Жанр: Любовные романы
Невеста 1. Невеста-обманщица
...то, прочитал: "Плут
процветает в наше время..." Что вы об этом думаете, Александра?
Ах, ну, конечно, он опять о ней и о Тони. Дуглас никогда не простит им
обмана, никогда. Ей стало тоскливо.
- Я думаю, что в этой пьесе, где буквально каждая фраза блещет
остроумием, вы могли бы выбрать какие-нибудь другие строчки.
- Напрасно вы отнесли это на свой счет. Я думал о проделках своей сестры.
У меня до сих пор звенит в ушах ее вопль, будто вам под юбку забралась
огромная крыса... Мне не хватало вас за ужином, Александра.
- Не представляю, почему.
- По правде говоря, было довольно скучно. Мишень для упражнения в
злословии, которой вы являетесь для моих родственников, отсутствовала,
поэтому все, что им осталось - это говорить о погоде и есть больше, чем
следует. Потом играли в вист, я был партнером тети Милдред. Кстати, вы
играете в вист?
- Да.
- В следующий раз я буду вашим партнером. Ведь не будете же вы прятаться
здесь вечно. Вы играете так же хорошо, как ваша сестра?
- Да.
Дуглас в задумчивости отвел глаза.
- Вообще-то я не уверен, что она так уж хорошо играет. Думаю, что просто,
глядя на нее, забываешь о том, какие у тебя карты на руках и какую стратегию
собирался применить.
- Если вы будете играть со мной, то ваша стратегия останется при вас.
- Возможно. Тем более я настаиваю на вашем присутствии, Александра. Как
хозяйка Нортклифф-холла вы просто обязаны занимать моих гостей и
присматривать за домашними.
Все с тем же безразличным выражением лица она ответила:
- Я - умна, миловидна, любезна; у меня тонкая талия и крепкие белые зубы.
Да? Дуглас засмеялся:
- Еще одна цитата из моей любимой пьесы. Но вам не нужно перечислять ваши
достоинства, они очевидны. Может быть, мы уберем Мольера обратно на полку?
Вот так.
Он поворошил угли в камине и спросил, не оборачиваясь:
- Вы не ожидали, что я приду к вам сегодня?
- Ну, я была не уверена.
- Но вам хотелось, чтобы я пришел? - поглядел на нее Дуглас и подумал,
что с таким выражением лица обычно встречают прокаженных.
- Я не знаю. Мне как-то не по себе от всего этого.
- От чего всего? От того, чему я собираюсь вас научить?
- Да.
- Странно. Мне казалось, что у женщины, осмелившейся прийти к мужчине в
спальню и раздеться перед ним донага, не должно быть и тени беспокойства. И
конечно же, я поспешил сюда в надежде, что вы повторите представление. Да и
потом, куда же идти мужу в первую брачную ночь, как не в спальню
новобрачной? Ведь сегодня - наша первая брачная ночь. Будет вам, Александра,
я не верю, что в вашей душе, которая прячется за этим красивым телом,
осталась хоть капля скромности. Вам не по себе? Отчего? Вы боитесь, что я
стану вас бить?
- Нет, я боюсь, что вы снова не захотите меня, когда увидите.
Дуглас онемел от такого простодушия. О Господи, ну неужели она не может
быть хоть чуточку похитрее? Ее наивность просто пугала его: нельзя же не
понимать, что прямой ответ - не всегда самый лучший.
- Ну что ж, я - ваш муж. И это последний раз, когда я говорю вам, что
согласен на этот брак. А теперь наш брак следует подтвердить действием.
Ее охватила дрожь от страха перед неведомым. Казалось, ему не доставляет
удовольствия находиться в ее спальне. Видно, он воспринимает это как
неприятную обязанность.
- Я совершенно не представляю, что вы будете делать. Вы непредсказуемы.
Но мне кажется, вам неприятно быть здесь со мной.
