Жанр: Любовные романы
Любовники
...вложила открытку в коробку и перевязала подарок
лентой. После этого она позвонила стюарду и попросила подать обед. У нее
впереди было несколько часов полета — достаточно времени, чтобы надписать
открытки к заготовленным для Саши с Вито
свадебному комплекту белья
из
пяти предметов, отделанному викторианским кружевом, и стильному смокингу с
бархатным воротником работы Шарве.
В понедельник Джиджи явилась в агентство в такую рань, что думала, будет в
числе первых голодных посетителей кафетерия. Ночью она почти не спала от
перевозбуждения, поглощенная планом рекламной кампании для
Эсмеральды
Уинтропа
. Она ломала голову над тем, как найти на солнечной палубе местечко
столу для пинг-понга. Это был единственный вид спорта, который ей удавался и
который, по мнению Джиджи, был доступен абсолютно всем — даже самому
неспортивному человеку. После целого часа размышлений о турнире, который
длился бы на протяжении всего круиза и завершался бы вручением оригинальных
призов, ей пришло в голову, что стол может быть раскладным, и тогда для него
вообще не нужно много места. На этом она успокоилась и провалилась в
глубокий сон, но уже в шесть часов вскочила, будто у нее над ухом прозвучала
пожарная сирена.
— Привет, Полли, — поздоровалась Джиджи с секретаршей, беря себе тарелку для бутербродов.
— Привет, путешественница. Как Нью-Йорк?
— Фантастика. А вы тут как?
— Скоро узнаешь. Виктория срочно хочет тебя видеть — велела мне
прислать тебя, как только появишься.
— А она уже здесь?
— Сегодня все рано, — ответила Полли с видом человека,
посвященного в какую-то тайну.
— Так вот почему бутербродов уже нет, — разочарованно протянула
Джиджи, беря себе две булочки с корицей и наливая стакан горячего чая. С
едой она направилась к себе в кабинет, который в этот момент был пуст — Лизы
Леви, способной художницы, работавшей с ней в паре, на месте не оказалось.
Джиджи решила, что ничто из того, что ей скажет Виктория, не может быть
важнее завтрака. Дома она не поела, и теперь у нее слегка кружилась голова.
Зазвонил телефон, и она, не успев прожевать, сняла трубку.
— Это Полли. Виктория спрашивает, идешь ты или нет.
— Да ты что? Я же не могу проглотить завтрак в одну минуту! Я чуть не
подавилась!
— Бери еду и шагай к Виктории. Что-то ей нужно от тебя немедленно.
— Передай мисс Вики, что я приду сразу, как только закончу сеанс
трансцендентальной медитации и дочитаю книжку. Если я нарушу ежедневный
ритуал, то весь день пойдет наперекосяк.
— Джиджи, ну пожалуйста, сделай это для меня.
— Ну ладно. —
Если Виктория Фрост воображает, что ей удастся
испортить мне утро, она ошибается
, — думала Джиджи, шагая по коридору
к просторному кабинету, где царствовала Виктория. — Ну? — спросила
Джиджи, остановившись в дверях.
Арчи и Байрон тоже были здесь и казались чем-то взволнованными, а Виктория
стояла у столика, на котором стоял поднос с аппетитными бутербродами.
— У меня что — день рождения? — с радостным изумлением воскликнула
Джиджи.
— Небольшая торжественная встреча, — объяснил Арчи. — Можешь
не верить, но нам тебя не хватало, вот мы и решили отметить твой приезд
легким угощением. Считай, что это знак любви.
— Теперь понятно, чем вызвана спешка. — Джиджи повернулась к
Виктории, однако если ее и мучило раскаяние за свои неблаговидные
предположения, то лишь в самой малой степени. — Ну что ж, приступим.
— Это я придумал, — похвастал Байрон. — Арчи хотел купить
торт, но я-то знаю, чего тебе хочется по утрам.
— Ты угадал, Байрон-третий, — отозвалась Джиджи, набрасываясь на
еду. — А ты что предлагала, Виктория? — полюбопытствовала она.
— Я выступала за килограмм черной икры и ящик шампанского, но
подчинилась большинству.
