Жанр: Любовные романы
Эпоха регентства 3. Графиня
...хотелось, чтобы он повернулся ко мне,
но он и не подумал сделать это. Я не
желаю, чтобы он был рядом, в одном доме со мной. Так почему же едва сдерживаю
непрошеные слезы, когда он так близко?
Вот бы так было всегда...
Нет, нужно взять себя в руки.
Я подумала о муже. Порядочная жена должна оставаться верной супружеским
обетам.
Я вспомнила о том, что опасаюсь мужчин. Этот страх скрыт так глубоко, что я
осознала: теперь он стал неотъемлемой
частью моей жизни. Да я и не пыталась от него избавиться. Молодые люди, сильные
и красивые, такие, как Джон, несут в
себе опасность. Они всегда готовы причинить боль, унизить, уничтожить. И не
важно, какие чувства вызывает во мне Джон,
я никогда этого не забуду, иначе окажусь в таком же ужасном положении, как
когда-то мама. Нет, во мне всегда жил некий
предостерегающий голос, и я всегда буду к нему прислушиваться.
Когда мы проезжали через поросшую лесом лощину, Джон спросил:
- Как по-вашему, почему Кэролайн пытается что-то сообщить вам?
- Понятия не имею, - призналась я, сообразив, что мы снова вернулись к
разговору о духе покойной жены Лоренса. Но
отчего-то это не показалось мне странным. - Не пойму, почему она не приближается
ко мне. Я давала ей для этого немало
возможностей. То и дело прихожу в музыкальную комнату.
- А вы уверены, что хотите выслушать ее?
- О да. Это, должно быть, что-то важное, особенно для Кэролайн. Может, она
попросит, чтобы я позаботилась о Джудит,
попытается убедиться, что я не злая мачеха из сказок. Я даже сказала это вслух
во время одного из посещений музыкальной
комнаты, но так ничего и не случилось. А вдруг она поняла, что я не обижу ее
дочь? И даже стала мне доверять?
- Джудит всегда была жизнерадостным ребенком. Дядя почти не обращает на нее
внимания, но она, похоже, совершенно
от этого не страдает. При ней постоянно мисс Джилбенк, эта леди, кажется,
искренне ее полюбила. Полагаю, через пять лет
девочка станет настоящей красавицей. Что вы об этом думаете?
- Она разобьет немало сердец, - кивнула я.
Джон подался вперед, чтобы потрепать Буйного по холке. Малютка Бесс тихо
заржала и попятилась. Я уселась в седле
поудобнее, и она успокоилась.
- Интересно, что означает высказывание лорда Уэверли о Черной комнате?
- Не желаю думать об этом. Страшно.
- В этой комнате гнездится зло, - задумчиво вымолвил он, - таится прямо в
Девбридж-Мэноре, у нас под носом.
Может, у виконта слишком разыгралось воображение? - Он покачал головой. - А если
нет, тогда зло, живущее с нами,
причастие к ужасному преступлению. Какому же?
Он отвел от меня глаза и всмотрелся в маячившую впереди кленовую рощу.
- Я много думал об этом. В семейных хрониках не отмечено ни одного гнусного
деяния, случившегося за последние два
столетия... А, вот превосходное поле. Есть где порезвиться. Можно перескочить
через ограду.
Я рассмеялась и пришпорила Малютку Бесс. Она фыркнула и стала рвать узду. Я
снова потрепала ее по шее и с
недоумением нахмурилась:
- Что с тобой, девочка моя?
Джон поскакал вперед. Я увидела, как Буйный взметнулся в воздух и перелетел
через деревянный забор так легко, что
между его копытами и верхушками кольев оставалось не менее трех футов. Земля
была раскисшей, но Буйный даже не
замедлил бега. И выглядел при этом великолепно!
- Давай покажем ему, Бесс! - прошептала я, припав к ее гриве. Кобылка
задрожала и метнулась вперед. Перед самой
оградой я сжала ей ногами бока.
Она дико взвизгнула и прыгнула. Я распласталась на ее шее и перехватила
поводья, но она словно обезумела, пытаясь
сбросить с себя лишний груз, которым, очевидно, считала меня.
