Жанр: Любовные романы
Эпоха регентства 3. Графиня
... на
шкатулку, не веря глазам. Потом медленно подняла крышку. Ничего. Письмо пропало.
Джордж не понял важности/происходящего. Ему больше всего на свете хотелось
выбежать во двор и облегчиться.
Дрожа как в ознобе, я быстро оделась, чтобы вывести его погулять. Верный
Бойнтон неотступно маячил в тени. Мне
захотелось попросить его захватить в следующий раз парочку друзей.
Родители Амелии уехали в тот же день, после того как лорд Уэверли снова
обошел музыкальную комнату Кэролайн и
заверил, что ничьего присутствия не ощущает. Я была вынуждена согласиться с ним:
ни малейшего следа Кэролайн. Неужели
это она заперла Амелию в тот день? Или мне просто показалось, что дверь
захлопнулась перед моим носом?
Виконт также посетил и Черную комнату и известил, что зло по-прежнему таится
тут, сильное и всемогущее. Он только
покачал головой, когда его дорогая жена возразила:
- Но, Хобсон, к чему пугать этих бедняг?
- Верно, - вздохнул он, с недоумением взирая на меня. - Ты права, дорогая. И
хотя я так и не понял, в чем дело, не
стоит нагнетать обстановку.
Неужели он посчитал, что таким образом загладил произведенное впечатление?
Мне хотелось врезать ему как следует, -
довел меня до исступления и не сумел ничего объяснить.
Его слова убили всякую надежду на разумную беседу и ввергли меня в пучину
страха. Я вздохнула с облегчением, когда
чета Уэверли наконец покинула Девбридж-Мэнор.
Мы все провожали их, стоя на крыльце, и махали вслед, пока экипаж не скрылся
за поворотом.
- Твой отец сказал, дорогая, - обратился Томас к Амелии, - что мне следует
прекратить жаловаться на здоровье, иначе
после смерти мой призрак не будет иметь достаточно сильную ауру. А это означает,
что я никогда не смогу снова увидеть
тебя, даже в другом мире, и буду навеки обречен на одиночество.
Нечеловеческим усилием воли я удержалась от смеха. Но Джон с поразительным и
привычным отсутствием такта
хлопнул брата по плечу:
- Не хочу, чтобы ты был проклят и обречен, Томас, хоть и не совсем понял, о
чем идет речь. Так что подумай над
словами тестя.
Амелия уставилась на носки туфелек. Интересно, что она думает об этом? Или о
зле, что гнездится в Черной комнате?
Она ни слова не произнесла в ответ, только предложила Томасу заварить очень
действенный настой, если он последует за
ней в спальню. Они взялись за руки и, прижавшись друг к другу, ушли, тихо
переговариваясь. О чем?
Джон и я остались одни. Уверившись, что рядом никого нет, я прошептала:
- Мне кое-что нужно вам рассказать. Следовало, наверное, упомянуть об этом
раньше, но ничего не поделаешь, не
сообразила. Зато сейчас самое время.
Джон вопросительно поднял темную бровь:
- Итак? О чем идет речь?
- Видите ли, две недели назад я получила письмо от своего кузена Питера.
Внутри было еще одно послание, от человека,
который, как я думала, давно умер и отправился в ад, где ему самое место.
- От вашего отца? Я тоже считал, что его нет в живых. Ведь вы воспитывались у
деда?
- Да, но не желаю это обсуждать. Я презираю отца - он убил мою мать.
- Каким образом?
- Повторяю, я не хочу говорить на эту тему. Поверьте мне, вот и все. В любом
случае это не важно. Он написал, что
прочел в газетах о моем замужестве и это его убило. Велел мне немедленно
покинуть Девбридж-Мэнор и добавил, что
приедет, как только сможет.
Темные глаза яростно блеснули, и я поняла, что он разозлился.
- Могу я спросить, - с подчеркнутой учтивостью осведомился он, - почему вы не
упомянули об этом чертовом письме
раньше?
- Считала, что это касается исключительно меня. То есть... не совсем так.
- А как именно? Может, скажете наконец правду?
- Не хотела, чтобы вы знали о человеке, который приходится мне отцом.
- Почему?
