Жанр: Любовные романы
Невеста 1. Невеста-обманщица
...о из противников он ударил локтем в живот, а кулаком левой
руки нанес мощный удар второму в горло. Отступил на шаг и каблуком ударил
первого в челюсть, а второму нанес сокрушительный удар в грудь. Оба упали
как подкошенные. Дуглас быстро оттащил их в кусты и положил рядом. Условным
сигналом подозвал Тони и Джорджа.
- Отлично сработано, - прошептал Тони. - Послужит мне напоминанием, что
лучше тебя не сердить, дорогой кузен.
Дуглас ухмыльнулся. Они быстро связали остальных и заткнули им рты
кляпом. Потом Дуглас, Тони и Джордж обошли вокруг дома, Дуглас подвел их к
окну гостиной, где он с Белесьеном играл когда-то в карты. Окно было
заперто. Дуглас разбил его, тихонько надавив ладонью.
Тони помог Дугласу подтянуться, и тот протиснулся в окно и спрыгнул на
пол, покрытый толстым ковром. Через минуту в комнату спрыгнул Тони, за ним -
Джордж.
В молчании они прошли по коридору к центральной лестнице.
Спальню Белесьена охранял всего один человек. Да и тот крепко спал,
привалившись к стене. Дуглас вытащил у него из руки пистолет и ударил по
виску. Не издав ни звука, тот сполз по стене на пол.
- Ну вот, - сказал Дуглас.
Тихо-тихо он повернул ручку двери. Дверь не издала ни звука. Очень
медленно он открыл дверь и ступил в спальню. Посмотрел на кровать и не
увидел на ней генерала. Сделал еще шаг вперед и оцепенел.
- Ах, прекрасно, - раздался тихий голос генерала над самым его ухом. Он
прижал дуло пистолета к спине Дугласа.
- Кто ты? Взломщик? Нет, скорее просто дурак. Ну, сейчас увидим. Я
услышал тебя, так как страдаю бессонницей. Ты не знал? Я слышал тебя; я все
слышу.
Дуглас не шевельнулся. Тони и Джордж в коридоре, стоя в двух футах от
них, не, издали ни звука. Белесьен зажег свечу и поднес ее к самому лицу
Дугласа.
- Вы... - Белесьен был поражен. - Не могу поверить в это. Зачем? Какой
смысл? Почему вы здесь?
Дуглас ничего не ответил.
- А впрочем, неважно, все равно вы умрете. Нет смысла сохранять вам жизнь
только для того, чтобы услышать от вас какой-нибудь малозначительный факт.
Дом охраняют четыре человека. Не может быть, чтобы вам удалось всех их
вывести из строя.
- Так и есть, - сказал Тони и хлопнул дверью по руке Белесьена. Пистолет
отлетел в сторону. Дуглас развернулся на сто восемьдесят градусов и ударил
Белесьена в солнечное сплетение. На нем была белая ночная рубашка, которая
делала из него отличную мишень в ночной темноте.
Джордж тоже прошел в комнату и перехватил руку Дугласа, занесенную для
следующего удара.
- Теперь моя очередь, - сказал он и ударил генерала в челюсть. Белесьен
упал на четвереньки, издав тихий стон.
- Он еще больше растолстел со времени нашей последней встречи, - отметил
Дуглас.
- Он может быть тонким, как лист бумаги, и все равно останется свиньей, -
произнес Джордж и снова ударил генерала. - А теперь послушай меня, старина.
Я - Джордж Кадоудэл, и я пришел сюда, чтобы отомстить. Ты издевался над моей
Жанин. Ты не просто держал ее взаперти, ты изнасиловал ее и позволил другим
сделать с ней то же самое.
- Кадоудэл, - повторил Белесьен глухо, поднимая голову. - О Боже.., это
вы.
- Да.
Тони с холодным безразличием смотрел, как от страха перед Джорджем лицо
генерала стало белее его ночной рубашки.