Она неестественно изогнулась, снова заржала, и в какое-то мгновение я поняла,
что ей не удержать равновесия. Копыта
Малютки Бесс коснулись грязи; кобылка совсем по-человечески вскрикнула от боли и
гнева и вырвала узду. И когда уже
валилась на бок, я успела высвободиться, оттолкнулась и, перелетев через голову
лошади, приземлилась на спину на
пригорке, а потом покатилась по земле, хватаясь за траву. Кажется, я ударилась
головой о камень, потому что почувствовала
жгучую боль в затылке.
Прежде чем все почернело, до меня донеслось жалобное ржание. Больше я ничего
не слышала.
Глава 20
Я не хотела открывать глаза. Не хотела возвращаться в чужой, враждебный мир.
Но чьи-то руки... руки Джона обнимали
меня. Я ощущала это. Сознавала. Чувствовала щекой, как бешено колотится его
сердце. Пришлось все-таки открыть глаза -
ведь он боится за меня.
Его лицо плыло и качалось, так что пришлось поморгать. Я попыталась поднять
руку, но не смогла.
- Вы здесь, правда?
Джон взял мою ладонь и осторожно сжал.
- Да, здесь, и никуда не уйду. Как вы себя чувствуете?
Он судорожно стиснул объятия. И я, как ни странно, не испытала ни малейшего
страха. Наоборот. Наконец-то я в
безопасности, меня берегут, лелеют... любят?
Какое прекрасное чувство!
- О Господи, - прошептала я, - отпустите меня! Скорее!
Он повиновался. Я дернулась, неуклюже перевернулась, и тут меня вывернуло
прямо на зеленые побеги нарциссов.
Голова разламывалась так, что хотелось умереть, но Джон снова обнял меня,
вытер рот платком и бережно прижал к себе.
- Так лучше?
- Да, но сейчас моя голова покатится по земле или расколется. Что вы тогда
сделаете? Жаль, нельзя остановить все это.
Как противно!
- Еще бы. Полежите спокойно и послушайте. Только не двигайтесь и дышите
медленно и ровно. Я повернул Буйного как
раз вовремя, чтобы увидеть, как Малютка Бесс неестественно изогнулась и вас
сорвало с седла. Что случилось? Она
поскользнулась? Каким образом ей удалось вас сбросить? Если можете, попытайтесь
все мне рассказать.
Воспоминания нахлынули обжигающим потоком. Я попробовала сесть, но Джон не
позволил.
- Нет, не шевелитесь. В чем дело?
- О Боже, Джон, что-то не так! Малютка Бесс потеряла рассудок, взбесилась, и
я не сумела ее успокоить. Пожалуйста,
посмотрите, что с ней.
- Через минуту. Сначала проверим: вы можете двигать ногами?
Я могла. Не хотела, но могла и продемонстрировала свои способности Джону. Все
равно он не отстанет.
Джон провел ладонями по моим ребрам, плечам, рукам. Пришлось позволить ему,
поскольку другого выхода нет. Но к
моему величайшему удивлению, я опять не испугалась, хотя он оставался все таким
же: слишком огромным, слишком
сильным, слишком опасным. Стоило взглянуть на Джона, чтобы в этом убедиться. И
все же мне было тепло и хорошо.
- Отлично, теперь можно позаботиться и о Малютке Бесс, - решил Джон, снял
свой сюртук и подложил мне под
голову. - Если вздумаете встать, я буду крайне недоволен, - предупредил он.
- В таком случае и не подумаю вас огорчить, - прошептала я, и он улыбнулся.
Уже через несколько минут Джон снова привлек меня к себе и стал нежно, очень
медленно укачивать.
- Как она?
- Думаю, нам не придется пристрелить ее. Ракер, как, впрочем, и мой
камердинер Бойтон прекрасно умеют лечить
подобные увечья. Похоже, она сильно вывихнула правую переднюю ногу, а на спине
глубокие рваные раны. Посмотрим.
- Я могу помочь, - вызвалась я. - Я провела немало часов в конюшнях ДирфилдХолла,
обучаясь уходу за лошадьми.
Да я и не позволю расправиться с ней. Должно быть, тут моя вина. Я что-то
сделала не то...
- Это не ваша вина, - спокойно, размеренно объяснил он. - Успокойтесь.