Он отмахнулся:
- Не беспокойтесь за меня. Я сумею доставить себе удовольствие. А что
касается моей непредсказуемости, то в одном вы можете быть совершенно
уверены: с этой ночи я буду приходить к вам регулярно. Вы понимаете, что я
должен быть здесь? Вы понимаете, что такое - супружеские обязанности? И чем
мы будем заниматься?
Он стоял возле нее, высокий и стройный, взирая на нее с высоты своего
внушительного роста.
- Ну?
- Я знаю, что вы восхищаетесь моим бюстом. Вы говорили как-то об этом. Я
уверена, что вы не лгали.
- Бюст - чисто женское выражение. Мне нравятся ваши груди, Александра.
Большие белые груди, достаточно полные, чтобы не поместиться в мужских
ладонях. Да, они очень приятны. И я думаю, в них будет достаточно молока,
чтобы выкормить моего сына. Ну а пока не появится мой сын, они выкормят
меня.
- Вас? Но вы не ребенок.
- Придется вам показать, - его губы растянулись в улыбке. - Так вы
понимаете, что должно произойти, Александра? Я спрашиваю потому, что вы -
девственница, а у меня нет желания вас оттолкнуть или шокировать.
- Разве это возможно? Вы можете разозлить меня, Дуглас, но не оттолкнуть.
- Возможно, вы найдете отталкивающим мое тело. Я смугл и мое тело покрыто
волосами. Говорят, что юных девушек может шокировать обнаженное мужское
тело.
- О нет.
- Вам не кажется странным весь этот разговор? - спросил он, глядя в
огонь. - По-моему, дискуссию пора закрыть. Вы согласны закрепить наш брак,
Александра?
- Кое-что я все-таки знаю. Я спрашивала у Мелисанды, но она...
Она умолкла, увидев, как у Дугласа перехватило дыхание, и ощутила
болезненный толчок в сердце, глубокий и долгий. Он подумал о том, как Тони и
Мелисанда занимаются любовью, и снова расстроился. А чего еще она могла
ожидать?
- И что она вам сказала? Он попытался овладеть собой, и она помогла ему.
- Совсем немного. Сказала только, что это было несколько необычно, но
потом замялась, покраснела и ушла. А я так и осталась, не зная, что думать.
Дуглас вытащил золотую нить из рукава:
- Ни для кого не секрет, что Тони - великолепный любовник.
- А кто входит в круг посвященных?
- В первую очередь женщины. Потом они рассказывают об этом своим
любовникам и мужьям, таким образом мужчины узнают, кто из них пользуется
успехом.
- Значит, чем искусней любовник, тем больше женщин об этом знает? И женат
он или нет, не имеет значения? И замужем ли она?
Дуглас нахмурился. Таков был общепринятый порядок вещей, но он не знал,
как ей об этом сказать. Он ответил только:
- Полагаю, что так.
- А что это значит - великолепный любовник? Это значит, что он добр? Или
очень нежен? Или это мужчина, который хорошо умеет целовать?
- Да, все это и многое другое.
- Я подозреваю, что "все это и многое другое" подразумевают постоянную
практику и богатый опыт.
- Вы совершенно правы. Тони практиковался годами.
- А вы?
- Я тоже.
- И Райдер? Дуглас засмеялся.
- Ах, мой младший братец уже родился отличным любовником. Стоит ему
только показаться, как все леди, точно так же как и женщины, которые ими не
являются, начинают крутиться вокруг него, всячески его обхаживать и
добиваться его внимания.
Однако он, как правило, стремится получить удовольствие сам, а не
доставить его женщине.
- Что вы имеете в виду?
- Да так, ничего. Позднее, когда узнаете обо всем этом побольше, вы
поймете.
- А то, что вы являетесь великолепным любовником, тоже "ни для кого не
секрет"?
- Надеюсь. Я никогда не был эгоистичной свиньей и всегда заботился о том,
чтобы женщина также получила удовольствие.
- В таком случае вряд ли вы можете получить его сами.
