Жанр: Любовные романы
Только сумасшедшие женятся
... скандального события, чтобы
туда вписать. Ни отношений, полных страсти, ни опасных приключений, ни
сомнительных историй. Короче говоря, до сих пор моя жизнь была до смерти
скучной.
— Черт возьми! Нет ничего дурного в том, чтобы быть ужасной
занудой, — Ксавьер резко закрыл рот, но было слишком поздно. Слова уже
были произнесены и повисли в воздухе, как гранаты, ждущие, чтобы
разорваться.
— О, Боже! В этом все дело, не так ли? — глаза Летти наполнились
ужасом. — Ты хотел жениться на мне именно потому, что я ужасная зануда.
— Я не имел в виду то, как это прозвучало, знаешь ли, — сквозь
зубы пробормотал Ксавьер. — Хотел всего лишь сказать, что нет ничего
дурного в том, чтобы вести безупречную жизнь. Тебе следует собой гордиться.
— Ну, нет. Я прихожу в бешенство, когда думаю о том, какой паинькой я
была. И брать меня в жены по этой причине — это последнее дело. — С
вызовом и чувством собственного достоинства Летти вздернула
подбородок, — начиная с этого момента, Ксавьер, я посвящаю себя одной-
единственной цели, и эта цель — вести такой образ жизни, который абсолютно
точно превратит меня в девушку, совершенно неподходящую для того, чтобы
стать твоей женой.
Летти прошагала мимо него прочь из кухни, красные пятна от гнева выступили
на ее щеках, стройное тело было сковано напряжением.
— Не могу поверить, что слышу это. — Ксавьер развернулся и
последовал за ней. — Летти, ты ведешь себя, как ребенок. Когда у тебя
будет возможность успокоиться, ты поймешь, что слишком болезненно
реагируешь.
— Как хочу, так и реагирую.
Летти вернулась к чемодану, продолжив кидать в него нижнее белье в
рюшечках. — С сегодняшнего дня я буду делать все, что захочу. Больше
никакой мисс хорошей, правильной, скучной доктор Конрой. Отныне я абсолютно
другая женщина, и самое последнее, что кто-нибудь когда-нибудь скажет обо
мне в будущем, так это, что я неиспорченная, чистая и скучная. Я собираюсь в
поход за удовольствиями.
Ксавьер бросил сердитый взгляд на чемодан.
— Ты именно за этим планируешь куда-то поехать?
— Да.
Он глубоко вздохнул, уговаривая себя быть терпеливым.
— Куда?
— Вообще-то это не твое дело. Но так как ты спрашиваешь, и так как я не
вижу основания скрывать это от тебя, то отвечу на вопрос. — Летти
сложила в несколько раз крошечные красные кружевных трусики и положила их
поверх того, что оказалось пеньюаром персикового цвета, тонким, как
паутинка. — Я собираюсь провести следующие несколько дней, вкушая все
удовольствия роскошной жизни.
Ксавьер непонимающе уставился на нее.
— О чем ты толкуешь, черт возьми?
Летти резко выпрямилась.
— Я собираюсь принять давнишнее приглашение посетить ежеквартальный
съезд, который, я предполагаю, станет встречей жизнерадостных и любящих
веселье историков-любителей, называющих себя Орденом Средневековых Кутил.
Ксавьер скрестил руки на груди, пристально глядя на Летти.
— И кто же выдает эти пригласительные, черт побери?
— Доктор Шелдон Пибоди.
—
Пибоди? Этот напыщенный осел с исторического
факультета?
— Полагаю, ты встречал его раз или два на чаепитиях с преподавателями
факультета, — надменно произнесла Летти. — Он фигурирует в отчете
детектива как
одно из моих редких, незначительных отношений с
представителями противоположного пола
. Думаю, именно так это было
сформулировано. Такой вот деликатный способ сказать, что у меня скучная
личная жизнь.
— Прекрати называть свою жизнь скучной, — возмутился Ксавьер.
— Любая жизнь, способная уместиться на одной странице, скучная. И раз
уж мы об этом заговорили, я бы хотела, пользуясь случаем, отметить, что моя
скучная интимная жизнь с твоим появлением не стала интереснее.