- Я уже сказала, что не собираюсь распространяться насчет этого. И сейчас
пришлось обо всем рассказать только
потому, что письмо из шкатулки украли. - Я вытащила из-за корсажа золотую
цепочку. - Я заперла шкатулку и носила
ключик на шее. Теперь, когда все уехали, решила на досуге перечесть письмо. Но
замок взломан, а шкатулка пуста. Я
обыскала всю комнату, но обнаружила лишь пару чулок, которые Джордж затащил под
комод.
Джон очень долго и затейливо ругался, и я, едва не забыв обо всем,
зачарованно его слушала.
- Поймите же, держа меня в неведении, вы подвергаетесь опасности и связываете
мне руки, - прошипел он, пронзив
меня убийственным взглядом.
Я поспешно затрясла головой:
- Если это действительно так, мне очень жаль. Я искренне думала, что письмо
отца - сущий вздор. Но оказалось, это не
так, и теперь мне необходимо как можно скорее убраться отсюда. Не стоит
дожидаться, пока меня убьют или, что еще хуже,
заставят платить за преступления, которых я не совершала. Лучше вернуться в
лондонский дом.
- Верно, - кивнул он, - вы совершенно правы. А пока вас не будет, я
постараюсь докопаться до истины.
- Но как?!
- Пора мне сделать небольшой обыск, - решил он. - Нет, все-таки вам нужно
остаться. Что вы, например, скажете
дяде Лоренсу? Вы не можете уехать ни с того ни с сего.
- У меня нет выхода.
- Прекрасно. Но как вы это объясните мужу? И не только ему. Всем.
- Господи, да не знаю я! Дайте подумать. Должна же быть причина, по которой
меня срочно отзывают в Лондон. Нашла!
Питер! Он теперь герцог Браутон. Скажу всем, что кузен написал мне и попросил
помочь обставить лондонский дом. Ну как?
- Совершеннейшая чушь.
- Это вы так считаете, а...
- Нет, Энди. Подумайте: через неделю Рождество, семейный праздник, вы только
что вышли замуж. Любой посчитает
ваше поспешное бегство неприличным. Более того, как графиня Девбридж, вы обязаны
посетить церковную службу, а также
бесчисленные балы, которые дает местная знать. Нужно купить, завернуть и раздать
подарки. От вас ждут, что вы устроите
вечеринку для слуг, на которой им вручат небольшое денежное вознаграждение. Нет,
нужно придумать что-то другое.
Проклятие, ничего на ум не идет! Но я соображу попозже.
Он потер подбородок, повернулся и ушел. Я заметила Бойнтона, таившегося в
тени древнего дуба.
Покинув Малютку Бесс, я пошла проведать Джудит и мисс Джилбенк и научилась
здороваться по-турецки. Посидела
часок с мисс Крислок, безостановочно обсуждавшей гостей и подмеченные ею их
недостатки и слабости. Наконец,
подхватила Джорджа и отнесла в сад. Я терпеливо выжидала, пока он обнюхает
каждый кустик, каждое дерево, каждое
растение, прежде чем облагодетельствует одинокий тоненький клен. Оставалось
надеяться только, что дерево выживет.
Кто-то взломал шкатулку и похитил письмо. Я попыталась вспомнить, кто знал о
том, что оно получено. Принес письмо
Брантли, а это означало, что почти всем могло быть известно о нем.
На горизонте сгущалась тьма. С каждой минутой становилось холоднее.
Мы с Джорджем снова поспешили к конюшне. Джордж попытался укусить Малютку
Бесс за бабку. Остальные лошади
устроили невероятную суматоху. Я оторвала Джорджа от несчастной кобылки,
извинилась перед животными и медленно
побрела к дому. И вдруг взглянула в сторону северной башни, откуда выбросилась
Кэролайн. В узких окнах мелькнул свет.
Мелькнул и тут же пропал. Нет, глаза меня обманывают. Погоди, Энди... Опять
вспышка, словно кто-то поднял свечу.
Но кому понадобилось сигналить из башни? И какой в этом смысл?