- Тебе решать, Джордж, - сказал он. - Что ты думаешь с ним сделать?
Дуглас нахмурился. Он очень надеялся, что Джордж не забудет свое обещание
и не станет убивать этого подонка. Но похоже, на его рассчитывать не
приходится. Джордж был в таком бешенстве, что вряд ли его удовлетворят
обычные тумаки.
- Ваша Жанин, Кадоудал? - с издевкой спросил генерал. - Должен вам
сказать, что она отнюдь не была вашей женщиной. Мне не пришлось ее
насиловать. Я подарил ей деньги, драгоценности, внимание, и она сама пришла
ко мне, по собственной воле. Так же было и с другими. Они хорошо платили ей,
и она...
Джордж озверел и нанес ему страшный удар по ребрам, повалив его на бок.
- Это было уж совсем глупо, генерал, - вмешался Дуглас. - Дай ему прийти
в себя, Джордж.
Генерал не двигался.
Тони увидел при тусклом свете свечи, что Джордж улыбается. Его ужаснула
эта улыбка.
- Ты знаешь, что делают со свиньями, Дуглас?
- Нет, - ответил Дуглас, - но с удовольствием узнаю.
Генерал задрожал и сделал попытку отползти.
- Потише, старина, а не то я прострелю тебе левую ногу.
Генерал остановился. Каким же идиотом он был, что издевался над этой
Жанин. Тяжело дыша от испуга, он быстро заговорил:
- Я знаю, вы убежденный роялист. Я знаю, что вы добиваетесь свержения
Наполеона. Я могу помочь вам. У меня есть информация, которая будет вам
полезна. Я могу...
- О нет, ничего ты не можешь, генерал, - прервал его Джордж. - У тебя
ничего нет для меня. Я слишком хорошо знаю тебя. Ты - толстый бесталанный
бюрократ, но, к сожалению, обладаешь некоторой властью. Ты - ничтожество,
паразит. Это правда - я действительно ненавижу Наполеона, но еще больше я
ненавижу таких, как ты, которые почем зря проливают кровь и издеваются над
людьми просто для собственного удовольствия. Ты уже достаточно сказал. Я и
мои друзья не намерены здесь задерживаться.
Они протащили генерала по ступенькам и покинули особняк мэра.
На ферму они вернулись к пяти часам утра. Сцена, которую они там застали,
была поразительной. Александра сидела, завернувшись в одеяла и пила мелкими
глотками обжигающий крепкий кофе. Напротив нее, на полу, сидела крепко
связанная Жанин, сверкая глазами и громко ругаясь. Мужчины замерли на
пороге. Увидев Джорджа, Жанин что-то крикнула ему по-французски.
- Как вы смогли это сделать? - спросил Джордж у Александры, которая
выглядела не правдоподобно хорошо для женщины, которая всего несколько часов
назад была при смерти.
- Я обманула ее, - ответила Александра.
Она отпила еще. - Я сказала ей, что мне плохо, и она подошла помочь. И
тогда я ударила ее, а потом связала. Это ей за то зло, что она причинила
тебе, Дуглас. Надеюсь, что ты меня понимаешь.
- Я понимаю, - расхохотался Дуглас. Жанин продолжала ругаться.
- Она не умолкает с тех пор, как я ее связала. Но я же не знаю
французского. Понятия не имею, что она там говорит. Она оскорбляет меня,
Дуглас?
Дуглас весело посмотрел на жену:
- Возможно, начинала она с тебя, но сейчас она уже оскорбляет твоих
внуков.
- Это правда, - подтвердил Джордж, глядя на свою любовницу, - сейчас она
проклинает всех твоих потомков и ныне здравствующих родственников.
- Слушайте, - обратился к присутствующим Тони, - по-моему, мы должны ее
развязать. Как ты считаешь, Александра, она уже достаточно наказана за свои
грехи?
Александра сделала еще один глоток.