- Ошибаетесь. Природой так устроено, что мужчина получит удовольствие в
любом случае, независимо от обстоятельств. Это необходимо для продолжения
рода. Для женщины же удовольствие не является обязательным условием, так как
она всего лишь принимает в себя мужское семя и ее роль пассивна. Природа
обделила ее в этом. Но мужчина, если он хороший любовник, может исправить
эту несправедливость. И я счастлив думать, что мне это удается.
- Даже если эта женщина вам безразлична?
- Я редко вступаю в близость с женщинами, которые мне безразличны. Хотя
бывают исключения.
Ну что ж, она спросила - он ответил. Возможно, чересчур откровенно, зато
правду.
- Да, - продолжал он, - женщина требует большего внимания, так как она...
- он остановился, потом добавил:
- Мне нравится смотреть, как женщина достигает удовлетворения.
Он замолчал, увидев боль в ее глазах, боль и обиду. Черт побери, что
такого он сказал? Наверное, это просто девичий страх. Она ничего не поняла,
но поймет прежде, чем закончится эта ночь.
Она закрыла глаза:
- Я навечно приговорена к тому, чтобы меня сравнивали со всеми
прекрасными женщинами, которых вы знали, любили и которыми наслаждались. И
поскольку я вам безразлична и далеко не бриллиант, то, возможно, никогда не
испытаю этого удовлетворения, и вы будете мной недовольны. Мне предстоит
разочарование, а вам - сожаление, что вы женились на мне.
- Не вы ли только что заявили, что у вас чудесная тонкая талия и белые
зубы? Да, и еще, что вы красивы, - он помолчал с минуту и очень тихо сказал:
- Вы испытаете удовлетворение. Я дам вам такое наслаждение, что вы будете
стонать от удовольствия. А все остальное сказанное вами - чепуха.
- Не знаю, Дуглас. Боюсь, что когда вы начнете заниматься этим со мной,
то пожалеете, что вам приходится растрачивать на меня свое великолепное
умение. Вы будете чувствовать, что впустую тратите свой талант.
- Не думаю. Я видел вас, дотрагивался до вашего тела, ухаживал за вами, и
мне было приятно, Александра. Очень приятно. Я мужчина, а не мальчик. Вы
должны поверить мне, что я все сделаю правильно, так как это и должно быть
сделано, и вы получите от этого удовольствие.
- Это звучит как-то очень.., во всем этом нет настоящего чувства.
"Так оно и есть, но зачем говорить ей об этом?" Он лишь пожал плечами:
- Вы знаете, наверное, это самая странная беседа между мужем и женой в их
первую брачную ночь. Правда, и сам брак у нас не такой, как у всех. Ну что,
начнем?
- Нет, подождите, Дуглас. Я хочу знать, вы сами хотели прийти ко мне
сегодня ночью?
- Черт возьми, Александра, достаточно того, что я здесь! Это само собой
разумеется, раз уж я признал вас своей женой. Нет, не смотрите на меня так,
словно я собираюсь вас убить. - Он взял ее за руки и стянул с кровати.
- А теперь сядьте, - сказал он, потом слегка подтолкнул ее, чтобы она
села на край кровати.
Она не доставала ногами до пола. Он посмотрел на ее узкие босые ступни с
ровными пальцами. Ее ночная рубашка опять была слишком скромной: в ней ей
нельзя было дать больше шестнадцати. На этот раз ее волосы были распущены и
красиво спадали на грудь густыми волнами, отливающими медью. Она как следует
расчесала их, значит, все-таки ждала, что он придет. Это было уже кое-что.
Дуглас на шаг отступил и начал развязывать пояс своего халата.
- О Боже, что вы делаете?
- Я собираюсь показать вам, как выглядит мужчина, - ответил он и бросил
пояс на пол. Потом очень медленно, движением плеч скинул халат на пол и
отшвырнул его в сторону. Не отрывая взгляда от ее глаз, выпрямился и встал
перед ней, обнаженный.
- О Боже, - ее глаза тут же метнулись к его паху.
- Я сильно отличаюсь от вас, правда? - он пристально следил за ее
реакцией и увидел, что ее глаза расширились и заблестели.