Я тут же осознала, что умираю от любопытства, и ринулась к дому. Джордж,
бесцеремонно прижатый к моему боку,
оглушительно лаял. Я как вихрь промчалась мимо ошеломленного Брантли. Его
поразило, что хозяйка бежала вверх по
лестнице с юбками, задранными едва ли не до колен. Я заперла Джорджа в спальне,
зажгла свечу и направилась к башне.
Кровь молотом стучала в ушах. По пути мне попадались лакеи и служанки, но я лишь
учтиво кивала и проходила мимо, не
вступая в разговоры. Страх и безумное возбуждение пьянили меня и гнали вперед.
Со мной пистолет. Пора встретиться
лицом к лицу с особой, которая все это вытворяет.
У меня ушло почти четверть часа на то, чтобы добраться до маленькой каморки в
башне. Остановившись перед старой
дверью у подножия лестницы, я выхватила "дерринджер", высоко подняла свечу и
зашагала по неровным деревянным
ступенькам.
Никого. Я поставила свечку на пол, положила рядом "дерринджер" и приблизилась
к древнему сундуку. Что там?
Сверху лежало платье из золотой парчи по моде прошлого века: ярды и ярды
тяжелой ткани. Представить невозможно,
что кто-то способен в нем двигаться. Интересно, сколько оно весит?
Я с трудом вытащила наряд и осторожно опустила на пол. Под ним оказалась
ветхая ночная рубашка из тонкого батиста,
обшитого изумительным кружевом, правда, пожелтевшим от времени. Тут же
находились башмаки для верховой езды и
старые туфли. А на самом дне покоилась длинная спутанная грива седых волос.
Глава 25
Я отпрянула, не в силах отвести взгляда от этих извивающихся серебристых
змей, и едва удержалась от крика. Я узнала
этот отвратительный парик. Его нацепила старуха, когда явилась в мою спальню с
кинжалом Джона.
Я словно зачарованная протянула руку и коснулась волос. Какие жесткие! Должно
быть, этому парику немало лет.
Дрожа и задыхаясь, я вытянула его из сундука и увидела белое бесформенное
одеяние. Я набралась смелости извлечь на
свет Божий и его и все-таки вскрикнула, когда из складок выпала омерзительная
старческая маска с дырами для глаз и
грубыми складками "кожи". Значит, я была права. Это не призрак. Кто-то устроил
гнусный маскарад, чтобы напугать меня.
Что ж, у него прекрасно получилось.
Так вот где чудовище меняло личину! В комнате, с балкона которой упала
Кэролайн, нашедшая свою смерть на каменных
плитах дорожки.
Любой мог прийти в башню. Дверь не заперта. И любой мог спрятать эти вещи в
сундуке.
Я запихнула обратно все, кроме парика, маски и одеяния, захлопнула крышку и,
захватив с собой остальное, спустилась
вниз.
Джона в его комнате не оказалось. Я вошла и немедленно направилась к витрине,
где хранилась коллекция.
Кинжал исчез!
Нет, этого не может быть! Джон ничего общего не имеет с этой мерзостью! Не
может, просто не может! Но почему? У
кого есть причины терзать меня? Ни у кого. И тот факт, что и у Джона их тоже
нет, еще не доказывает его невиновности.
Но я просто не хотела допустить этой мысли. И не желала вдумываться, почему
так горячо защищаю Джона. Он, должно
быть, перепрятал злосчастный кинжал, чтобы его снова не похитили.
Я бережно уложила парик, старое одеяние и маску на покрывало постели и уже
хотела уйти, когда в комнату вошел Джои,
с опущенной головой, рассеянно потирая затылок. Видно, я пошевелилась, потому
что он резко поднял голову и молча
уставился на меня. Стоял и смотрел. Наконец он откашлялся.
- Могу я узнать, что вы тут делаете?
Глаза его полыхнули так, что ноги у меня подкосились, и я села на кровать. И
немедленно вскочила как ошпаренная. В эту
секунду я казалась себе полнейшей идиоткой.
- Я постучала, но вас не было. Кинжал снова пропал.
- Он у Бойнтона.
- Я нашла эти вещи в северной башне. В сундуке. И принесла сюда, чтобы
показать.
- А почему вам вздумалось туда отправиться? - осведомился Джон, шагнув к
кровати.
- Я возвращалась из конюшни и увидела свет в окнах. Кто-то бродил по комнате.
