Любовники

страница №22

...м костюме. Это был костюм из осенней коллекции
Карла Лагерфельда, подготовленной специально для дома моделей Шанель, с
которым он недавно начал работать, пытаясь как-то оживить былую славу фирмы.
Под этот костюм из твида кремового цвета с отделкой в черную с кремовым
клетку она надела черную шелковую блузку с большим воротником, а на бедрах
застегнула пояс в виде массивной цепи. Джиджи оглядела себя в зеркало и с
удовлетворением отметила, что изысканные линии кроя удачно подчеркивают
стройность ее фигуры.
Первым, кому представил ее Бен, когда она появилась в офисе в Нижнем
Манхэтгене, был Эрик Хансен, мужчина шестидесяти трех лет, главное
действующее лицо всего проекта. Хансена Бен переманил из Роял-Викинг-Лайн,
он был одним из трех ведущих исполнительных менеджеров в области морского
туризма. Он согласился на новое место только потому, что ему светила скорая
пенсия, а нерастраченной энергии и творческих идей у него было еще слишком
много, чтобы уйти из бизнеса, в котором он являлся подлинным королем. Это
был жилистый мужчина среднего роста, с вьющимися седыми волосами. Он служил
воплощением деловой хватки, от него так и веяло энергией.
— Вот тот человек, — сказал Бен, когда они устроились в кабинете
Хансена и налили себе по чашке кофе, — который точно знал, кого именно
и из какой компании следует переманить, и на сегодняшний день список
исчерпан. В этом бизнесе, если зовет сам Хансен, люди идут к вам, не
раздумывая.
— Так вот как это делается? — удивилась Джиджи. — Кража умов?
— Это единственный способ, — ответил Хансен. — Настоящих
специалистов довольно много, но они нужны всем. Мистер Уинтроп значительно
облегчил мне задачу, поскольку выдал карт-бланш в отношении окладов.
— Каждый ответственный работник, которого мы нанимаем, приводит с собой
целую команду, — добавил Бен, — так что на сегодняшний день высший
и средний эшелоны у нас практически укомплектованы. Этажом выше, к примеру,
сидят менеджер по отелям Юстас Джонс и Пер Даль — капитан из Норвегии.
— А сейчас-то они тебе зачем? — удивилась Джиджи. — Первый
круиз на Эсмеральде состоится не раньше чем через год!
— Лучше укомплектовать штат сейчас, — ответил Хансен. — Мы
уже заключили контракты с дизайнером по ресторанам Антонио Замбони, шеф-
поваром Андре Сен-Юбером, кондитером Полем Вилларом, а также с главным
метрдотелем Джанни Фенди.
— Фенди? Виллар? Сен-Юбер? Все иностранцы? — удивилась Джиджи.
— Американцы, как ни странно, ничего не смыслят в ресторанном
деле. — Хансен усмехнулся. — Туристические лайнеры обычно набирают
персонал в Италии — официантов, метрдотелей, барменов. Лучшая обслуга — это
итальянцы. Португальцы — тоже ничего, французы, как правило, страдают
излишним снобизмом, поэтому из них выходят только хорошие повара, а у
испанцев нет должных традиций. Стюарды и горничные должны быть скандинавы,
офицеры и капитаны — норвежцы, датчане или англичане. Как это принято,
казино будет принадлежать австрийской компании, а салон красоты —
английскому владельцу, имеющему долю во всех без исключения туристских
лайнерах.
— А разве Эсмеральда будет ходить не под американским флагом?
— Под международным флагом, — ответил Бен. — Это даст нам право нанимать кого хотим.
— А американцев ты, что же, совсем не будешь брать?
— Буду, конечно, — музыкантов в оркестр, персонал сферы
развлечений, спортивных инструкторов. Команду жиголо наберу, скорее всего,
из греков, они обладают необходимым шармом, энтузиазмом и
долготерпением. — Бен сделал вид, что не замечает ее возмущения.
— Похоже на Организацию Объединенных Наций, — заметила
Джиджи. — И кто же будет главный?
— Главный — мистер Уинтроп, ведь он владелец. Поскольку по счетам
платит он, ему и принадлежит право окончательного решения. Конечно, было бы
проще, если бы он на год устранился от других дел и поселился в Венеции, но
поскольку это невозможно, мы занимаемся этим здесь. Как только все
приготовления будут завершены, оснастка корабля будет произведена в сухом
доке.
— Кажется, мисс Орсини хочет увидеть ход работ своими глазами, —
сказал Бен, поднимаясь из-за стола. — Вижу по ее глазам..
— Ты уже научился читать мои мысли? — шепнула Джиджи, когда он
взял ее под руку и повел к двери. Они прошли коридор второго этажа, на
котором располагались кабинеты чиновников и бухгалтеров, и на лифте
поднялись этажом выше. Здесь их взору предстал один огромный зал, в котором
на компьютерах работало человек сто.
Арнсин Ольсен — главный инженер — провел их по рядам, показывая будущую
начинку нижней части судна. Джиджи разглядывала сложные чертежи,
изображающие будущее устройство межпалубного пространства, которое должно
было быть отдано трубам, электропроводке и телефонному кабелю.
— Я и не думала, что все так сложно, — призналась она.
— Сам не ожидал, — поддакнул Бен. — А мы еще с тобой не
посмотрели и малой части того, что будет. Наберись терпения. — Он
небрежным движением обвил ее рукой за талию, успев мимоходом ущипнуть за
зад.

