Жанр: Любовные романы
Уроки любви
Шейн Кримсон всю жизнь провел в маленьком техасском городке, а его
единственным сокровищем был лохматый пес неопределенной породы. И этот
парень в один миг становится миллионером! Почти в тот же миг Вивиана Олшот,
истинная принцесса Большого Города, избалованная красавица, не знавшая
нужды, оказывается без цента в кармане. И принцесса за деньги берется
обучить Ковбоя светскому поведению. А он, в свою очередь, дает ей бесценные
уроки человечности...
— Алло! Миссис Ол?
— Разумеется, это я, Колин! Не тратьте время. Я, кажется, велела не
тревожить меня в круизе?
— Видите ли, у нас проблемы...
— У вас проблемы — вы и решайте. У меня проблем нет.
— Марго, послушайте...
— Хорошо. У вас голос, как у дохлой макрели. Что случилось? Акции?
Депозиты? Президент США заболел ветрянкой?
— Хуже.
— Ага, понятно. Вивиана уже знает?
— Еще нет, но будет знать примерно через час.
— Отлично. Будьте твердым. Вы скаутом были?
— Мадам, мне не составляет труда ставить на место сенаторов и магнатов,
но ваша внучка...
— Сочувствую вам, мой дорогой. Что делать. Во времена моей юности
поверенные ходили с револьверами. У вас опасная профессия.
— Я готовился, но, боюсь, мои доводы покажутся ей...
— Знаешь что, Колин. Не надо никаких объяснений. Просто скажи ей одно
слово.
— Какое, мэм?
— Илси.
— Илси?
— Илси.
— И... что, это должно...
— Колин, дорогой, у вас за плечами Итон, Оксфорд, Гарвард и двадцать
пять лет работы на
Олшот Ойл Индастри
. Только вы один не икали при виде
моего мужа. Только вам я доверяю безоговорочно. Вы не знаете, кто такая
Илси?
— Знаю, мэм.
— Ну, так проведите причинно-следственные связи. Все. Заканчиваю
разговор. Ко мне идет маникюрша. Будет плохо — вызывайте кавалерию.
Сошлитесь на меня. Целую.
— Да, мэм. Всего доброго, мэм. Приятного отдыха, мэм.
За три месяца до этого. Штат Техас. Захолустный городишко.
Именно здесь и началась сказка. Что-то вроде Золушки и Короля Дроздоборода
вместе взятых. Только нашей Золушке уже двадцать девять лет. У нее серые
глаза, буйные соломенные кудри, косая сажень в плечах и могучие руки,
которыми можно дробить камни. Золушку зовут Шейн Кримсон.
Вообще-то родители назвали его Закариа Шейнас Кримсон, но его бабушка
уверяла всех, что это претенциозно. Почти никто в городке не знал, что
значит это слово, а бабка Кримсон пользовалась заслуженным уважением,
поэтому Закариа Шейнас быстро превратился в Шейна, и страсти улеглись. Он
рос добродушным и в меру шкодливым мальчишкой, летом помогал бабке на ферме,
осенью и зимой ходил в школу, весной эту школу прогуливал, а в пятнадцать
лет и вовсе бросил, потому что остался совсем один на всем белом свете.
Шейна наверняка отправили бы в какой-нибудь приют, но в маленьких городах на
федеральный закон люди смотрят несколько иначе, нежели в больших. Короче,
Шейн получил работу на бензоколонке, твердый заработок и уважение соседей.
Тринадцать лет он работал на своей бензоколонке и ни разу об этом не
пожалел. По воскресеньям он ходил в кино с девчонками, по субботам иногда
позволял себе кружечку пива в местном баре. На День Всех Святых смотрел
карнавальное шествие, на День благодарения навещал могилы матери и бабки.
Жизнь Шейна могла бы показаться скучной и нудной, какой она наверняка и
была, но сам молодой человек никогда в жизни так не думал. Он любил свою
работу и свой город, дружил с соседями, охотно и дружелюбно болтал с
приезжими, вернее, с ПРОезжими, а, кроме того, у него была тайная страсть.
Шейн Кримсон был азартным игроком.
Каждую пятницу он покупал один-единственный лотерейный билет и заполнял его,
высунув от усердия кончик языка. Рано утром в субботу относил его на почту.
В понедельник читал таблицу выигрышей.
Это оставалось неизменным в течение многих лет. Строго говоря, первый билет
ему купила бабка, на десятилетие. Именно тогда день рождения пришелся на
пятницу, так и повелось.