Джон принялся молча рассматривать странные предметы. Потом поднял маску и
надел на кулак.
- Иисусе, до чего же страшная! Удивительно, как у вас сердце не разорвалось
от ужаса.
- Я сама поражаюсь.
- Кто угодно мог спрятать все это в сундуке.
- Понимаю.
- Пожалуй, я верну их на место. Пусть негодяй не знает, что вы их обнаружили.
Я не хотела возвращаться в башню. Объяснив Джону, под какими вещами
находились детали маскарадного костюма, я
вернулась к себе.
Белинда готовила к вечеру туалет из темно-синего бархата. Все как обычно.
Вплоть до бархатных лент в тон, которые она
собиралась вплести мне в волосы.
Я долго сидела в ванне и, намыливая губку, пела Джорджу песенки. Он играл у
камина с Белиндой: тянул за пояс,
который та держала, рычал и тряс головой. Уже через сутки после знакомства он
умудрился превратить Бел и иду в
преданную рабыню. Вечером, за супом, Лоренс объявил:
- Дорогая, мне придется завтра с утра выехать в Лондон. Срочные дела. Обещаю
вернуться к Рождеству. Что вам
привезти?
- Но каким образом вы успеете обратно? - выпалил Джон. Ложка его застыла в
воздухе, а сам он явно насторожился. -
До Рождества всего восемь дней.
- Видишь ли, племянник, я рассчитываю управиться как можно быстрее. И
надеюсь, что в мое отсутствие вы будете
жить мирно и дружно.
Я ничего не ответила. Пожалуй, это к лучшему: пока мужа не будет, я обыщу его
кабинет и спальню.
Взглянув на Лоренса, я вежливо улыбнулась:
- Спасибо, мне ничего не нужно. Вам нравится суп, сэр?
- Он великолепен.
И тема была закрыта.
После ужина Лоренс спросил, не хочу ли я сыграть партию в шахматы. Раньше мы
никогда не играли. Как мило с его
стороны предполагать, будто я умею играть в шахматы. Но это и в самом деле так.
Дедушка говорил, что обучил меня на
свою голову. Лет с пятнадцати я выигрывала у него примерно половину всех партий.
Лоренс должно быть, заметил, как
сверкнули мои глаза, потому что со смехом спросил:
- Значит, вы опытный игрок?
Я скромно потупилась:
- Просто знаю, как передвигать фигуры, сэр.
Он погладил меня по щеке. Я не отодвинулась. Мы сели перед камином и
поставили доску на инкрустированный столик.
Он предложил мне играть белыми, я же считала, что нужно бросить жребий. Спрятала
за спину черную и белую фигуры и
предложила Лоренсу выбрать. Так или иначе, ему достались черные.
Для дебюта я всегда выбирала, защиту Роя Лопеса, поскольку знала первые
комбинации лучше всего и могла достойно
отразить любую атаку противника. Первый ход - "е четыре".
Лоренс ответил таким же стандартным ходом, и я обрадовалась. Я двинула коня
на "е три", а он своего - на "d три".
Пока все шло как в учебнике: классическое нападение, классический отпор, и это
давало мне перевес.
Он оказался превосходным игроком и знал, что делает. Некоторые комбинации я
встречала впервые, и поэтому
приходилось подолгу и напряженно думать. Это наша первая партия, и невзирая на
исход, я хотела доказать ему, что тоже на
многое способна и впредь меня следует принимать в расчет. На восемнадцатом ходу
он попытался взять в вилку мою
королеву и ладью своим конем, но я легко разгадала ловушку и предприняла коекакие
ответные меры. Вскоре стало ясно,
что еще ходов пять-шесть - и я поставлю Лоренсу мат.
Глядя, как муж сосредоточенно смотрит на доску, подперев ладонью подбородок,
я неожиданно для себя в который раз
заподозрила его в нечестности. Уж не он ли терроризирует меня? И, как всегда,
пришла к заключению, что для этого у него
просто нет оснований. Совсем никаких. И это сводило меня с ума.
Партия подошла к концу. Я выиграла. Сложив ладони домиком, я откинулась на
спинку стула и пояснила:
- Мой дедушка был одним из лучших игроков в Англии и сам обучал меня. Он был
очень строгим, даже безжалостным
наставником.