Ксавьеру понадобилось несколько секунд, чтобы до него дошла суть обвинения,
брошенного ему в лицо Летти. У него отвисла челюсть. А затем скрипнули зубы.
— Погоди минутку. Ты говоришь, что злишься, потому что я не затащил
тебя в постель?
— Не злюсь, просто мне скучно.
В этот момент Ксавьер вышел из себя. Он устремился к Летти.
— Знаете что, леди? Вы обладаете дьявольским нахальством!
— Не трогай меня. — Летти поспешно отступила назад, но было уже
поздно. Пальцы Ксавьера обхватили ее плечи, и он поднял ее на уровень своей
груди. Ее широко распахнутые, испуганные глаза были всего лишь в нескольких
дюймах от его разъяренного взгляда.
— Тебе было скучно, да? — произнес он сквозь зубы. — И это
после всего, через что я прошел, пытаясь вести себя, как джентльмен? После
всех тех ночей, когда я возвращался в номер мотеля один и стоял под холодным
душем? И ты имеешь наглость говорить мне, что тебе было скучно?
Летти прикусила губу.
— Ну, может, скучно это не совсем подходящее слово.
— Да, это определенно не то слово.
Летти взяла себя в руки. В ее глазах снова зажегся вызов.
— Можно попробовать слово
расстроена
. Или смущена. Или обеспокоена.
— Чем обеспокоена, черт возьми?
Летти издала тихий звук, чтобы откашляться, в глазах ее светилось смущение.
Когда она опустила взгляд ему на грудь, ее щеки залились ярко-розовым
румянцем.
— Мне пришло в голову, что, возможно, у тебя есть какая-
то...ммм....проблема по мужской части, если ты понимаешь, что я имею в виду.
Ксавьера охватило такое возмущение, что он едва мог связно соображать.
— Проблема? Черт бы тебя побрал, женщина! Лучше поверь, что тебе не
придется больше беспокоиться ни о какой проблеме, которая якобы у меня
имеется.
— Послушай, Ксавьер, не надо обижаться. Многие мужчины имеют проблемы
такого рода, — успокаивающе сказала Летти. — Я прочла об этом все.
Полагаю, большинство проблем можно легко вылечить благодаря современным
медицинским технологиям. Я слышала, что существуют даже небольшие
приспособления, которыми можно ...э... взбодрить себя.
—
Больше ни одного слова, — взревел
Ксавьер. — Мне доставит огромное удовольствие продемонстрировать, что
все мое главное оборудование в полном рабочем порядке. Поверь мне, к тому
времени, когда я закончу доказывать, что у меня нет никаких проблем в
постели, у тебя не останется ни одного припасенного вопроса по этому поводу.
Тебе повезет, если еще сможешь ходить.
— Обещания, обещания, — поддразнила Летти. — И прекрати орать
на меня. У тебя нет никакого права кричать. Или угрожать. При сложившихся
обстоятельствах с моей стороны было вполне резонно спрашивать о твоих
сексуальных способностях. В конце концов, откуда мне было знать, что ты
просто тянул время до получения заключительного отчета о моей прошлой жизни.
— Проклятье, Летти!
— Почему ты ждал? Разве я была недостаточно привлекательной для тебя,
чтобы захотеть переспать со мной? Неужели нужен был этот дурацкий отчет,
чтобы идея разделить со мной постель стала сносной?
— Довольно, Летти! Ты заходишь слишком далеко!
— На самом деле ты думал только о своем будущем удобстве, не так ли?
Теперь, когда главный офис твоей фирмы переезжает сюда, ты будешь все время
жить в Типтон Коуве. Ты будешь читать больше лекций в колледже в качестве
приглашенного лектора. Вращаться в обществе многих высокопоставленных,
консервативных, респектабельных людей. Я понимаю, что место было неудобным
для того, чтобы завести короткий роман с одной из младших сотрудниц
исторического факультета. Что, если она слегка бы все усложнила после того,
как ты, наконец, нашел действительно
подходящую жену?
— Летти, предупреждаю тебя...
— Признай это, Ксавьер. Признай, что ты просто не хотел соблазнять
меня, пока не был уверен, что я достаточно хороша для тебя. И знаешь что?
Думаю, это последнее оскорбление.
