Жанр: Любовные романы
Уроки любви
...еппе, не язви. Я плохо выражаю свои мысли, только и всего. Дело
не в бизнесе, там все ясно. Раз уж макак учат работать на ЭВМ, то и меня
можно научить бухучету. У меня не получается жить, как все они.
— Почему? Ты — миллионер.
— Да. Я — миллионер. И мне надоело им быть. Когда я зарабатывал четыре
сотни в месяц, я гордился собой. Я откладывал на телевизор, на новое ружье,
на мотоцикл, я мог позволить себе пропустить кружку пива в субботу и с
удовольствием ходил в кино по воскресеньям...
— Не пугай меня! Неужели ты спустил свои миллионы и живешь на хлебе и
воде?
— Я зарабатывал своим трудом и тратил то, что заработал. В этом был
интерес. Теперь я могу купить тысячу цистерн пива, линию по производству
мотоциклов и оружейный склад — но мне не хочется этого делать.
— Бедный!
— Да нет же, Жозеф, не бедный. Я делаю то, что велит Фаррелл, я даже
сам принимаю некоторые решения, но мне совершенно не хочется этим
заниматься. Зачем? В стране и без меня полно таких фондов, в них просто
прокручиваются большие суммы денег, чтобы превратиться в еще большие. Моего
труда в этом нет.
— Шейн Кримсон! Вы — социалист!
— Не можешь нормально разговаривать — черт с тобой. Просто послушай.
Дома, в Соммервилле, я был лучшим автослесарем на всю округу. Могу собрать и
разобрать любую машину, починю любой трактор. Это я умею и люблю. Все, что я
делал дома, было нужно людям. Все, что я делаю здесь, не нужно никому.
— Погоди. Ведь, насколько я знаю, ты занимаешься благотворительностью. Разве это не для людей?
— Для людей — это когда берешь в руки деньги и отдаешь их вдове с тремя
детьми. Для людей — это когда приезжаешь на трейлере с оборудованием в приют
и делаешь ремонт. Для людей — это когда накормишь двадцать пять КОНКРЕТНЫХ
бездомных. А Фонд Марго Олшот — это не для людей. Это для престижа. Никто не
видит этих денег, они плавно перетекают из одного банка в другой, а мне
капают проценты. Выходит, я же еще и наживаюсь на благотворительности.
— Я ошибся. Ты — не социалист. Ты — коммунист. И революционер. Что ж ты
хочешь? Разбросать деньги по городу? Что можно сделать против системы?
— Я, кажется, уже сделал.
— Шейн! Не пугай меня, я пожилой человек...
— Я перевел половину суммы на счет в банке моего городка. Этого хватит,
чтобы разобраться со всеми тамошними бедами. И на дорогу, и на больницу, и
на новые дома. А вторую половину... Я попросил представить мне информацию по
самым нуждающимся детским приютам. Подчиненных у меня много, так что скоро
она у меня будет. Из них я выберу наибеднейшие, лично объеду их все и сам
составлю список того, что им необходимо в первую очередь. Понимаешь? Не
лишний йогурт на завтрак, а протекающая крыша. Не плюшевые игрушки малышам,
а зимнюю обувь для каждого, включая на вырост.
Жозеф грустно покачал головой.
— Шейн, ты не знаешь, за что берешься. И потом, это ведь капля в
море...
Шейн улыбнулся.
— Жози, никто не может спасти ВЕСЬ мир в одиночку. Помогать всем — не
помочь никому. Но если я решу проблемы хотя бы двух-трех детских домов, я
буду знать, что потратил деньги и время не зря. А премии одаренным
флейтистам из колледжа в Кентукки меня не интересуют. Как и гранты для
молодых физиков.
— Тебе не жалко молодых физиков? Ты злой!
Наконец-то Шейн расхохотался.