Я попыталась сосредоточить взгляд на его лице, пока не увидела ясно каждую
черточку. Джон выглядел не просто
мрачным, а разъяренным.
- Нет? - прошептала я. - Я не ударила ее чересчур сильно, правда, Джон?
- Нет, конечно, нет, для этого вы слишком хорошая наездница.
Он глубоко вздохнул, а когда заговорил, я не узнала этот бесстрастный, без
малейших интонаций голос.
- Я сказал вам, что у нее на спине рваные раны. Ну так вот, под седлом я
обнаружил это.
Он поднял что-то бесформенное с земли и протянул мне. Свернутая кольцом
терновая ветка, усеянная длинными острыми
колючками, потемневшими от крови. Крови Малютки Бесс.
Силы оставили меня. Я в ужасе охнула и обмякла, тупо глядя на омерзительную
колючую паутину.
- Нет, это невозможно! Невозможно! Кому понадобилось сотворить такое?
- Кто-то сунул ветку под седло, и намерения этого человека ясны как день.
Каждый раз, когда вы шевелились, сжимали
ноги, шипы впивались в бедняжку. Представляете, какова была боль, когда вы
заставляли ее прыгнуть! Поэтому она и
старалась сбросить вас. Знай я, кто этот негодяи, своими руками убил бы!
- Я прикончу его раньше, этого ублюдка! Одно дело пытаться причинить зло мне,
и совсем другое - невинному
созданию. Я пристрелю подонка, который сделал это!
Руки Джона судорожно сжались, но он неожиданно улыбнулся.
- Еще посмотрим, кто доберется до него первым, - заметил он и, немного
помолчав, добавил: - Видите ли, Энди, если
бы я сел на Бесс, колючки сразу же вонзились бы в нее на всю длину. Но поскольку
вы легче, она сбросила вас не сразу. Боль
нарастала постепенно, пока кобылка не взбесилась.
Я судорожно сглотнула.
- Не откатись я в сторону, она, возможно, растоптала бы меня.
- Скорее всего.
Перед глазами поплыли строчки отцовского письма. Уткнувшись в рубашку Джона,
жадно вдыхая его запах, я
пробормотала:
- Предупреждение, очередное предупреждение. Тот, кто подстроил это, не был
твердо уверен, что покончит со мной.
Как похоже на случай со старухой, грозившей мне ножом и кричавшей, что я за все
заплачу, что бы это ни означало.
Повторяю, это очередное предостережение. Но почему?
- Не знаю. Однако теперь я схожу с ума от ярости и намерен докопаться до
правды. А вы немедленно возвращаетесь в
Лондон.
Мне этот план показался логичным и неглупым. По крайней мере в доме деда я
буду в безопасности. Все равно что в
монастыре, где за мной закроются надежные, окованные железом двери. Там никто не
обидит меня, не причинит зла. Но и
ответов я не получу. Хуже того, даже там меня может настигнуть неведомая,
карающая неизвестно за какие грехи рука.
- Нет, я не могу уехать, - жалобно проронила я. - Неужели не понимаете? Тогда
мы не узнаем, кто и почему
проделывает все это. А что, если неизвестный злоумышленник отправится за мной в
Лондон? О нет, Джон, не спорьте, вы
знаете, что я права. Послушайте, я не беззащитна и не беспомощна. Я купила
пистолет у мистера Форрестера. Дед научил
меня стрелять. Не полная же я идиотка! Пистолет прикреплен к подвязке.
Его руки снова сжались, но тут же ослабли. Похоже, я не убедила его! Но и не
считаться с моими доводами он не мог.
- Все, что вы сказали, - правда, но проблема в том, что мы не знаем, откуда
будет исходить очередная угроза.
- Я постараюсь больше не оставаться одна. У меня "дерринджер". Повторяю, что
училась стрелять. И не задумываясь
пущу пулю в любого злодея. Со мной всегда Джордж, а своим лаем он разбудит и
мертвого. Он прекрасный защитник.
Джон ничего не ответил, но я понимала: он не станет спорить, пока не найдет
достаточно веских аргументов. Так всегда
поступал и мой дедушка.
- Вы чувствуете себя достаточно хорошо, чтобы вернуться домой?
- Да.
Он натянул сюртук и сунул терновую ветку в карман.
- Попытайтесь держаться за меня.