Джиджи показалось странным, что Виктория Фрост хотела отметить ее
возвращение икрой и шампанским. Что-то здесь было не так.
— Расскажи, как прошла неделя, — попросил Арчи, закончив еду.
— Арчи, почему бы тебе сначала не рассказать Джиджи, как прошла неделя
у нас? — спросила Виктория. Мало того, что она согласилась на этот
нелепый завтрак, так еще ее хотят заставшъ выслушивать словоизлияния Джиджи
об этом лайнере! С прошлого вторника она ждет не дождется момента, когда
лицо Джиджи вытянется при сообщении о том, что в ее отсутствие агентство
получило новый контракт на сто миллионов долларов. Таким образом
ФРБ
превратилось из новоиспеченной фирмы, куда ее некогда заманивали всеми
силами как какого-то гения, в крупную компанию, в которой она теперь будет
не более чем одним из многих работников, хотя и весьма ценных.
Байрон и Арчи раздули целое дело из ее возвращения. Несмотря на все усилия
Виктории, ей не удалось их отговорить, они продолжали чувствовать какие-то
угрызения по поводу того, что контракт с
Магазином грез
был заключен в ее
отсутствие. Арчи даже предложил было назначить Джиджи главой художественного
совета, но Виктория решительно отвергла эту идею.
— Мы поговорим о новой должности, когда Джиджи придет просить прибавки
к жалованью, — заявила Виктория и ни на йоту не отступила от своих
позиций.
Несомненно, что со временем малышку Орсини надо будет вознаградить, но
торопиться с этим совсем ни к чему, она и так задирает нос. Пора вернуть ее
с небес на землю.
— Виктория, скажи ей сама! — возразил Арчи. — Это ведь твое
детище, а не мое.
— Мне все равно, кто из вас и что мне расскажет, — сказала
Джиджи, — только давайте перейдем к делу. А то у меня много новостей,
касающихся
Эсмеральды
.
— Джиджи, ты с нами уже почти год, — начала Виктория, как обычно
беря на себя роль лидера. — Ты зарекомендовала себя как талантливый
копирайтер, кроме того, у тебя есть деловая хватка. Когда ты настаивала на
том, чтобы мы не сотрудничали с
Магазином грез
, мы хорошо понимали, что ты
опасаешься обвинении в кумовстве и протекционизме. Однако...
—
Однако
? — перебила Джиджи. — Мне это слово что-то не
нравится. Теперь ясно, откуда икра и шампанское.
— Однако, — нимало не смутясь, продолжала Виктория, — ты,
несомненно, понимаешь, что это была просто прихоть, которую я бы назвала
проявлением непрофессионализма, причем не совсем безобидным для фирмы.
— Ты хочешь сказать, Виктория, что я — дилетант?
— Как раз наоборот. Ты была дилетантом, когда пришла сюда, но сейчас ты
стала асом рекламного дела. — Виктория широко улыбнулась, как бы давая
понять, что они понимают друг друга гораздо лучше, чем это может казаться со
стороны. — На прошлой неделе я встречалась со Спайдером Эллиотом и
убедилась, что он давно недоволен работой
Руссо и Руссо
. Так вот, он прямо-
таки ухватился за предложение доверить свою рекламную кампанию нам. Он даже
отказался от обычного в таких случаях конкурса.
— Почему ты не согласовала этот вопрос со мной, прежде чем говорить со
Спайдером? Ты ведь могла мне позвонить в Нью-Йорк! — с жаром
воскликнула Джиджи.
— Не согласовала? Джиджи, ты должна понимать, что руководство не
обязано испрашивать твоего соизволения на заключение того или иного
контракта. Это же очевидная вещь.
— Когда это произошло? — Щеки Джиджи пылали от гнева.
— Примерно неделю назад — какая разница?
— Неделю? Ты, значит, решила, что пройдет неделя, и тогда... — Джиджи
была так растеряна, что не знала, что сказать.
— Нет сомнения, что Эллиоты заинтересованы в нашем сотрудничестве. Они
не позвонили тебе, потому что ты взрослая девочка и нет нужды с тобой
нянчиться.
