это согласно Фоме Аквинскому,
хотя и не знаю, кто надоумил его... Но если посмотреть с этой точки зрения,
то ты находишься чуть ближе к раю, чем к аду.
— Я бы не стала переживать, даже если бы речь шла о шести из семи
смертных грехов. Единственное, на что я, пожалуй, не способна, — это на
обжорство. Я просто хочу освободиться от наваждения, которое постоянно
преследует меня, но светская жизнь — это все, что я в состоянии придумать.
Понимаю, что должна была бы посвятить свою жизнь совершенствованию
человечества, но не могу обманывать себя: долго на этом поприще я не
протяну... Я позволила Джошу управлять моими деньгами по своему усмотрению,
так что он будет делать это за меня. Он хорошо разбирается, как направить
деньги туда, где они нужнее всего.
— А что будет с Джиджи?
— Мы уже с ней немного потолковали. Она на самом деле не очень-то хочет
поступать в колледж, и я не могу ее за это винить. Я и сама никогда там не
училась, поэтому не мне ее заставлять. Она так хочет поскорее стать
самостоятельной, вот и подыскала себе простенькую работу в самой модной
фирме по обслуживанию банкетов во всем Нью-Йорке. Называется
Путешествие в
изобилие
. Ее нам порекомендовала Кора Мидлтон. Конечно, мне было бы
спокойнее, если бы я могла держать девочку возле себя, но разве я могу ей
возразить, особенно если учесть способности Джиджи?
— Но где она будет жить?
— Я сняла для нее квартиру в доме с самой лучшей охраной, какую только
могла найти. Вместе с ней будет жить девушка по имени Саша Невски. Это
взрослая и очень ответственная девица двадцати двух лет, к тому же ее мать
была дружна с матерью Джиджи. Я обо всем договорилась с миссис Невски по
телефону... Она была очень довольна, потому что Саша жила в квартире без
лифта в сомнительном районе. Теперь же девушки будут жить в двух шагах от
тебя, и я хоть буду спокойна, зная, что Джиджи в любой момент может
обратиться к тебе за советом. А во время отпуска она сможет приезжать ко
мне, или я буду наведываться в Нью-Йорк.
...Закладка в соц.сетях