— Прекрати! — прошипела она, ощущая на себе любопытные взгляды
служащих.
Бен еще раз ущипнул ее, и весьма ощутимо.
— Это тебе не торговый центр, а плавучий отель. Чтобы спроектировать
такое судно, требуется не менее пятидесяти тысяч чертежей.
— Мисс Орсини, не хотите ли взглянуть на общий план судна? —
спросил Олъсен.
— Ну конечно! Это очень интересно.
В сопровождении Хансена и Ольсена они поднялись на другом лифте на четвертый
этаж, где стояло еще больше компьютеров и работало еще больше людей. Пройдя
через зал, они вошли в большой кабинет, и там Джиджи была представлена
капитану Далю, Юстасу Джонсу и дизайнеру Ренцо Монтегардини — высокому,
сухопарому мужчине лет пятидесяти, костюм на котором сидел не менее
элегантно, чем на Вито Орсини, и который обладал неоспоримым обаянием.
— Наконец-то я вижу ту молодую леди, чей гений заставил меня покинуть
мою родную Геную, мою любимую студию, моих учеников и заказчиков.
— От ваших слов я чувствую за собой вину, — ответила Джиджи, кокетливо взмахнув ресницами.
— Не надо меня жалеть, дорогая мисс Орсини. Я новообращенный
американец. Я обожаю Нью-Йорк, моя жена — тоже. И это действительно
потрясающий проект. Корпус судна настолько хорош, что у нас получится
настоящий красавец. Сейчас убедитесь сами.
Ренцо сдернул полотно с картины, изображающей Эсмеральду Уинтропа во всей
красе. От волнения сердце в груди Джиджи радостно забилось; она пыталась
сообразить, что общего между этим красавцем-лайнером и тем серым корпусом,
который они видели на верфи в Местре.
Очертания кормы и носа остались бесспорно теми же, однако все остальное было
словно из другого мира. На белоснежном корпусе судна выделялась изумрудно-
зеленая полоса, которая шла от носа к корме. Вдоль каждой из четырех новых
палуб тянулась полоса иллюминаторов. Посередине верхней солнечной палубы
устремлялась вверх угловатая конструкция наподобие лестницы, которую венчали
сигнальные флажки. Хотя на картине судно было изображено в спокойном море,
казалось, что оно зримо режет волну, неподвластное закону земного тяготения.
Джиджи вдруг заметила, что все, кто был в комнате, молча взирают на
открывшуюся их взорам картину. Она порывисто повернулась к Монтегардини.
— У меня нет слов.
— Вы уже все сказали, — с улыбкой ответил он. — Четыре минуты
молчания — для меня это знак успеха.
— Выше всяческих похвал, — заверила она.
— Джиджи, — напомнил Бен, — я знал, что тебе понравится, но
давай же посмотрим на общий план судна.
— Беннито, по-моему, чертежей с мисс Орсини уже хватит, — вмешался
Ренцо Монтегардини — У нее усталый вид. Почему бы тебе не показать ей макеты
кают, ресторана, казино? А если после всего у мисс Орсини останется желание
взглянуть на чертежи — милости просим.
— Это не усталость, а удовольствие, — поправила Джиджи. — Но
вы правы, я не хочу портить впечатление от этого прекрасного корабля
разглядыванием его с чертежей, во всяком случае — не сейчас.
— Как скажешь, — согласился Бен, неохотно откладывая в сторону
папку. — Идешь с нами, Ренцо?
— А как же? Я хочу сам убедиться, что макет понравится lamphasis>bellasignora.
— Ты покорила еще одно мужское сердце, — пробормотал Бен, когда
они с Джиджи в сопровождении свиты шли назад к лифту.
— А что это он зовет тебя уменьшительным именем?
— Он всех зовет так, как ему нравится. Он ведь художник, а мы дельцы.
— Зато на борту судна написана твоя фамилия, — возразила Джиджи.
— С этим он смирился, но не более того, — кивнул Бен.
Лифт был забит битком, все хотели своими глазами видеть, какое впечатление
на Джиджи произведут макеты в натуральную величину. Рука Бена скользнула на
уже привычное место на ее ягодицах, и даже сквозь плотный твид Джиджи
чувствовала ее жар.
— Если ты сейчас же не прекратишь, я не выйду из лифта, —
прошипела Джиджи. — Поскольку все очень вежливы и будут пропускать меня
вперед, то мы останемся в лифте до понедельника.
На следующем этаже кабина остановилась, и Бен послушно убрал руку. Вся
компания вывалила в коридор, где несколько комнат были оборудованы как
судовые помещения.
— Расскажи-ка мне о своей каюте, — повернулась Джиджи к Бену.
— На каждом лайнере будет одна такая каюта, по размерам — вдвое больше
других апартаментов.
— Можно мне начать с этой каюты? Вернее — нам с тобой? Остальные пусть
подождут.
— Но...
— Разве не ты здесь за все платишь?
— Джентльмены, — начал Бен, — свою каюту я хочу показать мисс
Орсини сам. Прошу вас минуту обождать.