— Теперь мне понятно, Виктория, почему тебе не даются тексты — у тебя
просто дар находить обидные слова, — огрызнулась Джиджи.
Виктория пропустила ее замечание мимо ушей.
— Ты будешь работать в паре с Байроном, — теряя терпение, заявила
она. — Ну, почему ты не хочешь признать, что напрасно мешала нам
получить контракт с
Магазином грез
, который нуждается в нем не меньше, чем
мы?
— Благодарю за завтрак, — сказала Джиджи, — но не было
необходимости подслащать пилюлю.
Она стремительно направилась к двери, стараясь не глядеть на самодовольные
физиономии этих предателей — Арчи и Байрона. Она считала их верными
ребятами, но, как видно, ошибалась. Она была поражена и глубоко разочарована
тем, что они что-то провернули за ее спиной и вступили в сговор с Викторией.
Если Виктория вправду считает ее профессионалом, она должна была бы
посоветоваться с ней, как лучше вести дело с
Магазином грез
, а не
обстряпывать его в ее отсутствие. Если бы она так поступила, Джиджи пришлось
бы признать, что контракт — в интересах агентства.
— Есть еще новости, Джиджи. Не спеши убегать, — быстро добавила
Виктория.
— Какие же? — Джиджи обернулась.
— Потрясающие новости! Ты не поверишь! — не мог скрыть торжества
Арчи. — Нас пригласили в
Бич-Кэжуалс
!
— Вот это да! — Джиджи онемела. Теперь она была хорошо знакома с
организацией отдыха на воде, и ей было ясно, что последует за этим
контрактом.
— Это правда! — воскликнул Арчи. — Девяносто миллионов в год!
— Господи... это здорово... только...
— Только — что? — спросил Байрон. — Какие могут быть
оговорки, когда речь идет о девяноста миллионах долларов!
— Это означает, что от
Индиго Сиз
придется отказаться.
— Господи, Джиджи, стоит ли об этом печалиться? — рассмеялся
Байрон.
— Но ведь отказаться придется!
— Конечно, — согласился Арчи. — Мы уже отказались.
— Но самое невероятное заключается в том, что разговор об обоих
контрактах — и с
Магазином грез
, и с
Бич-Кэжуалс
— состоялся в один
день! Мы так обалдели от счастья, что напились прямо здесь! — сообщил
Байрон. — Жаль, что тебя не было.
— Ну, вы-то ведь были, — спокойно ответила Джиджи, глядя в их
сияющие лица. — И как восприняли это известие братья Коллинзы?
— Ну, с этим я справилась без труда, — самодовольно заявила
Виктория.
— А они не спросили, в курсе ли я?
— Я сказала, что тебя нет в городе. Уверена, Коллинзы меня поняли, ведь
они деловые люди, как мы все.
— Не все, — медленно возразила Джиджи. — Меня можешь не
считать.
— О чем ты? — изумился Арчи. — Что ты хочешь этим сказать?
— Я только что поняла, Арчи, что не создана для рекламного бизнеса. И я
не стала профессионалом, хотя вы только что это признали. Я...
— Говорил я тебе, Виктория, она расстроится... — пробормотал Арчи.
— Дело не в каталоге, Арчи, дело в двуличии. Вы с Байроном нарушили
обещание, которое давали мне еще до того, как я согласилась работать с вами,
и нарушили вы его только потому, что перед вами замаячил выгодный договор,
которым вы не хотели рисковать — вдруг бы я отказалась?
— Подожди, идея принадлежала Виктории, а не...
— Сейчас неважно, кто это придумал, вы все оказались заодно и целую
неделю держали меня в неведении, а потом вообразили, что меня можно умаслить
красной рыбой и лестью.
— Так вот в чем проблема — мы не подключили тебя к переговорам, —
протянул Арчи.
