Жанр: Любовные романы
Невеста 1. Невеста-обманщица
...бренное чесноком. Александра опять почувствовала
дурноту.
Заметив это, он посоветовал:
- Поешьте хлеба. От него вам точно не станет хуже.
Она вяло пожевала кусочек хлеба, стараясь не смотреть, как он поглощает
это жаркое с невыносимым запахом. Долго глядела на маленький кусочек масла,
но так и не решилась намазать его на хлеб. Джордж уплетал за обе щеки.
Не в силах выносить дальше это зрелище, она спросила:
- Как вы намерены поступить со мной?
Он поднял на нее глаза, не переставая жевать:
- Сначала я намерен снять с вас одежду и искупать. Потом я собираюсь
изнасиловать вас так же, как это сделал ваш муж с моей Жанин. Вы останетесь
со мной до тех пор, пока не забеременеете. И тогда я отошлю вас к Дугласу.
Она смотрела на него. У мужчин странная логика.
- Но послушайте, - сказала она, склоняя голову набок, - ведь в атом нет
никакого смысла!
Он отшвырнул от себя ложку, встал и наклонился к ней через стол, положив
свои огромные ладони на деревянную столешницу.
- Оставьте при себе свои дурацкие соображения по этому поводу! Мне они не
нравятся. Они раздражают меня. Вам понятно?
- Нет, не понятно. Это кажется страшно глупым, и я считаю, что даже сама
мысль о том, чтобы совершить такую низость, недостойна джентльмена. Взять
меня силой? Держать здесь как узницу и унижать таким способом? Нет, это
просто неразумно. Кроме того, Дуглас говорил мне, что для того, чтобы
произвести на свет ребенка, нужно очень много времени. Вы что, собираетесь
держать меня здесь пять лет?
Он зарычал от бешенства:
- Молитесь, черт вас возьми, чтобы этого не случилось!
Она смотрела на него.
- Все, хватит! Она молчала.
Он продолжил:
- Сейчас я принесу вам воды для мытья. Я хочу, чтобы от вас исходил
приятный запах, когда я овладею вами.
Она не может позволить ему этого. Она знала совершенно точно, что не
позволит ему сделать это с ней. Трудность была в том, чтобы остановить его.
Он был сильнее; он помешался на мысли о мщении, а она уже знала, что если
мужчина что-то забрал себе в голову, ничто не заставит его свернуть с
намеченного пути. Мысль о том, чтобы провести с ней целых пять лет, похоже,
ему тоже не доставляет удовольствия.
Что делать?
Вдоль главной улицы Итапля тянулись торговые ряды, где тесно стояли люди
и продавали все, что только можно, от картошки до черной смородины. Тони и
Дуглас слезли с лошадей и повели их в поводу, проталкиваясь вперед.
Дуглас чертыхался. Им нужно было обогнуть Итапль, но нет же, ему пришло в
голову, что неплохо было бы осмотреться, вдруг им придется здесь прятаться.
Как он мог забыть, что по ярмарочным дням здесь страшная сутолока и
неразбериха?
Не меньше двадцати минут ушло на то, чтобы выбраться из этой толчеи; к
тому времени Тони уже жевал яблоко, а Дуглас грыз морковку.
- Должны же мы что-то есть, - сказал Тони.
Дуглас снова чертыхнулся.
- Да ведь это недолго. Эй, Дуглас, а ты уверен, что она именно на этой
ферме?
- Должна быть там.
Дуглас подошел к торговцу и купил у него еще яблок. Бросил одно Тони:
- Давай наедайся, кузен. Они продолжили путь.
- Если не снимете одежду сами, я изорву ее. Другой у вас нет, насколько
мне известно.
У нее не было оснований не поверить его угрозе, но она также не могла
представить себе, как это она разденется перед ним догола. Он не Дуглас.
Из корыта с водой, которое он поставил рядом с ней, поднимался пар; он не
поленился подогреть воду. На это у него ушло не меньше получаса, но ей так и
не удалось что-то придумать за это время.
- Лицо умойте, оно все в грязи.
- Я зарылась носом в землю, когда выпрыгнула из окна.