Джон подхватил меня на руки. Я по-прежнему цеплялась за его рубашку и
уткнулась лицом в сильную шею. Джон отнес
меня к Буйному, мирно щипавшему траву футах в пятнадцати поодаль.
- Потерпите, Энди. Как только мы окажемся в седле, я посажу вас перед собой.
- Попробую.
- Молодец.
Не знаю, как ему это удалось, но он действительно сумел сесть сам и посадить
меня. Боль была такой отчаянной, что я
закусила губу, чтобы удержаться от крика.
- Прекрасно, - прошептал он. - Прекрасно. Старайтесь дышать не слишком
глубоко. Мы поедем шагом. - Он
привлек меня к себе и взял поводья Буйного в одну руку. - Только не отпускайте
руки. Закройте глаза, и голова не будет
кружиться. Если снова затошнит, скажите мне. И не волнуйтесь о Малютке Бесс. Я
пошлю за ней Ракера, как только мы
вернемся.
- Я рада, что вы оказались рядом, - призналась я. - Боюсь, на этот раз мой
"дерринджер" вряд ли помог бы. Я просто
бы скончалась на месте, прямо здесь, среди нарциссов.
- Я знаю вас, Энди. Вы непременно что-нибудь придумали бы.
- Вы правда так думаете или хотите меня утешить?
Он наклонился, поцеловал меня в лоб и выругался.
- Простите. Этого больше не повторится. Забудьте, что я это сделал, хорошо?
Но разве можно забыть, какими теплыми и нежными были его губы?
- Правда, Энди. Вы мужественная, отважная женщина, и к тому же умная. И
обязательно сообразили бы, как поступить.
А теперь... что, по-вашему, я должен сказать дядюшке?
Я подумала об отцовском письме, надежно запрятанном в шкатулке. Я ничего не
сказала о нем Лоренсу. И вообще ни
одной живой душе. Почему? Потому что любой в доме способен покушаться на меня.
Правда, мне в голову никак не
приходило, по какой причине кому-то, особенно мужу, вздумалось бы преследовать
меня. Я не причинила зла ни ему, ни
остальным обитателям Девбридж-Мэнора. Лоренс познакомился со мной совсем недавно
и совершенно не был обязан
жениться. Его не заставляли вернуться в дом дедушки после первого визита. Во
всем этом не было никакого смысла.
- Нет, - решительно заявила я, - не стоит, чтобы об этом проведали. Пусть
особа, ответственная за все это, гадает, что
нам известно.
- Согласен. Каково же объяснение? Кроличья нора? Ракер и все остальные, кто
увидит глубокие порезы на спине
Малютки Бесс, сразу поймут: такие раны не могли появиться лишь потому, что ее
нога якобы попала в нору. Я скажу Ракеру
правду. Он сам позаботится о кобылке. Я попрошу его также никому об этом не
говорить. Он человек надежный. Остается
тот, кто подложил под седло ветку. Он все знает.
- Мне это не нравится, - пролепетала я, крепче вжимаясь лицом в его сорочку.
- В вас говорит тщеславие. Но я не позволю, чтобы кто-то подумал, будто вы
плохо держитесь в седле. Расскажу всем,
что это была ужасно глубокая, едва прикрытая травой нора, которая попалась вам
прямо на пути, а вы гнали очень быстро и
не было никакой возможности ее объехать. Даже если мне не поверят, я буду всеми
силами защищать вас.
Мне хотелось врезать ему по носу, но я даже не могла сжать пальцы в кулак!
Он хмыкнул и крепче стиснул мою талию.
Ему пришлось остановить Буйного, потому что меня снова рвало.
Навстречу нам выбежало множество людей. Все говорили одновременно, высказывая
собственные соображения. И будь у
меня хоть капля воли, я попросила бы всех убраться к дьяволу. Джон бережно
опустил меня на диван. Я зажмурилась и то и
дело уплывала в небытие, но всегда возвращалась.
Наконец я узнала прекрасный глубокий голос Томаса. Вот его мне не хотелось
убить, а это означало, что я чувствую себя
немного лучше.
- Дядя Лоренс, положите холодный компресс ей на лоб. Амелия всегда так
делает, когда у меня приступ мигрени.
Какое восхитительное ощущение!