У Шейна была своя система, хотя он никому о ней не рассказывал. Все числа
имели тайный смысл, ведомый одному лишь Шейну, и он возлагал на них большие
надежды.
28 — столько щенков принесла за свою жизнь любимая собака Шейна, громадная,
лохматая и бестолковая Сандра. 92 — столько было бабке Кримсон, когда она
оставила своего внука в полном одиночестве на этой грешной земле. 45 —
калибр кольта, доставшегося от деда, которого Шейн никогда не видел. Кольт
не стрелял, но в остальном был очень хорош. 1 — в честь той самой
единственной девушки, которая однажды станет женой Шейна, потому что
жениться можно и нужно только один раз в жизни. Ну а последнее число
менялось каждый год. Возраст Шейна. От 10 до 28 все шло нормально, но вот на
этот раз...
— Я к Колину.
— Но, мисс...
Взгляд, которым Вивиана Олшот наградила несчастную секретаршу, мог
заморозить Тихий океан. Достигалось это ежедневными упражнениями. Секретарша
пискнула и опустилась на свое место, неожиданно ощутив слабость в коленях.
Вивиана хмыкнула. Увольнять девицу не стоило, но попугать...
В самом деле, секретарша была не так уж виновата. Мало кто мог бы узнать
блистательную Вивиану Олшот в разъяренной девчонке, ворвавшейся в сверкающую
приемную Колина Фаррелла. Футболка и джинсовые шорты, кроссовки на босу
ногу, пыльные разводы на щеках и ни грамма косметики. Результат автопробега
по трассе. Автостопом. АВТОСТОПОМ!
За это ответят. Те, кому следует. А следует это именно Колину Фарреллу,
потому что он управляющий, поверенный и еще Бог знает кто в империи Олшот.
Несравненная Вивиана, в свою очередь, являлась единственной наследницей
империи Олшот.
— Я предупрежу мистера Фаррелла...
— Не надо. Я хочу сделать ему сюрприз. Ох, как я хочу сделать ему
сюрприз!
Дверь распахнулась, стукнувшись об стол секретарши, та опять пискнула и
подпрыгнула. Вивиана ворвалась в кабинет — метр шестьдесят пять ярости,
золотистый хвост спутанных волос, сапфировые лазеры вместо глаз. Но Колин
Фаррелл был невозмутим. Он приподнялся с места, ласково кивнул, указал на
кресло — и при этом продолжал разговаривать по телефону. Вивиана заставила
себя досчитать до десяти, потом вытянула из сумочки пачку сигарет и
демонстративно закурила. Фаррелл не переносил табачного дыма.
Отвратительный поверенный ласково подвинул ей стерильную пепельницу и
распрощался, наконец, со своим невидимым собеседником.
— Ви, дорогая, какая радость. Я бы даже сказал, неожиданная радость.
— Какого дьявола все это значит?
— Прости, я не совсем понимаю.
Вивиана смяла сигарету в пепельнице, воображая, что душит Колина Фаррелла.
Она могла почти все, но этот человек был ей не по зубам. Колин Фаррелл в
течение четверти века был доверенным лицом Монтегю Олшота, нефтяного короля,
вел все финансовые дела семьи, а самое главное — был другом бабушки. Бабушки
Марго, хотя Вивиана считала, что ей больше подошло бы имя Скарлетт 0'Хара.
Когда дед умер, Марго взяла бразды правления в свои руки, да так крепко, что
никто и не заметил разницы. Кое-кто даже считал, что Монти Олшот был мягче.
Да, мистер Фаррелл был Вивиане не по зубам, и от этого хорошенькая фурия
злилась еще больше.
— Удовлетворю твое любопытство. Постарайся вникнуть во все сразу,
потому что у меня через полчаса обед с Дикси Сеймур в
Мажестик
.
— Ви, дорогая, я буду счастлив помочь, если ты мне скажешь, в чем дело,
и перестанешь терзать филодендрон.
Вивиана мрачно посмотрела на ощипанный цветок, который она нервно обрывала
последние полторы минуты, и сцепила руки на коленке.
— Я тебе скажу. Меня остановила полиция.
— Это бывает.
— Мне выписали штраф.
— И это тоже случается.
— Я поехала к ближайшему банкомату, а он сожрал мою карту.
— Ви, пока ничего сверхъестественного.
— О да. Когда карту у банкомата отобрали, выяснилось, что на ней нет ни
гроша.