- Снимайте одежду, вам говорят.
Она покачала головой.
Он тяжело вздохнул. У него был и в самом деле несчастный вид. Казалось,
его мучают сомнения. Потом он навалился на нее, и она боролась с ним. Она
дралась, как дикая кошка, кусаясь, царапаясь, заставляя его вскрикивать от
боли, но все равно, через несколько минут она осталась совершенно
обнаженной; клочья ее порванной одежды валялись по всей комнате.
- Ну вот. - Он усадил ее в корыто с водой, взяв под мышки, дал ей в руки
мочалку и кусок мыла и сказал:
- Купайтесь. Да мыльтесь как следует.
Казалось, она совершенно не интересует его. Она почувствовала такое
облегчение, такую радость, смешанную с удивлением, что только молча смотрела
на него, не находя слов. А мама ей говорила, что стоит мужчине увидеть
женщину обнаженной, как его захлестывают животные инстинкты и он перестает
владеть собой. С Дугласом все так и происходило, однако ему потребовалось
несколько раз увидеть ее обнаженной, прежде чем у него появилась такая
реакция. Возможно, чтобы привыкнуть к ней, мужчинам требуется несколько
больше времени, чем обычно. Она молила Бога, чтобы это произошло с Джорджем
Кадоудэлом позже, как можно позже. Раз на десятый, желательно.
- Лучше промывайте волосы. Они у вас стали как у ведьмы. Мне вообще не
нравятся рыжие женщины.
"Слава Богу", - подумала она и сказала:
- Хорошо.
Он посмотрел на нее, этот задумчивый взгляд породил в ее голове больше
вопросов, чем ответов на них; потом он ушел, ругаясь себе под нос.
Александра искупалась.
К несчастью, она была так измучена, что тут же крепко заснула. Она
проснулась от его голоса:
- Черт возьми, вода почти остыла. Вы что, спите? Вы какая-то
ненормальная. Могли бы проявить хоть немного стыда, хоть чуть-чуть страха
передо мной; должны были бы покричать, призывая на помощь. Вы уже
закончили?
Она отрицательно помотала головой и глубже погрузилась в воду.
Он строго, как на ребенка, посмотрел на нее. Потом схватил мочалку,
хорошенько намылил ее и яростно начал тереть ей лицо.
Она было закричала, но только наглоталась мыла. Потом почувствовала его
руки на своей груди и оцепенела от страха.
И вдруг...
Глава 23
- О чудо! - сказал Джордж, уставившись на ее грудь. Он потряс головой,
без особых усилий сдерживая ее сопротивление, и посмотрел на нее так хмуро,
точно заставлял себя это делать.
- Да, Бог вас не обидел. Забавно, что я раньше не заметил такую грудь.
Меня немного беспокоит собственное безразличие, но я так устал, так озабочен
своими делами, а вы были для меня просто увесистой ношей; и все же...
Он снова покачал головой, недовольный сам собой. Но тут же, кажется, взял
себя в руки. Он встал и отдал ей мочалку.
- Заканчивайте сами и не вздумайте опять заснуть - вам же будет хуже.
Она быстро домылась. Он кажется, подсматривал за ней, хотя ей казалось,
что сделать это из соседней комнаты было невозможно; тем не менее, когда она
закончила, торопясь так, как будто он был все еще здесь, он тут же появился
в комнате и подал ей старое истончившееся полотенце. Она поспешно
завернулась в него.
- И волосы. - Он дал ей еще одно полотенце и сказал:
- Разве я не говорил вам, что мне не нравятся рыжие женщины?
- Да, да, вы высказались вполне определенно. Вы не могли бы оставить меня
одну, месье?
- Нет, я должен вдосталь насмотреться на вас. Это разожжет во мне страсть
или по крайней мере должно разжечь. Я хочу побыстрее покончить с этим.
- Я бы предпочла, чтобы вы этого не делали. Он пожал плечами; этот жест
сам по себе не значил ничего, она поняла, что он хотел этим сказать.
Ей удалось завернуться в полотенце, что позволило ей более менее свободно
двигаться. Другое полотенце она намотала на голову.