— Знаешь, Жозеф, если уж у них хватило мозгов, чтобы выучить этот
дьявольский предмет настолько хорошо, чтобы поступить в университет, то и на
жизнь они смогут заработать. А вот пятилетние сироты без сапог зимой не
проживут.
— Держу пари, всех окрестных попрошаек ты уже осчастливил, Как ты
думаешь, они сразу пропили твои денежки, или нет?
— А меня это мало волнует. Я дал им шанс. Думаю, каждый человек этого
заслуживает. Вдруг именно его им не хватало для того, чтобы вернуться к
нормальной жизни?
— Что же, я рад.
— Чему? Ты же издевался надо мной.
— Я всегда так разговариваю. А рад я тому, что ты принял решение. Так
что же тебя мучает?
Шейн посмотрел в глаза Жозефу таким лучистым и открытым взглядом, что
визажисту стало не по себе.
— Так ты же догадался. Это из-за Вивианы.
— Так. Добрались до главного. Что с ней?
— С ней ничего. Но она — Олшот. А я — ковбой.
— Однако она выбрала тебя, а теоретически могла купить даже принца
Монако.
— Дело не в том, кого выбрала Ви. Через пару недель, может, через
месяц, я уже не буду миллионером. Разумеется, я оставлю себе небольшую
сумму, да и работы у меня будет побольше, но вот к Ви это уже не будет иметь
никакого отношения.
Жозеф нахмурился.
— Это ты за нее решил?
— И ты знаешь, что я прав. Я должен позвать ее за собой? Предложить ей
домишко в Соммервилле и участь домашней хозяйки в городке, чье население
меньше количества клиентов Жозефа Сантуццо?
— Так не уезжай.
— И остаться приживалом миллионерши?
— Почему приживалом? Можно мужем...
— Никогда! К тому же здесь я жить все равно не хочу.
Жозеф в отчаянии помотал головой.
— Ох, парень, заварил ты кашу. Что ты ей скажешь? Она же тебе верит,
любит тебя...
— Я уеду. Она успокоится. Может, возненавидит. Забудет.
— Ее уже бросали. Собственная мать. Да и отец, если разобраться. Вдруг
она не вынесет еще и твоего предательства?
Шейн вскочил. Теперь по смуглому лицу разливалась бледность.
— Я не предатель. И никогда им не был. Я люблю ее, люблю больше своей
жизни, больше всего на свете, но я никогда не буду ее мужем!
Жозеф сердито встал из-за стола.
— Я совершенно не уверен, что это правильное решение. Скорее всего, оно
в корне неправильно. Но убеждать тебя я не собираюсь. Каждый должен
совершить собственные глупости самостоятельно. Прошу тебя об одном... как
друга! Не обижай девочку. Она не заслужила этого.
Визит к Жозефу не принес желанного облегчения. Шейн медленно ехал вдоль
тротуара, выискивая место для парковки. Сейчас он пойдет в ресторан, закажет
себе мяса с картофельным пюре, грейпфрутовый сок и черничный пирог. Именно
это готовила на его день рождения бабушка. Всегда, до самой смерти.
Он притормозил, выжидая, пока отъедет чей-то громоздкий черный лимузин, в
этот момент дверца его машины распахнулась, и на соседнее сиденье небрежно
уселась красивая женщина в весьма откровенном платье. На шее сверкало
бриллиантовое колье, прическа была безупречна, ноги умопомрачительной длины
обуты в изящные и дорогие туфельки — на искательницу приключений она никак
не походила. Обалдевший Шейн молчал, рассматривая неожиданную попутчицу, а
та повернулась к нему и защебетала:
— Только ради Бога, не выкидывайте меня из машины сразу! Мне нужна ваша
помощь. А ваше лицо было таким мужественным... Вы мне сразу понравились!
— Мэм, я вовсе не собираюсь вас выкидывать, но несколько удивлен...
— Со мной произошло трагическое событие, но я не хочу о нем вспоминать.
В данный момент я спасаюсь от одного монстра. Он — мой муж. Бывший, между
прочим.