Колин по-прежнему не выказывал ни малейшего удивления.
— Я, разумеется, решила, что произошел сбой в системе, позвонила в банк
и попросила подтвердить мою платежеспособность.
— Ну и?
— А они мне сообщили, что на счету у меня ноль. Ничего! Пусто! Зеро!
Понимаешь теперь?
— Ви, дорогая, с высоты своего возраста могу тебе сказать почти как царь Соломон: и это бывает.
— Черта с два! Этого не может быть!
— Вивиана, ты противоречишь здравому смыслу. Во-первых, это бывало уже
неоднократно.
— Нет, не бывало!
— Бывало, просто ты не обращала на это внимания. Твоя бабушка пополняла
счет, только и всего. Зачем думать о том, о чем думать не стоит, верно?
Вивиана решила проигнорировать иронию, звучавшую в голосе Колина.
— Хорошо, может, пару раз такое и случалось...
— Если быть точными, семь раз. Последний — полгода назад. Ты тогда
купила серебряный
феррари
...
— ...Но это все равно здесь ни при чем. Со времени последнего
начисления на мой депозит прошло две недели, не больше, а денег нет! Более
того, этот придурок в банке забрал мои кредитные карточки! Что он себе
позволяет, ничтожество! Да я на туфли потратила в прошлом году больше, чем
он зарабатывает в своем вонючем банке...
— Во-первых, это ТВОЙ вонючий банк. Во-вторых, сядь. Сядь, Вивиана! Нам
надо поговорить.
Вскочившая было Вивиана ошеломленно опустилась в кресло. Колин Фаррелл знал
ее с младенческих лет, с его дочерьми она играла, когда была маленькой, но
никогда, никогда в жизни он не разговаривал с ней в таком тоне. С ней вообще
никто в таком тоне не разговаривал.
— Я села. Я спокойна. Я прошу прощения за несдержанность. Теперь
объясните мне, мистер Фаррелл, что себе позволяет МОЙ банк. И некоторые его
сотрудники.
— Боюсь, Вивиана, они просто добросовестно работают.
— Что?
— Да. И выполняют данные им распоряжения.
— Чьи распоряжения?
— Распоряжения Марго. Твоей бабушки.
Вивиана откинулась на спинку кресла.
— Ты хочешь сказать, что Марго приказала клерку отобрать у меня
карточки?
— Боюсь, что да. Кроме того, прошло не две недели. Двенадцать недель,
Вивиана. Счет действительно пуст.
— Три месяца, надо же... Как это я упустила... Ничего. Бабушка всегда
решала эти проблемы. Я просто позвоню ей и...
— Боюсь, это невозможно. Ее нет в стране.
— Как это?
Колин взглянул на наследницу миллионов с легкой иронией.
— В данный момент она на яхте, яхта в море, море Эгейское, это Греция.
Меня она уполномочила передать тебе, что сможет связаться с тобой не раньше,
чем через три месяца.
— Через... три месяца? Я не понимаю.
— Ви, прости мне менторский тон, но ведь твоя бабушка наверняка
предупреждала тебя, что ты слишком много тратишь.
— Я никогда не клянчила, если ты об этом. Она просто предлагала мне
деньги до того, как они кончались.
— Ну а теперь перестала это делать, только и всего.
— Только и всего? И что теперь делать мне? Как это все называется?
— Сказать тебе? Пожалуйста. У тебя нет денег. Ты неплатежеспособна.
Вивиана рассмеялась самым противным своим смехом, потому что иначе
расплакалась бы.
— Шутишь, Колин. Ценю хорошую шутку, но дело серьезное. Что же мне
делать?
— Давай найдем выход.
Теперь он говорил с ней почти отеческим тоном, и это бесило еще сильнее.
Ну да, да, она тратила деньги, не думая о суммах. Она так привыкла, черт
возьми. Вот уж чего в их семье всегда было навалом, так это денег.
Феррари
ерунда, гроши, вот ее новая квартира в пентхаусе, это да, это действительно
дорого. Но если машина была просто игрушкой, то к своему дому Вивиана
относилась очень серьезно. Она продумала до мелочей каждую деталь
обстановки, она сама покупала занавески и коврики, салфетки и вазы для
цветов... Это был ее настоящий дом, место, где она чувствовала себя в
безопасности.