- Идите в другую комнату, - сказал он, когда она закончила. - Я зажег там
очаг. В доме прохладно даже летом. Я подумал, что огонь согреет мою кровь
так же, как согрел комнату. Я должен попытаться, я ведь дал себе клятву, что
сделаю это.
Она прошла за ним в другую комнату и задержала там взгляд на входной
двери.
- Даже если вам удастся сбежать, - бесстрастно прокомментировал он ее
взгляд, - я все равно не представляю, как вы пойдете по дороге с босыми
ногами, прикрытая одним этим старым полотенцем.
- Вы правы, - согласилась она и подошла к очагу. От него исходило
расслабляющее тепло. Она стояла у огня и терла полотенцем волосы, терла и
терла, точно хотела их выдрать.
- Достаточно, - сказал он наконец, стараясь, чтобы его голос не звучал
так, словно он хочет схватить ее. Его голос звучал устало, холодно и ало.
Она медленно повернулась, устремив на него немигающий взгляд. Он тоже
смотрел ей в глаза не двигаясь. Открыл рот, намереваясь что-то сказать, и
закрыл его. Потом произнес несколько слов по-французски и запустил пальцы в
волосы.
- Ну, - сказал он уже по-английски, - черт бы вас побрал. Почему именно
вас? Да потому что Дуглас должен заплатить за все, что он сделал, будь он
проклят, но я не могу.., я...
Она хотела защитить своего мужа, но вдруг из ее рта вырвался дикий крик
боли. Она прижала руки к животу. Спазм все усиливался и сводил ее тело
судорогой, так что она повалилась на стул. Боль накатывала на нее
приступами, давая ей лишь короткие передышки.
- Да что это с вами за чертовщина такая? Вы не можете быть больны, мне
это совершенно ни к чему.
Лицо ее побелело, губы кривились от боли.
- Да сколько же будут продолжаться эти приступы! Нелепость какая! Ведь вы
уже не на лошади. Ели вы только хлеб. Прекратите, слышите вы меня? Говорю
вам, мне это не нравится.
Боль немного ослабела, и она почувствовала, как между ног у нее стекает
что-то липкое. Она опустила голову и увидела струйки крови. Боль снова
начала нарастать.
Она упала на пол, схватившись за живот и согнув ноги, плача, крича, не
зная, как унять эту боль, которая становилась все острее.
Джордж опустился на пол рядом с нею. Он приподнял полотенце и увидел
кровь. Он сглотнул. Господи, что же делать?
Дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возник Дуглас с пистолетом в
руке.
- А ну отойди от нее, подонок! Я убью тебя, грязная свинья!
За ним появился Тони. Он увидел полуобнаженную Александру, Кадоудала над
ней, и в глазах у него потемнело от ярости. "Неужели этот подонок уже
изнасиловал ее? О Боже, она истекает кровью, сколько крови. Господи, сколько
крови! Что он с ней сделал?"
Джордж Кадоудэл встал с колен, посмотрел на вошедших, и на лице его
отразились бесконечное облегчение и надежда. Но ему не дали ничего сказать,
потому что Дуглас подлетел к нему и нанес ему страшный удар в челюсть.
Джордж вскрикнул. Дуглас стал избивать его, ломая ему ребра. Джордж почти не
сопротивлялся, пытаясь просто защититься от ударов.
- Дуглас, подожди!
Дуглас ударил его еще раз, прежде чем призыв Тони дошел до него.
- Дуглас, сейчас не время! Александра, ей плохо!
Дуглас перевел взгляд на жену, все еще не отпуская Кадоудала. Она лежала
на спине, в луже крови, и корчилась от боли.
Он опустил занесенный кулак, и Джордж тут же быстро заговорил:
- Нет, нет, не надо больше меня бить. Я - мужчина и не могу защищаться
так долго, не отвечая вам тем же. Слава Богу, что это вы, Дуглас. Быстрее,
быстрее! Кажется, у нее случился выкидыш. Черт, я не знаю, что делать. Я не
хочу, чтобы она умерла. Ax, mon Dieu! Помогите мне!
- Что у нее случилось? - Дуглас снова поднес кулак к самому его носу.