Шейн перевел глаза в направлении взгляда красотки. Вдоль тротуара беспокойно
метался громила в дорогом костюме с массивным золотым браслетом на руке.
Шейн хмыкнул. Такого мужа вполне можно испугаться, особенно если он бывший
не по своей воле.
— Мэм, я могу вас подвезти, куда скажете. Думаю, сейчас вам не стоит
попадаться ему на глаза.
— Ох, как вы правы! Слушайте, а поехали во-он туда, там есть чудесный
греческий ресторанчик, у него еще стены плетеные, так что я смогу спрятаться
и наблюдать, не идет ли он за мной. Я ваша должница, так что приглашаю...
А почему, собственно, нет, вопросил маленький и отчаянный Шейн Кримсон
Второй. Ты все равно собирался поесть. Греческий ресторанчик вполне
подойдет. А эта развеселая дамочка не кажется хищницей — да и глупо Шейну
Кримсону, здоровенному тридцатилетнему парню, бояться женщин. Вы пообедаете
и разбежитесь, только и всего.
Чем-то она ему понравилась, эта красивая нахалка. Кстати, была она не так уж
и молода. Теперь он разглядел морщинки у глаз и то, как она старательно
вытягивает шею, чтобы натянулась кожа... Пожалуй, все сорок пять, с
облегчением подумали оба Шейна. Вообще нечего бояться.
Он прибавил газу, попутчица пригнулась, и они лихо миновали разъяренного
громилу, все метавшегося по тротуару из стороны в сторону.
Шейн очень удивился бы, останься он стоять на месте еще пару минут. Через
эту самую пару минут у тротуара затормозила серебристая машина, из нее
вылетела роскошная платиновая блондинка лет двадцати и повисла на шее
громилы с воплем:
Джеки, милый, прости! Прости меня, я совершенно забыла о
времени. Там было такое платьице...
После этого громила совершенно
успокоился, подхватил блондинку и увлек ее к зеркальным дверям ресторана
Атриум
.
Возможно, Шейн даже задумался бы, увидев, что в вестибюле
Атриума
злобно
улыбается высокая худая брюнетка с фиолетовыми глазами.
Дикси Сеймур сняла трубку и набрала хорошо известный ей номер.
— Не хочешь выкурить трубку мира, дорогая? Кстати, у меня к тебе дело.
Оно касается твоего Кримсона. Да. Нет. Ждать не может. Хорошо. Я в
Атриуме
, на веранде.
10
— Значит, вы меценат? Шикарно. Никогда не занималась
благотворительностью, но всегда завидовала тем, кто это делает.
— Я еще почти ничего не сделал. Я здесь вообще недавно. Приехал из...
далека.
— Я тоже. Только это было много лет назад. И я не люблю про это
вспоминать. Значит, Фонд Марго Олшот... Забавно.
— Что именно?
— Неважно. Зачем вам это?
— Помогать людям. Наверное, так.
— Завидую вдвойне. Никогда не хотела никому помогать.
— Вы, наверное, много страдали. Или совсем не страдали, одно из двух.
— Ого, какой вы... философ. Да нет, все проще. Я потратила уйму сил и
времени, чтобы вести беззаботную жизнь. Вот теперь вроде бы уже можно пожить
по-настоящему, но время ушло. Я старая.
— Вы? Да нет, что вы...
— Спасибо. Вы милый мальчик. Но я не обольщаюсь и возраста своего почти
не скрываю. Мне... сорок.
— Вы не выглядите на сорок.
— Выгляжу, выгляжу. Да ну его, возраст. Как вам компания Олшотов?
— Хорошо. Вернее, я в ней очень мало значу, так что она — сама по себе,
а я — сам по себе.
— Это к лучшему. Слишком многих они подмяли под себя.
— Вы знакомы с Марго Олшот?