- Видя, с каким интересом вы меня рассматриваете, я начинаю относиться к
предстоящему с большим энтузиазмом. Мой мозг не в состоянии с этим
справиться.
- О Боже, - снова повторила она. Он стоял, позволяя ей разглядывать себя.
Наконец, к его облегчению, она кивнула, словно придя к какому-то решению. Он
и сам не знал, как поступил бы, продолжай она смотреть на него как на
потенциального убийцу.
- Очередь за вашей ночной рубашкой. Давайте-ка избавимся от нее.
Он не стал ждать, а просто стянул ее с кровати и поставил перед собой.
Потом наклонился и, взявшись за подол, снял рубашку через голову.
- Теперь, - сказал он, - мы с вами в одной лодке, как это принято
говорить.
- Вы очень смуглый, волосатый и большой.
- Да, а у вас - гладкая белая кожа. Исключение составляет лишь маленький
треугольник внизу живота. Очень красиво.
- О Боже.
- Дотронься до меня, Александра. Мне будет это приятно.
- Где дотронуться?
- Где хочешь, в любом месте от груди до бедер.
Она прижала свои ладони к его груди. Черные волосы щекотали ей кожу. Она
чувствовала медленные, ровные удары его сердца. Медленно, очень медленно ее
руки продвинулись вниз. У него перехватило дыхание. Его член начал
утолщаться. С трудом он заставил себя стоять, не двигаясь, отдав всю
инициативу "ей. Если он будет действовать слишком быстро, то испугает ее.
Когда ее руки коснулись живота, его член задрожал, и он стал молиться про
себя, чтобы она до него не дотронулась.
- Ты очень большой, Дуглас. Он вымученно улыбнулся:
- Это правда, но скоро ты поймешь, что мужчина создан для того, чтобы
дать женщине наслаждение. Это его обязанность, так же как извержение семени
в женское лоно.
- Не могу понять, как это действует. Прежде, чем он успел подумать над
ответом, ее пальцы легонько дотронулись до него. Он рванулся и застонал.
- Я сделала больно?
- Да, и это было замечательно. Не трогай больше здесь, Александра, это
мешает мне.
Дуглас не мог в это поверить. Он, которого Райдер называл ледышкой, он,
который мог контролировать себя даже с самим ангелом, сейчас еле
сдерживается. Первый раз в жизни ему приходится бороться с желанием. Стоило
ей дотронуться до него, и он уже сходит с ума. Просто у него слишком давно
не было женщины. Но сомнение оставалось.
- Но ты так...
- Что так? - спросил он сквозь стиснутые зубы. Ее руки блуждали по его
телу, она склонила лицо и пристально смотрела на него. Потом вдруг упала на
колени, и он понял, что сейчас она возьмет его в рот. Он уже чувствовал на
нем ее теплое дыхание. Мысль о том, что она может взять его в рот, заставила
его дрожать; его терпение было на пределе. Он молился, чтобы к нему
вернулась хоть капля его самообладания, которым он так хвастал. Это было
какое-то помешательство. Он резко поднял ее и крепко прижал к себе.
- Я хочу тебя, - сказал он прямо ей в рот. - Раздвинь губы, да, так, так,
правильно.
Ее рот наполнился его теплым дыханием, его руки дико блуждали по ее спине
и сжимали ягодицы. Потом он проник в ее рот, дотрагиваясь до ее языка своим,
и прижимал ее все крепче, так что она чувствовала, какой он твердый и
горячий; его руки лежали на ее обнаженных ногах, лихорадочно поглаживая их,
его пальцы трогали бедра, пытаясь раздвинуть их. Она сделала движение, чтобы
уклониться, и в это мгновение до него дошло, что она испугана. Ее тело
напряглось и одеревенело.