Александра застонала и попыталась сдвинуть ноги.
- Посмотрите на нее, Дуглас. Я не насиловал ее. Клянусь, что я не стал бы
этого делать в любом случае. Да посмотрите же вы, черт вас возьми! Она
теряет ребенка!
Дуглас наконец-то осознал серьезность положения. Отпустив Кадоудэла, он
кинулся к жене и встал рядом с ней на колени.
- Джордж, горячей воды и чистое полотенце, быстро! Тони, иди в другую
комнату и принеси с кровати матрац. Мы положим ее здесь, у огня.
Тони и Джордж немедленно принялись выполнять его указания, хотя Джордж
еще немного пошатывался. Оба были счастливы хоть что-то делать, а не
смотреть на нее бездействуя.
Дуглас сидел рядом с женой. Она стонала, мотая головой из стороны в
сторону, когда на нее накатывал очередной приступ. Когда боль отступала, она
лежала, закрыв глаза, и тяжело и прерывисто дышала.
- Александра, - позвал он, взяв ее лицо в свои руки, - Александра.
Она открыла глаза и посмотрела на него. Он был потрясен, увидев, что она
улыбается ему.
- Я знала, что ты придешь. Пожалуйста, помоги мне, Дуглас. Мне так
больно. Пожалуйста, избавь меня от этой боли.
- Я помогу тебе, любовь моя. Он взял ее на руки и осторожно переложил на
матрац, расстеленный Тони у очага.
- А теперь послушай меня. Ты теряешь ребенка. Пока это еще не зашло
слишком далеко, я думаю, мы сумеем что-нибудь сделать. Обещаю тебе. Держись,
любовь моя. Сейчас я крепко перетяну тебя этими полотенцами, чтобы
остановить кровь. Не надо, не старайся перетерпеть боль. Просто держи меня
за руку и сжимай ее, сколько хочешь, и все будет хорошо.
Он почувствовал, как боль снова пронзила ее тело, так сильно она сжала
ему руку.
Он молился, чтобы это побыстрее закончилось. Он знал о выкидышах очень
мало, чтобы не сказать - вообще ничего; этот предмет никогда не обсуждался в
присутствии мужчин.
Вдруг она вытянулась, потом выгнулась дугой и закричала. Он почувствовал,
как из нее полилась горячая кровь, заливая полотенца и его руки.
Она посмотрела на него блуждающим взглядом, потом голова ее откинулась
назад. Она потеряла сознание.
Дуглас потуже затянул полотенца.
- Вот горячая вода, - сказал Джордж Кадоудал. - О Боже, что с ней,
Дуглас?
- Все будет хорошо. Если кровотечение не прекратится, я перетяну ей вены.
Джордж удивленно посмотрел на него:
- Она сказала, что вы не приедете за ней, что вы любите ее сестру. Она не
сомневалась, что вам будет все равно, что я сделаю с нею.
- Она иногда сильно ошибается, - ответил Дуглас, не отводя взгляд от лица
жены.
- Похоже на то. Она не такая, как все. - вздохнул Джордж и запустил
пальцы в волосы:
- Черт, я не стал бы насиловать ее, я говорю вам правду. Проклятье! Да я
могу убить сотню мужчин, не моргнув и глазом, но ее... Простите, что я
похитил ее, Дуглас. Я был не прав. Ведь вы не насиловали Жанин, правда?
- Нет.
- Эта малышка тоже не сомневалась в этом. Сказала, что вы человек чести.
Дуглас только улыбнулся.
Тони принес одеяло и укрыл Александру. Прижал ладонь к ее лбу. Он был
холодным на ощупь.
Джордж Кадоудэл отвернулся. Дуглас поразился, видя, что он искренне
переживает за нее. Джордж постоял так какое-то время, потом вдруг сказал,
точно исповедуясь:
- Это с ней случилось из-за меня. Дуглас стиснул зубы:
- Расскажите мне, что произошло.
- Она сбежала от меня. Я дал ей воды и забыл заново связать ем руки. Она
задурила мне голову. Уж не знаю, как ей это удалось, но она протиснулась в
узенькое окошко в спальне, вы видели его. Упала ничком на землю. Потом
побежала. Бежала очень долго, но я все равно поймал ее и положил поперек
седла. Тогда ее стошнило.