- Спасибо, - выдавила я.
- Лежите спокойно, Энди, - велел мой муж.
Я ощутила теплое дыхание на своей щеке. Он, кажется, пил бренди. Знакомый,
успокаивающий запах!
- Я вполне здорова, Лоренс, дайте мне еще несколько минут.
- Дядя Лоренс, - вмешалась Амелия, - думаю, нужно послать за доктором
Баулдером.
- Не нужен мне никакой доктор, - прошипела я. --Занимайтесь собственными
делами и не лезьте в мои. Я услышала
смех Джона.
- Оставьте ее в покое, пусть полежит тут одна, - посоветовал он.
- Так и быть, - согласился Лоренс. - Но мне это не нравится. Я почувствовал
бы себя куда лучше, если бы Катберт ее
осмотрел.
- Только через мой труп, - стояла я на своем и, с трудом открыв глаза,
взглянула на Лоренса. - Вы мой муж и должны
питать ко мне хоть каплю симпатии. Не мучайте меня. Не подпускайте ко мне этого
Катберта.
- Хорошо, - заверил он. Я расслышала в его тоне веселые нотки и снова
унеслась куда-то. Там, в поднебесье, было
тепло, голоса сливались в неровное жужжание, а боль отступила.
Не знаю, кто перенес меня в Синюю комнату, но, прежде чем крепко заснуть с
помощью настойки опия, которую
раздобыла эта чудесная женщина, миссис Редбрист, я отчетливо узрела расстроенную
физиономию Белинды.
Проснулась я только в сумерках. И долго лежала неподвижно, боясь, что боль
снова пронзит меня. Но, к моему
облегчению, только голова тупо ныла. Я медленно сползла с кровати. Белинда, как
оказалось, раздела меня и облачила в
ночную рубашку.
Послышался скрип пружин. Белинда, сидевшая в кресле у кровати, выпрямилась,
готовая вскочить.
- Нет-нет, миледи, вам еще нельзя вставать.
- Но я прекрасно себя чувствую, - запротестовала я и, опустив ноги на пол,
поднялась. Ноги затекли, руки и плечи
были покрыты синяками, но в остальном все было в порядке.
- Кроличья нора оказалась не слишком глубокой, - сообщила я, подумала о Джоне
и улыбнулась. Улыбнулась,
несмотря ни на что.
Белинда тут же подлетела ко мне. Я подняла руку, чтобы ее отстранить:
- Нет, Белинда, не стоит беспокоиться. Мне нужна очень горячая ванна. Она
сразу прогонит все хвори.
"И поможет избавиться от тебя", - подумала я, но тут же поморщилась от стыда.
Бедняжка тревожится за меня. Но я
никого не желала видеть.
Белинда медленно вышла из комнаты, то и дело оглядываясь.
Внезапно я кое-что вспомнила и принялась панически оглядываться. Господи, где
мой пистолет?
Сунув руку под подушку, я нащупала оружие и с облегчением вздохнула. Кто
положил его сюда? Будем надеяться, что
Джон. Неужели он позволил Белинде или кому бы то ни было увидеть оружие? Или
ухитрился пробраться в мою спальню и
незаметно завладеть "дерринджером"?
При мысли о том, как он лез мне под юбку и дергал за подвязку, я снова упала
на постель. И долго не шевелилась, сжимая
пистолет, глядя в сторону окон, украшенных рядами дырок. Решетки для несчастной
помешанной Кэролайн.
Но тут появилась Белинда с горячей водой - в количестве, достаточном, чтобы
утопить меня.
Час спустя я покинула Синюю комнату в сопровождении кудахчущей, расстроенной,
ломавшей руки Белинды. На мне
было скромное старое серое платье, выцветшее от бесконечных стирок, в котором я
исходила все болота. Поверх я накинула
такой же древний бархатный плащ. На этот раз "дерринджер" не был прикреплен к
моему бедру, а лежал в кармане плаща,
чтобы я могла мгновенно выхватить его и выстрелить в любого, кто осмелится на
меня напасть. Я докажу, что сумею себя
защитить!
И хотя голова продолжала болеть, я была скорее сердита, чем измучена.
Брантли стоял у входной двери. При виде меня он застыл, как гипсовая статуя
греческого бога, возвышавшаяся в
укромном уголке перед гостиной.