Дуглас пришел в себя. Слишком быстро, он действовал слишком быстро. На
него это не похоже. Обычно такой осторожный, медлительный, очень
раскованный, он сейчас просто обезумел. Он, великолепный любовник, боится
дьявола, который таится в этой женщине. Ах, но ему хочется раздвинуть ее
женскую плоть и войти в то же самое мгновение, глубоко и сильно; но ведь он
сам сказал ей, что никогда не ведет себя как свинья. Черт, и зачем он только
хвастался. Он должен взять себя в руки. Она - девственница, а он - отнюдь не
новичок. У него большой опыт, и он знает, как все должно происходить. Это
беспорядочное хватание, трепет и дрожь не к лицу опытному мужчине. Он сделал
глубокий вздох. Потом отпустил ее и сделал шаг назад. Поднял халат, набросил
его на плечи. Он не допустит, чтобы семяизвержение произошло раньше времени;
тогда она с полным правом посмеется над его славой непревзойденного
любовника.
- Извини, я испугал тебя, - сказал он глухим низким голосом и тут же
засмеялся над собой:
- Нет, мне просто не верится, Александра. - Он взял ее за руки и начал
поглаживать их сверху вниз и снизу вверх, просто для того, чтобы как-то
дотрагиваться до нее. - Никогда прежде, поверь мне, никогда прежде я не
испытывал такого неистового желания, такого страшного нетерпения. Это
правда, и я потрясен тем, что не смог сохранить контроль над собой. Мне это
совсем не нравится. И это вовсе не похоже на меня. Ты всего лишь женщина,
если уж говорить начистоту, такая же, как любая другая, невзирая на то, что
ты - моя жена. Я не лгу тебе, Александра. Нет, пожалуйста, не смотри на меня
как на какого-то монстра. Я вовсе не отвергаю тебя. В тот раз я был
совершенным дураком и сегодня все будет по-другому. Я не хочу ни пугать
тебя, ни причинять тебе боль. Боже, как хороши твои груди.
Он тяжело дышал, так, словно пробежал по Нортклиффской пустоши туда и
обратно. Его мужское естество требовало выхода. Александра прижала ладонь к
его сердцу. Быстрые толчки. Он хочет ее. Если она будет вести себя, будто
глупое дитя, он охладеет к ней.
- Пожалуйста, Дуглас, прости, что я испугалась. Я больше не буду вести
себя, как девственница.
- Ты и есть девственница, - засмеялся он, восхитившись ее признанием. У
нее был все еще настороженный вид, но она готова принять его, а он сгорает
от желания научить ее. - Иди сюда.
Она подошла и встала перед ним.
- Ты видишь, я очень хочу тебя и не в силах контролировать себя. Хочешь
остаться здесь или перейдем в мою спальню?
- Я хочу пойти к тебе.
Не говоря ни слова, Дуглас поднял ее на руки и крепко прижал к себе.
Ощутил на своей щеке ее теплое дыхание и поцелуй, неумелый поцелуй
сомкнутыми губами. Так может целовать только девственница, невинный поцелуй,
которым девушка награждает своего дядю. Но все равно он понравился ему и еще
больше распалил его. Он опустил ее на кровать и развернул к себе лицом. Она
снова поцеловала его, теперь поцелуй пришелся куда-то в ухо, а потом слегка
укусила его за мочку.
Он лег в кровать. Прерывистое дыхание выдавало его нетерпение.
- Теперь послушай меня, - сказал он, делая над собой усилие, чтобы не
дотрагиваться до нее, а только смотреть на ее тело, распростершееся посреди
кровати. - Я больше не хочу, чтобы ты дотрагивалась до меня или целовала. Не
знаю, что со мной происходит, но я не смогу вынести этого, Александра. Ты
понимаешь? - Он снова вспомнил, как Райдер назвал его ледышкой. Ха!
Ее глаза расширились от удивления, не мигая, она смотрела на него.
- Я знаю, что ты ничего не понимаешь. Дьявол, ну хотя бы просто скажи,
что поняла. Хорошо?
- Я понимаю, Дуглас, - ответила она, потянулась и обхватила его руками за
шею, притянув к себе. Он упал на нее, припав ртом к ее губам, и целовал и
целовал ее, шепча, чтобы она раздвинула губы, и когда она сделала это, он со
стоном завладел ее ртом, не переставая ласкать ее тело.