— Ну, все, хватит! Сейчас ты выходишь за все границы разумного. Я
уезжаю отсюда, а ты успокойся. — Ксавьер отпустил Летти, пока не
потерял обычно хорошо контролируемое самообладание. Пройдя через комнату,
Ксавьер надел туфли. Затем схватил с края стола оскорбительное письмо из
детективного агентства, запихнул его в портфель и щелкнул застежками.
Летти держалась напряженно, следя за каждым его движением.
— Немного неловко уезжать из моего дома с утра пораньше, как сейчас, не
правда ли, Августин? Что скажут соседи?
— Они скажут, что ты провела ночь со своим женихом. Такое происходит
постоянно в наши дни. Даже в таких маленьких городках, как Типтон Коув.
Абсолютно приемлемо. Не волнуйся, твоя репутация не пострадает. —
Ксавьер направился к двери.
— О, вот здорово, спасибо! Тогда... вот что я тебе скажу. Мне уже
наплевать на свою репутацию. Но как насчет твоей, Ксавьер? — Летти
устремилась за ним как раз в тот момент, когда он открывал парадную дверь и
выходил на крыльцо. — Что они все скажут, когда узнают, что я расторгла
помолвку после всего одной-единственной ночи с тобой? Они вынуждены будут
подумать, что ты, должно быть, чертовски разочаровал меня, как любовник,
если даже не смог доставить удовольствие скучной, занудной, ужасно наивной
преподавательнице истории.
Ксавьер посмотрел в другой конец аккуратного, ухоженного переднего дворика
Летти и увидел ее соседа, пожилого доктора Нептопа, почетного профессора
английской литературы. Важный профессор был занят процессом подстригания
розовых кустов, граничащих с подъездной аллеей к дому Летти. Нептопу было
без малого восемьдесят, но со слухом у него было все в порядке. Ксавьер
знал, что старик внимал каждому слову.
— Летти, я не знаю, что подумают соседи о том, когда ты стоишь здесь и
вопишь на своего жениха, словно торговка рыбой. — Ксавьер подошел к
ягуару
и открыл дверь. — Почему бы тебе не спросить их об этом?
Ксавьер получил удовольствие при виде густо покрасневшей Летти, когда та
поняла, что их слушал доктор Нептоп.
— Скотина, — прошипела она.
— Кстати, — посоветовал Ксавьер, скользнув на обитое кожей
сиденье, — можешь не утруждать себя возвращением этого свадебного
платья. Тебе оно понадобится, когда ты выйдешь за меня замуж в конце этого
месяца. Если только, конечно, ты не считаешь идею идти под венец в
официальном свадебном платье несколько банальной и скучной для тебя. Если
хочешь, можешь явиться в церковь хоть обнаженной, но так или иначе, ты
будешь там.
— Никогда! — крикнула Летти в ответ. Но Ксавьер больше не слушал.
Он был слишком занят мыслью о том, серьезным ли было ее намерение взять тот
чемодан, набитый женским нижним кружевным бельишком, на ежеквартальный съезд
Ордена Средневековых Кутил Шелдона Пибоди.
Глава 3
— Честно, Молли, это был самый унизительный момент в моей жизни, —
Летти передернуло.
Молли весело усмехнулась, рот ее был набит пиццей с анчоусами и луком.
— Это еще ни о чем не говорит. Несомненно, жизнь твоя была столь
блаженно спокойной, что у тебя просто нет настоящего опыта по части в высшей
степени унизительных моментов.
— Не напоминай мне, — Летти взглянула на остатки пиццы и
удивилась, что же случилось с ее обычным здоровым аппетитом.
Обычно она способна была умять за раз половину гигантской пиццы, которую они
всегда заказывали с Молли в частном пабе за территорией колледжа. Может,
если бы она насыпала побольше перца на свою половину, то смогла бы выказать
больше энтузиазма к истекающей маслом пицце? Девушка потянулась за
перечницей.
— Так он, в самом деле, устроил за тобой слежку? С помощью настоящего
детективного агентства? Типа, как показывают по телевизору?
