Жанр: Любовные романы
Шансы Том 2
...се переменится. Почему бы нам не получать выгоду от обоих
заведений?
Она оказалась права. Не сразу, но бизнес пошел в гору. Вечерние шоу,
собиравшие от силы половину зала, привлекали теперь все больше посетителей,
рестораны вновь заполнились людьми, все новые и новые любители развлечений
тянулись к неузнаваемо переоборудованному бару. И не только отель приносил
теперь ощутимую прибыль — возросшие ставки в казино тоже кое о чем говорили.
Лаки с удовольствием врывалась и в другие сферы отцовского бизнеса. Было у
нее какое-то магическое чутье: только начав знакомиться с постановкой дела
на том или ином предприятии, она тут же находила пути и способы улучшить
организацию, увеличить доходы. Так же, как и Джино, ей сразу удавалось
определить правильное направление. Она всегда шла самым коротким путем — на
самый верх — к председателю совета, управляющему директору, к тем, кого
Джино назначил руководить и командовать. Поначалу они относились к ней с
пренебрежением или пытались опекать. Но когда Лаки напоминала о том, что у
нее есть законное право делать то, что хочет, включая и право выставить их
за дверь, они начинали прислушиваться к се словам, вдумываться в них, и
обычно получалось так, что в конце концов им оставалось только признать ее
правоту.
В 1968 году в качестве дружеской услуги Джино приобрел небольшую компанию по
производству косметики. Ежегодно компания приносила одни убытки и медленно,
но неуклонно продвигалась к полному банкротству. Лаки решила, что
тяжелобольная компания должна стать ее любимым детищем. Начала она с того,
что сменила старое название, обновила управляющий персонал, назначила себя
директором и в конце концов заявила Косте:
— Можешь наблюдать за тем, как я разверну эту посудину на сто
восемьдесят градусов.
Коста наблюдал, хотя с самого начала был уверен, что это ей удастся.
Иногда Лаки наведывалась в Вегас — проведать
Маджириано
. Прогресс был
медленным. Очень медленным. Слишком медленным. Проблемы, море проблем. Но
ничего такого, что было бы ей не по силам.
Марко все время находился рядом — сказать теплое слово, поделиться
городскими новостями.
— До сих пор женат? — легкомысленно спрашивала она его, хотя у
самой внутри все холодело от нетерпения увидеть его вновь холостым.
— Конечно. А как ты? По-прежнему трахаешься с кем попало?
— Предложи мне что-нибудь лучшее взамен, и я попробую, —
насмешливо протянула она, зная, как бесят его се случайные связи.
Притяжение плоти между ними постоянно нарастало. Она это чувствовала. И
знала, что он ощущает то же самое.
Однажды вечером Марко не выдержал. Хелены в городе не было — укатила куда-то
к друзьям в гости. Они долго ужинали вдвоем, вспоминая старые времена,
Джино, дом в Бель Эйр, Дарио. Когда же Лаки остановилась у двери своего
номера, он крепко стиснул ее руку.
— Я зайду к тебе. Лаки покачала головой.
— Нет.
— Почему? — Марко удивился.
— У меня сложилась привычка избегать женатых мужчин.
— Мне казалось, что ты не интересуешься даже их именами, не говоря уж о
том, есть ли у них жены или нет.
Он стоял так близко, что Лаки ощущала его дыхание на своей щеке. Она хотела,
она жаждала Марко больше, чем кого бы то ни было в своей жизни.
— Засунь эти остроумные замечания себе в задницу, — ласково
обратилась к нему Лаки, — и прибереги до того момента, когда над ними
будет кому посмеяться. Спокойной ночи, Марко. Бай-бай.
Пройдя в комнату, Лаки решительно закрыла за собою дверь, не дав себе времени расслабиться, сдаться.
О Боже! Неужели это и есть любовь — гложущая, сосущая боль во всем теле, в
душе, причем абсолютно наплевать, что у тебя па лице — безраздельное
отчаяние или шутовское веселье? Отличная возможность заполучить его — и она
сама отвергла се. Почему?
Потому что, когда она его получит, то захочет остаться с ним навсегда. Так
должно быть. Другого пути нет.
И так будет. Так она сделает.
Поскольку Дарио так и не послал за Эриком, через полгода Эрик появился сам —
субботним утром, с двумя чемоданами и кучей упреков.