Тони вмешался:
- Я, кажется, слышал, что выкидыш вполне естественная вещь. Это со
многими случается.
- Нет, если бы я не похитил ее, этого бы не произошло.
- Вот именно, - согласился Дуглас, отводя взгляд от бледного лица жены. -
Я еще вытрясу из тебя душу за это.
- Ради Бога, Дуглас, - взмолился Тони, - нельзя же сказать с
уверенностью, кто в атом виноват. Ты уже побил его. Того, что случилось, это
не изменит. Александра поправится, и у тебя со временем будет наследник. К
тому же, если Кадоудэл действительно виноват, то пошли его к черту, и тот
накажет его вечными муками.
- Сомневаюсь, что у дьявола найдется время, чтобы наказать Джорджа за
этот конкретный поступок. На нем еще столько всего висит, - возразил Дуглас
и, помолчав, добавил:
- И вообще, Тони, не очень-то мне и нужен этот драгоценный наследник.
Дуглас мрачно посмотрел на Джорджа:
- Если она умрет, я убью тебя. А там уж пусть дьявол разбирается как
хочет.
- Да, наверное, его будет правильно, - произнес Джордж, вздрогнув. Его
левый глаз почти закрылся от удара, которым наградил его Дуглас.
Тони ничего не сказал на это. Джордж отошел к грязному окну. Несколько
минут прошло в молчании. Вдруг Джордж начал страшно ругаться. Тони и Дуглас
удивленно посмотрели на него. Джордж побежал к двери и распахнул ее.
На пороге стояла Жанин Додэ, вся в пыли, растрепанная, с пистолетом в
руке.
Она вцепилась в Джорджа и стала его трясти, что-то крича ему
по-французски.
- Скажи, что ты не изнасиловал ее, скажи мне... - ее голос упал до
шепота. Она вдруг увидела остальных:
- Дуглас, вы здесь?
- Да.
- А кто этот мужчина?
- Мой кузен, лорд Рэтмор.
- Ах, эта женщина, ваша жена. Что с ней случилось? Вся эта кровь... О
Боже, Джордж, ты убил ее?
- Нет, - спокойно ответил за него Дуглас. - У нее выкидыш.
Тони наблюдал, как эта женщина заплакала, тихонько причитая; как Джордж
Кадоудал обнял ее, пытаясь успокоить. Он осторожно забрал у нее пистолет и
незаметно опустил себе в карман. Женщина все причитала и причитала:
- Это я во всем виновата, я виновата, я.
- Прекратите сию же секунду это нытье! - заорал на нее Дуглас. -
Успокойтесь, Жанин. Конечно же, это ваша вина, что Александра очутилась
здесь, до смерти перепуганная.
- Ха, - сказал Джордж. - Она не была напугана, Дуглас. - Она сделана из
стали. И она ведет себя так, как ни одна женщина из тех, что до сих пор мне
попадались. Она заставила меня почувствовать себя мальчишкой, школьником,
которого следует высечь розгами.
На самом деле он знал, что напугал ее, но просто не смог сознаться в этом
вслух. Он сомневался, что ему будет по силам выдержать тяжесть той вины,
которая тогда падет на него. Он ничего не понимал. В прошлом он стольких
убивал, не морщась, да и впредь был готов убивать, если это будет необходимо
для возведения на престол Бурбонов. Но что касается этой женщины, то тут
было совсем другое.
- Что вам здесь нужно, Жанин?
Услышав вопрос Дугласа, она подняла голову:
- Я приехала, чтобы остановить Джорджа. Я поняла, что должна рассказать
ему правду.
- Ив чем заключается правда, cherie? Жанин отодвинулась от него, опустив
глаза на свои пыльные ботинки для верховой езды.
- Он изнасиловал меня - нет-нет, не Дуглас, - генерал. Много раз, и он
унижал меня, и отдавал другим мужчинам, и сам приходил посмотреть на это, и
всегда, всегда, Джордж, он угрожал, что убьет мою бабушку, если я буду
сопротивляться. Ребенок, которого я ношу, никогда не узнает имени своего
отца, потому что я сама его не знаю. О Боже!