- Понимаю, - коротко обронил Лоренс. Расставаясь со мной у двери Синей
комнаты, он заметил: - Для столь молодой
девушки вы очень образованны. Я горжусь вами. И в этом, вероятно, вся беда. И с
этими словами, как обычно, погладил меня
по щеке и отошел. Я смотрела ему вслед, гадая, что он хотел этим сказать.
На рассвете Лоренс уехал. В семь утра, все еще пытаясь докопаться до смысла
его странных слов, я пробралась в кабинет.
Я уже была здесь раньше, но всего несколько минут. Первым моим впечатлением был
полумрак - темно и ужасно холодно.
Мебель скромная, простая. Мне здесь не нравилось. Но в этой комнате Лоренс
часами работал вместе с управляющим
Суонсоном.
Я раздвинула гардины. Небо затянули почти черные тучи: кажется, скоро пойдет
снег. Но мне хватит света, чтобы все
осмотреть. Я проверила каждый ящичек массивного бюро красного дерева. Счета,
письма от поверенного, того человека, с
кем он, вероятно, намерен встретиться в Лондоне. Почему клиент должен мчаться к
адвокату, а не наоборот? Трудно сказать,
ведь я ничего не понимаю в делах.
Я продолжала искать. Так много бумаг, аккуратных пачек, перевязанных
ленточками, - и никаких следов! Ни улик, ни
доказательств злодейских замыслов. Отвратительно!
Кто-то громко откашлялся. Я вздрогнула, обернулась и увидела дворецкого.
- О, это вы, Брантли.
"Никогда, никогда не выказывай страха перед слугами и не вступай в
объяснения, - не раз твердил мне дедушка. -
Иначе ты пропала".
Я жизнерадостно улыбнулась:
- Что вам, Брантли?
- Вашей светлости угодно, чтобы камин затопили?
- Нет, не стоит. Я не нашла того, что искала, и вряд ли найду. Вероятно, мои
бумаги все-таки в спальне.
И снова усмехнувшись, я выбежала из этого мрачного склепа, поднялась наверх,
повернула направо и добралась до конца
коридора. Слава Богу, Лоренс взял с собой своего мерзкого камердинера Флинта. Не
хотелось бы наткнуться на него, когда
стану рыться в ящиках туалетного стола.
Я еще не видела покоев мужа. Дверь не была заперта. Я быстренько огляделась,
убедилась, что поблизости никого нет, и
проскользнула внутрь. Здесь тоже было холодно, как в пещере. Кажется, у меня изо
рта вырывались клубы пара. Но в самом
деле, зачем слугам лишний труд, когда тут никто не живет?
Я поежилась, потерла руки и заставила себя приступить к работе. Комната была
огромной, узкой и длинной, прекрасно
обставленной изящной мебелью. В центре стояла великолепная кровать в стиле
Людовика XV, белая с золотом, с
занавесками из золотой парчи, прикрепленными к четырем резным столбикам. Я
впервые оказалась в спальне человека,
который вполне мог быть чудовищем, желавшим моей гибели.
Я просмотрела все ящички и направилась в гардеробную, тоже роскошно
меблированную, с мягким ковром на полу. Здесь
находились несколько комодов, высоких, хорошей работы и с позолотой. В них
лежали пилочки для ногтей, шейные платки,
идеально выглаженные галстуки, рубашки, щетки, расчески, принадлежности для
бритья. И ничего больше.
Пришлось вернуться в спальню. Дрожа от холода, я нервно оглядывалась и
наконец заметила узкую трещину в
изумительных китайских обоях цвета слоновой кости, как раз рядом с гардеробом.
Должно быть, я взглянула туда под какимто
определенным углом, иначе просто невозможно было увидеть эту трещинку.
