Жанр: Любовные романы
В плену желаний
... это проблемой?
— Нет. Дэн по субботам дома, и, даже если будет срочный вызов, по нему
выедет его отец или кто-нибудь из их работников.
— Кто-нибудь из работников?
— Дэн с отцом наняли еще нескольких водопроводчиков.
— Я и не подумала, что это такое огромное предприятие.
Понимая, что Кэрол шутит, Дженет засмеялась:
— Едва ли огромное, но, без сомнения, очень прибыльное. Я хочу найти
работу на неполный рабочий день, но не для того, чтобы зарабатывать на
жизнь. Доктора и адвокаты не умеют делать то, чем занимаются Дэн и Мэтт. Но
именно их приглашают в загородные клубы, верно?
— Вас это беспокоит?
— Вовсе нет.
— Хорошо. — Кэрол взяла со стола карточку. — Вот приглашение
на прием в пятницу. Приводите с собой Дэна. Все будет неофициально. Придут и
другие люди вашего возраста, и я уверена, что вам понравится. Я просмотрю
ваши рекомендации, но, вероятно, они будут хорошими, так что вы мне
понадобитесь в субботу в девять утра.
— Спасибо, миссис Хаган. Постараюсь вас не разочаровать.
Хотя Кэрол и сказала Дженет
до свидания
, ей ужасно хотелось узнать, много
ли рассказал своей жене Дэн, но потом она решила, что это не имеет значения.
Мэтт стал частью прошлого, а она намеревалась иметь большое будущее. Прежде
чем она успела повернуться к столу, вошел молодой человек.
— Миссис Хаган, я Уэйн Стоубридж. Мы говорили с вами раньше. Ваш
магазин просто божественный, совершенно божественный, и мне не терпится
начать работать у вас.
Его волосы топорщились во все стороны и были выкрашены в цвет красного вина,
резко контрастировавший с тем, что, по мнению Кэрол, было голубыми
контактными линзами. В его левом ухе красовались три золотых сережки, а сам
он нарядился в пурпурную шелковую рубашку и штаны
под зебру
. Если бы Кэрол
не работала в деловой части Лос-Анджелеса, где подобные яркие личности
организовали общину, его внешность показалась бы ей странной, но она уже
насмотрелась на мужчин с такими непривычными вкусами и даже глазом не
моргнула:
— Вы не откажетесь распаковать коробки, Уэйн, или отглаживать складки
на дюжинах юбок, или менять убранство витрин?
— Нет, мне все это нравится, особенно заниматься витринами. Это мой
конек. Я надеюсь со временем получить работу в какой-нибудь крупной фирме.
Не могу себе представить большей награды, чем входить в магазин в Пасадине
или Сан-Диего и любоваться витриной, над украшением которой сам трудился.
Это просто кайф!
— Ну что ж, приложите все ваше старание, Уэйн, и я посмотрю, что можно
сделать для вас.
Товар должен был прибыть завтра, и Кэрол знала, что ей понадобится молодой
человек с амбициями, такой, как Уэйн, а затем она направила бы его в
Расселл
, снабдив рекомендацией в адрес руководителя отдела оформления
витрин, и можно было надеяться, что Уэйн получит работу, которой добивается.
Дом Гордона произвел на Кэрол такое же сильное впечатление, как и на Эми.
Следуя за ним, она прошла по первому этажу, замечая каждую восхитительную
деталь. В этом прекрасном доме нельзя было найти и дюйма, который не
выглядел бы великолепно, и Кэрол пожелала себе достичь того же уровня
мастерства и артистизма в своем магазине. Она услышала, как Сьюзан дразнит
Кейси, помогающего Эми и Гордону на кухне, и, почувствовав себя очень
одинокой, пошла по тропинке к пруду с лилиями.
Это место было наполнено такой спокойной красотой, что Кэрол не смогла не
позавидовать благосостоянию Гордона, которое позволяло ему владеть этим.
Заметив на тропинке пенни, она закрыла глаза, чтобы загадать желание,
подумала, что надеется на успех, а затем бросила монетку в воду. Раздался
тихий всплеск, и по воде пробежала рябь, превращая в мелкие искорки лунную
дорожку, но через несколько секунд поверхность пруда снова стала темной и
спокойной.