- Ну хорошо, - согласилась она наконец. - Я не хочу совсем ее уморить, то
есть в принципе можно было бы, но сейчас я не в состоянии этим заняться
всерьез. И тем не менее она должна знать, что я способна на многое и впредь
не потерплю, чтобы так обращались с моим мужем. Она больше никогда не
посмеет причинить вред Дугласу. Никогда.
Дуглас повернулся к Джорджу и что-то быстро произнес по-французски.
- Что ты ему сказал? - спросила Александра голосом, полным подозрений.
- Я сказал, - медленно ответил Дуглас, улыбаясь ей, - что как только ты
овладеешь французским, тебя нужно будет напустить на Наполеона. Джордж
согласился со мной, что в этом случае корсиканским повстанцам не
поздоровится.
- Не уверена, - возразила Александра, нахмурив брови, с беспокойством в
голосе, - видишь ли, я не очень хорошо себя чувствую, во всяком случае, в
данный момент. А сколько времени может потребоваться на изучение этого
проклятого языка?
Она вдруг умолкла, посмотрев на Дугласа остановившимся взглядом.
- О, дорогой, - вымолвила она и упала в обморок.
Чашка выпала у нее из рук, и кофе пролился на пол. Жанин замолчала. Тони
и Дуглас подскочили к Александре и опустились на колени.
- Я думаю, месяца через три она сможет ругаться на французском как на
родном, - сказал Тони, прощупав у нее на горле устойчивый пульс. - Перестань
трястись, Дуглас. С ней все будет в порядке. Это просто от волнения, обычный
обморок.
Глава 24
На следующее утро ровно в шесть часов трое мужчин и Жанин Дода прибыли на
судостроительную верфь. Кого там только не было: рабочие, солдаты, моряки,
повара, проститутки, торговцы всеми мыслимыми товарами. Они спрятались м
стали ждать.
Они простояли в укрытии до тех пор, пока не услышали крики, что на
резиденцию генерала Белесьена напали неизвестные; охранники были ранены и
связаны, а сам генерал исчез.
Им были слышны обрывки разговоров проходивших мимо них людей. Все
обсуждали происшествие. Вдруг наступила мертвая тишина.
Сначала "это" увидело человек пятьдесят мужчин и женщин; через несколько
минут их количество выросло до нескольких сотен, и все молчали и смотрели.
Потом раздалось хихиканье, затем взрыв смеха. Народ все прибывал и прибывал.
Смех становился все громче. Постоянная ругань генерала и его угрозы всем и
каждому всегда вызывали неприязнь у людей, и теперь они с полным правом
воздавали ему по заслугам.
Вдруг кто-то из мужчин выкрикнул:
- Господи, да ведь это же свинья, из большой жирной генеральской породы
свиней! Все закричали наперебой:
- Какое огромное пузо он себе наел, отнимая наш урожай! Вор и свинья,
эгоистичная свинья!
- Свинья! Свинья! Посмотрите на свинью!
Джордж взглянул на Дугласа, потом на Тони. Теперь им уже можно было не
прятаться и говорить свободно. Шум толпы заглушал все. Они стали смеяться и
хлопать друг друга по плечам. Жанин Дода от избытка радостных чувств обняла
Тони.
Генерал Белесьен стоял на высоком деревянном ящике, привязанный к столбу;
руки были заломлены так сильно, что огромный живот выдавался вперед еще
сильнее. Он был совершенно голый; к голове у него были привязаны свиные уши,
которые Джордж стащил у местного мясника; на нос ему Привязали свиное
рыльце. Тело его было таким же розовым и жирным, как у свиньи, и потому не
нуждалось в дополнительных уточнениях.
Его подчиненные сделали попытку освободить его, но толпа отбросила их
назад. Она еще не насладилась зрелищем.
Наконец Дуглас дал знак уходить. Жанин несколько удивленно сказала
Джорджу:
- Ты смеешься? Не могу в это поверить. Ты же никогда не смеешься. Он
сразу посерьезнел:
- Я не собирался смеяться. Я знаю, что не должен этого делать.