— Я занят, — скучным голосом отозвался Дарио. — Здесь тебе
оставаться нельзя.
Здесь
было роскошной квартирой Джино, с кухаркой, жившей там же, и
приходящей прислугой.
— Почему? — Эрик, казалось, исполнился решимости вновь запять
место в жизни Дарио.
— Потому что нельзя. Об этом узнают: Коста, сестра...
— Но ведь в Сан-Франциско мы жили вместе.
— Это совсем другое дело.
— Почему?
Спор длился минут десять, в результате Дарио неохотно позволил Эрику войти.
Однако он вовсе не собирался разрешить ему остаться. Он уже понял все
преимущества и радости жизни одному. И охоты в одиночку. Кому теперь нужен
Эрик?
Обойдя просторную квартиру, Эрик решил, что сделал правильный шаг. Усевшись
в кресло, он отказался двигаться с места.
Дарио был вне себя от злости и раздражения. Ему и так хватало проблем с
Лаки. Недоставало еще, чтобы она открыла для себя, что се брат — гей.
Эта сука победила. Пока он слонялся по офису, ничем особым себя не утруждая,
Лаки, оказывается, уже налаживала связи, и Коста смотрел на это сквозь
пальцы. И не то чтобы Дарио так уж хотелось заниматься всем этим, нет, в
ярость его приводило то, что с ним обращались, как с ничтожеством, в то
время как сестре доставались все почести.
— Джино требовал, чтобы я учился бизнесу, — однажды едко заметил
он Косте. — А вовсе не Лаки.
— Если хочешь учиться, тебе придется каждое утро приходить сюда к
восьми часам. И будь готовым уходить в семь, восемь, девять, —
неприязненно ответил ему Коста. — Как Лаки.
Такого желания Дарио не испытывал. Он любил просыпаться поздно. После
завтрака садился в спой спортивный
порше
и ехал в Гринвич-Вилледж — па
встречу с друзьями. Ежедневно он собирал своих приближенных в небольшом
итальянском ресторанчике, где его постоянно ждал накрытый в углу столик,
который в иные дни окружали человек пятнадцать — двадцать приятелей. С
деньгами проблем не было — от Дарио требовалось только сказать, что ему
нужно. На этот счет Джино оставил специальные инструкции.
Да, у него много друзей и ни малейшего желания делить их с Эриком. Но
отбрасывать его тоже не стоило.
Может еще пригодиться.
— Здесь тебе оставаться нельзя, — повторил Дарио.
— Но мне некуда больше идти, — проскулил Эрик. — Я приехал
для того, чтобы быть с тобой.
Он сделал шаг, чтобы обнять Дарио, по в этот момент тот ударил его с такой
силой, которую и сам не подозревал в себе.
Эрик застонал от боли и наслаждения.
— Я не знал, что тебе нравится насилие... О Дарри, как хорошо нам будет
вдвоем!
Шло время, и Лаки, не дававшая в работе пощады себе, не щадила и других. Она
превратилась в решительную деловую женщину, максимально требовательную к
тем, кого она нанимала.
Крошечная, разваливающаяся на глазах компания по производству косметики
потихоньку встала на ноги и начала приносить доход. Методы, которыми в своей
деятельности пользовалась Лаки, трудно было бы назвать ортодоксальными:
небольшая взятка здесь, угроза там. Но зная, что предлагаемая ею продукция
действительно хороша, она ничуть не смущалась, если окружающих приходилось в
той или иной форме убеждать в этом. Как правило, одного упоминания имени
Сантанджело оказывалось достаточным.
По-прежнему Лаки регулярно наведывалась в Лас-Вегас, каждый раз замечая, что
союз Марко с прекрасной Хеленой не дал пока ни единой трещины. Марко
оставался все таким же желанным, она хотела его с неменьшей силой, но до
конца она будет согласна идти только на собственных условиях.
Иногда Лаки вспоминала об отце, чью империю сейчас исподволь прибирала к
своим рукам. Она строила его отель, реализовывала его мечту — в тем не менее
они не то чтобы словом не перекидывались — они даже не видели друг друга.
Значит, женщина не годится для бизнеса, да? Слишком нервна, так? Ничего, она
покажет ему.
Уезжая, Джино не предложил ей ничего. С помощью Косты она сейчас забирала
все. По закону это все в любом случае принадлежало ей — ей и Дарио.