Если бы я была бассейном, — подумала Кэрол, — то, наверное,
джакузи, с постоянно бурлящей водой
. Боясь слишком запутаться в самой себе,
она повернула обратно к дому, но остановилась, увидев, что навстречу ей идет
мужчина. Сначала она решила, что это Кейси, и подождала его, а когда узнала
Мэтта, было уже слишком поздно.
— Я не думала, что тебя тоже пригласят.
— Очень невежливо спрашивать у хозяина список остальных гостей, прежде
чем согласиться прийти на вечеринку, — ответил он. — А почему бы
мне не быть в числе приглашенных? Я стал частью этой компании раньше
Гордона.
— Если это
компания
, то в ней каждый из участников заботится о
другом, а мы с тобой к этой категории не принадлежим.
Лунный свет отливал на ее светлых кудрях серебряным блеском, и Мэтт пожелал,
чтобы романтическая природа этого места взволновала ее так же сильно, как и
его.
— Я сегодня заходил в книжный магазин, чтобы найти какое-нибудь
пособие, которое помогло бы мне улучшить мои отношения с людьми.
— Господи, я потрясена. Ты, наверное, первый мужчина, который отважился
на такое. Продавцы не попадали в обморок?
Мэтт постарался увидеть за ее сарказмом проявление обиды и сдержал свое
раздражение:
— Нет, в обморок никто не упал, но там на полках полным-полно книг, и я
никак не мог решить, что купить. Мне показалось, что эти так называемые
эксперты не имеют ни малейшего представления о предмете, о котором говорят.
Я полагаю, что любовь — это всегда тайна.
Они были вне дома, на свежем воздухе, и на этот раз Кэрол не могла обвинить
Мэтта в том, что он нанюхался веселящего газа, но он определенно не был
похож сам на себя.
— Да, это во всех отношениях тайна, но в ней, на мой вкус, слишком
много лжи. Я думаю, нам следует вернуться в дом. Ужин был почти готов, когда
я вышла.
Мэтт покачал головой:
— Не сейчас. Они нас подождут.
Когда он склонился к ее лицу, Кэрол постаралась вспомнить о тараканах,
мутантах и демонах, но его теплые губы были слишком прекрасны. Вконец
растерявшись, она положила руки ему на грудь и почувствовала, что его сердце
так же отчаянно бьется, как и ее собственное. Теперь она снова ощущала
аромат его одеколона в сочетании с его вкусом и прикосновением и могла бы
часами оставаться в его объятиях, но что-то мягкое и влажное скользнуло по
ее щиколотке, и она отскочила назад, едва сдержав пронзительный крик.
— Что-то не так?
Кэрол в ужасе осматривалась, стараясь обнаружить напугавшее ее создание.
— Что-то мокрое и скользкое только что проползло по моей ноге.
Мэтт наклонился и окунул руку в воду:
— Я не вижу никаких скользких тварей. Что у тебя за воображение!
— Да нет же, это у тебя воображение разыгралось! Кем ты себя считаешь,
если приходишь сюда и целуешь меня, как... как...
Мэтт медленно разогнулся и выпрямился во весь рост:
— Как кто?
Множество грубых эпитетов пришло в голову Кэрол, но она удержала их при
себе:
— Как мужчина, у которого семь пятниц на неделе. Пошли же, надо
возвращаться в дом.
Мэтт двинулся по тропинке и преградил ей путь:
— Не пущу, пока ты не пообещаешь поехать ко мне. Я хочу показать тебе
новый дом.
— Не испытываю ни малейшего желания видеть его.
— Тогда мы будем стоять здесь всю ночь, — и он скрестил руки на
груди.
— Хулиган!
— Да, я такой. Я всего лишь прошу, чтобы ты посмотрела дом, Кэрол. Черт
возьми, я не собираюсь показывать тебе что-то еще.
Кэрол разглядела четыре силуэта в освещенной гостиной:
— Они смотрят на нас.
— Ну и что? Мы не делаем ничего особенно интересного, не говоря уже о
разврате. Если, конечно, не считать поисков скользких тварей.
Кэрол пришла в полное отчаяние и прижала руки к щекам.
— Если я и соглашусь посетить твой новый дом, то поеду туда в своей
машине и не задержусь там ни на минуту после того, как посмотрю комнаты.
— Этого вполне достаточно. — Мэтт отступил в сторону и с глубоким
поклоном указал на тропинку: — Только после вас, дорогая.