- Александра? - Он произносил ее имя снова и снова, ему хотелось целовать
ее вечно, до тех пор, пока у него хватит дыхания, до тех пор, пока он не
умрет, и только тогда он остановился бы, может быть. Он сумел скинуть с себя
халат, не отрываясь от нее, но прикосновение к ее плоти было таким
пронизывающим, что ему чудом удалось сдержаться. Он лежал на ней, и ему
хотелось пристроиться у нее между ног. Откинувшись, резким движением
раздвинул ей ноги. Потом снова упал, упираясь в нее своим членом, и подумал,
что умрет, если в эту же самую секунду, прямо сейчас не войдет в нее. Он
сдержался, но его язык безумствовал у нее во рту, проникая все глубже,
трогая ее язык; когда он ощутил жар ее плоти, его сердце заколотилось, и
стук его становился все сильнее и сильнее. Он поднял голову и посмотрел па
нее. - Мне просто не верится. - И поцеловал ее снова. Ее руки обнимали его
спину, пальцы вцепились в его плечи, и она двигалась под ним; он приподнялся
и посмотрел на ее тело, открытое для него, готовое ему отдаться, и увидел,
что она страшно бледна, ее лицо было таким же белым, как ее мягкий гладкий
живот; посмотрел на ее раскинутые ноги, и его тело вновь напряглось и
задрожало, и опять он не мог этому поверить. Он сел у нее между ног, глядя
на нее. - Ты - необыкновенная, - сказал он, а его руки обхватили ее груди,
лаская их. Потом он наклонился и взял ее сосок в рот. Александра закричала,
испуганная и потрясенная.
Ее спина выгнулась, и это заставило его окончательно потерять голову. Его
руки были везде, где он только мог достать; он был рад, что она такая
маленькая, он мог одновременно накрыть рукой ее живот и раздвигать
темно-рыжие волосы, которые покрывали ее женский холмик. Он облегченно
вздохнул, ощутив его влажность, и тут же почувствовал такой прилив страсти,
что больше не мог ждать, чтобы подготовить ее. Он приподнял ее на кровати и
прижался ртом к ее женской плоти.
Александра не успела оттолкнуть его. Его язык был горячим и влажным, все,
что она успела подумать, это: "Боже, что-то должно со мной произойти". И это
случилось, очень быстро, и она стонала и вздрагивала от сладкого жара,
разлившегося у нее между бедер; его язык проникал все глубже, а пальцы
осторожно вошли в нее, и она рванулась вверх, ее руки вцепились ему в
волосы, потом ее затрясло, и она закричала; ей показалось, что она унеслась
куда-то далеко, но он был рядом, и она услышала его голос, который,
казалось, шел откуда-то изнутри нее самой:
- Да, иди ко мне, Александра, иди, иди..., да. Ты моя теперь и это есть
наслаждение женщины.., иди ко мне.
Мощное напряжение и жар немного ослабели, и в следующее мгновение его
пальцы уже поглаживали ее там, раздвигая ее. Потом она почувствовала, как он
вошел, и хотела сказать, чтобы он не делал этого, потому что ей больно и
этого нельзя делать, потому что он слишком большой и порвет ее, но его
пальцы снова заскользили по ее влажной плоти, лаская ее, и она всхлипнула,
когда он вошел в нее еще глубже.
- Александра, посмотри на меня!
Она открыла глаза. Его лицо было напряженным, на лбу выступил пот, он
смотрел на нее так, словно страдал от боли, и тяжело дышал, его спина
выгнулась над ней, потом он мощно двинулся вперед, и она вскрикнула от
страшной боли внутри. Эта боль разрывала ее, наполняя все ее существо.
Приподнявшись на локтях, он продолжал двигаться над ней, и не мог
остановиться. Ничто на свете не смогло бы его остановить в эту минуту, разум
покинул его, осталась только бешеная, всепоглощающая страсть. Он продолжал
двигаться в ней, все глубже, сильнее и быстрее; она уже забыла о только что
испытанном наслаждении и плакала.