- Иду на прогулку, - объявила я тоном холоднее ноябрьского ветра. - С вашей
стороны, Брантли, будет весьма
любезно, если не станете волноваться обо мне. Пусть нора была и огромной, но я
уже вышла из пеленок. И отнюдь не
трусиха. Со мной ничего не случится, если пройдусь до речки. Мне очень там
нравится.
Я подождала, пока он откроет дверь, гадая, побежит ли дворецкий сразу к
Лоренсу с докладом, что его идиотка жена
потащилась куда-то на ночь глядя.
Пересекая широкий газон, я не переставала спрашивать себя, правильно ли
поступила, приняв решение остаться здесь.
Что ждет меня в этом доме?
Будущее казалось не слишком светлым. Я вздрогнула, но не от холода, хотя
солнце уже заходило и небо было свинцовосерым.
Я как-то не замечала раньше, что ветки деревьев уже голые, а красочные
переливы осенних листьев поблекли. Зима
наконец пришла в Йоркшир. Я очень хотела избавиться от остаточного действия
опия, и безумный страх оказался лучшим
лекарством от сонливости.
Направляясь к речке, я низко опустила голову, терзаемая мучительными мыслями.
Я сказала Брантли, куда иду. Никто не
посмеет устроить еще одно покушение. Кроме того, я способна рассуждать здраво,
только если никто не хлопочет рядом, не
донимает меня вопросами, доводя до белого каления. Так кому я могу доверять?
Джону. Иного выхода просто нет.
Я продолжала размышлять, пытаясь все разложить по полочкам, но ничего не
получалось. Совсем ничего.
Возможно, Кэролайн хочет побеседовать со мной. Но я не понимала, каким
образом духу удастся это сделать.
Зло все еще обитает в Черной комнате, все еще живет там. Выжидает. Чего
именно?
Я добрела до берега, поплотнее закуталась в плащ и уселась под огромной ивой,
глядя на узкую серую ленту воды.
Поверхность совсем неподвижная, ни малейшей ряби. Не пойму, куда делись утки.
Только сейчас я поняла, что совсем забыла о Джордже. Его не было в Синей
комнате! Оставалось надеяться, что мисс
Крислок или Джудит позаботились о моем любимце. Если с ним что-то случится, не
знаю, что сделаю! Будь у меня хоть
немного больше сил, я вернулась бы за ним. Но сил почти не осталось.
Я почувствовала, как в спину впивается шершавая ивовая кора.
Постепенно мной овладевала истерика. Ничего не может случиться с Джорджем! Но
если и случится, я собственными
руками разнесу Девбридж-Мэнор до основания!
Не знаю, сколько я просидела так, прежде чем услышала его голос.
- Белинда остановила меня в коридоре и долго ныла, что вы сорвались с
постели, едва не утонули в ванне и куда-то
исчезли. Я спросил Брантли, видел ли он вас, и он поведал, что вы, еле живая,
решили отправиться к реке.
Он безразлично пожал плечами, но я его знала. Готовится разгромить меня.
- Но я и не думала тонуть в ванне!
- Черт побери, Энди, вы обещали, что больше не останетесь одна! Да что с вами
творится? Неужели вы лишились
остатков разума? Нет, такова ваша натура, верно? Отвечайте же, черт возьми!
Он был прав, разумеется, если посмотреть на вещи с его, слишком рациональной
точки зрения. Но я лишь покачала
головой, ничего не ответила, чем обозлила его еще больше.
Он быстро подошел и встал передо мной, расставив ноги и упершись руками в
бедра. Настоящий гигант. Но теперь я
знала, что он совсем не опасен, хотя, очевидно, с удовольствием швырнул бы меня
в реку.
И я улыбнулась этому человеку, который когда-то внушая мне такой страх.
- Со мной "дерринджер". - Я вынула руку из кармана и прицелилась в него. -
Так что я в полной безопасности.
Джон выругался. Такого цветистого проклятия, соединявшего некоторые качества
людей и животных, мне еще не
приходилось слышать. Дедушка был бы в восторге и, возможно, похлопал бы Джона по
плечу, а то и засек бы время, чтобы
проверить, как долго тот может сыпать непристойностями.