Взбешенная скорее своей слабостью по отношению к нему, чем им самим, Кэрол
лишь пожалела, что он слишком велик, чтобы провалиться в унитаз.
Глава 21
Мэтт шлепнул Кэрол по попке, когда она проскользнула мимо него. Она
обернулась, и, хотя он не мог различить ее лица в сумерках, он знал, что она
побледнела. В одной из книг, которые ему удалось проштудировать, он
наткнулся на утверждение, что противоположность любви — безразличие, но не
гнев. Эта мысль была такой обнадеживающей, что он до сих пор ею наслаждался.
В поведении Кэрол наблюдалось множество колоритных оттенков, но чего в нем
определенно не было, так то равнодушия.
— Не правда ли, пруд очень мил? — спросила Эми, когда Кэрол и Мэтт
вернулись в дом. — Днем можно увидеть, как лягушки греются на солнце,
устроившись на листьях лилий. Это похоже на великолепную иллюстрацию к
детской книжке.
— Лягушки, — повторил Мэтт, ухмыльнувшись. — Кэрол
утверждала, что на нее напала какая-то скользкая тварь.
— Хорошо, что ты был рядом и смог ее защитить, — заметил Кейси,
ехидно ткнув Мэтт под ребра.
Они стали хорошими приятелями, пока вместе работали в кафе.
— Действительно.
Мэтт подмигнул Кэрол, но ее это нисколько не позабавило.
— Кажется, есть фильм
Скользкая тварь
? — спросила Сьюзан.
— Да, — ответил Гордон. — Он об ученом, который в результате
неудачного эксперимента стал больше похож на растение, чем на человека, но
насколько я помню, он обожал Адрианн Барбо.
Кэрол услышала, как ее друзья продолжают обсуждать фильмы ужасов по пути в
столовую. Судя по всему, они совершенно не подозревали о ее душевном
состоянии и веселились от души, и поэтому ей не хотелось показывать, что она
действительно испугалась. Поскольку вспышка страха вырвала ее из объятий
Мэтта, она, когда вино было разлито, незамедлительно подняла бокал:
— За скользких тварей повсюду!
Когда все выпили за этот странный тост, Гордон предложил другой:
— За
Алюминиевые луны
и
Темно-красную роскошь
! Желаю вам
безграничного успеха и долгого счастья.
Растрогавшись, Кэрол сделала второй глоток, но, поскольку ей не хотелось,
чтобы остаток вечера погрузился в винный туман, во время следующих тостов
она только делала вид, что пьет. Гордон и Эми приготовили цыплячьи грудки со
шпинатом в апельсиновом соке, и это было великолепно. Кейси не уставал
нахваливать еду. Несмотря на голод, Кэрол с трудом удавалось сосредоточиться
на процессе жевания и глотания, и все потому, что она чувствовала рядом с
собой жар тела Мэтта.
Это просто химический процесс, пыталась она убедить себя, всего лишь
случайное стечение обстоятельств, которому не надо придавать внимания. На
самом деле ей необходим маленький лысый джентльмен со слишком громким
смехом, и хотя вряд ли он будет в силах взволновать ее до кончиков ногтей,
но, по крайней мере, не станет относиться к ней как к приключению на одну
ночь.
— Карен сказала, что ее картины отлично смотрятся в вашем кафе,
Кейси, — сообщила Эми. — У нее уже было несколько выставок, но я
не помню, чтобы она была так возбуждена из-за какой-нибудь из них.
— Ее работы очень эффектны, — откликнулся Кейси. — Я так
доволен, что она приняла участие в оформлении кафе! Несколько ее друзей
пришли ко мне в надежде, что я предложу им выставить их работы после Карен,
так что у меня и дальше будет возможность время от времени устраивать
выставки оригинальной живописи. — Он поднял бокал для очередного тоста:
— Я пью за тебя, Мэтт. Если бы ты не подал Кэрол идею о совместном бизнесе,
то я, наверное, никогда бы не решился открыть кафе. Мэтт не принял его
похвалу:
— Вы с Кэрол воплотили мечту в жизнь, так что заслуги целиком
принадлежат вам.
Эми произнесла тост от себя:
— Хочу поблагодарить Кэрол за все. Если бы она так не настаивала, чтобы
у каждой из нас были на вечеринке кавалеры, то мы никогда бы здесь не
собрались.