Подумав о брате. Лаки нахмурилась. Вот трахнутый мальчишка. Сможет ли оп в
конце концов выпрямиться, и если сможет — то когда? Бедный Дарио, бедный
прекрасноликий блондин. Все впустую...
Дарио и Эрик жили вместе беспокойной, тревожной жизнью, в равной степени
новой для каждого. Развлечений в Нью-Йорке хватало, а у Дарио имелись деньги
на все: на клубы и вечеринки, на необычные и изысканные наслаждения,
будоражившие кровь.
Вдвоем они отправились в волнующее путешествие по скрытому от взглядов толпы
миру однополой любви. Оказался он совсем не таким романтическим и чарующим,
полным вздохов томных взглядов через стойку бара. Была у него и своя мрачная
сторона — с быстрой, торопливой любовью, побоями, шантажом,
садомазохистскями сходками. Эрик совершенно освоился в этом мире. И повсюду
таскал за собой Дарио.
Довольно скоро они и сами стали устраивать дикие оргии в квартире Джино,
развлекая своих гостей бесплатной кока-колой и травкой.
Слухам об этих фееричесикх вечерах не потребовалось много времени, чтобы
достичь ушей Косты, сначала категорически отказывавшегося поверить им, но
поставившего в известность Лаки. Та ничуть не удивилась. Оказывается, она
давно уже подозревала это.
— Я повидаюсь с ним, — сказала она встревоженному Косте.
— Отправимся к нему вместе.
Лаки позвонила брату и сказала, что вместе с Костой они хотят зайти в гости
сегодня после обеда. Выслушав сестру, Дарио положил трубку. Его не очень
беспокоило то, что Лаки фактически уже подчинила себе отцовскую империю. Он
не чувствовал себя ущемленным в правах до тех пор, пока его оставляли в
покое и не лишали средств. Но сейчас слова ее прозвучали так, будто эта
сучка выведала его секрет. Шпионов у нее хватало повсюду.
Дарио был уверен, что Джино в любом случае уже никогда не вернется в
Америку. Время шло, а ни одна из его проблем так и не была решена. Каждые
три-четыре месяца он писал отцу письмо — так, приличия ради. Ответов он
никогда не получал, хотя Коста и говорил, что письма отец получает и
наслаждается ими. Вот во что превратилась их связь. В конце концов Дарио
прекратил писать, и по этому поводу не было произнесено ни слова.
— Эрик, пойди прогуляйся где-нибудь подальше от дома. Встретимся позже.
Сестра. Лаки. В белом костюме она выглядела спокойной, уверенной в себе и
очень деловой. Коста, верный пес, терся рядом.
Она не затрудняла себя подбором слов.
— Дальше так продолжаться не будет, Дарио. Ты позволяешь себе на
публике такое, что может иметь место только в твоей частной жизни. Тебе
понятно, о чем идет речь?
— Отца убьет это, если он узнает. Может, обратиться к врачу? Тебя
вылечат? — добавил Коста.
Что этот старый пердун себе вообразил? Что у Дарио корь?
— Я вправе делать то, что хочу, — ответил он, глядя в упор на
Лаки. — И не тебе указывать, что я должен делать.
Лаки вздохнула.
— Вот в этом ты очень, очень ошибаешься, братик. Если ты не захочешь
немного остыть, утихомириться, тогда я постараюсь, чтобы у тебя возникли
некоторые проблемы.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты помнишь бумаги, которые подписывал? Да, это он помнит. Время от
времени Коста или Лаки обращались к нему с просьбой зайти в офис поставить
свою подпись на том или другом документе. Ему никогда не приходило в голову
прочитать, что он подписывает. Он черкал ручкой и устремлялся к выходу.
Теперь же Лаки короткими, точными словами объяснила ему, что он, Дарио,
собственной рукой отписал ей абсолютно все.
— Я выселяю тебя из этой квартиры в другую, поменьше, и сажаю на
скромное денежное содержание. Может, это поможет тебе избавиться от своих
друзей
.
— Если ты сделаешь это, я позвоню Джино.
— Да? Ну давай. Звони. Он тут же рехнется, когда узнает обо всем.
С лица Дарио сошел весь румянец.
— Ты не можешь так поступить.
Она бросила на брата красноречивый взгляд.
— Не беспокойся, твой секрет знаю только я, братик. До тех пор, пока ты
будешь делать то, что я хочу, можешь не волноваться, от меня Джино ничего не
узнает. Да — и забудь о наркотиках. Чуточку марихуаны — еще куда пи шло, но
не больше. Понял?