— Скорее, нет. Много лет я думала, что знакома, а оказалось — совсем не
знаю ее. Это тоже нерадостная тема. Впрочем, в мире так мало радости.
Скажите мне лучше, вы женаты? Помолвлены? Влюблены?
— Я... ну, в общем...
— Понятно. Влюблены. Девушка из высшего общества?
— Да. А откуда вы...
— Такой парень может любить только девушку из высшего общества. Удачи
вам, но не обольщайтесь. Это очень трудно. Она вас любит?
— Не знаю... да!
— Хм. Что ж, вы из одного круга.
— В некотором роде... не совсем.
— Что-о? Вы новоявленный Крёз? Маленький городок, пасторальная идиллия
— и неожиданное наследство от давно утерянного дядюшки?
Шейн не выдержал и рассмеялся. Незнакомка была обаятельна и мила, остра на
язык, и болтать с ней было очень легко. Как будто они знали друг друга целую
вечность. На кого же она похожа?
— Дядюшки не было, а остальное все так. Вы ясновидящая?
— Нет. В свое время я прошла тот же путь. Впрочем, мужчинам легче.
— Почему?
— Им не надо ложиться в постель с теми, кто им не нравится. Если они,
конечно, не выбирают амплуа альфонсов. Вам это не грозит.
— Вы помрачнели. Неприятные воспоминания?
— Я никогда от них не отрекалась. Нет, я не могу сказать, что прожила
ужасно тяжелую жизнь, полную невзгод и сражений, но сейчас, оглядываясь на
прошлое... Думаю, кое-что я изменила бы.
— Что именно?
— Не стала бы рожать, например.
— По-моему, дети — это хорошо.
— Я это поздно поняла. Нет, я не жалуюсь. Моя дочь уже взрослая
женщина, мы отлично обходимся друг без друга, и никакая ностальгия меня не
охватывает, просто... все было бы иначе, не роди я ее тогда. Ай, ладно! Что
это у нас за грустные темы! Хотите, погадаю по руке? Я умею. Ну и ладонь у
вас! Здесь с лихвой поместятся три жизни...
Дикси приподнялась при виде Вивианы и потянулась к ней, сложив губки для
ритуального поцелуя, но та отстранилась и спокойно села напротив.
— Зачем ты меня звала?
— Деловая хватка Олшотов? Как же, как же. Давно не виделись. Я скучала.
— Неужели?
— Ви, перестань. Твой ковбой был так напорист, что не дал мне ничего
объяснить...
— Дикси, прекрати. Мы знаем друг друга достаточно давно и хорошо. Ты
сказала, дело касается Шейна?
— Как хочешь. Как у вас с ним?
— А твое какое дело?
— Никакого, но мне тебя жалко.
— Не надо. Прибереги слезы. Я вполне довольна жизнью. И Шейном тоже.
— Вы так и живете вместе?
— Да! Мистер Кримсон временно живет в моей квартире. Остальное тебя не
касается.
— Разумеется. Я почему спросила-то... Может, думаю, курс обучения
закончился, и он переехал.
— С чего ты так подумала?
— Ну, раз он встречается с этой женщиной, то неудобно же продолжать
жить у тебя. Какое-то двусмысленное положение, и для тебя, и для него, и для
нее, наверное, тоже...
Вивиана вцепилась в столешницу и подалась вперед.
— Дикси Сеймур! Я ненавижу твой грязный язык и грязные мысли! На этот
раз ты просчиталась. Мы с Шейном доверяем друг другу, мы любим друг друга, и
мы собираемся...
Дикси откинулась назад и выставила вперед худосочную руку с кровавыми
ногтями.
— Ви, если бы ты знала, как обидно это слышать! Я болтушка, это верно,
я не очень хорошо умею разговаривать с дикими ковбоями-миллионерами —
поэтому твой Шейн меня неправильно понял, — но я никогда не стала бы
придумывать сплетни специально! Я сама видела!
— ЧТО ты видела?