Когда все подняли бокалы, Сьюзан наклонилась к Кейси, чтобы поцеловать его,
а Гордон обнял Эми, Кэрол почувствовала, что Мэтт смотрит на нее, но ей не
удалось разделить порыв остальных двух пар.
— Давайте считать это волей провидения, — предложила она. — В
конце концов, я всего лишь хотела найти нам партнеров для танцев. Я не
предвидела ни длительных романтических связей, ни делового сотрудничества.
— Ты слишком скромничаешь, — возразил Мэтт. — Кто знает,
может быть, вечеринка положила начало целой цепи замечательных отношений и
событий.
— Да! — воскликнула Сьюзан. — И мы видели только первые
звенья этой цепи.
— Пожалуйста, — взмолилась Кэрол, — обычно я не суеверна, но
не стоит преждевременно праздновать успех, пока мы не получим доход за
несколько первых месяцев. — Она повозила по тарелке кусочком цыпленка:
— Всякий раз, когда что-то выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой,
ясно, что это не продлится слишком долго.
Гордон улыбнулся Эми:
— Кэрол всегда была такой пессимисткой?
Эми поразмыслила над его вопросом и удостоила его глубокомысленным ответом:
— Я думаю, что большинство из нас потеряли часть своего юношеского
оптимизма за все эти годы.
На жизненном пути мы встречали и разочарования, и трагедии. Трудно не
бояться того, что беда повторится вновь.
Зная, что она имеет в виду смерть мужа, Гордон пожалел о своем вопросе.
— Что ж, а я — оптимист и с нетерпением предвкушаю завтрашний вечер. Ну
как, все готовы к десерту? Эми испекла безумно вкусный персиковый пирог.
Пирог действительно оказался великолепным, как и было обещано, но, даже
выпив чашку кофе, Кэрол чувствовала себя усталой. Когда она безуспешно
попыталась подавить зевок, ее друзья рассмеялись.
— Прошу прощения. Вы извините меня, если я пойду? Сегодня я поднялась
ни свет ни заря, а завтра опять придется рано вставать. Увидимся на
вечеринке.
Мэтт вскочил вместе с ней.
— Завтра мне тоже предстоит рано встать на работу, так что я провожу
тебя до машины.
Он поблагодарил Эми и Гордона, пожелал спокойной ночи Сьюзан и Кейси и
поспешил догнать Кэрол.
— Подожди, — окликнул он ее, шагая вслед за ней по дорожке. —
Тебе нужен мой адрес.
— Мне нужно хорошенько выспаться.
— Обещание есть обещание, — настаивал Мэтт. Он вытащил из кармана
визитку и, прежде чем указать направление, написал на обратной стороне адрес
своего нового дома. — Я знаю, что ты не заблудишься, но почему бы тебе
не следовать за мной?
Чувствуя, что попала в ловушку, Кэрол взяла карточку.
— Я смогу остаться только на несколько минут.
— Это все, о чем я прошу. — Мэтт пошел к своей машине. —
Увидимся на месте.
Решившись посетить его дом, Кэрол села в свою
БМВ
и поехала за Мэттом. Они
повернули на юг по Оук Нолл, затем на запад по Монтерей-роуд и, наконец,
повернув на север, попали на нужную улицу в южной Пасадине. Мэтт оставил
свет снаружи красивого викторианского дома, и, припарковавшись напротив
него, Кэрол была одновременно потрясена и заинтригована.
— Не слишком ли этот дом велик для тебя? — спросила она Мэтта,
когда он открывал дверь.
— Здесь пять спален, — ответил он, — но мне нравится иметь
много комнат. Входи. — Пока они шли по дорожке, он вел ее за руку, но
не решился опять дотронуться до нее после того, как открыл входную
дверь. — Полы и панели здесь дубовые. Предыдущий владелец разорился
примерно на полмили ковровых покрытий от стены до стены, но я намерен купить
ковры, чтобы открыть полы.
— Да, это правильно.
Даже пустая гостиная оставалась привлекательной и уютной. В ней был камин,
отделанный мрамором, и Кэрол тут же представила, как он будет украшен
зелеными ветками на Рождество. Эта комната, так же как и столовая, была
оклеена свежими белыми обоями.
— Тебе следует поэкспериментировать с другими цветами.
— Спасибо за совет, мне и самому не нравится, когда все белое.
Он провел ее через кабинет и ванную нижнего этажа, окрашенную в розовый цвет
и отделанную розовым кафелем.