- Каждый человек должен смеяться, - не согласился с этим Тони. - Смех
делает сильным, он помогает переносить любые невзгоды, позволяет легче и
проще смотреть на жизнь.
Дуглас не сказал ничего. Ему хотелось поскорей увидеть жену. Александра
так рвалась пойти вместе с ними, но он ей не разрешил. Она еще слишком
слаба. Он твердо стоял на атом, как она его ни уговаривала. Сейчас же он
пожалел, что не взял ее с собой; можно было принести ее на руках, зато как
бы она порадовалась.
Теперь, думал он, им нужно суметь выбраться из Франции целыми и
невредимыми.
Через три дня Дуглас с Александрой на руках и с Тони за спиной въехал в
Нортклифф-холл.
Здесь была такая же суматоха, как во Франции в день исчезновения генерала
Белесьена, только она была радостной и веселой. Дуглас поднял глаза и увидел
Мелисанду, быстро спускающуюся с парадного крыльца. Она была так красива,
как не может быть красива женщина из плоти и крови; красива так, что при
взгляде на нее перехватывало дыхание; но он с удивлением обнаружил, что
всего лишь приветливо улыбается ей. Она искала глазами Тони и, увидев его,
подхватила свои юбки и помчалась к нему со всех ног. Она упала к нему на
руки с криком:
- Господи, ты жив! Как я волновалась за тебя, как..
Больше она ничего не сказала, так как Тони закрыл ей рот звучным
поцелуем.
Дуглас снисходительно улыбался.
Он посмотрел на жену и увидел слезы в ее глазах. Его тут же охватила
паника.
- Ты больна? Тебе плохо? Где болит? Она покачала головой и вытерла глаза
тыльной стороной руки. у пятидесяти слуг, у Синджен и моей матери. У нас
всего две минуты. Скажи мне, в чем дело.
- Ах, просто она так красива.
- Кто? А-а, Мелисанда. Ну да. Ну и что? Она одеревенела в его руках. Он
разулыбался.
- Ну, ты опять ревнуешь.
- Нет, черт тебя возьми!
- Да, да, ревнуешь, глупышка. А скажи-ка мне, Алике, Мелисанда говорит
по-французски?
- Нет, ей очень плохо даются языки, и акцент у нее еще ужасней моего.
Зато она хорошо рисует.
- Она не стала бы учить французский, чтобы спасти меня.
- Это абсолютно ничего не значит. Дуглас продолжал с ласковой усмешкой:
- Интересно, как бы это звучало по-французски. Послушай, Алике...
- Ты назвал меня Алике?
- Ну да, конечно. Если ты предпочитаешь "возлюбленная", ты, несомненно,
услышишь и это. И упрямая, и ненаглядная, и желанная, и замечательная.
Теперь же послушай меня. Я думаю, что твоя сестра красива. В атом нет ничего
нового. Но она - не ты. Нет, это неважно сейчас. Что важно, для Тони, так
это то, что она становится лучше под его непосредственным влиянием. Тони
сказал мне вчера, что он надеется, что когда-нибудь ее характер станет таким
же прекрасным, как она сама.
- Правда, Дуглас?
- Что именно?
- - Ненаглядная?
Он поцеловал ее. Услышав смех, он медленно поднял голову и увидел на
ступеньках Синджен, которая глупо улыбалась. За ней, поджав губы, стояла
вдовствующая графиня. Она засыпала сына градом вопросов:
- Где ты был все его время, Дуглас? И что здесь происходит? Я требую,
чтобы мне объяснили. Почему ты несешь ее на руках?
- Хорошо, мама, я объясню тебе все, но попозже. А что касается этой
малышки, то она болела.
- По-моему, она прекрасно себя чувствует. А почему она завернута в
одеяло?
- А потому, - ответил Дуглас, подходя к матери, - потому что, кроме него,
на ней ничего нет.