— Да. Подрядил на это дело сотрудников Хоукбридж Инвестигейшн. И они не
обнаружили ни одного возмутительного факта в моем прошлом. Мне двадцать
девять лет, Молли, и ни одного события, стоящего упоминания. Ты бы видела
этот рапорт на одной страничке. Я чуть не умерла со стыда. Скука, скука, и
еще раз скука.
— Хотела бы я на это взглянуть. — Глаза Молли, широко распахнутые,
смотрели сквозь стекла очков. — О, не потому, что мне любопытно о тебе
что-то узнать.
— Благодарю покорно, — насмешливо пробормотала Летти. Она
вынуждена была повысить голос, чтобы перекричать громыхающий рок, звон
пивных кружек и шум, доносившийся из угла, где играли в пул. —
Несомненно, удовлетворить любопытство любой персоны относительно моей
биографии чрезвычайно легко. Никто не найдет там ничего интересного, никто,
кроме тех типов, которые ищут себе жену без прошлого.
— Не обижайся. Я только хотела посмотреть, на что похожа настоящая
тайная слежка, только и всего.
— Поверь мне, многого там не содержится.
Летти оторвала взгляд от пиццы и против желания улыбнулась, когда до ее
сознания дошло, что подруга искренне пришла в восторг. В приглушенном свете
паба она могла видеть настойчивый интерес в глазах Молли.
Две молодые женщины подружились сразу же, как только Летти появилась в
Типтоновском колледже. Они мгновенно обнаружили, что у них много общего в
чертах характера, уровне интеллекта и интересах. Девушки даже немного были
похожи внешне. Обе были очкариками, и обеим было по двадцать девять лет.
Помимо сих выдающихся особенностей, эти две особы по наружности очень
отличались. Летти одевалась консервативно, предпочитая блузки, застегнутые
на все пуговицы, джинсы, а в классе всегда носила костюм и туфли-лодочки.
Молли Суит предпочитала яркие цвета и оригинальный стиль. Этим вечером на
ней были черные джинсы, ботинки и огромного размера бледно-зеленый вязаный
топ, закрывающий ее стройную фигурку до самых бедер. Крикливые, причудливые
дизайнерские серьги, которые она надела, были настолько длинные, что
задевали плечи.
Темно-каштановая грива Летти была всегда надежно закреплена в пучок на
затылке, а золотисто коричневые волосы Молли были коротко подстрижены в
вызывающем стиле, что так шло ее живым зелено-голубым глазам и тонким чертам
лица.
Хотя эти двое и имели много общего, интеллектуальные интересы направляли их
по разным карьерным дорогам. Истинная одержимость Летти средневековьем вела
ее к специализации и исследованиям на поля истории. А эклектичные интересы
Молли вкупе с массой причудливой восторженности заставили ее выбрать более
общее поле деятельности. Она была справочным библиотекарем в библиотеке
Типтонского колледжа.
Летти взяла кусок перченой пиццы.
— Прихожу в ужас, как только вспоминаю об этом.
— О чем? О слежке?
Летти кивнула, недовольно сморщив нос.
— От мысли о том, что кто-то подкрадывался ко мне, преследовал,
наблюдая за каждым шагом, пописывая отчеты. Мурашки ползут по коже.
— В самом деле, — произнесла задумчиво Молли. — Я
представляю, что такого сорта слежки было там не много, если вообще было.
Этот способ был популярен давно. Времена изменились. Иногда ты проводишь так
много времени, живя в средневековье, Летти, что, думаю, забываешь о
современном мире. Спорим, нынче слежка делается с помощью компьютеров.
— Компьютеров?
— Верно. Таким же образом делается проверка кредитоспособности, и
наводятся справки. Ты можешь найти почти все, что хочешь о любом, если
знаешь, как обращаться с компьютером.
Летти уставилась на нее.
— А ты можешь?
— Думаю, да. — Молли подняла брови. — Почему ты так на меня
смотришь? У меня что, анчоус изо рта торчит?
— Нет, нет, я вот думаю, Молли, ты знаешь хорошо компьютеры. Все время
занимаешься поисками по заумным базам данных для исследований
старшекурсников и преподавателей.
— Ну да. По большей части по научно-ориентированным базам данных.
— Но ты можешь проникнуть в другие?
— Наверное, хотя любопытно, какие из академических баз могут оказаться
полезными.
— Это будет незаконно?