— Все эти работы выполнял ты? — спросила Кэрол.
— Я не могу приписать себе все заслуги. Заказ на дверцы для душа
выполнила другая фирма, а кафелем занимался человек, с которым я обычно
работаю над переоборудованием.
Ванная комната выглядела ослепительно новой, и, пораженная такой искусной работой, Кэрол улыбнулась:
— Это так же красиво, как результат работы оформительского отдела
Расселла
. Давай посмотрим кухню.
Кэрол прошла за Мэттом через холл в обширную кухню и комнату для завтрака.
Бледно-голубая с белым, она была не только очаровательна, но и хорошо
спланирована, что позволяло оптимально использовать пространство и новейшие
кухонные приспособления.
— Я понимаю, что тебе пришлось нанять субподрядчиков, но ты проделал
необыкновенную работу, Мэтт. Я действительно потрясена.
Мэтт не ожидал похвалы своей работе и, смутившись, только пожал плечами. В
доме была система внутренней связи, позволявшая передавать музыку во все
помещения, и он настроил систему на свою любимую радиостанцию. Смоки
Робинсон пел знаменитую песню
Слезы клоуна
. Она слишком сильно трогала
Мэтта, и он приглушил громкость.
— Я хочу, чтобы ты посмотрела комнаты наверху. Дубовые перила широкой
лестницы были обильно украшены резьбой, но ступеньки гулко вторили их шагам,
когда они поднимались на второй этаж.
— Давай начнем с дальнего конца, — предложил Мэтт и провел
своеобразную обзорную экскурсию, которая должна была закончиться в его
спальне.
Пройдя через ряд пустых комнат, Кэрол в восхищении залюбовалась убранством
спальни. Стены там были бледно-лиловыми, почти такими же, как в ее
собственной комнате. Ажурная спинка латунной кровати приковывала взор, белье
от Лоры Эшли манило прилечь, кружевные занавеси на окнах были безупречны,
ковер с цветочным рисунком мягко стелился под ногами, а люстра и вентилятор
были очаровательны.
— Если ты сам оформил эту комнату, Мэтт, тебе не нужны мои советы и
помощь. Здесь очень красиво. Просто доверься своему инстинкту, и я уверена,
что у тебя будет замечательный дом.
Мэтт остался стоять у двери, слегка загораживая выход.
— Спасибо, но есть большая разница между приведением в порядок
единственной спальни и оформлением целого дома. Сядь-ка на минутку, я хочу
поговорить с тобой.
Кэрол оглянулась в поисках стула, но единственным местом, где она могла бы
устроиться, была великолепная кровать.
— О нет, не надо. Я лучше постою. А еще лучше давай поговорим в другой
раз.
Сомневаясь, что у него хватит мужества и представится другой такой же
удобный случай в ближайшее время, Мэтт покачал головой:
— Нет, это недолго. Ты всегда выглядишь так, словно тебя слишком туго
завели, Кэрол. Попытайся расслабиться на минутку, если можешь.
Последовав своему же совету, он скрестил руки на груди, чтобы чувствовать
себя свободнее, и прислонился к дверному косяку.
— Моя жена умерла как раз перед двадцатипятилетием нашей совместной
жизни. Она болела два года, и, несмотря на то, что ею занимались лучшие
врачи и было обеспечено прекрасное лечение, она так и не дожила до этого
юбилея. Я верил, что она выкарабкается, надеялся, что еще один курс
химиотерапии или облучения излечит ее от рака и мы вместе отпразднуем не
только двадцать пять лет, но и все пятьдесят. Когда она легла в больницу в
последний раз, ее врач пытался сказать мне, что она оттуда уже не выйдет, но
я отказывался верить ему. Дебора, однако, знала об этом и не боролась. Она
просто умерла. Я знаю, это было благословением, что она избавилась от
ужасных болей, но я все еще злюсь оттого, что остался один, и, хуже того, я
чувствую себя виноватым, потому что не болел и дня в своей жизни, а она так
страшно мучилась.
Когда Мэтт умолк, чтобы вытереть глаза, Кэрол захотелось сказать что-нибудь,
что показало бы ему, как она его понимает, но она промолчала, боясь, что он
оборвет ее и велит не перебивать. Она ухватилась за край кровати, комкая в
ладонях покрывало. Ей было понятно, что эта исповедь для Мэтта — что-то
вроде терапии, но, поскольку его воспоминания о первой жене были так живы,
Кэрол сомневалась, что он когда-нибудь заинтересуется ею, и эта
невозможность жестоко ранила ее.