Она ни разу в жизни не чувствовала себя в безопасности, когда росла. Дом
бабушки и дедушки был похож на дворец, по нему легкими тенями скользили
чопорные горничные в униформе, и каждая вещь стояла на своем определенном
месте, потому что так велели дизайнеры. По саду было страшно гулять — таким
ровным и чистым он был. Ни холмика, ни соринки на песчаной дорожке. Такое
ощущение, что даже фонтан журчал с вполне определенной громкостью.
В том доме было красиво, как в музее, и точно так же нельзя было ничего
трогать.
Вивиана сглотнула тяжелый комок в горле.
— Я... должна продать дом?
— Нет.
— Но у меня же нет денег!
— Через три месяца они у тебя будут. Твой собственный депозит и твои
собственные начисления.
— В сентябре?
— Точно.
— А сейчас июнь.
— Правильно.
— А больше она ничего не говорила? Слова прощания перед уходом в
далекий морской поход? Напутствие непутевой внучке?
— Она сказала, что тебе вполне под силу решить все свои проблемы. Что
ты из сильной семьи, что твои предки...
— Все. Достаточно. Дальше я знаю.
Вивиана испытывала сильнейшее желание завизжать и что-нибудь разбить.
Семейные предания она знала наизусть. Дедушка Монти начинал во времена
сухого закона, причем приехал в город с полусотней долларов в кармане. Через
год у него уже было несколько тысяч, а в конце жизни его состояние
оценивалось в полмиллиарда. Бабушка Марго не отставала от своего супруга.
Выпускница католической школы, сбежавшая в актрисы, — для того времени
это было более чем смело. Нечто вроде ухода в море с корсарами.
— Колин, скажи мне только одно. Марго меня ненавидит, да?
— Ты прекрасно знаешь, что она тебя любит.
— Тогда что?! Она хочет меня проучить?
— Думаю, дело не в этом.
— Старческое слабоумие? Склероз?
Колин Фаррелл посмотрел на наследницу миллионов с искренним негодованием.
Сама мысль о слабоумии Марго Олшот была кощунством, по крайней мере, для ее
верного друга и поверенного.
— Как тебе такое в голову пришло! Марго прекрасная женщина, и я не знаю
более светлого ума!
— Сдаюсь. Видимо, разгадка совсем уж проста. Просто из чистой вредности
ей захотелось превратить жизнь единственной внучки в кошмар.
— Она на самом деле велела сказать тебе только одно слово.
— Какое?
— Илси.
Вивиана мрачно смотрела на Фаррелла. Какое отношение ко всему этому имеет ее
мать? Ее воистину непутевая, давно потерянная мамаша Илси Бекинсейл?
Война невестки со свекровью началась еще у алтаря, с переменным успехом
проходила в течение двадцати лет и слегка заглохла в последние пять с
небольшим лет. Последний скандал произошел пятнадцать лет назад, когда умер
отец Вивианы. Умер после тяжелой и трудной болезни, приковавшей его к
постели, но, к несчастью, сохранившей ему ясный рассудок до последней
минуты.
Илси ни в чем не нуждалась и ни в чем себе не отказывала, жила на полную
катушку, разъезжала по европейским курортам, а за ней тянулся шлейф
сомнительных связей и компрометирующих знакомств.
Веселая вдова
гордилась
этим своим прозвищем и плевать хотела на ярость свекрови. Она вообще на все
плевать хотела, Илси Бекинсейл, в замужестве Олшот.
Беременность в свое время стала для нее неприятной неожиданностью. Илси с
трудом дождалась родов, после чего вздохнула свободно, переложив бремя
материнства на платных нянь, мужа и свекровь. Когда Вивиана стала достаточно
взрослой, чтобы хоть что-то соображать — то есть достигла пятилетнего
возраста, — она попыталась вернуть мать. В ход шли трогательные и
бесхитростные письма, рисунки, мольбы по телефону, однако Илси отшучивалась
и присылала дочке шикарных кукол.
Если Вивиана хотела сказку на ночь, ей достаточно было приказать, и нянька
рассказывала. Нянька убирала игрушки и отправляла одежду в стирку. Нянька
привозила из бутиков красивые платья. Целый штат прислуги выполнял все
прихоти маленькой, озлобленной девочки, и Вивиана с детства привыкла к тому,
что может купить все на свете. В бешенство ее приводила только мысль, что
единственная вещь, которую она никогда и ни за какие деньги не получит, это
любовь ее матери.
— Колин, это шутка? Илси сроду никому не помогала. Неужели она захочет
дать мне денег?