— Нет. Некоторые базы данных публичного доступа, за поиск по другим
нужно вносить плату. Ты поразишься, но как библиотекарь я могу во многие
места проникнуть, просто спросив разрешения. Что ты хочешь добыть?
Летти отложила недоеденный кусок пиццы.
— Говоря гипотетически, можешь ли ты провести небольшое тайное
расследование по поводу личности Ксавьера Августина?
Молли открыла рот от удивления и затем, в свою очередь, отложила кусок
пиццы.
— Ты серьезно?
— Тихо. Говори тише. — Летти наклонилась над столом. — Это
возможно?
Молли задумалась.
— Теоретически и гипотетически говоря, да, полагаю, что можно. Но, ты
думаешь, что-то обнаружишь?
— Вероятно, нет. — Летти с досадой выпрямилась. — Этот тип
столь благороден и так ужасно полон здравомыслия в своем стремлении делать
все правильно и по форме, что его закулисная жизнь, вероятно, изобилует
столькими же сочными подробностями, сколь и моя.
Молли постучала ногтями по столу.
— Я бы так не была в этом уверена. Ксавьер Августин относится к типу
мужчин, которые во всех отношениях сделали себя сами. Он не унаследовал
состояние, а добыл его тяжким трудом. Поверь мне, Летти, никто не достигнет
такой вершины богатства и успеха, как наш Святой Августин, без того, чтобы
не оставить несколько захороненных трупов по дороге.
Летти прокрутила это в голове.
— Как некоторые безземельные рыцари, которые принимают решение попытать
счастья, став профессиональными наемниками.
— И это им что-нибудь давало?
— Определенно. Многие рыцари не имели собственного богатства или земли.
Единственный путь подняться наверх — продать свое искусство владения мечом
какому-нибудь нуждающемуся в живой силе лорду для защиты его замка или для
набегов на соседей. Когда служба в качестве наемника приносила достаточно
денег и богатства ему самому, он приобретал земной надел, выбирал жену,
подходящую новому статусу уважаемого человека и производил на свет как можно
больше сыновей.
— Безземельный рыцарь низкого происхождения, который был способен стать
богатым лордом, наверное, имел бы всевозможные нелицеприятные секреты в
своем прошлом, — заметила Молли. — Это в природе человеческой и
все такое.
— Знаешь, я начинаю думать, что мой рыцарь в сияющих доспехах, может,
больше похож на тот изначальный образ, который сложился у меня при первом
впечатлении. На самом деле он жесткий надменный воин, который способен на
любое ужасное действие, но настойчиво требует наличия жены с незапятнанной
репутацией.
— Немного неразумно, мягко говоря.
Летти пожала плечами.
— Разумеется. Хотя типично по-мужски, не так ли? Причина крылась в том,
что честь мужчины была связана с честью его женщины. Если она покроет себя
позором, то позор падет и на него. Так как он защищал честь своей женщины
столь неистово, будто это была его собственная, то делал это, несомненно,
очень рьяно. Для мужчины, который осмеливался соблазнить жену лорда, самым
распространенным наказанием являлась кастрация.
— Готова поспорить, сам лорд таскался повсюду, не отказывая себе в
удовольствиях.
— Верно. Пока он смотрел, как коршун, за женой, то находил время
совращать хорошеньких служанок и крестьянских дочек.
Рот Молли скривился.
— Ладно. Хоть об одной вещи тебе не нужно беспокоиться. Насколько можно
судить, Ксавьер не совратил ни одной женщины в окрестности. В столь
маленьком сообществе, в котором мы живем, поверь мне, уж мы бы знали, если
бы это случилось.
Летти простонала.
— Точно. Он не совратил даже меня. Тем не менее, у меня есть
предчувствие, что ты права. Сомневаюсь, что Ксавьер Августин такой уж
безупречный святой, каким он хочет предстать перед окружающими. Молли, я
хочу, чтобы ты сделала это. Хочу, чтобы ты провела расследование.
— Зачем беспокоиться? Ты уже объявила, что отменила свадьбу.
Летти ощутила волну депрессии, накрывшей ее при этой мысли.
— Знаю. Просто хочу некоторой мести.