Повисло тягостное молчание, нарушаемое ее всхлипываниями.
- Зачем же вы обвинили во всем лорда Нортклиффа? - спросил Джордж. Тони
вздрогнул от его неожиданно официального и презрительного тона.
- Он был добр ко мне.
- Очень веская причина!
- Она боялась, что вы не примете ее, узнав, что сделал с ней генерал
Белесьен, - мягко сказал Дуглас. - И она сочла, что лучше уж назвать отцом
меня, чем кого-нибудь из этих подонков.
Джордж присвистнул:
- Все эти люди умрут.
- Очень может быть, - согласился Дуглас. Прошла еще минута напряженной
тишины. Тони нарушил молчание:
- Все его очень интересно, но вам не приходит в голову, что мерзавец, на
котором лежит ответственность за все эти несчастья, в эту самую минуту вовсю
наслаждается жизнью)1 Все эти подонки нам неизвестны. Но почему бы нам хотя
бы атому Белесьену не преподать урок, который он запомнит на всю оставшуюся
жизнь? В конце концов, должен же он заплатить за мучения этих женщин!
Джордж Кадоудал редко улыбался. Обычно он бывал безжалостен в достижении
своих целей. Он не мог позволить себе быть добрым, веселым и легкомысленным;
юмор перестал быть частью его натуры, когда он стал свидетелем гибели своих
родителей и сестер, убитых Робеспьером. Он приговорен, приговорен к тому,
чтобы не улыбаться.
- Господи Иисусе, - воскликнул он, широко улыбаясь. - Как же мне убить
его? Ведь есть так много способов убийства, очень много. Не так-то просто
сделать выбор. Пусть он медленно умирает? Или мы заставим его стонать,
мучиться и умолять сказать ему, когда же оборвется его несчастная жизнь? Или
использовать казнь удушением?
Он потирал руки, глаза его горели, он с воодушевлением излагал все новые
планы.
- Вы забываете, - прервал его Дуглас, - что Белесьен постоянно пребывает
в окружении солдат, и солдат этих больше, чем я могу сосчитать. Живет он в
крепости. Телохранители сопровождают его повсюду. Меня, вас и Жанин он знает
в лицо.
Они снова погрузились в молчание.
- Меня он никогда не видел, - сказал вдруг Тони.
- О нет, - возразил Дуглас, - ты здесь ни при чем. Тони.
- Я плохо понимаю, о чем речь, но... Александра тихо застонала, открыла
глаза и увидела Дугласа, с нежной улыбкой склонившегося над ней. Она ощутила
на себе его руку.
- Дуглас, я буду жить?
Он поцеловал ее и ответил так спокойно, как только мог:
- О да. Я соскучился по вашему острому язычку, мадам. И по вашим
патетическим взлетам французского. Но больше всего я скучал по тебе самой.
Она плакала. Ей хотелось сдержаться, но слезы сами лились у нее из глаз и
стекали по щекам. Он вытер ей глаза тыльной стороной ладони:
- Ну что ты, любимая, я не хочу, чтобы ты расхворалась. Ну, не надо.
Просто лежи тихонько. Тебе тепло?
Она кивнула, всхлипнув.
- Я еще подержу полотенца на всякий случай. Потом я тебя выкупаю, и все
будет в порядке.
- Я потеряла нашего ребенка. Потеряла твоего наследника, Дуглас, а ведь
это все, чего ты хотел от меня как от жены. Я обещала стать племенной
кобылкой, да вот не получилось. Мне так жаль, но...
- Помолчи. Что случилось, то случилось. Я хочу, чтобы с тобой все было в
порядке. Самое важное для меня - это ты. Понимаешь? Я не лгу тебе. Это
правда.
Ему было невыносимо видеть эту боль в ее глазах, боль от потери того, что
она считала самым главным для него. Рано или поздно он все равно ее
переубедит. Он хотел сказать еще что-то, как вдруг заметил, что она уже не
плачет, и глаза ее гневно сузились. Поразительно: только что она, казалось,
не сознавала ничего, кроме своего горя, и вдруг уже обо всем забыла и зла
как черт.