Сука! Сука! Сука!
Но он еще доберется до нее, он найдет способ.
Ведь он тоже — Сантанджело.
СТИВЕН. 1975
Начав свою новую работу в качестве помощника окружного прокурора, Стивен за
короткое время показал себя несгибаемым и умелым обвинителем. Поначалу было
непривычно чувствовать себя на противоположной стороне барьера, но буквально
через несколько недель стало ясно, что это то самое, для чего он и был
предназначен: обрушивать всю мощь закона на подонков, продающих наркотики
детям, па коррумпированных офицеров полиции, на насильников и убийц. Видя,
как их отправляют за решетку, Стивен испытывал то самое удовлетворение от
работы, о котором долгое время мечтал.
Со временем репутация его крепла, и адвокаты поднимали вверх руки, как
только становилось известно, что в зале суда им предстоит сразиться со
Стивеном Беркли.
Полицейские же, наоборот, ликовали, узнав, что дело, которое они долго и с
усердием расследовали, попало в его надежные руки. Стивен был победителем.
Сквозь раскидываемую им частую сеть не удалось проскользнуть ни одному
преступнику. Каждый получал по заслугам. Не для того Стивен брался за дело,
чтобы проиграть его.
Подкупить его невозможно, что вдохновляло многих следователей, которым
иногда месяцами приходилось раскалывать какой-нибудь особенно головоломный
случай. В такую честность с трудом верилось — коррупция пронизывала все
общество, от сержанта из ночного патруля до капитана полиции.
Стивен оказался совершенно другим. Причем доказал это в самом начале своей
карьеры, когда однажды вечером возле дома, где он жил, к нему приблизились
двое мужчин со словами, что если он согласится
поговорить с ними пару
минут
, от этого выиграют все.
Не нужно быть гением, чтобы догадаться, о чем должна пойти речь. На руках у
Стивена находилось дело о вымогательстве, и если все пойдет, как и
предусматривалось, Луи Легс Лавинчи, шантажист-гастролер, получит свои
десять или одиннадцать лет казенного содержания.
— Конечно, — моментально отозвался Стивен, с ходу все
сообразив. — Давайте поговорим. Завтра утром, в восемь, здесь же.
Мужчины удивились. Они слышали, что с ним придется повозиться, что,
возможно, его нужно будет
по-дружески
убеждать.
— А почему не сейчас? — спросил Стивена один из них.
— Поверьте мне, — оглянувшись по сторонам, ответил он, —
сейчас не время. Лучше завтра. О'кей?
Совсем сбитые с толку, они проводили его взглядами до самого подъезда дома.
Закрыв за собой дверь квартиры, Стивен тут же позвонил своему шефу и
поставил его в известность о происшедшем.
— Я хочу, чтобы мои телефонные разговоры прослушивались, — заявил
Стивен. — Тех двоих нужно взять за попытку подкупа должностного лица.
— Брось, Стивен, ты юрист, а не полицейский. Это может быть опасно.
— Поддержи мою просьбу. И пусть мне дадут магнитофон. Я хочу довести
это до конца.
И он осуществил свое желание. Спрятанный на груди миниатюрный магнитофон
записал каждое слово двух мужчин, по очереди то уговаривавших его, то
угрожавших от имени бедного Лавинчи.
Как только деньги перешли из рук в руки, неизвестно откуда взявшаяся группа
задержания арестовала обоих мужчин, и каждый из них получил свой срок за
попытку подкупа официального должностного лица, а также за запугивание и
угрозы в адрес упомянутого выше лица
. Луи Легс Лавинчи ушел за решетку на
двенадцать лет, а авторитет Стивена поднялся еще выше. Но он редко
оглядывался на прошлое. В течение четырех лет он делал на своем посту все,
что мог, и от души наслаждался этим.
В эти годы Стивен довольно близко сошелся с молодым чернокожим детективом по
имени Бобби Де Уолт. Бобби занимался главным образом вопросами тайного сбыта
наркотиков. Ему было двадцать с чем-то, но выглядел он лет на десять моложе,
особенно в своих немыслимых костюмах, с копной густых курчавых волос. От
него постоянно приходилось ждать какого-нибудь дружеского розыгрыша. Но под
беззаботной и легкомысленной внешностью скрывался настоящий энергичный
детектив. На счету Бобби Де Уолта было больше раскрытых торговых точек
наркотиков, чем у любого другого копа в подразделении. Что же касается
Стивена, то он имел удовольствие отправить за решетку владельцев нескольких
из них.