— Последние четыре года прошли как в тумане, потому что единственное,
чем я занимался, была работа. Один день не отличался от другого, и так было
до тех пор, пока я не встретил тебя на барбекью в твоем доме. В тот момент,
когда наши глаза встретились, я внезапно вспомнил, что значит влюбиться в
женщину.
Разговор коснулся наболевшей темы, и Кэрол почувствовала, что должна
ответить:
— Но ведь я не в твоем вкусе, Мэтт. Я невысокая, и не брюнетка, и в
теннис играю скверно.
Мэтт пришел в недоумение:
— С чего ты взяла, что мне нравятся высокие темноволосые чемпионки по
теннису?
Кэрол слабо махнула рукой:
— Ты сказал, что Дона Стросс выглядит великолепно, а мы с ней полные
противоположности.
Мэтт подошел к кровати, сел рядом с ней и взял ее за руку.
— Знаешь, что я имел в виду, когда говорил, что тебя слишком туго
завели? Ты как одна из этих заводных пластиковых лягушечек, прыгаешь туда-
сюда, не имея представления, куда попадешь. Дона действительно
привлекательна, но я просто трепался, потому что ее муж выглядел так
чертовски хорошо, что, по моим представлениям, должен был бы носить
накрахмаленные пижамы. Я не думал, что ты вообразишь, будто я всерьез
восхищен ею, иначе попридержал бы язык.
— Стросс, вероятно, носит шелковые пижамы, если вообще их носит, но я
понимаю, что ты хочешь сказать.
— Отлично, это уже прогресс. — Мэтт много раз репетировал
следующую часть разговора, но все еще опасался, что выразится недостаточно
ясно. — Я клянусь, что никогда не забуду ту ночь после вечеринки, но
когда я проснулся на следующее утро...
Кэрол открыла рот, но, зная, что она собирается сказать ему, чтобы он
прекратил, Мэтт быстрым поцелуем заставил ее замолчать.
— Пожалуйста, потерпи еще немного, — попросил он. — Когда я
проснулся, ты прижалась ко мне, такая теплая и нежная, что на секунду я
почувствовал, как мир снова стал прекрасным, а затем меня охватило чувство
вины, потому что я наслаждался жизнью с тобой, а Дебора умерла и никогда
больше не сможет любить. Какую-то секунду я испытывал то же состояние, что и
в ту ночь, когда она умерла. Гнев, ярость, вина — все это было уже знакомо,
и я больше не хотел испытывать подобную боль, поэтому я сел на пол, просто
стараясь сохранить здравомыслие, пока ты не проснешься и я не смогу сказать
тебе, что было ошибкой заниматься любовью. То, что ты разгадала меня, не
удивительно, но я боялся, что ты сочтешь меня чокнутым, если я скажу тебе,
что счастье, которое ты мне подарила, заставило меня испытать ужасное
чувство вины.
Дэн советовал Кэрол быть терпеливой с Мэттом, но она сомневалась, что сможет
прожить достаточно долго, чтобы заставить его забыть о потере жены. Она
крепко сжала его пальцы:
— И эта же вина заставляет тебя говорить со мной теперь, не так ли? Ты
знаешь, что сделал мне больно, и тебе стыдно. Чего же ты хочешь от меня
теперь? Чтобы я простила тебя?
— Нет, я хочу попросить, чтобы ты любила меня, и только наше будущее
имеет теперь значение.
Ошеломленная Кэрол решила, что плохо расслышала его.
— Прости, что ты сказал?
Она раскрыла глаза так широко, что ресницы взлетели почти до самых бровей, и
Мэтт почувствовал, что ее изумление вызывает в нем прилив нежности.
— Я купил этот дом не просто для того, чтобы убежать от прошлого, но
чтобы оставить его за спиной. У нас с Деборой было что-то совершенно
особенное, но это не означает, что я не могу любить тебя или что у нас не
получится чего-то, даже лучшего. Ты, конечно, не особенно поощряла меня, но
если ты простишь мне то, что я совершенно растворился в своей печали и не
смог понять, какой необыкновенной может стать наша совместная жизнь, то ты
никогда не пожалеешь об этом.
Кэрол продолжала тупо смотреть на него, и Мэтт сыграл
...Закладка в соц.сетях