— Шейна с женщиной. С высокой, эффектной брюнеткой. Хорошо одета, но я
ее не знаю. Я видела их только издали.
— И что из этого следует?
— Ничего, наверное. Может, они коллеги по работе? Он тебе не
рассказывал о чем-нибудь в этом роде? Правда, странно, что они так бурно
приветствовали друг друга... О, посмотри! Вон же они!
Вивиана повернулась туда, куда указывала Дикси, чувствуя, как одеревенела
спина. С застекленной веранды
Атриума
было отлично видно противоположную
сторону улицы и ресторанчик
Греческая смоковница
. У дверей ресторанчика
стоял Шейн Кримсон и, улыбаясь, разговаривал с ослепительной женщиной в
бриллиантах и непомерно открытом платье. Потом женщина вдруг потянулась к
Шейну, уверенно обняла его за шею...
— Что ж, спасибо вам за мое спасение и отличный обед. Я отдохнула
душой. Вы -обаятельный и искренний человек. Даже жаль, что вы влюблены в
светскую девицу.
— Почему же?
— Они, как правило, взбалмошны и капризны. Нет, может, именно ваша —
ангел, но в большинстве случаев... Деньги даны им с рождения, они привыкли
покупать себе развлечения. Будь я лет на двадцать помоложе — увела бы вас у
нее, честное слово. Чему вы улыбаетесь?
— У вас очень красивые глаза. Я такой цвет видел только один раз в
жизни. Что ж, давайте прощаться. Мне пора. Вы уверены, что вас не стоит
подвезти?
— Уверена. На сегодня приключений достаточно. Можно, я вас поцелую на
прощание?
И прежде, чем Шейн успел хоть как-то отреагировать на это смелое
предложение, она обняла его за шею и крепко, откровенно поцеловала в губы.
Поцелуй был недолгим, но страстным, и Шейн временно превратился в соляной
столп. Потом женщина отступила и ласково провела по его губам рукой, стирая
след помады.
— Не провожайте меня, милый мальчик. И спасибо вам. Я сто лет не
разговаривала с нормальным человеком.
Она помахала ему рукой и пошла прочь. Потом оглянулась и крикнула:
— Мы ведь так и не познакомились! Меня зовут Илалия.
Шейн ошеломленно помахал ей вслед, даже не подумав представиться в ответ. Во
дает тетка! В молодости, должно быть, она мужиков штабелями вокруг себя
укладывала!
Вивиана вцепилась скрюченными пальцами в стекло. По телу полз ледяной холод,
ноги подкашивались, глаза застилало каким-то черным туманом. Нельзя убежать
от судьбы. Нельзя перечеркнуть прошлую жизнь и надеяться на лучшее. Нельзя
верить.
Нельзя любить.
Только что, на ее глазах, на глазах всей улицы Шейн Кримсон целовался со
своей любовницей.
С Илси Бекинсейл, в замужестве Олшот.
С непутевой матерью Вивианы.
Шейн вернулся домой, бросил ключи на привычное место и вошел в гостиную. Его
ждал сюрприз.
Сюрприз был худосочен, вертляв, суетлив и прыщав. Шикарный костюм сидел на
нем... нет, он на нем висел. Редкие волосики неопределенного цвета были
зачесаны на безукоризненный пробор, маленькие глазки с булавочными зрачками
слезились, а еще незнакомец постоянно пошмыгивал носом.
Он шагнул навстречу Шейну и тут же отпрянул назад, стараясь, чтобы их
разделял диван.
— Привет, привет, привет. Я Митчелл Стюарт, а вы, должно быть, Шейн
Кримсон? Очень рад. Я, собственно...
— Митч! Не мешай мистеру Кримсону. Он должен собирать вещи.
Голос Вивианы из спальни звучал капризно и несколько сердито. Шейн посмотрел
на закрытую дверь, потом на Митча...