— Мое самолюбие тут ни при чем, Арчи, я говорю о том, что в принципе не
гожусь для рекламного дела. Законы вашего бизнеса таковы, что при виде
крупной рыбы вы должны вышвырнуть всю мелочь из аквариума. Я же привязываюсь
как раз к мелкой рыбешке, я прикипаю к людям, которые со мной обращаются по-
человечески, как Элеонора Колонна и ее сыновья, и я горжусь тем, как мы
наладили дело с
Индиго Сиз
. И я знаю. что они в меня верят... А вы это все
разрушили. Вы ведь знали про мои близкие отношения с этим семейством! Я
понимаю, что от их контракта вы должны были отказаться, но почему вы даже не
дали мне возможности все им объяснить?
— Это смешно! — вышла из себя Виктория. — Ты не член
руководства.
— Это не смешно, и ты это понимаешь. Твое деление сотрудников на
руководящих и творческих абсолютно искусственно, тебе так удобнее удерживать
власть. Неужели ты думаешь, что я могу бросить все силы на творческую часть
работы, а потом уповать на твою милость в надежде на то, что ты соизволишь
принять устраивающее меня решение?
— Именно это имеет место в нашем агентстве! — рявкнула
Виктория. — И тебе оно не принадлежит!
— Поэтому я и ухожу, мисс Вики. Меня не устраивают порядки, которые
царят в этом бизнесе — или, может, в данном конкретном агентстве? Можно не
утруждать себя и не присылать мне на память фирменную кружку с моей
фамилией.
Джиджи вышла из кабинета и, не задерживаясь, покинула здание.
— Итак, моя малышка осталась без работы, — сказал Вито, ласково
поглаживая руку Джиджи. Они с Сашей принимали ее за ужином в тот же вечер.
— Да, похоже на то, — ответила Джиджи с непринужденной
улыбкой. — Не удивлюсь, если скоро буду нянчить Нелли.
— Только скажи, и я сейчас же рассчитаю няньку, — улыбнулась Саша.
— На твоем месте я бы не торопилась, — посоветовала Джиджи. —
Я сбежала из торговли и рекламного бизнеса, но возиться с детьми, боюсь, не
моя стихия. Что угодно, только не это. Но все равно спасибо за заботу.
— А режиссура тебя не привлекает? — поинтересовался Вито.
Джиджи фыркнула: в Голливуде, наверное, не было человека, не мечтавшего бы
снимать кино.
— Я мог бы найти тебе применение, — сказал Вито полушутя.
— А что, у тебя проблемы с твоим нынешним режиссером? — спросила
Джиджи, отметив про себя, что все еще избегает произносить имя Зака вслух.
— С ним происходит что-то неладное, — пожал плечами Вито, —
не могу понять, в чем дело.
Долгий уик-энд
написан как черная комедия о
жизни Голливуда, и многие персонажи отнюдь не внушают симпатий — ты знаешь,
как это бывает у киношников.
— Вроде тебя, что ли? — спросила Джиджи невинным тоном,
наслаждаясь атмосферой счастья, которая окружала эту пару.
— Не смейся, это режиссеры нас такими делают. Но в нашем случае
исходный черный юмор превращается в легкую иронию, а то, что задумывалось
как ирония, становится просто-таки романтичным. Пару раз Зак даже скатывался
на сентиментальность... настоящие любовные переживания... Я попробовал на
него повлиять, а он говорит, что ставит так, как чувствует. Боже упаси от
этих режиссеров! Кто его просит чувствовать?
— Нельзя ли переменить тему? — проворчала Саша. — В конце
концов, он мой брат. Теперь я знаю, почему обычно советуют не вести дела с
родственниками. Давайте лучше поговорим о Бене Уинтропе, нашем миллиардере.
— Джиджи, — сказал Вито, — идея
Волшебного чердака
и
Уинтроп-
Лайн
принадлежит именно тебе. Это значит, что ты по меньшей мере имеешь
право голоса в вопросе выбора рекламного агентства. Ведь ты не захочешь
оставлять эти контракты за
ФРБ
после того, что они с тобой сделали?
— Не стану я лишать их этих контрактов, — покачала головой
Джиджи. — Для меня нет ничего проще, чем отговорить Бена, но чем больше
я об этом думаю, тем больше убеждаюсь, что проблема намного шире, чем вопрос
участия
ФРБ
в рекламе проектов Уинтропа.
— Да что может быть важнее? — с недоумением уставился на нее Вито.