— Не в этом дело. Полагаю, Марго хотела сказать, что жизнь Илси должна
послужить тебе своего рода уроком.
— Да, только вот у Илси никаких проблем с наличными нет. Что же мне
делать... Ага, знаю. Надо что-нибудь продать! Продам свой
мерседес
, куплю
что-нибудь дешевенькое...
— Ты не сможешь.
— Почему это?
— Марго наложила арест на твои счета, на все твои финансы. Строго
говоря, машины, драгоценности и прочее являются собственностью Марго, а
вовсе не твоими. О недвижимости и ценных бумагах мы даже не говорим. Это не
обсуждается.
— То есть я должна помереть с голоду, обвешавшись бриллиантами?
— Ну, до голодной смерти тебе далеко, а что до денег... Ви, тебе
никогда не приходило в голову, что их можно заработать?
Вивиана задумчиво крутила в пальчиках лист филодендрона.
Как ее звали, ту серую мышку, которая училась с ней в колледже? Милли?
Санни? Полли? Она одевалась в секонд-хенде, ездила на раздолбанном
велосипеде и подрабатывала официанткой. Их орбиты никогда в жизни не
пересекались — блестящая Вивиана Олшот, за которой приезжал шофер и которая
носила норковые шубки, на каждый день новый фасончик, просто не обращала
внимания на бесцветную и скучную, как зубная боль, зубрилку.
Разговорились они случайно, в библиотеке. Выяснилось, что Миллисент — точно,
Миллисент Тукборо! — приехала из какого-то захолустья. Мать ее была
уборщицей, отец водителем, а обучение в колледже оплатили жители ее родного
городка, собрав деньги по благотворительной подписке. Миллисент собиралась
учиться на доктора, чтобы потом уехать обратно в свой город и работать для
тех, кто так помог ей в жизни.
Да, а ведь эта серая мышка вряд ли пропала. Она была вполне самостоятельна в
семнадцать лет, наверняка и сейчас у нее все в порядке.
Колин, с тревогой наблюдавший за хмурой Вивианой, откашлялся и подал голос.
— Ви, я хочу уточнить. Ни взаймы, ни в кредит ты денег не получишь,
— Я поняла.
— Но ты можешь их заработать.
— Как, по-твоему?
— У тебя высшее образование.
— Ага. История искусств. Очень практично. Самая необходимая
специальность в мире.
— Ну, чему-то ты научилась за четыре года...
— Да. Я хорошо разбираюсь в греческой мифологии. Может, попроситься к
Марго в экскурсоводы? Брось, Колин. Ничего я не умею. Только тратить деньги
и весело проводить время.
В голосе девушки прозвучало такое отчаяние, что сердце Колина Фаррелла не
выдержало.
— Ви, Марго убьет меня, если узнает, но... на ланч с Дикси хватит.
Она машинально взяла деньги и вышла, вяло кивнув Колину на прощание.
Восемьдесят долларов. Пара обедов в
Мажестик
. Заправить машину. Сеанс
массажа. Маникюр. Пузырек любимых духов.
Нет, дорогая. Тебе предстоит прожить на восемьдесят долларов три месяца,
потому что ни на одну работу тебя не возьмут!
Что-то мешало Вивиане двигаться вперед, и она с неудовольствием подняла
голову.
Оказывается, она практически упиралась в грудь незнакомца в джинсовом
костюме. Незнакомец был лохмат и усат, большие пальцы были заложены за
широкий ковбойский ремень, а серые глаза смотрели на Вивиану дерзко и
восхищенно. Она явно произвела на незнакомца неизгладимое впечатление,
потому что уступать ей дорогу он не собирался.
Какие у него здоровенные ручищи... Нет, ерунда, он не может быть ни клиентом
Колина, ни новым служащим. С такими руками только в лесорубы идти.
Канадские.
По спине у Вивианы внезапно пробежала дрожь. Приятная и волнующая. Слишком
уж он был... мужчина.
Такой загар не заработать на пляже. Это только на ранчо, когда целый день
находишься на свежем воздухе. И мускулы такие в тренажерном зале не
накачать. Парень не Аполлон, если уж говорить о греческой мифологии. Скорее,
Гефест. Кряжистый и высокий, очень мощный и обстоятельный. Несуетливый.
Секретарша тоже смотрела на парня во все глаза, бедная девочка. Конечно, тут
чьи угодно гормоны взыграют. Вивиана задрала нос, осторожно обошла парня по
кривой и выплыла из офиса. В горле щипало, глаза заволакивало слезами. Нет
ничего хуже, чем попасть в дурацкое положение!