Подойдя ближе, я поняла, что это узкая дверь
в стене. За гардеробом пряталась небольшая пружинка. Пришлось долго возиться,
прежде чем она щелкнула. Дверь
отворилась. Я ступила в крохотную каморку с одним небольшим оконцем и без
камина, идеально квадратную, почти пустую,
голую и суровую, как монашеская келья. Здесь стоял очень старый, без единого
украшения письменный стол. К нему был
придвинут жесткий, крайне неудобный на вид стул. И больше ничего. Мои каблуки
громко стучали, когда я подходила к
столу, прекрасно понимая всю меру собственного коварства. Я совершаю
преступление, оправдания которому нет, вторгаюсь
в частную жизнь, вероятно, ни в чем не повинного человека. Но что же прикажете
делать? На карту поставлена моя жизнь. В
обычных обстоятельствах мне и вправду не стоило сюда заглядывать. Интересно,
каким становится Лоренс в этой комнате?
Наверное, напоминает скорее великого испанского инквизитора, фанатика
Торквемаду, а не английского пэра эпохи
Регентства?
Я подошла к столу и уселась на каменно-твердый стул. В столе было всего три
маленьких ящичка. Поколебавшись с
секунду перед тем, как сунуть нос в чужие тайны, я открыла верхний. Он легко
выскользнул из пазов. Тут лежали пачки
писем, тщательно перевязанные. Похоже, личная переписка. Почти все пожелтели от
времени. Я наспех просмотрела
каждую. Письма от леди Понтефракт, леди Смитсон-Блейк, лорда Холлистона...
людей, чьи имена я слышала, но с кем
никогда не встречалась. О них упоминал дедушка. Довольно известные, даже
знаменитые личности, только... во времена
деда... и моего мужа.
В этот момент, сидя в этой убогой каморке, перебирая старые свидетельства
любви, интриг, политических казусов, я
наконец трезво оценила себя и свои поступки. Эти потрепанные листочки бумаги -
свидетельства и доказательства
совершенной мной ошибки. Я стала женой человека, принадлежавшего к веку
минувшему - периоду Французской
революции, возвышения Наполеона, великих побед лорда Нельсона. Я обожала те годы
- они заключали в себе неотразимое
очарование. Но для меня они не стали реальными, не были частью моего мира.
Питер оказался прав. Я пыталась укрыться в прошлом, выйдя за человека,
слишком старого для того, чтобы разделить
мои страхи, коснуться моего сердца. Выбрала мужа, который, по моему убеждению,
защитит меня от всех мужчин, совсем
как когда-то дед, подарит свободу. Именно свободы и безопасности я не изведала в
этом доме. Смириться с этим
невозможно! Какой же я была дурой!
Меня охватило отчаяние. Господи, как я могла! Встретить Джона и до этой самой
минуты не понимать, кто передо мной!
Отказаться заглянуть в его душу!
Я так крепко стиснула письма, что помяла края. Только этого не хватало!
Я попыталась разгладить бумагу. Кажется, получилось неплохо. Оставалось
только положить их обратно и закрыть ящик.
Во втором ящичке оказались только письменные принадлежности и дорогая бумага.
Я потянула за третий ящик. Он был
заперт. Сердце тревожно заколотилось. Может, теперь я сумею найти ответ?!
Я вытащила шпильку из волос, согнула, вставила в скважину и осторожно
повернула. Ничего. Я немного нажала. В
следующее мгновение замок подался, и я сумела выдвинуть ящичек.
Наконец-то! Но тут ничего нет, кроме одного конверта, адресованного его
светлости графу Девбриджу и посланного из
Лондона. Внутри лежал единственный листок. Я расправила его на столе и
прочитала:
8 декабря 1817 года
Милорд!
Эдвард Джеймсон только что прибыл в Лондон. Ожидаю дальнейших инструкций.
Ваш покорный слуга,
Чарлз Графтон.
Я тупо уставилась на мелкие буковки. Значит, отец приехал восьмого числа.
Сегодня семнадцатое. Где же он? Что делает?
И самое главное, при чем тут Лоренс?
И какие, спрашивается, инструкции? Почему Лоренс должен давать их человеку по
имени Графтон?
Я читала и перечитывала эти две строчки, но так ничего и не поняла.
Бесполезно. Я так страстно желала найти
доказательства, выбраться из смертельной ловушки, в которую попала не по своей
вине. И вот я обнаружила улику - но все
же осталась во мраке неведения.
Внезапно я поняла, что письмо написано за три дня до того, как кто-то сунул
ужасную ветку под седло Малютки Бесс.