- Дуглас! Ты же знаешь, что это не правда, - возмутилась Алике, когда они
вошли в холл.
На самом деле на ней было уродливое платье, подаренное ей Жанин Додэ.
Подарок красноречиво говорил, что француженка тщательно выбирала его из
своего гардероба. Ноги Александры были босыми и высовывались из-под одеяла.
Дуглас не хотел останавливаться, чтобы купить ей обувь. Она не спорила. Так
приятно, когда муж носит тебя на руках.
- Просто мне легче было увильнуть от расспросов, сказав, что ты голая.
- Что случилось? - догнала их Синджен.
- Мы все потом расскажем.
Дуглас повернулся к слугам и громко сказал:
- Мы все живы, здоровы и вернулись домой. Благодарим вас всех за внимание
и заботу.
Слуги приветливо улыбались. Холлис стоял, горделиво скрестив руки на
груди. Александра почувствовала неимоверное облегчение. Может быть, все
будет хорошо. Может быть, даже ее свекровь смягчится и полюбит ее. Может
быть, она и правда стала ненаглядной для Дугласа. Может быть.
Дуглас отнес ее в спальню и положил на кровать. Потом поцеловал ее и
стянул с нее одеяло.
- Мама теперь, наверное, думает, что ты - распущенная женщина, и что ты,
должно быть, сама сожгла свою одежду, чтобы скомпрометировать меня. Придется
ей сказать, что я и так полностью скомпрометировал себя, потому что ты
бесконечно меня соблазняла, и я настолько привык к атому, что уже просто не
могу без тебя обходиться. Я оказался бессилен против тебя.
Александра облизнула сухие губы.
- Я правда для тебя ненаглядная, Дуглас? Может быть, лишь чуть-чуть?
- Может быть, - согласился он. Он прошел в свою спальню и вернулся оттуда
с ее ночной рубашкой.
- Вот, переоденься. Тебе нужно сейчас отдохнуть.
Он стянул с нее платье через голову, задержал на мгновение взгляд на ее
груди и поспешно надел на нее рубашку.
- Ну вот.
Он укрыл ее простынями и сел рядом, расправляя ее волосы по подушке.
Потом задумчиво проговорил:
- До сих пор наш брак был постоянным противостоянием друг Другу. Как ты
думаешь, ты сможешь быть не такой строптивой? Может быть, ты научишься
думать, прежде чем предпринимать какие-то действия, которые могут меня
взбесить? Как, например, то, что ты сбежала и заболела. Или как то, что ты
позволила себя похитить и увезти в другую страну? И больше не будешь спасать
меня, в то время как опасность грозит тебе самой?
Она молчала и слушала. Дуглас продолжал с любовью расправлять ее волосы
на подушке.
- Не знаю, - ответила она наконец. - Ты очень много значишь для меня,
Дуглас.
Ему было приятно это слышать. Он наклонился и запечатлел поцелуй на
кончике ее носа.
- Я теперь буду держать тебя в постели хотя бы три часа в день (ночью
тоже, разумеется), и в остальное время ты, возможно, будешь сильно занята
тем, чтобы оправиться от занятий любовью со мной. Поэтому у тебя просто не
останется времени на то, чтобы прибавлять мне седых волос.
- А ты тоже будешь так сильно занят, оправляясь от занятий любовью со
мной?
- Никогда настолько, чтобы не думать, когда же наконец я снова смогу этим
заняться. Это странно, но ты полностью завладела моими мыслями. Скажи, что
ты любишь меня, Александра.
- Я люблю тебя, Дуглас.
- Ты согласна, что мужчине необходимо это слышать каждый день?
- Полностью согласна.
- Хорошо. Ну а теперь тебе нужно отдохнуть. Я пойду повидаюсь с семьей и
поведаю им нашу историю, сделав купюры для Синджен, если только она уже не
выудила все у Тони. Потом я приду и расскажу тебе мелкие домашние сплетни.