Она приехала в
Мажестик
с небольшим опозданием, потому что переодевалась
дома и там позволила себе поплакать. Очень зря, ибо Дикси Сеймур обладала
прямо-таки орлиным зрением и дотошностью старого полицейского. Худая
брюнетка с синими очами (контактные линзы, цена восемьдесят баксов!), Дикси
была старинной приятельницей Вивианы. Подругой ее назвать язык не
поворачивался, потому что Вивиана прекрасно знала: оступись она, попади в
настоящую беду — Дикси немедленно перемоет ей все косточки и продаст с
потрохами. Впрочем, сейчас Дикси была кстати. Лучше, чем ничего, если можно
так говорить о приятелях.
В течение четверти часа Дикси красиво хлопала ресницами, охала и
вскрикивала, даже закусила безупречно накрашенные губки пару раз, а потом,
когда обессиленная рассказом Вивиана мрачно припала к бокалу с коктейлем,
выдохнула потрясенным шепотом:
— Ви, это же кошмар! Я бы удавилась на твоем месте. Или отравилась.
Даже не представляю, как можно жить на восемьдесят баксов... хоть полчаса!
То есть ты с нами не едешь? Я имею в виду, мы же собирались на Мальорку...
Вивиана застонала. Все ее друзья поедут на райский остров, будут пить
шампанское и купаться в лагунах, кататься в шикарных тачках вокруг
острова... А Вивиана Олшот будет... мыть посуду в какой-нибудь забегаловке!
Официант неслышно материализовался за спиной.
— Простите, мисс Олшот, вам звонят.
Она потащилась к стойке бара, ощущая себя глубоко несчастной и до смерти
уставшей посудомойкой.
— Вивиана? Это Колин Фаррелл. У меня неожиданное сообщение...
— Что еще? Марго догадалась, что ты дал мне денег, и ты хочешь их
забрать?
— Слушай меня, юная Вивиана!
В течение нескольких минут юная Вивиана ошеломленно выслушивала то, что
говорил ей Колин, а потом осторожно поинтересовалась:
— Это ты так шутишь, что ли? Или это еще один дьявольский план Марго?
Через некоторое время Дикси забеспокоилась и отправилась на поиски подруги.
Вивиану она обнаружила все там же, у стойки. Девушка смотрела на телефонную
трубку, которую сжимала в руках, и сильно вздрогнула, когда Дикси тронула ее
за плечо.
— Господи! Я должна ехать, Дикси. Мне позвонил Колин Фаррелл. Либо он
сошел с ума, либо я помешалась от горя.
— Плохие новости?
— Скорее, хорошие, если иметь в виду мою ситуацию. Он нашел мне работу.
— Так быстро? Вот душечка! И что ты будешь делать?
— Если все это не бред сумасшедшего... Сегодня в офисе я наткнулась на
гориллу в джинсовом костюме. Сейчас Колин сообщил мне, что горилла выиграла
в лотерею бешеные деньги и хочет, чтобы ее научили вести себя за столом,
пользоваться носовыми платками и все прочее...
— Много выиграла?
— Кто?
— Горилла.
— Ах, этот... Колин сказал, пятьдесят миллионов.
Теперь окаменела Дикси Сеймур. Вивиана этого даже не заметила. Она сердито
вернула трубку на рычажки и пробурчала:
— Ерунда какая-то. Из него Элиза Дулитл, как из меня... профессор
Хиггинс!
— Клево! Потрясно! Офигительно! А главное — прикольно!
— Дикси, я терпеть не могу этих новоявленных Рокфеллеров! Он хочет
стать настоящим джентльменом! Да этому же нельзя научиться за неделю!
— Ви, он же будет платить, так какая разница...
— Большая! Я не фея-крестная, а он не Золушка. Трох-тибидох — и ты
джентльмен. Танцуешь менуэт, шпаришь по-французски и знаешь, зачем в
ресторане слева от тарелки номер семь кладут нож номер пять.
— Ну, положим, по-французски из наших никто не говорит...
— А он хочет!
— Ви, я знаю, почему ты злишься. Это все фортуна. Ты в один миг стала
бедной, а он в это время нежданно-негаданно огреб джек-пот. Кстати, я не
ослышалась? Пятьдесят миллионов?
Вивиана мрачно посмотрела на подругу.
— Не ослышалась
...Закладка в соц.сетях