Я отложила письмо и прижала пальцы к вискам. Отец заклинал меня остерегаться
Лоренса и, по всей видимости, был
потрясен и крайне недоволен моим замужеством. Но какое отношение имеет он ко
всему этому?!
Я чувствовала себя так, словно заблудилась в знаменитом ричмондском
лабиринте, только на этот раз выхода не было.
Придется поискать.
Медленно положив листок в конверт, я сунула его в ящик. Двух мнений быть не
может: муж желает заставить меня
платить за все. Но за что именно? Почему он женился на мне? Чем я заслужила его
ненависть?
Может, именно его имел в виду лорд Уэверли, когда говорил о зле, живущем в
этом доме? В Черной комнате?
Я осмотрелась. Пора. Слишком долго я здесь пробыла. Кто-нибудь может войти.
Нужно запереть ящичек.
Я вертела шпилькой в скважине, пока не привела в действие пружинку замка.
Потом захлопнула за собой узкую дверь и
вышла из спальни, но, не сделав и трех шагов, увидела чью-то тень, скользнувшую
за угол, к лестнице, которая вела в
помещения для слуг. Оставалось надеяться, что это мой верный страж, мистер
Бойнтон. Но если это так, почему он сбежал?
Услышав за спиной шум, я повернулась так быстро, что наступила на подол юбки
и упала. Еще одна тень, чье-то лицо
выглянуло из-за угла и исчезло. Я метнулась к лестнице с криком:
- Кто тут? Вернитесь! Черт возьми, кто вы?!
Никто не ответил. Я стояла ошеломленная, с колотившимся сердцем, гадая, что
же теперь делать.
Ворвавшись в свою комнату, я быстро заперла дверь. Никогда еще моя спальня не
казалась мне такой уютной. При моем
появлении Джордж махнул хвостом, глотнул водички из своей миски и снова
захрапел. Я уселась в кресло перед камином.
Как хорошо!
До сих пор я и не подозревала, как замерзла.
Я уставилась в огонь. Почему Лоренс женился на мне и привез сюда только для
того, чтобы запугивать и издеваться?
Очевидно, все дело в моем отце, но я по-прежнему ничего не понимала. Нужно
срочно повидаться с Джоном. Может, ему
что-то известно.
Но в спальне его не было. И внизу тоже. Никто его не видел. Я не смогла найти
Бойнтона. И все это крайне мне не
нравилось.
Я медленно вернулась к себе. Белинда, мурлыча, складывала мои вещи. Увидев
меня, она улыбнулась:
- Джаспер повел мистера Джорджа на прогулку. Пора обедать. Какая вы красивая!
Где были?
- Бродила по дому, - буркнула я, на минуту прикрыв глаза. Джон, где ты?
Я сделаю то, что посоветовала Белинда, и спущусь к обеду. Почему нет?
Поговорю со всеми, подожду Джона. И уеду.
Горничная переодела меня, и я отправилась в столовую, где уже сидели Амелия,
Томас и мисс Крислок. Никто ничего не
знал о Джоне.
- Я решил, - начал Томас, тщательно прожевав свиную котлетку в томатном
соусе, - что отец Амелии прав. Не
желаю, чтобы моя аура слабела и исчезала. Не желаю, чтобы моя тень таяла и
светлела, а дух беспомощно скитался по этой
земле. Отныне я буду игнорировать свои хвори и страдания. И хотя отчего-то
чувствую странный зуд в области правой
подмышки, не стану обращать на него внимание. Амелия наверняка разволнуется, но
я буду тверд как скала.
Он нагнулся и поцеловал жену - прямо в губы, перед всеми присутствующими.
Мисс Крислок наградила меня милой
улыбкой и подмигнула. Я откусила кусочек устрицы в тесте.
Где Джон?
- Любовь моя, - попросила Амелия, - расскажи подробнее об этом непонятном
зуде, чтобы я знала, стоит ли
волноваться.
Вместо ответа он снова поцеловал ее. Мы рассмеялись. Не знаю отчего, но на
душе стало немного легче.
Лоренс не вернется домой до Рождества. Времени у меня больше, чем
...Закладка в соц.сетях