Странную они составляли пару, идя рядом по улице: стройный и привлекательный
Стивен и Бобби — дикий и хулиганистый. Довольно часто они просиживали в
расположенном неподалеку от здания суда баре, болтая до самого закрытия.
Иногда шли в ресторан. Компания друг друга их устраивала полностью. Впрочем,
равно как и компания прекрасных женщин.
Стивен приятно удивился, когда одним холодным январским вечером семьдесят
пятого года Бобби вдруг сказал ему:
— Завтра ты должен отужинать со мной. В мои силки угодила лучшая киска
в мире, парень. Я женюсь.
Стивен сгорал от любопытства. Ему всегда казалось, что Бобби не из тех, кто
спешит поскорее устроить свою семейную жизнь. Но познакомившись со Сью-Энн,
девятнадцатилетней обладательницей волнистых мягких волос, очень приятной
улыбки и еще более обворожительной фигуры, он сразу же все понял.
Бобби не терял времени даром. Не прошло и месяца, как Стивен обнаружил себя
стоящим рядом с брачующимися в качестве шафера в каком-то уютном храме. Там-
то он и встретил кузину Сью-Эпл, Айлин. Он обратил на нее внимание сразу же:
высокая, ухоженная, симпатичная. Работала она переводчиком в здании ООН, а
жила вместе с родителями в приличном доме из коричневого кирпича где-то на
Семьдесят девятой улице.
Четырежды он приглашал Айлин составить ему компанию, но, когда во время их
четвертой встречи она отказалась лечь с ним в постель, Стивен решил
отступиться от нее. Вежливо.
Он вновь стал встречаться с другими девушками, однако об Айлин не забывал.
Все-таки она оказалась первой, кто ответил ему отказом. Все остальные были
куда более покладистыми — несмотря на свою привлекательность и внушаемое
окружающим уважение. И, отдавая себе отчет в том, что в нынешнее время,
когда женщины изо всех сил добиваются равных прав с мужчинами, в этом нет
ничего необычного, Стивен тем не менее продолжал вот уже несколько месяцев
думать об Айлин.
Груз прожитых лет Кэрри почувствовала совершенно неожиданно. Стоя перед
зеркалом, она видела то же лицо, ту же гладкую кожу, только почти невидимые
глазом морщинки здесь и там выдавали, что она уже перешагнула
шестидесятилетний рубеж. Но хуже было то, что Кэрри ощущала незаметно
подкравшуюся старость изнутри, и чувство это пугало, его нельзя было
стряхнуть.
Для чего же она прожила жизнь? Угнетала мысль о том, что последние тридцать
два года стали годами постоянной лжи. Даже собственному сыну не могла она
рассказать о себе всей правды. В особенности сыну, поскольку он всю свою
жизнь борется именно с теми людьми, среди которых она была своей, —
наркоманы, проститутки, алкоголики и сутенеры. Не все они так уж плохи,
Стивен. Некоторые поступки люди совершают потому, что у них нет другого
выхода.
По утрам она часто лежала в постели, возвращаясь в мыслях к прошлому. Белый
Джек. Какой это был мужчина. Как любила она его когда-то. Она, Джек и
Люсиль... Обшарпанные дансинги... Клуб
Коттон
... модные одежды, танцы,
жаркая любовь... Как хорошо все было поначалу, до того как появилась
Долли... Большая, белокожая Долли... и наркотики...
Высвободив руки из-под одеяла, Кэрри стала рассматривать едва видимые точки,
оставленные иглой, шрамы — их и не различишь уже, если не знать, что они там
есть.
Годы, проведенные в лечебнице, она почти не помнила, они стерлись.
Перед глазами встал облик Бернарда, и Кэрри улыбнулась. Вот кто знал о пей
абсолютно все — и тем не менее любил ее.
Эллиот был совсем другим. Для него Кэрри являлась игрушкой, вещью. Он
женился на ней по каким-то своим собственным соображениям. Вполне возможно,
что он что-то подозревал, заметил что-то в ее глазах. В их спальне, над
интерьером которой поработал известный декоратор, он всегда обращался с ней,
как со шлюхой.