— О, вы уезжаете? Как жаль, могли бы вечерком посидеть вместе, когда мы
с Ви вернемся. Подыскали апартаменты? Хорошие, должно быть. Вивиана
говорила, вы несметно богаты, ха-ха.
— Да. Почти как Крёз. А вы, мистер Стюарт, куда-то собрались?
— Да, поедем на одну вечеринку. Наши друзья позвали — все-таки
помолвка...
Шейн больше не слушал. Он кивнул вертлявому мистеру Стюарту и пошел в свою
комнату. Джейд поднялся ему навстречу, виновато помахивая хвостом и
заглядывая в глаза.
Все понятно. Богатой девочке надоело играть в учительницу. Значит, Митч...
Зачем было врать, что они не помолвлены? Хотя... прыщи у него и впрямь
кошмарные.
Шейн собрал вещи почти мгновенно. Белье, пара рубашек, старые джинсы.
Несколько книг. Документы. Ключи от машины в кармане... ах, да, еще поводок,
ошейник и намордник мистера Джейда.
Собираться нужно быстро, вещей брать мало. Дорога любит тех, кто идет
налегке.
Мудра тетка Илалия! Как она легко разложила все по полочкам! И куда ты
полез, Шейн Кримсон? О чем возмечтал? Дурак, тупой деревенский дурак,
возомнивший себя невесть кем!
Нет! Он с ней поговорит!
Шейн рванулся к двери, но в этот момент уже из прихожей донесся голос
Вивианы:
— Мистер Кримсон, мы ушли. Ключи оставьте охраннику.
Хлопнула дверь.
Сказка закончилась.
Илси сидела за столиком в
Атриуме
и деловито пересчитывала деньги.
Напротив сидела Дикси и с завистью рассматривала мать своей закадычной
подруги.
Сорок пять лет, а выглядит на тридцать. Обычная шлюха, нимфоманка, ее
любовниками можно укомплектовать небольшую армию, но с виду — настоящая
дива. Никакой тебе потасканности.
И как она ловко окрутила этого неандертальца!
— Что ты так пялишься на меня, деточка?
— А? О, прости, я задумалась. Ну, все точно?
— Триста баксов, как договаривались.
— Что ж, тогда я...
— Нет, Дикси. Посиди. Теперь я хочу знать, что это за глупое пари.
— Илси, ты ведь уже взяла деньги...
— А чего ты так перепугалась? Я и не отказываюсь, тем более что я
получила удовольствие. Парень просто прелесть. Именно поэтому мне интересно:
что может связывать такого хорошего парня с такой шваброй, как ты?
Дикси неуверенно улыбнулась. Илси Бекинсейл ее подавляла. Своей
элегантностью, своей уверенностью, своей стремительной дерзостью.
— Илси, это было всего лишь пари, если помнишь. Я сказала, что знаю
одного парня, которого тебе нипочем не соблазнить. Ты пари приняла, только и
всего.
— Я никогда в жизни не отказывалась от денег, особенно если они сами
идут в руки. Я спрашиваю о другом, и ты меня отлично расслышала. Что у тебя
с ним общего?
— Он... мой знакомый.
— Он — простой деревенский парнишка, три месяца назад приехавший в ваше
сонное царство. Он — сотрудник фирмы Марго, но тебя же сроду не интересовал
никто мельче шейха. Во всем этом есть что-то странное. Кроме того, он
упомянул о своей любимой девушке... Это ведь не ты?
— Ты что, с ума сошла? Конечно, нет.
— Тогда кто? Дай угадаю. Кто-то из твоих подружек, да? Ты решила
насолить ей, поссорить с женихом! Да, Дикси Сеймур, я права. Вон как глазки
забегали. Кого же ты так сильно любишь?
И тут Дикси допустила очень крупную ошибку. Виной тому были страх и злость.
— Я тебе скажу. Ты очень удивишься. Это — твоя дочь. Вивиана Олшот.
Илси побледнела — это было видно даже под слоем пудры и румян.