— Как ни странно, для меня гораздо важней сам факт, что это я добыла
для них эти контракты. И я не хочу просить Бена расторгать их ради меня.
— Но почему? — Саша тоже непонимающе смотрела на нее.
— Я не хочу... не хочу быть ему обязанной. Стоит мне его попросить, и
он это сделает в один миг, но тогда я... о черт, как мне вам объяснить?
Тогда я буду от него зависеть — еще больше, чем теперь.
— Погоди, — сказал Вито. — Эти контракты зависят от тебя, но
если ты посоветуешь отдать их другому агентству, то попадешь в зависимость к
Бену Уинтропу из-за того, что употребила свое влияние? Правильно я тебя
понял?
— Абсолютно правильно.
— Дорогой, твоя дочь пытается нам объяснить, что деньги на рекламу
компании Бена Уинтропа дает сам Бен Уинтроп, и она не хочет влиять на него в
этом вопросе.
— Но Джиджи не была такой щепетильной, когда уговаривала его вложить
деньги в корабли и торговлю! — запротестовал Вито.
— Но, папа, я только предложила ему, дала ему идею, а у него было право
принять ее или отвергнуть. Раз он принял именно такое решение, значит, мое
агентство заслужило этот контракт, но я на него не давила.
— Гм-м. — Вито призадумался. — Иными словами, ты не
собираешься за него замуж? Ты не намерена становиться женой клиента. В
противном случае ты расторгла бы эти контракты с такой быстротой, что
Виктория Фрост и глазом бы не успела моргнуть.
— Саша, ну как ты все это терпишь? — рассмеялась Джиджи, но
спорить с отцом не стала.
— Со временем привыкаешь. Джиджи, а ты уверена, что не хочешь выходить
за Бена? И ты позволишь уплыть мужчине, у которого есть все?
— Я иногда пытаюсь представить себе, как буду выглядеть лет через пять-
десять в роли жены Бена, но ничего не получается, — призналась
Джиджи. — Воображение не срабатывает...
— А мое срабатывает! — воскликнула Саша. — И я легко могу
себе представить, какое блестящее будущее тебя ждет с Беном — кругосветные
путешествия, выходы в свет, — хочешь, поделюсь своим воображением?
— А ты, когда познакомилась с отцом, разве представляла себя в роли его
жены?
— Это нечестно! Ты знаешь, о чем думают первым делом все незамужние
женщины при знакомстве с очередным мужчиной: Он или не Он? Стала бы я с ним
спать, если бы он мне не понравился!
— Саша! — не отставала Джиджи. — Отвечай на мой вопрос!
— С той минуты, как Зак представил нас друг другу, я имела твердое
намерение стать его женой.
— У меня другой случай.
— Саша, — вмешался Вито, — Джиджи пытается объяснить тебе,
что еще ничего не решено. Но не торопись ставить на ней крест, может,
доживешь до того дня, когда тоже прокатишься в самолете Уинтропа. Признайся
— ведь ты из-за этого неравнодушна к этому парню? Что лишний раз
подтверждает тот факт — мужчины знают, что делают: путь к сердцу женщины
лежит через средство передвижения. Если у тебя есть самолет и лимузин,
никого не волнуют ни твоя физиономия, ни характер, все женщины — у твоих
ног.
— А яхта? — спросила Джиджи. — Или пассажирский теплоход с
вертолетом на борту?
— Тоже не помешает, — в тон ей отозвался Вито. — Главное,
чтобы не парусная шлюпка. Это все может испортить. Средство передвижения
должно быть с мотором.
— Честно говоря, Саша, — сказал Вито, укладываясь в
постель, — я не понимаю, что происходит с твоим братцем и моей дочерью:
на обоих вдруг накатили сентиментальность, утонченные чувства... Уж эта мне
молодежь — они слишком ранимы для грубой действительности.
Саша засмеялась.
— Я сказал что-то смешное?
— Ты забыл? Зак мой старший брат.
— Всегда об этом забываю. Готов биться об заклад, что ты-то уж ни за
что бы не оставила эти контракты Виктории Фрост.