И все-таки самое ужасное в этом то, что она смирилась со всем, позволяя ему
поступать, как он хочет, она тем самым поощряла его. Страх лишиться
положения, средств к жизни привязал ее к мужу невидимыми прочными нитями.
Но теперь и он тоже постарел. Постельные запросы его стали куда скромнее. А
ведь однажды он уйдет навсегда. Мысль эта напугала Кэрри. Она не хотела
оставаться одна. В одиночестве она не сможет смотреть жизни в лицо.
Невеселые размышления прервал телефонный звонок. Поначалу Кэрри решила не
поднимать трубку — пусть себе звонит. Однако тут же она подумала:
А вдруг
это Стивен?
Рука потянулась к телефону.
— Кэрри? Как дела?
Джерри Майерсон. Ну конечно. Неделя не проходила без его звонка. Очень
лестна мысль, что молодой тридцатишестилетний мужчина может быть в нее
влюблен. Она устало вздохнула.
— Привет, Джерри. Как дела?
— У меня — отлично. А вот ты что-то загрустила.
— Да, хандра какая-то.
— Отлично. Я тот, кто тебе в данную минуту нужен. Обедаем вместе. Во
Временах года
.
— Не сегодня, Джерри.
— Нет, сегодня. Расскажу тебе о сенсационном разводе, ты наверняка
заинтересуешься. Будешь смеяться и плакать... Всю грусть как рукой снимет.
Кэрри вспомнила о своем попом туалете от Сен-Лорана и решила, что подняться
и выйти куда-нибудь будет все же лучше, чем проваляться весь день в постели.
— Я подумаю...
— Великолепно. В час дня. Не опаздывай.
Бобби Де Уолт уже несколько месяцев занимался расследованием дела. Сью-Энн,
носившая в себе их первого ребенка, почти не видела мужа. Стивен заходил к
ним довольно часто — составить ей компанию.
Однажды вечером он застал у нее Айлин, с которой не виделся вот уже восемь
месяцев. Она удивилась встрече не менее его.
Оба вопросительно повернулись к Сью-Энн, невозмутимо пожавшей плечами.
, — Сегодня я не ждала никого из вас.
— Я ненадолго, — тут же решила Айлин. — Просто заглянула
проведать тебя.
— Думаю, что поужинать-то вы оба у меня сможете, — проворковала
Сью-Энн, ставя на стол тарелки с горячими сочными свиными ребрышками,
кукурузой и картофельным салатом.
Стивен почувствовал, как разыгрался аппетит. Рот наполнился слюной.
— У меня, пожалуй, найдется немного времени, — сказал он,
усаживаясь за стол.
Айлин тоже целый день ничего не ела. Она посмотрела на тарелки, перевела
взгляд па Стивена и тоже села.
— Мне нужно позвонить матери, — проговорила Сью-Энн и вышла,
оставив их вдвоем.
— Ну, как поживаешь? — спросил Стивен, разгрызая зубами мягкое
ребрышко.
Айлин наложила себе на тарелку огромную порцию кукурузы.
— Вся в делах. А ты?
— То же самое.
Ему вспомнилась их последняя встреча. Кино. Ужин в хорошем ресторане, когда
будничным голосом он предложил ей:
— Пойдем ко мне.
Он был настолько уверен, что Айлин ответит согласием, что уже в мыслях сидел
за рулем и жал на педаль газа.
— Нет, — сказала она. — Мне не хочется. Отвези меня,
пожалуйста, домой.
Стивен так и сделал, а доведя Айлин до ее подъезда, проговорил:
— Не думаю, что мне стоит звонить. Никаких серьезных планов я не строю.
Потом он скучал по ней. С Айлин было так приятно появляться на людях, и вряд
ли он мог представить Кэрри лучшую, чем она, девушку.
Он принялся за следующее ребрышко.
— Часто бываешь в свете? Айлин слабо улыбнулась.
— Иногда. Я, наверное, делаю что-то такое, отчего мои кавалеры после
третьего или четвертого свидания разбегаются.
Стивен улыбнулся.
— А может, ты чего-то не делаешь?
Она деликатно обкусывала кончик ребрышка.
— Как насчет кино на следующей неделе? Стивен решил, что она
определенно стоит еще одной попытки.
На лице Айлин отразилось сомнение.
— Я не изменилась, Стив. И принципы у меня... те ж
...Закладка в соц.сетях