— Какая же ты дрянь, Дикси! Ты нарочно подставила меня. Она ненавидела
меня всю жизнь, а теперь... даже не хочу думать, что она скажет теперь. Ты
нас фотографировала? Давай сюда пленку. И подавись своими деньгами.
— Ой, вот только не надо этого напускного благородства! Ты взяла
деньги, чтобы наставить рога постороннему человеку. Какая разница, Вивиана
это или принцесса Монако. Что до пленки, то у меня ее нет.
— Врешь.
— Нет, не вру. Вивиана была здесь, вот за этим самым столиком, и все
видела собственными глазами.
— Она меня узнала?
— Еще как! Чуть в обморок не грохнулась.
— Зачем ты это сделала, Дикси? Вы же — подруги...
— Илси, не смеши меня. Какие подруги! Две змеи в одном террариуме, как
выражается твоя бывшая свекровь. А сделала я это, потому что он меня
оскорбил. Мужик, деревенщина, необразованный придурок посмел унизить меня на
глазах всей компании. Да он же меня с Ви поссорил, с дочуркой твоей
чокнутой...
Илси молча встала. Налила полный бокал шампанского. Вылила его на голову
Дикси и посыпала сверху смятыми купюрами. Дикси окаменела от бешенства и
стыда, а Илси твердой походкой направилась к лестнице.
Мужчины, как по команде, оборачивались ей вслед.
Вивиана сидела в ночном клубе и искренне радовалась неоновым всполохам и
грохоту музыки. В этом мертвенном свете не видно, как текут у нее по щекам
слезы, как некрасиво кривится рот, не слышно, как она скулит, точно побитый
и брошенный щенок...
У нее не осталось сил ни на ненависть, ни на выяснение отношений, ни на что
вообще. Перед глазами постоянно крутилась одна и та же картинка: Шейн
целуется с ее матерью, целуется жадно, бесстыдно, страстно... Так целуют
женщин, с которыми спят. Так он целовал ее прошлой ночью.
Целовал и веселился про себя: днем с матерью, ночью с дочерью, ай да я —
простой парень из захолустья!
Она судорожно подвинула к себе высокий бокал с ядовитого цвета жидкостью.
Надо напиться и ни о чем не думать.
Митч материализовался возле правого плеча и начал что-то интимно выкрикивать
ей в ухо. Вивиану передернуло от отвращения. Какого черта он к ней лезет!
Она встала, качнулась, схватилась за стойку, потом выпрямилась и кинулась
танцевать. Грохот музыки стал невыносимым, голова гудела и грозила
взорваться изнутри.
Не думать! Не думать! Не вспоминать, не разрешать себе вспоминать, как она
прожила эти месяцы, бедная, глупая, сумасшедшая Вивиана. Дикси права, у нее
не в порядке с головой. Сама привела в свой дом подонка, сама легла с ним в
постель, сама разрушила тщательно воздвигаемые бастионы своей защиты — и
оказалась голой и беззащитной.
Сейчас все на нее смотрят. Все показывают пальцами на Вивиану Олшот. Вон,
даже охранник у двери...
Некто в белоснежной рубашке с эмблемой клуба привычно протолкался сквозь
дрыгающуюся толпу и аккуратно взял Вивиану под руку.
— Мисс Олшот? Вас там спрашивают...
— Пошлите его к черту!
— Это дама, мисс Олшот. Я проводил ее в кабинет, она настаивает на
встрече с вами.
Потная, всклокоченная Вивиана одним глотком осушила свой бокал, поставила
его на чей-то столик и направилась к двери, ведущей во внутренние помещения.
Дама так дама. Дама — не Шейн, даму можно пережить.
Оказалось, она поторопилась с выводами.
В кабинете было тихо, как будто вату напихали в уши. Вивиана даже
покачнулась и схватилась за косяк двери. Голова болела невы
...Закладка в соц.сетях