— Да я бы оставила ее без гроша и глазом не моргнула, — кивнула
Саша. — Послушай, милый, а что в самом деле творится с Заком? Я не
стала расспрашивать тебя при Джиджи, но мне надо знать.
— Понять не могу. Будь на его месте другой режиссер, я бы сказал, что
он себя исчерпал, что он лишился творческого вдохновения и халтурит либо что
его одолела звездная болезнь. К Заку не подходит ни то, ни другое, ни
третье, он настоящий профессионал, но нынешний материал требует постоянной
остроты, а он то и дело промахивается. Я столько времени провожу на
площадке, пытаясь что-то исправить, но безрезультатно.
— А может, у него это возрастное?
— Не рано ли?
— У всех бывает по-разному. — В голосе Саши звучала неподдельная
озабоченность.
— Он больше похож на безнадежно влюбленного юношу. Но ни то, ни другое
не соответствует действительности, ведь у него уже несколько месяцев никого
нет... насколько я знаю.
— Какой кошмар! — Саша в ужасе села. — Ты хочешь сказать, что
у него депрессия?
— Уж, во всяком случае, особого счастья на его лице не заметно. Вместо
того чтобы в обеденный перерыв идти со мной перекусить, он сидит с Эльзой
Уорти и слушает историю ее жизни. Сорок лет назад это была настоящая звезда,
и кое-что от былого огня в ней еще осталось... Так вот, она изо дня в день
рассказывает Заку свою жизнь — страдания, нищета, совсем как в мыльной
опере. Не думаешь же ты, что он увлечен ею?
— На него это не похоже, — произнесла Саша, тревожась все сильней.
— И потом. Он стал очень рассеян. Представляешь, вчера помрежу пришлось
ему сказать, что он снимает финальную сцену уже во второй раз! И это не
первый случай. Я не могу уйти со съемочной площадки и на несколько минут.
— Почему ты мне раньше ничего не говорил? — возмутилась Саша.
— Не хотел тебя тревожить, дорогая. Терпеть не могу тащить в дом
служебные проблемы, но твой брат беспокоит меня. В пятницу, когда Зак звонил
матери...
— Когда — что?
— Когда Зак звонил матери, как послушный сын, — он это делает пару
раз в неделю...
— О господи, Вито! Дело плохо. Звонок матери — это последнее средство
для нас обоих. Мы звоним матери только тогда, когда не хочется жить! О
господи, да ты понимаешь, от чего ты пытался меня уберечь? И когда же ты
собирался наконец мне рассказать о Заке? После того, как он пустит себе пулю
в лоб?
— Саша, ты слишком преувеличиваешь, — терпеливо ответил Вито.
— Да нет же! Зак в глубочайшей депрессии!
— Вообще-то он уже давно сам на себя не похож, — задумчиво сказал
Вито. — Десять месяцев назад я ездил в Кейлиспелл, и эти...
изменения... уже проявлялись. Тогда это не сказывалось на работе, и я не
стал придавать значения, а может, я тогда был слишком занят финансовыми
проблемами и потому толком не заметил... нет, ты права, у него действительно
депрессия.
— Десять месяцев? — переспросила Саша. — А я-то, я-то!
Погрузилась в свои проблемы с Джошем, в этот дурацкий развод, а с родным
братом даже не нашла времени пообщаться! Что ж, мы знаем, какую мерзкую,
подлую сучку надо за все это благодарить.
— Да? Это кого же? — изумился Вито.
— Твою крошку Джиджи, вот кого!
— Эй, не бросайся такими словами!
Мерзкая, подлая сучка
!
— Прости, дорогой, но это так! И чем она теперь занимается, эта
жестокая и коварная девица? Играет чувствами Бена Уинтропа. Теперь абсолютно
ясно, что он ей нужен лишь как очередная добыча — чтобы скальп привесить к
поясу. А бедняга Дэви Мелвилл! Его она затрахала до того, что парень ушел с
работы!
— Погоди! Остановись! Джиджи все это время крутит романы один за
другим, что для нее вовсе не характерно. Зак же, напротив, ни с кем не
трахается, что для него тоже не характерно, следовательно...
— Интересно у тебя получается: твоя дочь
к...
Закладка в соц.сетях