Он наклонился, намереваясь легонько чмокнуть ее на прощанье. Но она
обхватила его руками и не отпускала, пока он чуть не задохнулся.
- Ты приехал за мной, - сказал она. - Ты волновался за меня.
- Естественно, - согласился он, целуя ее нос, щеки, губы, шею. - Ты моя
жена, я люблю тебя, и я уже договорился до того, что назвал своей
ненаглядной. Ну что, теперь ты удовлетворена?
- Ты знаешь, что жене необходимо слышать это каждый день?
- В общем-то, догадываюсь. - Он поцеловал ее, поправил сползшее одеяло и
вышел из комнаты.
Через две недели, как-то днем, Дуглас вошел в их спальню. Александра
подняла глаза от своего рукоделия, машинально улыбаясь ему. "Боже, как я
люблю тебя", - подумала она.
- Зачем ты пришел сюда? - спросила она, стараясь не выдать глазами своего
обожания. Он хмуро посмотрел в окно.
- Просто мне нужно было узнать кое-что, - ответил он, обращаясь больше к
самому себе, - и поэтому я пошел в спальню Синджен.
Он положил ей на колени предметы, которые обнаружил в комнате сестры, в
самой глубине гардероба.
Александра ахнула:
- Да это же парик! В точности такие волосы были у Новобрачной Девы! И это
газовое платье! Дуглас, ведь не думаешь же ты, что.., нет, конечно же, нет,
я...
- Не можешь поверить, что нашим призраком была Синджен? Очевидно, так оно
и есть. Да теперь я просто уверен в этом. Доказательства налицо.
Но Александра лихорадочно вспоминала, при каких обстоятельствах она
впервые увидела призрак. Она вспомнила достаточно быстро. Нет, Синджен тогда
была в Лондоне. В атом нет сомнения. Она начала рассказывать об этом
Дугласу, как вдруг до нее дошло, что он не слушает ее и думает о чем-то
своем, застывшим взглядом уставившись в окно. Лицо его несколько побледнело,
и весь он казался мрачным и напряженным. Она умолкла.
Наконец после долгого молчания он обернулся к ней и сухо произнес:
- - Это всегда была Синджен. Просто моей маленькой сестричке захотелось
поиграть в призраки, чтобы внести разнообразие и остроту в нашу скучную
обыденную жизнь.
Александра качала головой. Она открыла рот, чтобы ответить, но Дуглас
поднял руку.
- Да, это была всего лишь Синджен, и никто другой, ничего необычного,
ничего загадочного. Настоящее живое существо из плоти и крови, а не
порхающее привидение; существо, которое говорит по-настоящему, а не так, что
в полной тишине ты слышишь у себя в голове его голос. Нет, ничего такого. И
это правда. Для меня это очень важно. Теперь мы все знаем. Скажи мне, что
понимаешь это, Александра.
- Понимаю.
Он поцеловал ее, потом снова выпрямился, устремив взгляд на платье и
парик.
- Я решил ничего не говорить об этом Синджен. Не хочу выслушивать ее
возражения и протесты. Пусть остается все как есть. Нет, не спорь со мной. Я
так решил. Ты понимаешь?
- Понимаю.
- В отличие от моих досточтимых предков, я никогда не напишу об этой
проклятой Новобрачной Деве. Даже невзирая на то, что она оказала мне большую
помощь, правда, не как материальное существо, а как видение, нарисованное
моим воображением. С той минуты, как я сожгу этот костюм, призрак этой юной
леди перестанет появляться в нашем доме. Навсегда. И больше никто никогда не
напишет о ней ни слова в своих дневниках. Вот как это должно быть. И я не
приму никаких возражений на этот счет. Ты понимаешь, Александра?
- Понимаю.
- Вот и хорошо, - сказал он, поцеловал ее и вышел из комнаты. Она
улыбнулась, покачав головой, и снова взялась за свое рукоделие.
н
Закладка в соц.сетях