— А ты не рассматривала версию, что он, возможно, прав? Что ты слишком
остро отреагировала, потому что почувствовала себя обиженной? Летти, ты сама
мне говорила, что любишь его. Ты уверена, что хочешь порвать с ним?
— Нет, — призналась откровенно Летти, чувствуя, как слезы
подступают к глазам. Она сморгнула их. — Но это произошло. Я сказала
ему этим утром, что отменяю свадьбу. Молли, я не могу выйти замуж за
мужчину, который даже не верит мне. Какой брак нас ожидает?
— Ты могла бы научить его верить тебе.
— Я не собираюсь оправдываться ни перед одним мужчиной. Я влюбилась в
него и верила ему безгранично. И заслужила такую же любовь и веру в ответ.
— Верно. Но мужчины могут быть немного странными, Летти. Не
отворачивайся от этого. Они не могут думать как мы. И все запутывают, когда
дело доходит до эмоций.
— Я все понимаю, но это так несправедливо. Молли, я себя так ужасно
чувствую. Я на самом деле думала, что Ксавьер — самый подходящий мужчина для
меня. Так была уверена в нем.
— Я знаю, — мягко сказала Молли. — Поешь еще пиццы и выпей
вина. Сразу почувствуешь себя лучше. Ты, в самом деле, собираешься уехать на
этот съезд общества Шелдона Пибоди, к которому тот присоединился в прошлом
году?
— Да, собираюсь.
— Не уверена, что это хорошая идея. — Молли терзали серьезные
сомнения, что отразилось на ее лице. — Из того немногого, что я слышала
об этом Ордене Средневековых Кутил, можно заключить, что тебе они не
подходят.
— Ты говоришь это старой скучной Летиции Конрой, доктору философии.
Новая легкомысленная Летти собирается расширять свои горизонты все дальше и
дальше.
— Все-таки я не уверена, что почувствует доктор Стерлинг, если
обнаружит свою драгоценную золотую девочку, которую, как все знают, он
готовит к продвижению в должности, веселящуюся в компании, подобной Кутилам.
Знаешь ли, Стерлинг волнуется за тебя.
Доктор Эллиот Стерлинг, патрицианского вида мужчина, седовласый и очень
уважаемый в академических кругах, был деканом исторического факультета. Он
был крайне доволен, когда новая сотрудница, доцент, специализирующаяся на
средневековье, начала писать статьи, которые привели к упоминанию
исторического факультета Типтонского колледжа в нескольких престижных
журналах.
— Стерлинг заметил меня, потому что я опубликовала несколько вещиц в
некоторых его любимых изданиях, — заметила Летти. — Ты знаешь, как
в старину поговаривали, Молли. В науке — либо публикация, либо смерть.
Стерлинг завтра же потеряет интерес к моему продвижению, как только поймет,
что я никогда больше не буду публиковаться.
Стерлинг не делал секрета, что доволен Летти, а она была бы наивной, в самом
деле, если бы не понимала, что ей выстилают дорожку для быстрого продвижения
по службе в колледже. Конечно, если она не запятнает свою репутацию
настолько, что вызовет досаду у Стерлинга.
Летти внутренне съежилась при этой мысли. Несмотря ни на что, пока она не
сделала ошибку, согласившись на помолвку с Ксавьером Августином, ее
академическая карьера играла важнейшую роль в ее жизни. И нельзя было
отрицать, что в таком маленьком академическом сообществе, каким являлся
Типтонский колледж, все еще работали в определенной мере двойные стандарты,
точно так же как в современном мире вообще.
Несомненно, унылая правда заключалась в том, что общественные правила для
мужчин все еще отличались от тех же для женщин, в точности как в средние
века. Люди могли закрыть глаза на грешки мужского представителя факультета,
но точно также могли выразить неодобрение подобному поведению в отношении
женщины, члена того же факультета.
За последние восемьсот лет прогресса не наблюдалось, напомнила себе Летти.
Как и в средние века, женщине не позволяли присоединиться к академическому
факультету, сражаясь в одиночку за должность.
— Я понимаю, что Стерлинг восхищается тобой, потому что ты принесла
некоторый престиж кафедре, — страдальчески подтвердила Молли. — Ты
не можешь винить его в этом. По большо
...Закладка в соц.сетях