Потом он замер над ней. Ее удивило, что он так неожиданно остановился.
Она посмотрела ему в лицо - оно было совершенно спокойным и удовлетворенным.
Потом раздался долгий и глубокий стон, его темные глаза стали неистовыми и
дикими, и она почувствовала влагу на своем лоне. Она текла и текла, ее тело
стало скользким и липким, и боль понемногу отступила.
Он лег на нее, дыша тяжело и прерывисто, вдавливая ее в матрас. Все
кончилось, и она думала над тем, что же произошло и что должно произойти
дальше. Через некоторое время Дуглас приподнялся на локтях. Он посмотрел ей
в лицо. Как, долго он смотрит на нее. Потом нахмурился.
Наконец она услышала его голос, резкий и сердитый:
- Боже мой, я не верю атому. Это не должно было случиться. Никогда со
мной такого не происходило. Это совсем не то, чего я так ждал и хотел.
Проклятье!
Он отстранился от нее, стараясь не дотрагиваться до ее тела, которое
задрожало, как только он отодвинулся. Он постоял с минуту, глядя на нее.
- Я иду спать, - сказал он и, к ее ужасу, повернулся и ушел в ее спальню,
захлопнув за собой дверь.
Глава 15
Страшный визг, громкий и высокий, разбудил Александру. Он доносился из
спальни графини. Она выскочила из кровати Дугласа совершенно обнаженной,
схватила одеяло, завернулась в него и, подбежав к двери в смежную комнату,
распахнула ее.
Ее горничная Дора, глупенькая пятнадцатилетняя девчушка, вопила, спрятав
лицо в ладонях и глядя на кровать сквозь пальцы.
Дуглас сидел в постели и в некотором смущении смотрел на свою обнаженную
грудь, по которой стекал горячий шоколад. Белая простыня закрывала его
только до пояса.
Александра застыла в нерешительности.
Дуглас поднял голову и прикрикнул на горничную:
- Ради Бога, замолчи, глупое создание!
Дора плотно сомкнула челюсти, но тут же начала ломать руки. Александра
быстро прошла через комнату, и Дора обрадованно воскликнула:
- О, миледи! О, дорогая! Это его милость, а я думала, что это вы, и я
осторожно потрясла вас.., то есть его за плечо, и оказалось, что это он, и
на нем совершенно ничего нет, и он так испугал меня, что я облила его
шоколадом и, кажется, обожгла. О, миледи!
Александра посмотрела на Дугласа. Шоколад стекал по густым волосам на его
груди на белые простыни. Со спутанными волосами и темными бакенбардами вдоль
смуглого лица он показался ей таким красивым, что она никак не могла понять,
почему Дора так кричит. Было бы более естественно, если бы она забралась к
нему в постель и целовала его до тех пор, пока хватило бы дыхания.
- Все в порядке, Дора. Ты можешь идти. Принеси немного теплой воды,
мочалку и полотенца. И поторопись. Его милости не очень-то приятно лежать,
залитому шоколадом. - Отослав горничную, она повернулась к мужу:
- Вам больно? Она обожгла вас?
Дуглас казался ужасно разозленным.
- Нет, черт побери, но эта истеричка орала так, словно на нее набросился
дьявол...
- Возможно, ее испугали не столько вы сами, сколько то, что она нашла вас
в моей постели.
Ей стоило больших трудов сдерживать смех, пока Дора была в комнате, но
как только девушка вышла, Александра расхохоталась. Она так смеялась, что у
нее потекли слезы.
- Черт побери! Успокойтесь!
- Да, милорд, - сказала она, продолжая смеяться. Наконец она вытерла
глаза краем одеяла и посмотрела на мужа.
Дуглас, выведенный из себя тем, что его разбудили, потом облили
шоколадом, а теперь еще и насмехаются над ним, откинул про
...Закладка в соц.сетях