- О небо, а вы не могли бы повторить?
- Да, но сначала придушу вас. И не пытайтесь увернуться и отвлечь меня, Энди.
На этот раз вам подобное не удастся,
хотя ваши способности мне прекрасно известны. Черт возьми, даже Джорджа нет
рядом!
- Он бы защищал меня до последней капли крови, если бы сообразил, что моя
жизнь в опасности. Господи, надеюсь,
меня еще не ищут. Надеюсь, вы не подняли тревогу в доме?
- Нет, нет, наоборот, велел Брантли не беспокоиться и пообещал приглядеть за
вами. Насколько я понимаю, дядю
Лоренса, мисс Джилбенк, вашу падчерицу и мисс Крислок в данное время развлекает
лорд Уэверли, или "дорогой Хобсон",
как его зовет супруга. Когда лорд описывает ужасающие подробности появления того
или иного духа, она добавляет еще
более мрачные детали. Что же до Томаса, он лежит на своей кровати, а Амелия
нежно гладит его лоб. Именно этим, по его
словам, они собирались заняться. Правда, я не поверил Томасу. Щеки Амелии
пылали, а глаза чересчур ярко блестели. Помоему,
они... нет, забудьте, что я проболтался. Вы замерзли?
Я покачала головой и спросила:
- Это вы спрятали мой пистолет?
- Разумеется. Когда нес вас наверх. Не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что
вы вооружены. Улучил момент, когда
Белинда стелила постель, стеная и причитая над вами. При этом она еще и металась
по комнате. Мне удалось незаметно
сунуть оружие под подушку.
- Да, я нашла его. Спасибо. На Белинду это не похоже. Она очень
самостоятельная девушка, по крайней мере так сказала
мне при первой встрече. Умеет держать себя в руках. У нее на все свое суждение.
Сильная и гордая.
- Возможно, но тут она кудахтала, как наседка, чей цыпленок попал в руки
повара. Почему вы решили прийти сюда
одна?
Я не хотела говорить на эту тему, но знала, что он не отступит.
- Вы совсем как мой дед. Он никогда не оставлял меня в покое, пока я не
выкладывала ему абсолютно все: продолжал
допытываться и настаивать. Если же он не хотел о чем-то знать, только
укоризненно смотрел на меня, качал головой и
тянулся к бутылке с бренди. Ах, так и быть. Возможно, падение действительно
повредило мне мозги. Я просто хотела прийти
сюда и подумать на свободе, попытаться сообразить, кто и почему это творит.
- И что же вы решили? Умудрились вычислить нашего злодея и его мотивы,
поскольку имели достаточно времени
поразмыслить, пока я нагло не заявился сюда?!
- О, к чему столько сарказма? Никакого такта, - вздохнула я. - Простите, вы
имеете полное право выкрикивать мне в
лицо все эти затейливые проклятия. - Я осторожно сунула "дерринджер" в карман и
усмехнулась. - Но знаете, Джон, этим
оружием я смогу защитить даже вас.
Мне показалось, что Джон сейчас взорвется, но он сумел совладать с собой. Дед
не обладал даже сотой частью такого
самоконтроля!
- Спасибо за то, что больше не кричите на меня, - промямлила я. - У меня все
еще немного болит голова и в висках
стучит. Нет, говоря по правде, я ничего не решила. Даже не знаю, с чего начать.
Никаких доказательств, и не от чего
оттолкнуться.
- Как ни странно, я понимаю, что вы хотите сказать.
Я невольно улыбнулась.
Джон отошел к самому краю воды, наклонился, поднял камешек и запустил в реку.
Прежде чем потонуть, голыш
подпрыгнул четыре раза. Неплохо.
- Мой рекорд - шесть прыжков, - похвасталась я.
Он попытался еще три раза, но только в одном случае добился пяти прыжков.
Повернувшись ко мне, Джон перебросил
очередной камешек с руки на руку.
- Шесть? Наглое вранье. Быть не может! Вам придется это доказать.
- Естественно, - кивнула я.
Он не сел. Стоял надо мной. Играл камешком. И долго-долго молчал. Наконец все
же заговорил, и мне показалось, что он
вовсе этого не желает и кто-то невидимый силой из него тащит каждое
...Закладка в соц.сетях