- Что здесь делает эта французская шлюха? Она опять потащилась за тобой?
Ну знаешь, это уж слишком. Подскажи мне, что я должна произнести
по-французски.
- Хорошо. Скажи: "Je suis la femme de Douglas e je 1'aime. II est a moi".
Взгляд у Александры был очень подозрительный.
- Это значит: я жена Дугласа и люблю его. Он принадлежит мне.
- Скажи-ка еще раз. Он медленно повторил фразу. Александра выкрикнула эти
слова Жанин Додэ. Наступила гробовая тишина, потом Джордж задумчиво
произнес:
- Боюсь, что мне больше понравилось "merde". В книжной лавке Хукэма это
произвело эффект пушечного выстрела.
Дуглас непроизвольно улыбнулся. Александра не отрывала презрительного
взгляда от француженки.
- Переведи ей, Дуглас, что если она еще когда-нибудь вздумает оклеветать
тебя, я заставлю ее сильно пожалеть об этом.
Дуглас не колебался. На беглом французском он передал ее слова Жанин. Та
посмотрела на них обоих и медленно кивнула.
Джордж потирал ушибленный подбородок.
- Спасибо, что хоть не сломали мне его, - обратился он Дугласу.
- Вы заслуживаете большего, - ответил он. - Однако я согласен с Тони. Мне
тоже хочется, чтобы Белесьен заплатил за свои злодеяния.
- У тебя глаз совсем заплыл, - сказала Жанин Джорджу. - Это она тебя
так?
- Нет, хотя от нее вполне можно было этого ожидать. Уж она постаралась
бы, чтобы у меня заплыли оба глаза.
Был час ночи. Тяжелые тучи спрятали луну и звезды, которые могли бы
осветить три фигуры, перебегавшие от дерева к дереву, низко пригибаясь.
Ни в одном окне роскошного особняка не было света. Четверо охранников
патрулировали двор. Им было скучно, они устали и негромко переговарились
между собой, чтобы не заснуть.
Трое неизвестных теперь уже были не далее, чем в пятнадцати ярдах от них.
Дуглас тихо сказал:
- Тони, твой будет тот, который справа. Ты, Джордж, возьмешь на себя вон
того, на углу.
- Но остаются еще двое, - резонно заметил Тони.
- Этих двоих я беру на себя, - ответил Дуглас, потирая руки, но заметив,
что Джордж собирается возразить, он быстро произнес:
- Нет, я лучше ориентируюсь в темноте. Положитесь на меня. Когда мы
покинем Францию, можешь перебить хоть целый батальон, Джордж.
Джорджу это не нравилось. Он привык командовать сам, а не подчиняться
кому бы то ни было. Но он доверял Дугласу, уважал его как военного
специалиста и потому придержал язык. Тем более что из-за ушибленной челюсти
ему все еще было больно разговаривать. Да и заплывший глаз не придавал
уверенности в себе.
В полном молчании они ждали, когда охранники разойдутся как можно дальше
друг от друга, потом бесшумно побежали, прячась за деревьями.
Дуглас решил, что возьмет своих, когда они будут вместе. У него пока есть
время. Засохшая грязь на лице стягивала кожу, но он не обращал на это
внимания. Ему было видно, как Тони подкрался к своему охраннику. Он с
удовольствием наблюдал, как Тони прижал его к земле и надавил на горло.
Джордж тоже не терялся. Он заломил своему противнику руки и согнул пополам.
Убивать его он не стал, хотя Дуглас знал, что ему очень этого хочется. Что
ж, он честно выполняет соглашение.
Настал его черед приготовиться. Патрульные подошли совсем близко. Дуглас
услышал, как они переговаривались:
- Эй, а где Жак?
- Наверное, отошел в кусты. Он сегодня слишком много выпил дешевого вина.
Теперь они почти рядом с ним. Дуглас бесшумно выступил перед ними из
темноты. Оскалив зубы, произнес на чистейшем французском:
- Добрый вечер, джентльмены!
Потом одног
...Закладка в соц.сетях
